57 глава
Ши Вэньлинь спокойно разъяснил две упомянутые им гипотезы.
Тот, кто выдвинул эти гипотезы, предполагал, что индюки на ферме и гипотетические двумерные существа на мишени обладают человеческим сознанием и что их учёные будут исследовать законы своего мира.
Например, в какое время суток на ферму поступает еда или какая закономерность существует в расположении пробоин на мишени.
Они будут почитать эти закономерности как истину, но то, что вызывало эти закономерности, не было истиной — это был человек.
Достаточно было лишь пожелания человека, чтобы в любой момент легко разрушить их истину.
В глазах человека их существование можно было легко контролировать.
Так существует ли над человечеством разумное существо более высокого измерения, рассеянно взирающее на этот мир?
Человечество прошло путь от примитивной эры до современной цивилизации. Наши предки истощили свою мудрость, усердно исследуя и изучая, чтобы наконец прийти к современной научной системе. Но не была ли и эта система тем, что те высшие существа могут легко изменить?
Почему больше не стало законов?
Возможно ли, что с момента своего рождения этот мир никогда не обладал никакими законами? Что он был лишь периодически упорядочен, а человечество просто оказалось в одном из этих интервалов порядка.
Для человечества этот малый интервал — вечность, но для безбрежной и необъятной вселенной он, возможно, подобен капле, исчезающей в океане.
И вот невидимая рука ввергла этот порядок в хаос.
Вечность, которую человечество принимало как данность, была в мгновение ока уничтожена страхом перед бесконечной неизвестностью.
— До полного коллапса научной системы человечество могло доказать лишь то, что существует, а не то, чего нет. Например, Бога. — Произнося это, Ши Вэньлинь с горькой улыбкой покачал головой, и его старческий голос наполнился усталостью. — Теперь же те вещи, которых «не существует», начали захватывать контроль над этим миром…
Затем он быстро отверг свои же слова. — Нет, не обязательно контроль. Возможно, им просто стало скучно, и они слегка подшутили над нашим миром… Человеческая наука слишком ничтожна, а человеческая цивилизация, кроме самого человечества, никому не интересна.
— Если это так… — тихо спросила Чай Юэнин, — то нам остаётся лишь тихо ждать, покорно ожидая грядущей гибели, так?
В момент, когда она задала вопрос, её поразил собственный спокойный тон.
Она никогда не думала, что сможет так бесстрастно смотреть на жизнь и смерть, до такой степени, что, услышав от старика такие отчаянные слова, она ничуть не удивилась и у неё не возникло особого желания сопротивляться этой так называемой судьбе.
Но человечество не должно быть таким, верно?
Чай Юэнин на мгновение застыла в оцепенении. Она увидела, что Ши Вэньлинь смотрит на неё, погружённый в раздумья.
Ши Вэньлинь сказал: — Дитя, неужели ты действительно так думаешь?
В одно мгновение Чай Юэнин поняла, что в глазах человека, произносящего эти отчаянные слова, на самом деле не так уж много отчаяния. Он был куда спокойнее двух докторов из Подземного Города и Парящего Города.
Чай Юэнин пришла в себя. — Нет. Мы не должны ждать смерти. Даже если впереди лишь слабая, мерцающая надежда, мы должны продолжать идти вперёд, не зная устали и не боясь тягот.
Этот старый господин, почитаемый и уважаемый всеми, хотя и постоянно говорил об отчаянии и грядущей гибели человечества, в одиночку поддерживал всю Базу в Туманной Зоне. Более пятидесяти лет он ни разу не был сломлен отчаянием в своём сердце и никогда не покидал ни одного человека здесь, кто доверял ему.
В эту эпоху, чем больше знаешь, тем ближе к истине и тем больше отчаяния.
Но хотя отчаяние наполняло его разум, оно никогда не ломало его волю. Он предвидел наихудший из возможных исходов, но отказывался смиряться с ним.
Человечество, при всей своей слабости, не желало покорно исчезать.
— Жизнь рождается, и жизнь умирает, — тихо сказал Ши Вэньлинь. — Но жизнь также борется, размножается и эволюционирует. Всё это — врождённый инстинкт жизни.
— Такой инстинкт заставляет жизнь постоянно искать выживания, никогда не покоряясь смерти.
— Если в этом мире и впрямь есть Бог, то как бы мало Он ни заботился о нём, в момент, когда Он решил создать жизнь, Он должен был даровать ей величайшую нежность.
— Потому что жизнь — самое удивительное существование в этом мире. Она хрупка, но также и упорна. Какие бы отчаянные трудности ни вставали на её пути, она найдёт свой собственный выход.
Произнося это, Ши Вэньлинь повернулся и посмотрел в окно на безбрежный туман. — Нам всем следует стремиться к надежде, обняв самое глубокое отчаяние…
Возможно, когда человек чувствует, что у него ничего нет, каждая малая обретённая крупица становится проблеском света в глубокой тьме.
Ши Вэньлинь сказал, что жизнь найдёт свой выход.
Было ли это самообманом? Может, да, а может, и нет.
Но ответ на этот вопрос не важен.
Человечеству нужна была вера, нужен был ориентир, и это была форма веры и ориентира.
В то утро Чу Ци последовала за Ши Вэньлинем в лабораторию. Чай Юэнин не могла не ждать с беспокойством у двери, пока не закончится забор образцов.
Вскоре Чу Ци вышла. Она выглядела совершенно нормальной. Казалось, Ши Вэньлинь не солгал; забор образцов прошёл без вреда для Чу Ци.
— Пойдём, отдохнём, — с улыбкой сказала Чай Юэнин, беря Чу Ци за руку.
Они шли по этой незнакомой базе. Каждый встречный был незнакомцем, но их добрые улыбки дарили невиданное прежде чувство покоя.
Чай Юэньин уже немного простудилась прошлой ночью и не спала всю ночь из-за незнакомого тяжелораненого пациента. В момент возвращения в комнату её охватила сонливость.
Она упала на кровать, глаза и виски тупо ныли, она была слишком уставшей, чтобы даже натянуть на себя сложенное в ногах одеяло.
Воздух после грозы был прохладным. Чу Ци укрыла её одеялом, а затем тихо забралась под одеяло рядом с ней.
На этот раз Чай Юэньин проспала крепко, без странных снов или пугающих звуков, способных вспугнуть её пробуждение.
В забытьи она услышала, как кто-то постучал в дверь. Стук был очень лёгким, сопровождаемым тихим приветствием.
Чай Юэньин села, похлопала по своему одурманенному голове и тихо поднялась с кровати, чтобы открыть дверь.
— Я слышала, вы обе остановились здесь. — Снаружи Лань И слегка улыбнулась Чай Юэнин. На ней всё ещё был фартук, в левой руке она держала две миски и две пары палочек для еды, а в правой руке — многослойный термо-контейнер. — Уже день, а я вас не видела. Вы, наверное, ещё не ели, да?
Чай Юэньин и вправду была голодна, но она давно привыкла к ощущению пустого желудка. Для неё возможность выспаться, даже на пустой желудок, уже была счастьем.
Она никогда не думала и не смела думать, что в таком чужом месте кто-то, с кем она обменялась всего парой фраз, будет беспокоиться, сыта ли она и не замёрзла ли.
Она невольно сжала губы, с смешанными чувствами принимая вещи из рук Лань И.
— Спасибо…
— Не за что. Я заметила, ты вчера вечером немного простужена, всё чихала, поэтому приготовила тебе чего-нибудь согревающего. — Говоря это, Лань И, казалось, что-то вспомнила. — Ах да, я до сих пор не знаю, как вас зовут.
— Чай Юэнин. — Произнося это, Чай Юэнин взглянула на Чу Ци, которая сидела на кровати и протирала глаза. — Её зовут Чу Ци.
— Поняла. — Лань И улыбнулась и помахала рукой, не забыв добавить перед уходом: — Когда закончите, миски нужно вернуть. Я живу в комнате 703 в здании напротив.
Чай Юэньин локтём прикрыла дверь, затем повернулась и поставила термо-контейнер и посуду на маленький столик у окна.
— Ты голодна? Кто-то принёс нам еды. — Говоря это, она открутила крышку термо-контейнера. Внутри был дымящийся горячий суп с имбирём, луком-батуном и мясом, его аромат мгновенно наполнил воздух.
Мясо, будь то в Парящем Городе или в Подземном Городе, было невероятно дорогим товаром. Прошло так много времени с тех пор, как они ели его в последний раз.
Лань И была прекрасной кулинаркой. Они сидели на краю кровати и выпили до последней капли суп из контейнера.
Горячий суп согрел не только их тела, но и их долго скитавшиеся сердца.
Небо снаружи постепенно темнело. Чай Юэньин взяла вымытые миски, палочки для еды и термо-контейнер и пошла к двери комнаты 703 в здании напротив, чтобы вернуть их Лань И.
Лань И с энтузиазмом спросила её: — Ну как?
— Было потрясающе! — ответила Чай Юэньин, немного смущённо. — Этот суп был такой роскошью, в нём даже было мясо. Мы обычно не можем позволить себе так питаться.
— Разведение скота тоже сложно в вашем Подземном Городе? — спросила Лань И с оттенком любопытства в голосе.
Чай Юэньин кивнула. — Были годы, когда продажу свинины почти полностью прекращали.
Лань И сказала: — У нас здесь не стоит об этом беспокоиться.
Чай Юэньин спросила: — Почему это? Я не видела здесь ферм.
Лань И ответила: — Нам не нужно их разводить. Они повсюду снаружи.
Чай Юэньин вдруг застыла.
После краткого оцепенения она тихим голосом спросила: — Так, мясо в сегодняшнем супе… что это было за мясо?
Глаза Лань И вдруг стали загадочными.
Она приподняла брови и с улыбкой спросила: — Мясо мутировавших тварей. Никогда не пробовала, да?
Чай Юэньин невольно сглотнула. — Но… разве это не вызовет заражение?
— На базе есть специальное оборудование для обеззараживания, которое может безопасно обрабатывать мелких мутировавших тварей с низкой заразностью, — сказала Лань И. — И даже если обработка не полностью, у нас всё равно есть ингибиторы.
Чай Юэньин была слишком шокирована, чтобы говорить.
Жизнь, подумала она, и впрямь удивительна. Она не только найдёт свой выход, но и найдёт себе пищу.
Странного вида.
Заметки автора:
Мясо маленьких монстриков, деликатес, эксклюзивный для Туманной Зоны. Детки с небес и из-под земли плачут от зависти.
Дополнительное примечание: мелкие мутировавшие твари не могут быть мутировавшими людьми. Мутировавшие люди не могут быть мелкими тварями. Конечная цель слияния — эволюция. Даже если кто-то заражён до состояния не-человека и его интеллект снизился, его тело всё равно эволюционирует. Нет смысла в том, чтобы они становились всё меньше и меньше. Следовательно, поедание мелких мутировавших тварей означает, что вы не едите мутировавших людей; все они — просто мелкие твари, слившиеся друг с другом (:з」∠)