энтропия

Когда Сакура едва покачнулась стоя на месте, она поняла, что решение выпить с Тобирамой вечером было отличным.

       Она повисла на плече парня, а тот приобнял Харуно за талию. Лишь бы дотащить её до дома.

       Во всем селении Сенджу был лишь один бар и, к большому удивлению, именно в эту пятницу он пустовал. Может быть, всё именно так потому, что большее число жителей деревни — шиноби, которые постоянно в работе. И у каждого график хоть и плотный, но разный. Пропустить пару стаканов алкоголя со знакомыми у них редко получается. Кто знает, может, завтра предстоит сложная миссия, а у тебя похмелье? Как бы то ни было, Сакура и Тобирама отлично провели время в этом баре, разговаривая обо всем почти до утра.

       Они о многом говорили, но даже в таком состоянии Харуно старалась не раскрывать своего главного секрета и постоянно меняла тему разговора. Оказалось, что у них уж слишком много общего. Они оба любят унаги. Тобирама такой же поклонник темпуры, как и Сакура. И даже была заключена договоренность о том, что как-нибудь они съездят за этим блюдом в соседнее селение.

       Кажется, время близилось к полуночи. Полная луна ярко освещала землю и свет пробирался даже сквозь кроны деревьев. Она озаряла этот мир точно так же, как и солнце днем.

       Сакура споткнулась, когда он остановился. Тобирама же с беспокойством глянул на девушку, но та лишь улыбнулась в ответ.

— Луна, — сказала она мягко, а изумрудные глаза заблестели при виде этого чуда света.

       Они остановились рядом с домом Сакуры, который буквально весь светился. Сенджу тоже глянул в небо и лицо его украсила легкая улыбка.

— Знаешь… есть одно отличное место за границей деревни, — тут же сказал парень, беря Харуно под руку и поддерживая. Он выпил не так много, если сравнивать с розоволосой куноичи, но оба всё равно были расслаблены и разум достаточно затуманен.

— Пошли! — ответила она весело. Мда, алкоголь, что Харуно выпила, гораздо сильнее вдарил в голову. Сейчас она была уж слишком импульсивной. Блондин нахмурился, сомневаясь в правильности этой идеи, но это довольное лицо розоволосой просто не могло позволить ему сказать «нет».
— Только ненадолго, — всё его сомнения тут же улетучились. — Сюда.

       Помогая друг другу идти и не упасть, парочка наконец прошла в дом Сакуры, а потом вышла на задний двор. Лунный свет начал немного тускнеть, когда Луна скрылась под кронами раскидистых дубов и кедров, после чего прошли на нужную дорогу.

       Зеленоглазая понимала и знала, что она, скорее всего, должна использовать немного своей чакры, чтобы протрезветь, но почему-то хотелось подольше остаться в таком состоянии и просто расслабиться.

       Они шли по какой-то извилистой тропинке, минуя деревья и следуя за дуновением ветра. Куноичи с легким трепетом взглянула на Тобираму, даже не думая, что тот мог забыть дорогу из-за выпитого алкоголя. На самом деле он шел прямо и, похоже, такое количество спиртного, выпитого лишь за вечер, не могло сильно ударить в голову. Сакура немного покраснела, подумав об этом.

— Так, впереди, — сказал он ей, ища глазами заросшую тропу. — Смотри.

       Потом двое быстро поднялись в гору и вышли на небольшую поляну. Впереди виднелся небольшой холм, хорошо освещенный лунным светом. Каждая травинка имела свою тень от этого свечения, скромные скалы неподалеку казалось, приобрели иной оттенок.

       Вскоре они поднялись на возвышенность и тяжело опустились на землю.

       Сакура улеглась на остывшую за ночь почву, подложив под голову руки, а ноги расставив в стороны. Холодный ночной воздух пробирал до костей и щекотал кожу, но никак не вызывал дискомфорта. Изумрудные глаза всматривались в плывущее по небу облачко. Тобирама же сел рядом, согнув одну ногу в колене, а вторую вытянул, и облокотился на руки за спиной.

— Как ты нашел это место? — мягко спросила девушка, не желая нарушать окружившее их спокойствие и тишину.

— Мы с Рикой всё время приходили сюда, — в тон ответил Сенджу. — Перед тем, как она умерла, она рассказала мне о своих чувствах… что любит меня.

       Сердце Харуно пропустило удар и «расцвело» от боли. Она наслаждалась этой ночью с Тобирамой. Да, они беззаботно флиртовали, но причина, по которой она не добивалась чего-то большего, только что вдарила острым лезвием по душе.
— Оу, — всё, что она смогла сказать после нахлынувшего молчания. Настроение тут же опустилось и иссякло.

— С тех пор я сюда не приходил, — мужчина тихо выдохнул, а Сакура лишь искоса поглядела на него. Он переживает воспоминания. — До сих пор это… кажется слишком болезненным… — блондин хотел сказать что-то ещё, но не был уверен в этом, поэтому тут же замолчал.

       Она всё равно заботится об этом светловолосом мужчине, даже если это может причинять душевную боль, зато ему хочется преподнести утешение:

— Я слушаю тебя.

       Она никак не могла понять, как это произошло. Несколько месяцев назад Сакура и представить себе не могла, что окажется в такой ситуации, отправившись в далекое прошлое, и что именно в прошлом влюбится в человека, с которым она, по сути, не должна была встретиться. Всё слишком усложнено и запутано, чтобы поверить в подобное.

       И всё же… сердце жаждало его. В отличии от любой другой любви, которую она хоть когда-нибудь испытывала, эта совсем другая. Если она думала, что к Саске испытывает именно любовь, то Сакура сильно ошиблась, это была всего-лишь… влюбленность? Или, быть может, именно любовь, но «сырая», ненастоящая, безответная. Это нельзя назвать любовью.

— Рика и я были друзьями с самого рождения, — сказал Тобирама. — Наши матери были подругами, они вместе пережили беременность. Разница в возрасте ровно месяц, поэтому они решили, что было бы хорошо воспитывать нас вместе.
      Она слышала эту нотку боли и сожаления в голосе, но её сердце так и продолжало кричать о нем — и только о нем.

— Хаширама часто был занят тренировками, а я оставался один и мне было как-то… одиноко. Но у меня всегда была Рика. Мы были так близки, что могли понимать друг друга лишь с одного взгляда, знали о друг дружке всё, что только можно было знать. Я не думаю, что на свете существует такой человек, который так же знал о нас столько, как мы сами.

       В этот момент он поднял взгляд на Сакуру. Есть некий… смысл в этих красноватых глазах, какая-то тонкая ниточка, которую Харуно никак не могла найти и ухватить.

       Он вздохнул и посмотрел на небо.

— Иногда… Иногда мне жаль, что я не солгал ей тогда. Хотя бы для того, чтобы она умерла счастливой.

— О чем ты? — Сакура нахмурилась и осторожно перебила его.

— Она призналась мне. Сказала, что любит. И я был настолько глуп, что признался лишь в родственной любви. Что люблю её как сестру.

       Розоволосая ещё никогда не чувствовала себя эгоисткой так, как сейчас. На душе стало легче, а надежда расцвела, как лотос при лунном свете.

       Именно лотосом Сакура и была сейчас, которая начала медленно расцветать здесь, на этом холме.

— Тогда… Тогда она ушла в Мирасэки. Она сказала, что хочет всё обдумать. Уйти ненадолго и попытаться смириться с этим… и затем они попали в засаду. Она умерла из-за меня.

— Тобирама, нет! Она не умерла из-за тебя. То, что произошло… это не твоя вина.

       Изумрудные глаза всматривались в красные, и первые ещё никогда не видели такого сломанного человека. Он действительно винил себя в смерти Рики, и Сакура ничего не может с этим поделать. Девушка резко повернулась к тому лицом, схватила за руку и сжала так крепко, как только могла. Алкоголь улетучился и не пленял собою разум. Либо она стала уж слишком смелой в действиях.

— Что бы случилось, если бы ты ответил ей взаимностью? — тихо, но яростно спросила Сакура. — Она бы осталась, да. Но, неужели, ты готов пожертвовать всеми своими чувствами, чтобы лгать ей — своему лучшему другу?

— Да, — ответил он спокойно и от этого голоса повеяло холодом и сталью. — Всем, что может её оживить.

— Нет, ты идиот! — так же с холодком сказала Харуно. — Как бы она себя почувствовала, когда узнала бы, что всё это время ей лгали? Это произошло бы после того, как ты на ней бы женился или после того, когда у вас уже были бы дети? Рано или поздно, но она об этом бы узнала. И тогда всё это доверие было бы сломлено! Ты всё равно потерял бы её.

— Но она была бы жива! — мужчина повысил голос и чуть охрип. Его рука так крепко вцепилась в ладошку Сакуры, что та почти посинела. — Всё можно исправить! Отношения тоже можно было бы исправить! А теперь она ушла и шансов на всё это нет!

       Она чувствовала его боль, как свою собственную. И стало непонятно, когда на глаза успели навернуться слезы. Розоволосая смягчилась и посмотрела на округу:

— Она возненавидит тебя за это.

— Что ты сказала?

— Она возненавидит тебя прямо сейчас! — её голос снова стал громким. И вдруг девушка сжала широкую ладонь Тобирамы.

— Не похоже, чтобы ты знала её, — пока они перекрикивали друг друга, постепенно приближались, не отрывая взгляда. Но сейчас мужчина внезапно отвернулся. — Ты не знаешь, что она почувствовала бы.

       В груди противно защемило, но Сакура не отпустила руки.

       А потом произошло что-то такое, из-за чего Харуно потеряла над собой контроль. Рот сам говорил, а слова сами по себе сорвались с языка. Она протянула его руку к своей груди и прижала, накрыв своей:

— Я не знаю её, но точно знаю то, как бы она себя почувствовала, окажись в такой ситуации. Если бы ты солгал мне, если бы поступил бы со мной так, то я бы тебя возненавидела.

— Сакура…

       Она вздрогнула, уже ожидая быстрого отторжения, но их лица были слишком близки друг к другу.

— Я возненавижу тебя, если ты так поступишь со мн…

       Но договорить она едва успела — его горячие губы примкнули к её.

       Несмотря на ночной холод, поцелуй показался уж слишком горячим и страстным. Сакура наклонилась вперед, запуская руку в жесткие белые волосы, пропуская их между пальцев и сжимая. Сенджу же, обхватив розоволосую за талию, и прижал к себе.

       Наверное, Сакура была на десятом облаке от счастья. Внезапно она откинулась назад, на землю спиной, и потянула за собой Тобираму. Но уже через секунду тот воскликнул от боли, а в нос ударил приторный запах крови.

       Увидев кунай, что впился в бедро мужчины, Сакура вскрикнула. Всего несколько секунд назад он сидел на этом месте — лезвие могло попасть прямо в грудь. Она тут же достала свое оружие из набедренной сумки под одеждой и начала размахивать им перед невидимым противником.

       Блондин поднялся на ноги, притянув к себе Харуно. Через мгновение их окружила четверка шиноби, одетая в форму с гербом клана Учиха. Они были полностью вооружены и подготовлены к бою.

— Тобирама-сан, — один из них вышел вперед и обратился со свойственным только этому клану тоном. — Отойдите от девушки.

— Для того, чтобы забрать её у меня, потребуется немало усилий, — выплюнул блондин, доставая кунай.

       Учиха кивнул и остальные шиноби стремительно напали.

       Сенджу создал несколько стремительных техник, молниеносных дзюцу, которые отправили атакующих в нокаут. Несколько Учих отбило волной и оттолкнуло на метры назад. Некогда зеленая трава быстро окрасилась в ярко-красный и теперь она является прямым свидетелем разыгравшейся битвы.

       Тем не менее, наступивших шиноби было больше, они готовы к наступлению и… они трезвы.

       Но Сакура и Тобирама старались сражаться, оставаясь на месте, прислонившись спиной к спине. Но из-за отравленного куная в ноге Тобирама немного ослаб. Повсюду была кровь.

— Сакура, беги. — наконец выговорил мужчина. — Назад, в деревню. Сейчас же.

       Любому понятно, что этот человек намерен погибнуть за неё. Но вот Сакура отказывалась позволить это ему. Им нужна она. Они хотят отдать ее ему. Они пришли за ней. Нет никакой причины оставлять Тобираму одного и нацеливать на него Учих. Она не должна позволить этому произойти.

— Нет, беги ты! — в ответ закричала Харуно, прыгая на дерево.

       Как стрелка часов, один из Учих последовал за ней, отстранив от себя Тобираму. И так понятно, что их больше интересует она, и не важно каким противником оказывается Сенджу. Именно это и пугало Сакуру, но она старалась об этом не думать.

       Розоволосая стремительно перепрыгивала с ветки на ветку с такой скоростью, на которую была только способна. Она направилась в сторону деревни — нужна помощь.

       Пока Сакура бежала, она старалась придумать что-то, чтобы действительно добежать до селения, а не сгинуть по пути. Она не сможет победить всех, даже если бы рядом и был Тобирама. Пусть он и ранен не серьезно, но все же…

       Сложив несколько печатей, Харуно запустила в ночное небо струю огня — она никогда не могла управляться с этой стихией. Но Катон был единственным вариантом — лучшим сигналом тревоги.

       Однако, пока она отвлеклась на эту технику и раздумья, при прыжке была задета кунаем и тут же упала на землю.

       Через несколько секунд, стоило розоволосой приземлиться, шиноби тут же окружили её. Куноичи попыталась оттолкнуть кого-то ногой, сконцентрировав в ней чакру, и Учихи были вынуждены отступить.

       Неважно. Они всё равно превосходят её количеством. Девушку охватил страх.

       Они отвезут её обратно. К Мадаре.

       Им позволено избить её, если решились ранить при битве. Кто знает, насколько далеко они зайдут, чтобы захватить Сакуру?

       Тогда это борьба на смерть. Всё, что угодно, но она не вернется к Мадаре. Она не станет для него рабом. Снова.

       Уж лучше умереть.

— Куноичи, — хрипло проговорил один из мужчин. — Ты проиграешь этот бой. Сдавайся сейчас.

— Я лучше умру!

       Шиноби приблизились, а затем один набросился, как хищник на добычу. Сакура быстро достала кунай из сумки и резанула руку атакующего, а затем приставила к своей груди.

       Учиха немедленно остановились, а Харуно ухмыльнулась. Видимо, никому не хочется испытать на себе гнев Мадары.

       А вот она уже испытала.

— Подойдете ближе, — прорычала зеленоглазая, пытаясь усмотреть за каждым, что было трудно, ведь их четверо, а она одна. — И я убью себя. Весело понесете труп тогда.

— Мадара-сама сказал, чтобы мы вернули тебя живой или мертвой, — ответил один из четверки, а Сакура тут же посмотрела на него.

— Это…
      Изумрудные глаза встретились с ониксовыми и кругом сразу же потемнело.