Глава 7
Кира
Кошмар той ночи оставил на моей душе глубокий, рваный след. Он не повторялся с той же жестокой отчётливостью, но его эхо теперь жило во мне, напоминая о боли, которую я причинила Леви. Я просыпалась по ночам от фантомного ощущения его пальцев, сжимающих мои плечи, и его голоса, полного ярости и отчаяния. Этот сон открыл мне правду: мой побег не был актом самопожертвования. Это был акт эгоизма, рождённый из страха.
После ситуации на тренировочной площадке между мной и Рейном выросла невидимая стена. Он больше не говорил со мной, не давал советов на тренировках и даже не садился рядом у очага. Его присутствие стало холодным и отстранённым, как зимний ветер. Он не был груб или враждебен, нет. Он просто вёл себя так, словно меня не существовало. И эта ледяная вежливость ранила сильнее, чем любая открытая злость. Я знала, что заслужила это, и молча принимала его отчуждение как часть своего наказания.
Единственным моим спасением в этом молчаливом мире стал Тео. Он, казалось, чувствовал образовавшуюся между мной и Рейном пропасть и старался заполнить её своим теплом и неутомимым дружелюбием.
- Не бери в голову, - говорил он, когда мы вместе чистили картошку к ужину, а Рейн молча проходил мимо. - Он не злится. Он просто... как ёж. Как только он чувствует боль- выставляет иголки. Он просто не умеет по-другому.
Тео рассказывал мне о них, об их детстве, проведённом в руинах, об их первой охоте, о том, как Рейн, будучи всего на несколько месяцев старше, всегда брал на себя роль защитника. Он говорил легко и с юмором, но за его словами я видела глубокую, братскую любовь и преданность. Благодаря ему я начала понимать Рейна лучше. Я видела не просто холодного воина, а мальчика, который слишком рано повзрослел и научился прятать свои чувства за стеной из льда.
Наша дружба с Тео крепла с каждым днём. Мы вместе ходили за водой к ручью, он показывал мне съедобные коренья в лесу, учил распознавать следы зверей. Мы много смеялись. Его смех был таким заразительным, таким живым, что иногда я на несколько мгновений забывала о той тяжести, что лежала у меня на сердце. Он был как луч солнца в моём сумеречном мире, и я была ему бесконечно благодарна за это.
В один из дней, когда осень уже окончательно вступила в свои права, Иоанн, Рейн и Тео позвали меня в кузницу. Воздух внутри был пропитан запахом угля и раскалённого металла. На большом деревянном верстаке, накрытое грубой тканью, лежало что-то знакомое по очертаниям.
- Год пролетел быстро, - начал Иоанн, его голос был торжественным. - Твоё тело окрепло. Твой разум стал чище. Но чтобы двигаться дальше, тебе нужен инструмент.
Рейн и Тео одновременно потянули за края ткани. Под ней лежал он. "Призрачный Привод". Тот самый, что я видела много месяцев назад. Но этот был другим. Он был сделан словно специально для меня - чуть меньше, изящнее. Матовый, вороненый металл не отражал свет, а поглощал его. Я с трепетом провела пальцами по гладкой поверхности.
- Мы работали над ним всё это время, - сказал Тео, не в силах скрыть гордость в голосе. - Каждая деталь выкована вручную.
- Тросы из углеродного волокна, почти невесомые, - добавил Рейн, его голос был ровным, деловым, но я заметила, как он внимательно следит за моей реакцией. - Система клапанов откалибрована под твой вес. Он будет ощущаться как продолжение твоего тела. Но тебе придётся учиться летать заново. Баланс совершенно другой.
Я взяла в руки один из клинков. Он был короче и легче стандартного, но идеально ложился в ладонь. Ощущение знакомой стали в руке вызвало во мне бурю эмоций: страх, восторг и тоску по небу, по тому чувству полёта, которого я была лишена так долго.
- Но зачем? - прошептала я, поднимая на них глаза. - Зачем всё это? Я думала, вы просто выживаете здесь. Но вы... вы продолжаете бороться. Почему? Почему вы не уйдёте дальше, в горы, где вас точно никто не найдёт? Зачем рисковать, выходя за пределы этой долины?
Иоанн зажёг свою трубку, и горьковатый дым наполнил кузницу. - Потому что прятаться - удел трусов, дитя, - ответил он после долгой паузы. - А мы не трусы. Мы - Апостолы. Пусть нас и осталось всего трое.
Он подошёл к стене, на которой висела старая, пожелтевшая карта мира в пределах Стен. - Разведкорпус, - он ткнул мундштуком трубки в область за Стеной Мария, - они сражаются за человечество. Великая и благородная цель. Но они - солдаты. Они подчиняются приказам, выполняют волю Короны. Той самой Короны, что однажды приказала нас уничтожить. Они - часть системы, которая прогнила изнутри.
Его взгляд стал жёстким. - Мы не можем доверять им. Мы не можем сражаться под их знамёнами, потому что их знамёна запятнаны кровью наших братьев. Если мы выйдем к ним, нас либо убьют как угрозу, либо попытаются использовать как оружие. И то, и другое для нас - смерть.
- Тогда за что сражаетесь вы? - спросила я.
- За тех, о ком часто все забывают, - ответил он, и его голос наполнился силой. - За фермеров в отдалённых деревнях, за охотников, за лесорубов. За тех, кто живёт своей простой жизнью и молится лишь о том, чтобы очередной титан не разрушил их дом. Разведкорпус защищает идею. Мы защищаем людей. Мы выходим в ночи, уничтожаем титанов, что подходят слишком близко к их поселениям, собираем информацию, устраняем угрозы, о которых они даже не подозревают. Мы делаем это тихо. Потому что это наш долг.
Он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. - Этот Привод - не просто снаряжение, это твой выбор. Ты можешь остаться здесь, жить в мире и покое до конца своих дней. Никто тебя не осудит за это, или ты можешь снова научиться летать. И стать одной из нас.. Решать тебе, Кира.
Я смотрела на "Призрачный Привод", лежащий на верстаке. На его тёмную, матовую сталь, на короткие, смертоносные клинки. Это было не просто оружие- это был путь. Другой путь, не тот, что я знала, не путь солдата, идущего в лобовую атаку, а путь тени, наносящей удар из темноты.
Моя рука легла на холодный металл. Я думала о Леви, о той боли, что он носил в себе, сражаясь за человечество, жертвуя всем. Я думала о своих родителях, о всех тех, кто погиб. И я поняла, что не смогу жить в мире, зная, что могу что-то изменить.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Иоанном, затем с Тео, и, наконец, с Рейном.
- Когда начнем? - спросила я.