Любовное созвездие

Рома щелкнул замком портфеля, бросив в него последнюю тетрадь. Он выдохнул и медленно провел рукой по лицу. Кабинет уже опустел, учитель ушел, а за окнами висел тяжелый апрельский вечер, которому еще предстояло наступить, пахнущий пылью, выгоревшей травой и чем-то невыносимо знакомым. Домом. Хотя, по правде, идти домой ему не хотелось.

Он поднялся, перекинул портфель через плечо и вышел в коридор, медленно прикрыв за собой дверь. Казалось бы — обычный день, просто очередная пятница перед каникулами. Но внутри у него будто что-то сгорело и оставило после себя черный пепел.

Он думал, что сегодня уйдет не один. Думал, что все будет иначе. Он был уверен, что Лена пойдет с ним. По крайней мере, надеялся.

Бяша весь день его бесил. Пялился на него издалека, но не подходил. Все крутился возле Петрова, ржал над его тупыми шутками, показывая, как ему, видите ли, весело без Ромы. Это раздражало больше всего. Ложь — самая мелкая и самая громкая из предательств. Хотя и Рома честностью не славился.

Он шел по коридору, глядя в пол, пока краем глаза не заметил движение справа. Поднял взгляд, и в груди что-то больно сжалось.

Антон крепко обнимал ее за талию, ее ладони лежали на его плечах, а на лице была какая-то нежная, почти домашняя улыбка. Он прикусил щеку изнутри — настолько сильно, что почувствовал привкус крови. С каждым шагом становилось все тяжелее дышать.

Рома резко отвел взгляд. Больно. Противно. Хочется рявкнуть, подойти, схватить ее за руку и сказать всем: «Это моя девочка. Моя.»

Он прикрыл глаза, пытаясь проглотить все горькое, что подступало к горлу, но тут же резко распахнул их — впереди послышались шаги. Прямо перед ним, в развороте коридора, возник Бяша. Проходя мимо, тот нарочито грубо задел его плечом, будто специально, будто умышленно.

— Блять, — тихо прошипел Рома и резко развернулся.

Он схватил Бяшу за воротник, толкнул всем телом, так что тот с глухим стуком врезался в стену. Боль явно прошлась по его спине, но Будаев не застонал — только злобно улыбнулся.

— Что за хрень, Будаев? — спросил Ромка.

— Вот и я хотел бы тебя спросить, Пятифанов. — хмыкнул Игорь не отводя взгляда.

— Заебал ты меня. — Рома резко отступил на шаг. — Это не твое дело, понял? Не дуйся, как баба.

— Не дуться? — Игорь дернул уголком губ. — Я, значит, из-за какой-то шлюшки должен друга терять? Мы столько лет, а ты вот так? Ради дешевки?

Внутри у Ромы щелкнуло. Холодно, яростно.

— Она не шлюха. — это было сказано твердо. Без капли колебаний. Каждое слово будто выгравировано гвоздем по стеклу.

— А Антон, интересно, что подумает, когда узнает? — насмешливо спросил Игорь, склоняя голову набок.

— Он не узнает. Если ты, блять, заткнешь свой рот. — Рома злобно прищурил глаза.

— А если не буду? — Бяша дернул бровью. — Что ты сделаешь, а? Убьешь? Думаешь, я буду прикрывать твой роман с этой дешевой шлюхой?

Рома молча смотрел на него. Его губы дрогнули, уголок приподнялся в еле заметной, почти издевательской усмешке.

— Ты не посмеешь. — грубо прошептал тот.

— Я посмею. И как посмею. Думаешь, я стану смотреть, как ты слизываешь слюни с чужой бабы?

В висках у Ромы застучало. Кулак резко врезался в лицо Бяши. Тот рухнул на пол, ударившись спиной и головой. Кровь тонкой струей потекла из разбитой губы по подбородку, алой дорожкой стекая на ворот свитера. Он медленно посмотрел наверх. Рома стоял, весь наэлектризованный, будто молния прошла по его венам. Глаза бешеные.

Он подошел ближе, склонился, почти вполголоса прошипел:

— Еще раз назовешь ее шлюхой — я тебе череп раскрою, понял?

Бяша вытер кровь рукавом, и, несмотря на рассеченную губу, усмехнулся.

— Ну-ну... Горячий ты, Пятифанов. Прям как в девятом, когда в столовке кому-то нос сломал за яблоко. Настоящий герой. — его взгляд вдруг метнулся за спину Ромы. — Почувствовал?

Рома даже не ответил. Только резко выпрямился. Он чувствовал на себе взгляд. Обернулся.

Лена и Антон рядом с ней. Они стояли недалеко. Она растерянно смотрела на него, переводя взгляд с его лица на окровавленного Бяшу. Ее глаза бегали между двумя парнями, не понимая, что происходит. Что это вообще было. А Антон был сдержан, но явно охреневший.

Рома задержался взглядом на ней на секунду, потом резко отвел глаза, крепче сжал ремень рюкзака и, не проронив ни слова, резко развернулся. Он прошел мимо, фыркнув.

Позади остался Бяша, который еле как поднялся на ноги. Он подошел к Антону и Лене, вытирая остатки крови, но, несмотря на состояние, взгляд у него оставался дерзким. И смотрел он только на нее.

— Что с ним? — спросил Антон, хмуро глядя вслед Роме.

Бяша с усмешкой повел плечами, не отрывая взгляда от Лены, которая все еще смотрела куда-то в одну точку, будто пыталась очнуться.

— Ты же знаешь, у него... — он пощелкал пальцем у виска. — Всегда не все дома.

***

Ночь выдалась прохладной, будто сама погода отражала ее настроение. Тонкая фигура блондинки бродила по пустым улицам, прижимая руки к себе и стараясь дышать тише, чтобы не слышать, как сердце бьется в ушах. Она снова прокручивала в голове его голос:

— Прости, милая, но я не смогу зайти за тобой. Тупая отмазка, знаю. Просто... не хочу тухнуть всю ночь дома.

«Лучше бы тухнуть с тобой дома, чем одной шататься по этим улицам, дрожа от каждого шороха...» — мысленно фыркнула она, натянув капюшон поглубже.

И вдруг — чьи-то руки нежно, но неожиданно обвили ее сзади. Девушка вскрикнула и замерла, пока до слуха не донесся знакомый, спокойный голос.

— Эй, тише... это я. Все хорошо, это просто я.

Она резко обернулась, отбросив его руки, и уставилась на него с возмущением, скрестив руки на груди.

— Ты сейчас серьезно? Отправил меня одну шататься по городу, а теперь подкрадываешься?

— Прости, — вздохнул Рома. — Просто... нам пора.

Он мягко приобнял ее за плечи, чуть прижав к себе.

— Ты не замерзла?

— Немного, — нехотя призналась она, все еще обиженная.

Он тихо чмокнул ее в макушку.

— Скоро согреешься. — прошептал Рома.

Они шли вместе, и на какое-то время между ними установилась тишина — почти уютная. Но внезапно Рома остановился.

— Иди вперед. Я сейчас догоню.

— Нет! — вскинулась она. — Только не оставляй меня одну!

Но он уже свернул в сторону, растворяясь между домов. Она топнула ногой, глядя ему вслед.

— Придурок... — пробормотала сквозь зубы, но пошла вперед.

Она шла вперед не оглядываясь, ее окутывал холод и запах свежести от ночных дорог. Вдруг она услышала быстрые шаги сзади и улыбнулась. Она остановилась и обернулась. В руках парня была алая роза.

— Это не твои любимые тюльпаны, знаю. Но... я хотел что-то... эффектнее, — виновато пожал плечами тот.

Она взяла розу, глядя на него с упреком и нежностью. Девушка рассмеялась, принимая цветок.

— Все, что ты мне даришь — становится моим любимым.

Рома улыбнулся. Лена провела пальцем по стеблю... и вдруг удивленно вскинула брови.

— Без шипов?

Он ухмыльнулся, ничего не сказал.

Она положила ладонь на его щеку, провела большим пальцем, вытирая грязь возле его виска. Рома довольно потерся о ее ладонь, как котенок.

Она прищурилась, посмотрела на него повнимательнее.

— Где ты ее добыл, романтик?

— Неважно, любовь моя. — нежным голосом прошептал он. — Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.

Он взял ее за руку и повел в сторону темного леса.

— Лес? — нахмурилась она. — Ты меня убить собрался?

— Как я могу убить свою любовь? — усмехнулся он и блондинка замолчала, хмыкнув.

Романтик на высшем уровне.

Лена шла, не отпуская его руку, но оглядываясь на темные деревья. Тени становились гуще, и вдруг он остановился за ее спиной.

— Закрой глаза.

— Что ты опять придумал? — хмыкнула она. — Ладно.

— Готова? — прошептал Рома, едва касаясь ее уха.

— Что за спектакль ты устроил? — спросила девушка с прищуром, но уже с улыбкой добавила: — Ладно, готова.

Теплые ладони мягко накрыли ее глаза. Рома расплылся в довольной улыбке, идя вперед и начал отсчет: Считал до трех. Один. Два. Три.

Лена ахнула, когда он внезапно убрал ладони с ее глаз.

— Господи... Это... это просто невероятно...

Перед ней открылось настоящее волшебство: под мягким светом луны и усыпанным звездами ночным небом, на большом пледе был разложен идеальный пикник. Аккуратно нарезанные фрукты, маленькие сладости, изящные сэндвичи с ветчиной, клубника в шоколаде — все выглядело как с картинки. Повсюду мерцали красные и розовые свечи, освещая это романтическое пространство теплым светом. В центре стояли два бокала и бутылка вина. А рядом — большой букет светло-розовых тюльпанов и огромный плюшевый мишка в красно-белых тонах, держащий сердечко с надписью: «Я тебя люблю, Зефирка». Над всем этим тихо покачивались гелиевые шары, на нескольких из которых было написано «I love you».

Девушка завизжала от восторга и обернулась. Рома стоял сзади, его руки лежали у нее на плечах, он с волнением ждал ее реакции.

Он наклонился к ее уху.

— Ну как тебе? Нравится? — спросил он.

Лена повернулась к нему лицом, ее глаза блестели.

— Это настолько прекрасно, что у меня нет слов...

Рома снова улыбнулся, провел руками по ее щекам и нежно поцеловал в лоб.

— Я рад, что тебе нравится, — прошептал он.

— Давай сделаем фото на память? — предложила она.

Он кивнул, и Лена, включив камеру, передала ему телефон. Рома поднял его вверх, а она обняла его за живот, прижавшись головой к его груди. Он приобнял ее за плечи, и сделал несколько снимков: как они стоят вместе, как Лена целует его в щеку, в губы, как она с удивлением прикрывает рот, рассматривая подарок.

После этого Рома взял ее за руку и повел к их романтичному столику. Садясь, Лена аккуратно отложила розу, которую он подарил ей по дороге, и посмотрела на него.

Рома уселся напротив, скрестив ноги, с бутылкой вина в руках. Щелкнула пробка, и аромат терпких ягод мгновенно смешался с запахами ночи, клубники и чего-то почти неуловимого — ее духов. Он взглянул на нее, задержав взгляд. В ее глазах отражался мягкий свет гирлянд и вечерняя теплота, которую никакое даже лето не заменит.

— Держи, — он налил вино в высокий бокал и протянул ей.

Лена с улыбкой взяла его, на секунду задержав взгляд на плюшевом мишке рядом с подушками.

— Это так мило, — пробормотала она, подбирая игрушку и обнимая ее одной рукой. — Ты что, решил меня окончательно растопить?

— Все ради твоей улыбки, — ответил Рома, улыбнувшись.

Лена рассмеялась, отвела взгляд, будто немного смутилась.

— Перестань, ну... Ты и так уже перебрал. Даже не знаю, как тебя отблагодарить за все это.

Он поднял свой бокал, легко, без пафоса, но с теплом в голосе.

— Тогда просто выпей со мной. Я поднимаю этот бокал за тебя, любимая. За твою улыбку, за твой смех, за твою безграничную доброту. Ты делаешь меня лучше, и я бесконечно ценю каждый миг с тобой. Я... люблю тебя больше всего на свете.

Лена чуть прикрыла глаза и едва слышно сказала:

— За нас.

Вино оказалось сладким и легким, как вечер. Они заедали его шоколадной клубникой, лениво выбирая ягоды, смеясь и споря, кому достанется последняя. Полчаса спустя от угощений почти ничего не осталось — только пустые коробки и блаженная усталость.

Лена откинулась на подушки, закинув одну ногу на другую, а Рома сидел рядом, поедая виноград и глядя вдаль.

— Какая красота, — сказала она, почти шепотом, будто боялась спугнуть тишину.

— Я знаю, — Рома хмыкнул, не отрывая взгляда от огоньков вдалеке. — Мы с тобой очень красивые.

— Я про природу, балбес, — фыркнула Лена, засмеявшись.

— А-а, — он притворно задумался. — Ну, природа, да... тоже ничего. Почти как ты, но зеленая.

Она покачала головой, схватила кусок пиццы и снова улеглась, глядя вверх, будто не могла насытиться небом.

— А тебе не было страшно все это вот так оставить и уйти за мной? Вдруг дождь, пожар, инопланетяне...

— Ну, какая разница? — он усмехнулся. — Сейчас же все хорошо.

Она молча кивнула, будто соглашаясь не столько с ним, сколько с самой ночью. Он дожевал оставшуюся клубнику и протянул последнюю ягоду Лене. Та откусила прямо с его руки, глянув на него. Он доел остальное, улыбнувшись.

Потом лег рядом, закинув руки за голову, разглядывая звезды, как будто пытался разгадать тайное послание неба. Но на самом деле он все чаще посматривал вбок — на Лену.

Она лежала с приоткрытым ртом, глаза широко распахнуты, отражая лунный свет и огоньки. Ее волосы слегка разметались по подушке, и от этого она казалась еще более настоящей — не как кто-то из грез, а как та, ради кого хочется дышать полной грудью.

— Ты очень красивая, — прошептал он, приподнимаясь на локтях и целуя ее в щеку.

Лена повернулась к нему, ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его.

— А ты очень романтичный, — прошептала она в ответ, чуть улыбаясь.

Он рассмеялся, нежно коснувшись ее волос, убирая прядь с лица.

— Осторожно, — пошутила Лена. — Сейчас уроню тебя за чрезмерную романтичность.

И прежде чем он успел что-либо ответить, она толкнула его в плечо — не сильно, но достаточно, чтобы он лег обратно на одеяло, рассмеявшись.

— Что это было? — удивленно спросил он, но, кажется, ему это даже понравилось.

— Это была профилактика. Чтобы ты не зазнавался.

Лена упала рядом, прижавшись плечом, и вытянула руки в стороны.

— Вот теперь идеально, — сказала она, глядя в небо.

Рома неспешно потянулся к карману куртки и вытащил оттуда мятое серебристое "Winston". Щелкнула зажигалка, и в ту же секунду над его губами вспыхнул огонек. Он сделал глубокую затяжку, выпустив в небо аккуратные дымные кольца, которые тут же разлетались в стороны, сталкиваясь с теплым ночным воздухом.

— Это вредно, между прочим, — пробормотала Лена, выхватывая у него сигарету. Уже собиралась приложить к губам, когда Рома молниеносно перехватил ее обратно.

— Ты че творишь? — удивленно хмыкнул он, вцепившись в сигарету, как в священную реликвию.

— Хотела попробовать, — пожала плечами Лена.

— Не поверю, — протянул он, сузив глаза.

Она закатила глаза, как будто уже привыкла к его постоянным подколкам.

— А ты сам-то? Зачем куришь? Это же так плохо для здоровья.

Рома пожал плечами.

— Не знаю.

— Что значит не знаешь?! — девушка рассмеялась, приподнимая бровь. — Ты что, сигарету в зубы вставил и забыл зачем?

— Просто курю. Наслаждаюсь жизнью, — спокойно сказал он, глядя вперед.

— Ага, наслаждаешься... чтобы пораньше в гроб лечь?

Он повернулся к ней и, слегка толкнув плечом, хмыкнул.

— Эй, ты че? Сплюнь! Я еще молодой, между прочим.

Она фыркнула, но в глубине души улыбалась. Рома докурил, стряхнул пепел и щелчком выбросил бычок в сторону. Небо над ними было ясным, глубоким, усыпанным звездами.

— Вон, видишь? — вдруг сказал он, подняв руку вверх и чертя пальцем воображаемые линии. — Это Кассиопея. А рядом — Персей. Видишь? Они, типа, пара.

Лена подняла взгляд, глаза ее щурились, будто пытались вглядываться в темноту, но на самом деле она наблюдала за ним. За тем, как он увлеченно рассказывает, как водит пальцем по небу, как искренне улыбается. Его голос был ровный, спокойный, с хрипотцой и какой-то уютной теплотой. От него по коже шли мурашки.

Она вдруг перестала слушать, просто смотрела. Кто бы мог подумать, что тот самый Рома — тот, кого она раньше считала холодным, даже пугающим — теперь лежит рядом и рассказывает про звезды, как будто сам соткан из их света. Такой странно нежный и удивительно уязвимый. Она все чаще ловила себя на мысли, что он — как мальчик, которого просто недолюбили. Которому мало говорили, что он нужен.

Рома заметил ее взгляд и посмотрел на нее.

— Чего уставилась? Такой красивый, что взгляд не оторвать?

Лена смутилась, но вместо ответа просто посмотрела в небо и легла на его грудь. Она закрыла глаза, но тут же распахнула их, почувствовав вспышку.

— Ром-а! — возмущенно простонала она, хлопнув его по груди.

— Ну че ты, — рассмеялся он. — На память.

Она корчила рожицы, пока он снимал, но вскоре начала хохотать и фотографироваться всерьез. Лена, смеясь, обняла его за талию и вдруг почувствовала что-то твердое в его кармане.

— Эм... что это? — тихо спросила она, коснувшись пальцами.

— Надеюсь, ты сейчас не будешь разочарована, — хмыкнул он.

Просунув ладонь в карман его штанов, она нащупала что-то металлическое.

Рука вынула предмет. Небольшой складной нож с тяжелой рукояткой. Лена подняла брови.

— Ты че, маньяк?

— Было бы эффектнее, если бы это был мой член, — пробормотал Рома, прикрывая глаза.

— Ты идиот! — она ударила его по плечу и села, протянув нож. — Давай, раскрой.

Он неохотно щелкнул механизм, и лезвие выскользнуло наружу, блестя в свете луны. Острый, тонкий, не больше девяти сантиметров. Лена взяла его в ладонь, будто древний артефакт. Ее глаза горели интересом.

Она провела пальцем по острому краю.

— Не играйся, — нахмурился Рома. — Это не игрушка, порежешься.

Он протянул руку, но Лена отдернула нож. Ее взгляд оставался прикован к лезвию.

— А зачем он тебе?

— Чтобы... — он на секунду задумался. — Разрисовывать рожи плохим людям.

Она молча смотрела на него. Потом, не отрывая взгляда, медленно потянулась вперед. Рукой надавила на его плечо, чтобы он не двигался, а сама медленно поднесла нож к его щеке.

Глаза Ромы сузились, стали холоднее. Он не двигался. Только следил за каждым ее движением. Она мягко провела лезвием по его коже — не по-настоящему остро, а почти ласково. Как будто в этом был не страх, а изучение.

— Напрягся, да? — прошептала она с легкой улыбкой.

— Ну а ты бы не напряглась, если бы тебе ножом по лицу водили?

— Если бы это был ты... — Лена улыбнулась. — Я бы не напряглась. Я тебе доверяю. А если ты доверяешь мне — тебе нечего бояться.

Она заглянула в его глаза, серьезно и тепло. Рома смотрел в ответ, молча. Что-то в нем сжалось. Лена наклонилась и поцеловала его. Губы соприкоснулись ненадолго, мягко и чуть неловко.

Он обнял ее, притянул к себе и, не отпуская, прошептал:

— Странная ты. Но мне это нравится.

Лена вернула ему нож и, улегшись лицом к его плечу, позволила себе расслабиться.

Рома вдруг приподнялся, и потянулся к рюкзаку, что лежал недалеко от одеяла. Девушка, лениво разглядывая звезды, приподнялась на локтях.

— Ты куда? Опять за сигаретой?

— Угадала. Только на этот раз — одеяльной, — усмехнулся он, вытаскивая из рюкзака большое мягкое одеяло, которое моментально захватило весь их уютный уголок.

Он аккуратно накрыл их, а Лена тут же залезла под него, как котенок, обняла Рому так крепко, что у парня глаза округлились.

— Ты либо мерзнешь, либо пытаешься меня задушить. — он слегка повернул голову, пытаясь освободиться. — Есть подозрения, что ты — маньяк.

Она только фыркнула, прижимаясь еще плотнее.

— Молчи, ты теперь моя грелка.

Рома отвернулся, ворочаясь под одеялом. Лена обняла его со спины, но заметила, как он все время что-то там делает, дергается, шуршит, крутит пальцами — явно не просто лежит.

— Ром... — с подозрением протянула она. — А ты там, случайно, не дрочишь?

— Что?! — он тут же обернулся, возмущенно глядя на нее. — Ты в своем уме?

— Ну мало ли, ты как-то так... сосредоточенно дергался.

Он выдохнул, закатив глаза, но ничего не ответил — только поднялся и подошел к рюкзаку. Что-то достал. Лена нахмурилась.

— Ты что там еще придумал?

Рома вернулся, встал на одно колено прямо перед ней и, не глядя в глаза, вытащил из кармана маленькое кольцо — тонкое, аккуратное, из прозрачных бусин и крошечных ромашек.

Лена поднялась, прищурившись.

— Это что за цирк? Где фокусник и голуби?

— Можешь не издеваться. Я, вообще-то, тут серьезный момент пытаюсь устроить, — буркнул он, чуть покраснев. — Знаю, тупо... никто не знает, что будет дальше, но...

— Ты мне сейчас предложение делаешь? — Лена округлила глаза.

— Да помолчи ты! — отмахнулся он.

Он встал, засунул розу между зубами и, слегка шепелявя от стараний не уронить цветок, протянул ей кольцо.

— Ты будешь моей парой на выпускном?...

Она захлопала в ладони, завизжала так, что эхо прокатилось по полю.

— Да! Конечно, да!

Рома, засмеявшись, надел ей кольцо, а затем протянул розу. Лена кинулась ему на шею, едва не сбив с ног, а он, подхватив ее, закружил в объятиях.

— Я тебя так сильно люблю! — громко закричала блондинка.

— А я тебя! Даже больше! — засмеявшись, тоже крикнул Рома, но чуть громче.

Они оба хохотали, сжимая друг друга, пока, наконец, Лена не прижалась лбом к его щеке. Рома осторожно опустил ее на одеяло, легко поцеловал и навис над ней.

— Ты сумасшедший, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо.

Он укрыл ее одеялом, прижал ближе к себе. Лена, уткнулась носом в его шею.

— Мы что, спать тут останемся? — сонно пробормотала она.

— Угу.

— А мухи? Муравьи? А если ко мне кто-то приползет? — тут же всполошилась она.

Рома усмехнулся сквозь зевок.

— Сейчас два часа ночи, ты через пять минут отрубишься и забудешь, что вообще боялась каких-то муравьев.

Он рассмеялся. Она снова обняла его, устроилась поудобнее. И под ночным небом, в объятиях друг друга, они заснули.