Любовное созвездие

Утро было каким-то странным. Слишком тихим. Даже пение птиц за окном казалось неестественно мягким. Когда Рома проснулся, Лены уже не было. Простыня рядом была холодной, подушка не смятой. Словно ее и не было вовсе.

Он потянулся к телефону. Ни сообщения, ни пропущенного. Он написал ей. Одно. Потом второе. Третье. Ответа — ноль. Даже не прочитано. Хотя обычно она просматривала все почти сразу.

Они всегда шли в школу вместе. Всегда. Даже если не договаривались заранее как-то само собой выходило. Сегодня же он прошел маршрут один. Сначала проверил, не ждет ли она возле площадки. Потом не стоит ли у школы, как бывало, с наушником в ухе, листая что-то в телефоне. Нет. Пусто.

И весь день был... ужасным. Как выжженный. Как будто что-то унесло изнутри. Ни один урок не проходил мимо мыслей о вчерашнем. О том, как он выглядел. Какое у него было лицо, когда он обессилено рухнул на кровать.

А потом — ее взгляд. Не злой. Но такой, от которого внутри все съежилось. Как будто она не понимала, как он может быть таким. Настолько... беспомощным. И он понимал ее. Боже, как он понимал. В ее глазах он выглядел как пацан, который не может дать то, чего она хочет.

Он устал, да. Физически. Морально. Он сгорел в тот момент, когда не смог быть нужным, когда подвел. И все, что теперь осталось — это чувство, будто хочется исчезнуть.

Рома сидел на бетонной ступеньке за школой. Локти на коленях, взгляд в трещины на асфальте. Он закрыл глаза, вдохнул свежий воздух. В голове — только Лена.

— Дарова, Ромка.

Рома вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стояла протянутая рука. Он моргнул, будто не сразу узнав, а потом хмыкнул, все же пожимая ладонь:

— Привет?...

Это был Влад. Он устроился рядом, вытянув перед собой ноги, кинул рюкзак на бетон.

— Как ты? — спросил просто, глядя в сторону.

Рома только пожал плечами.

— Да нормально... А ты как?

— Да так же. — Влад кивнул. — Чего сидишь тут? Я думал, вы с Радовой по углам прячетесь, зажимаетесь там.

— Да ну... Бывает. Но не всегда.

— Вы поссорились?

Рома повернулся к нему, будто не сразу понял, что тот сказал. А Влад уже продолжал:

— Просто Лена сегодня с утра с Петровым. Смеется, трется об него. Целуются прямо в коридоре. Вот и подумал: может, вы поругались, а она тебе так... мстит.

Он не знал, что ответить. Внутри все как будто съежилось. Он отвел взгляд, обхватил колени руками. В глазах вдруг защипало.

— Извини, — быстро добавил Влад. — Наверное, не стоило говорить.

Он на секунду замолчал, а потом, достав бутылку энергетика из рюкзака, протянул ее Роме.

— На. Я что-то сам уже не хочу.

Рома молча взял, кивнув, открыл крышку и отпил пару глотков. Жидкость была теплая, чуть сладкая, с привкусом металла. Но в горле стало хоть чуть-чуть легче.

— Ну я пошел, — сказал Влад, вставая и похлопывая его по плечу. — Давай, не кисни. Переживем.

Он ушел. А Рома остался. А затем он гулял вдоль школьного двора. На урок возвращаться не хотелось. Да и смысла особого не было.

Он зашел обратно в школу и прошел мимо спортзала, потом по задней дорожке, за углом столовой, пока не свернул в тупик, где редко кто ходил. Хотел спрятаться. Просто быть один.

Но наткнулся.

На них.

Антон прижал Лену к стене. Одной рукой держал ее за затылок, другой обвил за талию, прижимая к себе. Лена стояла полубоком, но он все видел. Как ее пальцы вцепились в его плечи. Как она подняла подбородок, подставляя губы под его поцелуи. Как Антон, не торопясь, целовал ее уверенно. С какой-то взрослой сдержанностью. Так целуются в фильмах, в которых люди действительно влюблены.

И это было куда больнее, чем если бы она просто сказала ему в лицо «мы не подходим друг другу».

Антон с Леной целовались по-другому. Их поцелуи были жадными, сбивчивыми, почти агрессивными. Напористыми. С языком.

А он с ней... приоткрытые губы, легкое причмокивание, замедленные движения.

Рома отвел взгляд.

Сердце у него сжалось так, что в груди стало тесно. Он уже сделал пару шагов в сторону, чтобы уйти, когда что-то внутри оборвалось. Или сломалось. Он даже не понял, что заставило его развернуться.

Он пошел мимо.

Неспеша. Не глядя на них сначала просто прошел рядом, как будто не заметил. Но Лена заметила. Он услышал ее выдох как будто воздух резко закончился. Она подняла глаза. Увидела его. Ее зрачки расширились, руки слегка дрогнули на плечах Антона.

Антон продолжал целовать ее шею, не подозревая, кого она видит. Он не видел, как Рома мимо них прошел, не обернувшись. Но Лена видела.

Рома поймал ее взгляд. Мгновение. Просто один взгляд. И все.

А потом отвернулся. И ушел внутрь школы.

Он не слышал, что она сказала Антону. Не оборачивался, не замедлил шаг. Просто шел. Коридоры были пустые, пара классов с приглушенными голосами, но ему было все равно. Хотелось просто дойти куда-то, где его не достанет ни один из этих взглядов.

Он остановился возле раковины в туалете, посмотрел на себя в зеркало. Потер глаза. Плечи осели, как будто весь вес, который он нес, стал вдруг вдвое тяжелее.

«Она же говорила...» — прошептал он себе под нос.

Что с Антоном ничего нет. Что ей он не нужен. Что Рома — тот, с кем она чувствует себя любимой.

«А сейчас...»

... сейчас она стоит прижатая к его груди. Принимает его поцелуи. Как будто действительно любит. Как будто Ромы и не было.

Он прислонился лбом к холодной кафельной плитке и закрыл глаза.

Может, она и правда делает это назло. Из-за вчерашнего. Из-за того, что не оправдал ее ожиданий.

А может и нет. Может, все это правда. И все, что она говорила, — ложь, которую она сама себе пыталась навязать.

А он поверил.

Дурак.

Весь день они почти не пересекались. Ни случайных взглядов, ни встречных движений в коридоре, даже в столовой Рома не заметил ее за привычным столом. Хотя, если быть честным, он и не особо искал. Он бродил. Словно потерял себя где-то между звонками, мимо расписания, кабинетов, одноклассников.

Прогулял почти все. Даже не пытался притворяться, что слушает уроки. Был просто тенью, растворяющейся в шуме школы, скрываясь от собственных мыслей.

Физра была последним уроком. После звонка Рома зашел в почти пустую раздевалку. Там еще сидели двое парней, что-то ржали, пихались локтями. Но стоило ему начать снимать футболку, как они тут же собрались и вышли, оставив его одного среди металлических шкафчиков и запаха пота.

Он молча открыл свой шкафчик. Взял изнутри спортивные штаны, привычную олимпийку.

Но что-то выскользнуло из-под одежды и упало на пол — белая толстовка с молнией. Совершенно новая. На ощупь мягкая, плотная, капюшон с подкладкой, где яркими, почти вызывающими, алели отпечатки губ. Рома присел, поднял ее, провел рукой по ткани.

— Блять... — тихо выдохнул он. — Не мой?

На секунду даже подумал, что перепутал шкафчик. Но нет. Это был его. Он точно знал номер.

Он уже хотел повесить ее обратно, но заметил за тканью прижата открытка. Маленькая, с переливающимся краем, будто из старых ромкомов, где девчонки пишут от руки признания и вкладывают в рюкзаки.

Рома медленно открыл ее. Сердце стучало в висках.

«Мой котенок.
Прости, если обидела тебя тем, что целовалась с Петровым у тебя на глазах. Не знаю, что на меня нашло. Думаю, тебе понравится мой подарок. Я хотела подарить его тебе на день рождения, но до него еще слишком долго, а я не уверена, что дотерплю.
Надеюсь, тебе он понравится. Люблю тебя.
Не злись, пожалуйста.
Твоя Зефирка»»

Он даже не заметил, как на лице появилась улыбка. Такая, что губы расползались сами собой, а грудь наполнялась чем-то теплым. Словно кто-то вытащил из него камень и положил внутрь свет. Он даже не замечал, что улыбается, пока не взглянул на свое отражение в зеркале у двери.

Он перевернул толстовку и только теперь увидел, что на спине — большое сердце, а под ним — тонкая черная линия, уходящая книзу, но с изогнутым краем, как символ привязанности, как будто чертова стрелка от ее сердца тянется прямо к нему.

— Бля... — тихо выдохнул он, вглядываясь в ткань.

Обернувшись, он закинул остальные вещи в рюкзак и вышел из раздевалки почти вприпрыжку от радости.

Он достал телефон, прокрутил контакты и нажал на — Зефирка. Экран мигнул, пошел вызов. Один гудок. Второй. Третий.

Только не сбрасывай.

Четвертый. Пятый.

— Возьми трубку, Лена, — прошептал он, сжимая телефон в руке.

Пауза. Вызов сброшен. Ни голоса, ни гудка. Просто тишина.

Рома крепко сжал челюсть и выдохнул сквозь нос. Поднял телефон — и снова набрал. Опять гудки. Он почти слышал, как сердце стучит в унисон с ними.

Но — ничего. Она не брала трубку.

Он посмотрел на экран, где значилось «Абонент не отвечает», и опустил глаза. На секунду просто стоял, глядя в это холодное сообщение. Потом медленно сунул телефон в карман. Его лицо стало каким-то уставшим. Только губы чуть дрогнули, будто хотел сказать что-то, да передумал.

Он даже не злился. Он просто... устал.

***

Антон открыл дверь почти сразу, как будто ждал за ней, прислушиваясь к каждому шороху. В тот же миг он потянул Лену в объятия, обхватив ее крепко.

— Ну ну, хватит, — хрипло выдохнула Лена, пытаясь освободиться. — Ты меня сейчас задушишь.

Он тут же отпустил, виновато улыбнулся и чмокнул ее в лоб, когда она начала расстегивать куртку. Лена стянула с себя кроссовки, прошла вглубь квартиры и остановилась, уставившись на него.

— Ты говорил, что у тебя для меня подарок есть... Где он?

Антон ухмыльнулся, словно в голове прокручивал целый план, и взял ее за руку.

— Идем.

Кухня встретила их приглушенным светом. Маленькая лампа под потолком еле теплилась, а на столе — свечи, сыр, паста, красное вино. Все как в дешевом фильме про любовь.

— Вау, — выдохнула Лена. — Это красиво. А в честь чего?

— В честь нас, конечно, — ответил Антон, ставя перед ней бокал. — Садись, любимая.

Она натянуто улыбнулась. Что-то внутри скребло. Но она села.

— За нас, милая, — подмигнул он и чокнулся с ней. Лена глотнула вина. Оно обожгло горло, но хуже всего было не это. Хуже — его взгляд, будто он что-то знал.

— Как у тебя дела? Что нового в жизни? — небрежно бросил он.

— Все нормально... — коротко ответила она, крутя бокал в пальцах. — Учеба, школа... Все как обычно.

— Рад за тебя, — Антон кивнул и резко изменил тон: — А теперь... к подарку.

Он достал из кармана тонкую пачку. Сначала Лена подумала, что это открытка или альбом. Но когда он кинул их на стол — сердце замерло.

Фотографии. Множество. Разные ракурсы. Разные дни. Разные места.

Лена словно перестала дышать.

— Это... — она не закончила. Гортань пересохла.

Она и Рома. Обнимаются за углом школы. Целуются в парке. Сидят в кафе, держась за руки. Он смотрит на нее, она — на него.

Лена подняла взгляд. Антон смотрел прямо в глаза, с кривой, почти издевательской улыбкой.

— Ну что, любимая. У нас с тобой годовщина. Вот и решил подарить тебе... воспоминания.

Слова ударили в живот. Она даже не могла сразу выдавить ни звука.

— Ты... — голос дрогнул. — Ты следил за мной?

— Да брось, Лена, не делай такое лицо, будто я первый, кто понял, что ты трахаешься с ним.

Он произнес это легко, как будто обсуждал погоду. А у нее внутри все сжалось. Как он узнал? Кто сказал? Кто снимал?

— Как думаешь, это нормально, Лен? — его голос стал холоднее. — Нормально — изменять парню с его другом?

Девушка подняла на него глаза.

— Он тебе не друг.

— Ну, после того как он переспал с моей девушкой, уж точно, — ухмыльнулся Антон. — Хотя, скорее, с бывшей.

— Я хочу расстаться, — заявила она, и голос ее прозвучал четко, даже резко. — Я люблю Рому. Я хочу быть с ним!

Он шагнул ближе, схватил ее за плечо.

— А он хочет быть с тобой?

— Да! — выкрикнула она без раздумий, не отводя глаз.

Антон молча достал из внутреннего кармана еще одну пачку фотографий. Резко бросил их на стол, и глянцевые снимки разлетелись веером. Лена застыла.

На них она. Обнаженная. В разных ракурсах. В своей комнате. В ванной. Смотрящая в объектив. Она.

Антон медленно подошел ближе, и его голос стал хищным, тихим:

— Дешевая шлюха, да? — сказал он, будто пробуя это слово на вкус. — Думаешь, он будет с тобой, зная, сколько ты готова показать за пару добрых слов?

Ее пальцы задрожали. Это было как пощечина. Нет — как удар. Она вспомнила, как в начале их отношений доверяла ему. Как глупо, наивно. Как отправляла эти фото без мыслей о будущем.

Ее трясло. Все тело будто отключилось от головы, каждая клетка вибрировала от ужаса, стыда и злобы.

— Я могу показать это всем. Хочешь, чтобы твои родители увидели? Учителя? Школа? Телеграм-каналы? — продолжал он с жуткой легкостью, будто предлагал ей чай.

— Я... Я тебя сдам в полицию... — выдавила она, голос ее дрожал.

Антон засмеялся.

— Господи, Лена. Не будь такой наивной. Никому нет дела до нас, подростков. У тебя будут проблемы, а не у меня. Знаешь, как это работает.

Он склонился к ее уху.

— Кто тебе дороже? Он или твоя репутация?

Она не отвечала. Просто смотрела в стол, будто фотографии могли исчезнуть, если моргнуть достаточно быстро.

Она не могла ни кричать, ни бежать. Только стояла и глотала боль, как кислород.

— Репутация, — прошептала она, едва слышно. Ее голос был как сорванная нота.

Антон удовлетворенно кивнул и убрал прядь ее волос за ухо, улыбаясь почти нежно.

— Умница. А что ты сделаешь с Ромой? — спросил он, уже зная ответ.

Она молчала.

— Правильно, — сам себе ответил он. — Ты бросишь его.

Лена безнадежно закивала головой.

— Вот и славно, — почти мурлыкнул он. — А теперь давай подумаем, как ты это ему скажешь. Может, запишем милое видео, где ты признаешь, что ты просто игралась с ним?

Он потянул ее к себе. Его руки обхватили ее, как капкан.

— Или, может, мне трахнуть тебя прямо здесь? На столе, как ты любишь. Хочешь, чтобы урок в памяти остался?

— Нет... Я сама ему признаюсь. — едва выговорила она.

— Хорошо. А теперь веди себя нормально. Мы пара, Лена. Поняла?

Она кивнула, едва удерживая слезы.

Ей казалось, что внутри все сломалось. Как будто кто-то вырвал часть ее, скомкал, выбросил.

Она наконец взглянула на него. В глазах не было ни страха, ни злости. Только усталость.

— Иди сюда, — сказал он, притягивая ее еще крепче в объятия. Его руки были теплыми, цепкими. — Все будет хорошо, если будешь вести себя подобающе.

Она не сопротивлялась. Просто закрыла глаза, позволяя себе исчезнуть внутри себя, хотя бы на мгновение.