Глава 8
Кира
"Продолжение твоего тела".
Слова Рейна эхом отдавались в моей голове, когда я впервые надела "Призрачный Привод". Он был ощутимо легче стандартного УПМ, плотно прилегал к бёдрам и спине, действительно почти не ощущаясь. Но эта лёгкость была обманчива, она скрывала в себе совершенно иную механику, иной принцип движения, к которому моё тело, привыкшее к грубой силе, было совершенно не готово.
Моим наставником в искусстве полёта стал Тео. Мы отправились в самую гущу леса, к гигантским деревьям, чьи кроны сплетались в сплошной зелёный купол.
- Итак, слушай внимательно, пепельноволосая, - начал Тео, весело похлопав по корпусу своего Привода. - Главное отличие - баланс. УПМ толкает тебя вперёд, как пушечное ядро, а наш Привод... он скорее тянет. Ты должна не лететь, а скользить. Не бороться с ветром, а стать его частью. Поняла?
- Ни слова, - честно призналась я.
- Отлично! - он рассмеялся. -Значит, будем учиться на практике. Это всегда веселее. Просто попробуй перелететь на то дерево.
Он указал на массивный ствол метрах в двадцати от нас. Я глубоко вздохнула, проверила рукояти, прицелилась и нажала на рычаг. То, что произошло дальше, было далеко от грациозного полёта. Вместо привычного мощного рывка, который я ожидала, Привод издал лишь тихое шипение. Тросы выстрелили, но тяга была настолько слабой, что меня едва оторвало от земли. Я пролетела несколько метров, как мешок с картошкой, и, не долетев до цели, позорно врезалась в ствол дерева, сползая по нему вниз.
За спиной раздался взрыв хохота. - Потрясающе! - кричал Тео, согнувшись пополам. - Я никогда не видел, чтобы кто-то так... элегантно обнимал дерево! Рейн это пропустил, какая жалость.
Я поднялась, отряхивая с себя кору и листья, и испепелила его взглядом. - Очень смешно.
- Да ладно тебе, не дуйся, - он вытер выступившие от смеха слёзы. - Первая ошибка всех разведчиков. Ты пытаешься заставить механизм работать, а ты должна работать вместе с ним. Не дави на газ со всей дури, почувствуй его. Лёгкие, короткие импульсы. Не пытайся взлететь, попробуй оттолкнуться.
Я пробовала снова. И снова. И снова. Каждый раз заканчивался либо столкновением, либо падением. Тео больше не смеялся, он терпеливо объяснял, показывал, корректировал. - Ты слишком напряжена. Расслабь корпус. Позволь Приводу вести тебя.
К концу дня я была вся в синяках, грязи, а моё самолюбие было растоптано. Я едва могла перелететь с ветки на ветку, в то время как Тео порхал между деревьями, как птица, совершая немыслимые пируэты.
- Знаешь, - сказал он, когда мы возвращались в деревню, - когда Иоанн впервые дал нам Приводы, Рейн освоил его за три дня. Просто взял и полетел. А я... я неделю провёл, собирая все окрестные деревья своим лицом.
Я удивлённо на него посмотрела. - Правда?
- Ага, - он усмехнулся. - Рейн - прирождённый воин, у него это в крови. А я... я просто очень упрямый. Так что не вешай нос, упрямство иногда важнее таланта. К тому же, у тебя есть преимущество.
- Какое ещё преимущество? - я недоверчиво прищурилась.
- Ну, ты с такой скоростью знакомишься с местной флорой. Я вот был экспертом исключительно по сосновой коре, а ты, гляжу, уже и на мох с лишайниками переключилась. Расширяешь кругозор, - он подмигнул и тут же ускорил шаг, уворачиваясь от комка грязи, который я в него запустила.
Вечером, когда я, измученная, сидела на крыльце, ко мне снова подошёл Рейн. Он молча протянул мне небольшую глиняную баночку. - Что это? - спросила я, открывая её. Внутри была густая, тёмно-зелёная мазь с резким запахом трав.
- От синяков, - ровным тоном ответил он. - Нанеси на ночь. К утру пройдёт.
Он уже собирался уйти, но я его остановила. - Рейн, подожди.
Он замер, но не обернулся. - Спасибо, - тихо сказала я. - За мазь. И... за то, что не смеялся надо мной сегодня.
Он мгновение постоял, а затем, не поворачиваясь просто кивнул и ушёл, оставив меня наедине с баночкой мази. В тот вечер я поняла, что путь Апостола - это не только искусство боя, это ещё и умение падать и подниматься, сколько бы раз это ни потребовалось.
Мои тренировки с "Призрачным Приводом" продолжались. Тео был неутомимым и терпеливым учителем. Он научил меня главному - не бороться с механизмом, а доверять ему. Я больше не падала, мои движения всё ещё были далеки от той призрачной грации, с которой летали он и Рейн, но я уже могла уверенно перемещаться между деревьями, чувствуя, как ветер скользит по лицу, и это забытое ощущение полёта пьянило, даря надежду.
Каждый мой маленький успех Тео встречал с искренней радостью, словно это была его собственная победа. - Смотри-ка, Рейн! Наша Снежная Королева скоро будет летать лучше тебя! - кричал он во время одной из тренировок, когда мне удалось выполнить особенно сложный манёвр.
Рейн, наблюдавший за нами с земли, лишь хмыкнул, но я заметила, как уголки его губ на одно мгновение едва заметно дрогнули. Эти редкие, мимолётные моменты были для меня важнее любой похвалы. Ледяная стена между нами не рухнула, но в ней появились трещины, сквозь которые пробивалось робкое тепло. Он по-прежнему был молчалив, но его молчание перестало быть холодным. Он смотрел на меня иначе, и от этого взгляда у меня порой замирало сердце.
Их вылазки за пределы долины стали для меня привычной частью жизни. Раз в несколько недель они исчезали на два-три дня, всегда под покровом ночи. Иоанн никогда не говорил мне, куда именно они направляются, но из обрывков фраз я понимала, что это не просто охота на титанов.
Однажды вечером, когда они готовились к очередной миссии, я застала их в кузнице за изучением карты. Иоанн водил пальцем по изгибам рек и лесов. - Вот здесь, - сказал он, указывая на крошечное поселение лесорубов, затерянное в глуши. - За последнюю неделю пропало трое человек. Официальные доклады, если они вообще есть, спишут это на диких зверей. Но мы знаем, что это не так.
- Титан? - голос Рейна был ровным, как всегда.
- Один. Судя по следам- это аномальный. Он не нападает на деревню в открытую. Он выслеживает одиночек в лесу. Умный и хитрый. Ваша задача - найти его и устранить. Тихо. Чтобы никто в деревне даже не понял, что им угрожала опасность.
Перед самым уходом ко мне подошёл Тео. Он как раз заканчивал проверку своего Привода. - Ну что, Кира, - он подмигнул мне, - не скучай тут без нас. И слушай, когда мы вернёмся, может, приготовишь тот яблочный пирог, который пекла на прошлой неделе? А то я уже предвижу три дня диеты из сухарей и угрюмого молчания Рейна.
Я невольно рассмеялась. - Хорошо. Но только если вернётесь целыми.
- Можешь не сомневаться! Кто-то же должен спасать тебя от его хмурого лица.
Он легко хлопнул меня по плечу и ушёл, оставив меня с улыбкой на лице. Его способность разряжать обстановку даже перед лицом смертельной опасности была поразительной.
Рейн подошёл последним. Он не сказал ни слова. Просто остановился передо мной и несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза. Затем он протянул мне небольшой, идеально заточенный нож в кожаных ножнах. - Держи при себе. На всякий случай.
- Я буду в деревне, здесь безопасно, возразила я.
- Безопасно нигде не бывает, - отрезал он. - Просто держи его рядом.
Его забота была такой... практичной. Не слова, а действия. Он беспокоился обо мне и выражал это так, как умел, - давая мне оружие, чтобы я могла себя защитить. Я взяла нож. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и по моей руке пробежала волна тепла. Он тут же отдёрнул руку, словно обжёгся.
- Мы вернёмся послезавтра, - бросил он и, не оглядываясь, последовал за Тео.
Я осталась одна, сжимая в руке тёплую рукоять ножа. Тишина в доме после их ухода была оглушительной. Я знала, что должна продолжать свои тренировки, должна становиться сильнее. Но в этот вечер я впервые по-настоящему осознала, что моё сердце болит не только по Леви. Оно начало болеть и за них. За этих двух парней, уходящих в ночь, чтобы сражаться в войне, о которой никто не знает.
Я легла спать, но сон не шёл. Я думала о них, об их тихой, самоотверженной борьбе. Они не искали славы или признания. Они просто делали то, что считали своим долгом. И в этом было гораздо больше чести, чем во всех громких речах командиров, которых я знала. Я достала из-под подушки кулон Леви. Его холодная поверхность, казалось, обожгла пальцы. Я так долго цеплялась за прошлое, за образ человека, который, возможно, уже давно вычеркнул меня из своей жизни. А настоящее... оно было здесь. Тихое, тёплое, пахнущее дымом и хвоей. И оно медленно, но верно прорастало сквозь пепел моей души.