Любовное созвездие

Рома сидел на широком подоконнике в коридоре второго этажа, склонившись над тетрадью. На коленях лежал сборник задач по геометрии, и он, щурясь от солнца, пробивавшегося сквозь пыльное окно, чертил очередной чертеж.

Линии пересекались, углы складывались, а формулы почти что сами стекали с кончика ручки на бумагу. Вчерашняя ночь всплывала в голове, будто мягкое эхо — тепло пледа, тихий шепот, поцелуи под звездами, разговоры ни о чем и обо всем сразу. Он невольно улыбнулся, уголки губ поднялись сами по себе, но едва заметная радость тут же спала с лица, как только в поле зрения появилась она.

Радова.

Смеется, идет по коридору, чуть наклонившись к кому-то... Савицкий? Рядом с ней — этот придурок, с наглой ухмылкой, движется вровень, слишком близко. Слишком весело.

Рома нахмурился.

— Какого хрена... — тихо процедил он себе под нос, не сводя взгляда с этой сцены.

Она прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Ни полувзгляда, ни кивка — будто его просто не было. Только звонкий смех, звучащий слишком искренне. Рома недовольно фыркнул, провожая их глазами.

«Зачем он вообще вернулся? — раздраженно подумал он. — Не было его тут с той самой сцены с матерью... и лучше бы не возвращался».

Он провожал их взглядом, пока они не скрылись за углом. Потом отвернулся, закрыл глаза, уткнувшись лбом в холодное стекло. И тут, как по заказу, перед глазами возникла самодовольная рожа Смирновой.

— Приветик, Ромочка, — раздалось рядом, с такой язвительной интонацией, что у Ромы тут же задергался глаз.

Рома медленно обернулся и посмотрел на нее как на дуру. Впрочем, ею она и была.

— Ты че, ебанулась? — сухо покрутил он пальцем у виска.

Катя закатила глаза, отмахнувшись.

— Ой, давай без церемоний. Геометрию сделал?

Он пожал плечами, хмыкнув:

— Ну и?

— Не глупи, дай списать, — поджала она губы, делая глаза котенка из «Шрека». — Пожалуйста...

Рома вздохнул.

— А что, Радова не может дать тебе списать?

Катя моментально нахмурилась.

— Фу, я эту Радову видеть не хочу. Пусть катится к своему Петрову. Даже не пишет мне больше. Зазналась, блин. Ну так что — дашь?

Он не ответил. Просто вытащил тетрадь из-под тетрадей, молча протянул ей и, не глядя, закинул рюкзак на плечо, слез с подоконника и направился прочь, лишь услышав за спиной:

— Спасибо, Ромочка!

Он хмыкнул и пошел дальше, не спеша. Но вдруг — рывок. Кто-то резко дернул его за воротник и затащил за угол.

— Что за... — начал было он, но увидев лицо, сразу замолчал. — Я думал, что затаскивать за углы — это по моей части, а не твоей, — усмехнулся он, поднимая глаза.

Перед ним — Лена. Улыбалась, будто сдерживала смех. Она взяла его за руку, повела за собой в пустой кабинет.

Рома послушно шагнул за ней, закрыв за собой дверь. Лена, не говоря ни слова, обняла его. Уткнувшись лицом в его плечо.

— Что такое? — мягко рассмеялся он, обнимая в ответ и прижимая ее к себе, подбородок удобно устроился на макушке девушки.

— Соскучилась, — прошептала она едва слышно.

— Я тоже, — выдохнул он.

— А почему не зашел за мной? Я ждала тебя... думала, вместе пойдем.

— Были дела.

— Какие такие дела? — приподняла голову, вглядываясь в его глаза.

— Личные. — он усмехнулся, на что Лена закатила глаза.

— Ну Ром...

— А ты сама с Савицким там о чем слишком уж весело болтала? Это тоже личные?

Девушка хитро улыбнулась.

— Ага. Личные.

Она рассмеялась и обвила его шею руками, покачиваясь. Он молча смотрел на нее с привычной невозмутимостью, затем легким движением чмокнул в щеку.

И тут зазвенел звонок.

— Нам пора, — прошептал он.

— Не хочу, чтобы мы расходились... — пробормотала она, обнимая его сзади, прижавшись лбом к его спине.

— Надо. Сейчас сюда народ на урок повалит. Пошли. — проводя рукой по ее волосам, прошептал Рома.

Он открыл дверь и вывел ее за собой. Коридор был пуст. Повезло. Они шагали в сторону кабинета математики, когда вдруг Лена потянула его за руку.

— Давай прогуляем? — она схватила его за руку. — Пойдем в парк. Купим мороженое, обнимашки на лавочке...

— Через месяц экзамены. Надо браться за голову.

Она с драматическим стоном откинулась затылком на его плечо.

— А после школы? Погуляем? Только сразу после уроков, потому что я потом...

Она замолчала.

— К нему пойдешь? — хмыкнул Рома, угадав, о чем речь.

Она опустила взгляд, кивнув.

Он молчал. Но выражение лица сказало больше, чем слова. Он ждал. Он всегда ждал. Ждал, когда она уйдет от Петрова.

Он поднял ее подбородок. Поглаживал ее губу большим пальцем, а сам смотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя, — тихо произнес он.

Лена натянуто улыбнулась. Это было больно.

— И я тебя, Котенок... — послышалось едва слышно в ответ.

Она встала на носочки, чмокнула его в щеку.

— Так что... после уроков — пойдем?

— Пойдем, — кивнул он, сжав ремень рюкзака.

— А мороженое купишь? — счастливо заулыбалась Радова.

— Конечно, — ответил он.

Рома ел молча, неторопливо, почти не замечая вкуса спагетти на тарелке. Вилку он поднимал машинально, жевал — не думая, глотал — не чувствуя. Все его внимание, все раздражение и сдержанная злость были прикованы к паре за дальним столом. Лена и Антон. Улыбаются. Болтают о чем-то. Едят.

Он фыркнул, не особо стараясь скрыть раздражение. Повернул голову, будто невзначай, но взгляд не отрывался. Как он к ней наклонился. Как осторожно коснулся ее уголка губ, смахивая невидимую крошку, словно какой-то гребаный заботливый принц. Рома скрипнул зубами и сжал кулаки под столом. Так бы и треснул его лицом о столешницу, с хрустом, со злостью, с удовольствием.

— Смотри-ка, страдалец снова на посту, — раздался вдруг знакомый, до жути своевременный голос.

Рома вскинул голову и наткнулся на довольную, почти театрально-дружелюбную рожу Влада, который стоял с подносом в руках.

— Ну, признаюсь, Пятифанов, я скучал, — протянул Влад, ставя поднос на стол и садясь напротив.

Рома хмыкнул, протянув руку.

— Я всегда знал, что у тебя гейские наклонности. Особенно когда начинаешь с признаний.

— А ты все такой же романтичный урод, — рассмеялся Влад и хлопнул его по руке. Он на секунду повернулся, взгляд его прошелся по парочке в углу, и он вернулся к Роме. — За ними наблюдаешь?

— Ага, — кивнул Рома, выдыхая. — Поиздеваться захотелось?

Влад склонил голову, с ленивой улыбкой сказал:

— Лена недавно заявила, что ты типа ее любовник. Вот сижу, думаю — а чего она с этим куском сидит? Почему не бросит его?

— Любовник, — повторил Рома и усмехнулся. — Приятно звучит. Почти как диагноз.

Он опустил голову, ковырнул вилкой остатки еды.

— А почему не бросит? Да хуй его знает. Может, не решила еще. Может, боится. А может...

— Может, она просто дура? — предположил Влад с прямолинейной простотой.

Рома поднял на него взгляд. Влад поднял ладони, будто сдается.

— Да ладно, Ромчик, шучу я. Знаешь же меня.

— Да что там, — выдохнул Рома, снова опуская глаза. — Я уже сам не знаю, какая она. Только и кормит меня надеждами на нашу вечную любовь. То шепнет что-то, то посмотрит, будто любит, а потом идет к нему, как будто я — это просто фон.

— Она любит тебя, — твердо сказал Влад. — И ты ее любишь. Так что, брат, бери все в свои руки. Девки такие — ждать от них конкретики бесполезно. Надо самому.

Он на секунду задумался, снова кинул взгляд в угол и добавил:

— Хотя... честно? Кажется, он ее пиздит. Я по глазам вижу. Антон, вообще, на вид мутный тип.

Он встал, хлопнул Рому по плечу.

— Захочешь вечерком выпить — звони. Я всегда рад послушать твою душераздирающую мелодраму.

Рома едва заметно усмехнулся, кивнул. Влад тоже кивнул и, обернувшись, чуть не столкнулся с Леной. Радова стояла прямо перед ним, с обычной своей яркой решимостью. Влад лишь усмехнулся, прошел мимо и исчез среди столов.

Лена быстро подошла и села напротив Ромы. Он доедал спагетти, не особо торопясь.

— Представляешь? — радостно зашептала она, наклоняясь к нему. — Сегодня на последнем уроке будут расставлять пары на выпускной!

— А Антон? — спросил Рома.

— Он уходит после четвертого урока! — сияя, ответила она. — Это значит...

— Это значит, что мы пара на выпускном, — спокойно договорил он.

В этот момент она выдвинула руку на стол — на безымянном пальце блестело кольцо из бисера и ромашек. Вчерашний подарок. Он положил свою ладонь на ее, улыбнувшись. Но Лена тут же забрала руку, оглянувшись по сторонам.

— Не здесь.

Она встала, поправила рубашку, собираясь уйти.

— А поцелуйчик на прощание? — усмехнулся Рома.

— Все потом, — ответила она так же, как и всегда: словно на бегу и ушла, не оборачиваясь.

К последнему уроку напряжение в классе достигло апогея. Вроде обычный день — все те же парты, все те же лица, тот же тусклый свет и запах пыли от старых штор. Но сегодня был не просто урок. Сегодня — распределение пар на выпускной.

Кто-то уже тихо строил планы: кто с кем пойдет, кто кому признается в любви под медляк, а кто собирается «случайно» остаться на сцене подольше, когда заиграет вальс. Вся эта суета казалась детской и милой, если бы не одно «но» — Рома сидел на последней парте и внутри весь сжимался от тревоги. Он ничего не говорил, не суетился, не шептался с соседями. Он просто ждал.

Когда в класс вошла Лилия Павловна, разговоры резко стихли. Она чуть повысила голос, чтобы перекрыть жужжание:

— Ну что, мои взрослые, почти выпускники, — начала она, поправляя папку с листами, — настал момент, которого многие из вас ждали. А кто-то, возможно, боялся. Сегодня — официальное распределение пар для открытия выпускного бала.

— Погнали, Лилия Павловна, — громко сказал Игорь, развалившись на парте. — Только не сломайте нам судьбы!

— Я постараюсь, — усмехнулась учительница. — Но за судьбы, как вы понимаете, ответственности не несу. Пары на выпускной выбраны неслучайно. Мы учитывали рост, совместимость в танце и... да, кое-где — личные предпочтения.

Катя, сидевшая рядом с Игорем, фыркнула:

— Интересно, кого мне подсунут. Только не ты, Игорь, прошу.

— Я вообще-то шикарный партнер, — оскорбился он, — у меня шаг мягкий, как у кота.

— У тебя мягкий только мозг, — хмыкнула Катя.

— Итак! — прервала их Лилия Павловна, открывая папку. — Начнем.

Первые пары пошли одна за другой — с комментариями, с хихиканьем, с ленивыми аплодисментами.

Сердце Ромы застучало сильнее. Он кинул взгляд вперед. Лена сидела в третьем ряду, скрестив руки на парте, и улыбалась кому-то слева. Плевать кому. Он знал — если сейчас прозвучит «Радова и Петров»...

— Веригин и Завадская. — протяжно прозвучал голос учительницы. — Гончарова и Романов.

Женщина вздохнула.

— Будаев... — учительница сделала паузу, и Игорь вытянулся, — ... и Смирнова.

Катя тут же повернулась к нему с притворным ужасом.

— Это наказание?

— Это судьба, детка, — сказал Игорь с довольной ухмылкой, — иди шей платье под мою рубашку.

— Ага, под твою похмельную рожу, — отрезала она.

Смех прошел по классу. Лилия Павловна улыбнулась и продолжила:

Рома слушал рассеянно. Каждая фамилия, не связанная с Леной, будто раздвигала коридор между ними. Он знал, знал, что если сейчас прозвучит ее фамилия...

— Радова... — начала женщина и Рома почувствовал как его сердце пропустило удар. — И Петров.

Как будто воздух исчез. Весь класс замер на долю секунды, а потом снова зашумел. Кто-то захихикал, кто-то переглянулся. Рома уставился в одну точку на парте, не моргая. Он даже не сразу понял, что его ногти впились в дерево. Как будто в груди что-то резко оборвалось. Все сжалось, съежилось, сердце, будто зажатое в кулаке, перестало биться. Рома уставился перед собой, не понимая, что слышит. Он даже не сразу осознал, как губы у него приоткрылись. Лена обернулась к нему. Медленно. И в ее глазах — такой же вопрос. Такой же удар.

— ... и Пятифанов, ты будешь с Латвиновой, — добавила классная руководительница, и Рома машинально кивнул, даже не подняв взгляда. Вера. Ну конечно. Все логично, все разумно. Почему бы и нет.

Рома смотрел на стол. Просто на дерево. Шершавое, сцарапанное, тупое дерево. Серьезно?

Ее — Петрову?

Меня — Вере?

Почему?

Зачем?

Но тут Лилия Павловна нахмурилась. Приподняла папку ближе к глазам. Поджала губы. Начала шевелить губами, перечитывая список.

— Подождите, подождите... — пробормотала она. — Здесь... тут ошибка. Сейчас.

Класс притих.

Она щелкнула пальцами, вытащила из папки второй лист. Глаза заскользили по строчкам, и вдруг на ее лице появилось то самое выражение, когда человек понимает, что ляпнул фигню.

— Да, так и есть. Прошу прощения, я перепутала строчки.

— Петров — с Латвиновой. А Радова — с Пятифановым.

На секунду воцарилась гробовая тишина. Потом — облегченный вздох, кто-то хлопнул в ладони, кто-то прыснул со словами: «Вот это качели».

— Лилия Павловна, а вы уверены, что все правильно? — подал кто-то голос с задней парты. — Просто там есть парочки, которые как бы... уже парочки.

— Это танцевальные пары, — строго сказала учительница. — А не брачные контракты. Танцуйте красиво — а остальное оставьте за сценой.

Смех. Кто-то даже захлопал. Но Роме было не до этого. Он видел, как Лена слегка прикусила губу, как ее пальцы нервно сжали край парты.

Когда урок закончился и ученики стали вставать, болтать, обсуждать свои «пары», Лена подошла к нему первой.

— Ну, поздравляю, милый, — шепнула она, остановившись рядом.

— Взаимно, — ответил Рома, глядя прямо ей в глаза. — Я уж думал, Лилия Павловна разобьет все мои мечты.

Девушка рассмеялась и улыбнулась.

— Мы пойдем сейчас в парк? — спросила она.

Рома улыбнувшись в ответ, закивал головой.

— Жди меня на заднем дворе. Мне еще кое-куда нужно сходить.

— Хорошо. — кудрявая кивнула и схватив свой рюкзак, вышла из кабинета.