Глава 8
Кристина
От того, как сильно я сжимала валик в руках начинали болеть пальцы. Но и выпустить его не могла, потому что напряжение между мной и ректором не оставляло вариантом.
Темная комната, прикрытая почти полностью; гробовая тишина и… мы с Максимом Викторовичем тет-а-тет. Он лишь часто дышал, пристально смотря в мои глаза, а сердце уже уходило в пятки. Я искренне боялась, что если сейчас мужчина закричит, то просто упаду в обморок.
— То есть, — медленно начал он, а пульс застучал в висках, вызывая жуткую мигрень. Ректор сделал шаг вперед, а я назад. Глупая игра, но сейчас мою руководствовало чувство самосгорания, а не логика. — Теперь ты моя…
— Секретарша! — дополнила я, будто пионер. Голос сбивался, хрип, дрожал. Вид разоренного до предела почти что начальника всего пять минут назад поразил меня настолько, что до сих пор было страшно находиться с ним в одном помещении. Клянусь, я думала он убьет кого-то из тех студентов, что испоганили штору. Чтобы их черт побрал! Я же только на пять минут вышла…
— Именно, — кивнул Круглов, поведя бровью. — И первая "светлая" мысль, что пришла тебе в голову была: "А не испоганить ли мне кабинет ректору?", да, Баева???
— Нет, — застонала, пытаясь оттереть краску со щек. Она высыхала и все сильнее стягивала кожу, вызывая неприятный зуд. — Я правда хотела помочь. Поразить вас, чтобы заслужить такую должность.
— О, поразила! — воскликнул тот, громко хлопнув в ладоши. — В самое сердце. Тысяч так на сто, как минимум…
— Вы ведь хотели ремонт. Многие откликнулись помочь. Я думала… — глаза стали влажные от слез, от сдержанных рыданий начала трусится нижняя губа. Хитро сощурившись, Круглов сделал первый шаг в мою сторону, отчеканив:
— Не стоило, — покачал головой, мужчина шагнул еще пару раз, я же вторила каждому его движению… Только в обратную сторону! — Как теперь будем все это решать, мм?
Кабинет закончился, а я забыв о крашеной стене буквально впечаталась в нее всем телом.
— Черт… — из-за химикатов кожа начала щипать, стянулась. Но самое ужасное было то, что возник вакуум, не позволяющий сдвинуться с места. Что сказать? Красили студенты щедро. Так, что краска текла по стенам ручьем.
— Награда нашла своего героя! — усмехнулся Круглов, подметив мои жалкие барахтанья. Чем ближе ко мне был Максим Викторович, тем сильнее хотелось сбежать вон.
— Думаю, — предположила, стараясь говорить ровно и взвешено, — Эта должность для меня не подходит, вы правы. Готова принять увольнение и…
— Ну уж нет! — перебил меня ректор. Теперь он стоял близко, почти вплотную. Я чувствовала, как пиджак елозит по футболке, вызывая мурашки. От каждого касания ноги все больше становились ватными, мысли путались, пульс ускорялся. — Будешь работать тут, пока не компенсируешь ущерб.
— Бесплатно? — скривилась я, пока Круглов достал из кармана телефон и быстро кого-то набрав, рявкнул в телефон:
— Нужен полный ремонт… Да, с мебелью, отделкой… Все прошлое на помойку. Да, да. Не ослышались! Нет, бюджета нет.
Представив, в какую копейку выльются убытки и передался, онемевшими губами прошептала:
— Мне что всю жизнь теперь на вас работать?!
Перед глазами потемнело, а мое невесомое тело медленно и верно скользнуло вниз с ручьями дешевой краски. Каким-то чудом Максим Викторович успел выхватить меня до того, как тело соприкоснулось землей, поднимая на руки и прижимая к себе. Удивительно, но мужчина и глазом не моргнул, когда его идеальный костюм был в секунду безвозвратно испорчен.
— Пора тебе на свежий воздух, Баева, — скомандовал он, вынося меня прочь. — Пусть профессионалы разбираться с кабинетом, а я буду с тобой непосредственно.
Ректор посадил меня на лавочку в коридоре около входа в приемную. Несмотря на то, что сейчас была пара, достаточно много студентов и преподавателей ходили туда-сюда, странно пялясь на "парочку дня": грязную студентку и не менее вымазанного Максима Викторовича.
— Вот, — Круглов стянул уже и так испорченный пиджак, укутывая меня в него. — Возьми.
Я сидела и смотрела в пол, пытаясь утихомирить устойчивое головокружение. Пары краски и клея дали о себе знать… Но почему-то на первом плане встала странная тоска и грусть, не позволяющая поднять голову. Не хотелось, чтобы репетитор это видел.
— Идем, Баева, — поторопил меня Круглов, устав каждые три секунды говорить дежурное "здравствуйте". Все вокруг словно специально норовили пройти рядом и услышать что-то "тайное" из жизни ректора вуза. — Пора расхлебывать все, что…
— Мне правда очень жаль, — перебила я мужчину и зажмурилась. Пальцы сжали края лавки до побеления костяшек, сердце стучало безумно быстро, а тяжелый комок в груди никак не уходил. — Я так хотела сделать что-то хорошее, что просто… разгромила ваш кабинет.
Я услышала, как Круглов сперва замер, а после продолжительного усталого выдоха присел на корточки прямо напротив меня. Клянусь, парочка девушек рядом испустили удивленный вздох, а после торопливо удалились.
— Кристина, — протянул мужчина, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я старательно отворачивалась. Прикусив губу, отчаянно не желала разрыдаться мало того, что при ректоре, так еще и при других свидетелях. — Это плохо, но… не смертельно.
— Возможно, — искоса взглянув на Круглов, я увидела, как странно блестят его глаза, наполненные непонятным мне желанием и вожделением. Рука мужчины замерла в полуметре от моей ладони, будто страстно желая, но не решаясь дотронутся. — Папа был прав и мне стоит вернуться домой? Тут все идет не по плану. Валиться из рук! Что будет дальше?
— Скучаешь по жениху? — ледяным тоном отчеканил Максим Викторович и, уловив в нем издевку, я искренне решила, что мужчина просто шутит. Какому еще жениху, спрашивается, а?
— Естественно! — качнула головой, отгоняя грустные мысли. — Скорее, по женихам. Как они там без меня, бедные?
— Даже так… — удивился ректор, поднимаясь на ноги.
Такой резкой перемены настроения я никак не ожидала. Круглом будто секунду назад был тут, со мной на одной волне, а потом… какая-то важная струна порвалась и все кончилось.
— Идем, Баева, — строго отрезал мужчина, осматривая коридор. — Не привлекай свободные уши.
Максим Викторович был прав, поэтому поднявшись на ноги я поплелась за мужчиной. Но все же не выдержала и шепнула ему в след:
— Вообще-то… я пошутила.
Он ничего не ответил, продолжая молча вышагивать вперед по лестнице и всячески игнорируя мое присутствие. Я уже и забыла, что что-то говорила, когда он пробормотал:
— Это ты про ремонт? Смешно.
— Нет, естественно. У меня нет никаких… Никаких… — щеки стали пунцовыми, слово застряло в горле словно ком. Умом я понимала, что не должна отчитываться перед ректором. Боле того, ему должно быть глубоко все равно на наличие у меня кавалеров. И все же мне было не плевать. Я хотела, чтобы мужчина знал правду. — … Никаких ж-женихов, ясно? Чтобы вы там себе не на придумывали.
— И не собирался, — равнодушно закрыл тему ректор и все же мне очень хотелось верить, что там, за стальным тоном прожжённого босса и строгого преподавателя прятался немного более радостный голосок. Надеялась, что этот факт ему не безразличен.
Мы ехали в машине по дневному городу, который я видела практически впервые. Мне так и не удалось посмотреть хоть какие-то достопримечательности столицы, увидеть ее изнутри. Сейчас же я жадно хватала взглядом каждый дом на пути.
— Удобно? — спросил Круглов, поглядывая на плед, найденный в багажнике, которым устелили сидение, дабы не запачкать еще и его. — Если хочешь, можешь убрать.
Я смотрела на Максима Викторовича и не верила своим ушам. Не представляю ситуации, в которой отец бы добровольно разрешил запачкать его машину. А авто ректора было намного дороже. Вряд ли кожаные кресла отмыть от краски так просто. Уверенна, подобная работа займет ни один день.
— Хватит убытков не сегодня, — только и удалось выдать мне, а в голове все еще не укладывалось происходящее.
Почему он так добр ко мне? Будто фея крестная в мужском обличие…
Все эти "мелочи" действовали на меня странно, опьяняя мозг. Я смотрела на Максима Викторовича и мне совершенно не нравилось то, что я видела. А именно — мужчину, которого хотела видеть рядом. Его внешняя красота очень уступала той внутренней, что для меня лично была в приоритете и когда я уже почти решила, что по уши втрескалась в ректора вузе, старше меня лет на двадцать, вдруг на голову вылась тонна ледяной воды.
Голую красотку на столе никто не отменял. Я до сих пор не знаю и не хочу знать, чем закончился их вечер.
* * *
— Переодевайся, — крикнул Максим Викторович, когда я зашла в душ, плотно закрыв за собой дверь. — Приведем себя в порядок и обсудим план дальнейшей работы.
Круглов не поехал домой, а завернул к отелю, расположенному в максимальной близости от вуза. Аргументировал мужчина это тем, что в таком виде продолжать работу и учебу нельзя, поэтому снял первый попавшийся люкс. Номер оказался расположен на тридцать пятом этаже с панорамными окнами, открывающими прекрасный вид на самый центр столицы.
Ванная комната превышала мою спальню дома не только по размерам, но и обстановке: позолоченная сантехника, мраморные поверхности и даже гель отличался приятным парфюмированным ароматом. Процесс оттирания засохшей краски должен был стать совершенно неприятным событием, но я так наслаждалась атмосферой вокруг, что совершенно не хотела выходить вон.
Мягкая губка скользила по коже, оставляя за собой приятные, дарящие расслабления ощущения. В какой-то момент я даже забыла, что меня ожидают, хотя стоило поторопиться.
— Круглова! — раздался голос словно из преисподней прямо за стеклянной стеной. Я резко повернулась и, оторвав руки от намыленной головы, одним глазом посмотрела вперед, увидив перед собой ректора. — Сколько можно тебе кричать?! Ты оглохла? Я решил уже, что ты утонула.
Часть пены попала в глаз, вызывая непередаваемые жжения. Кроме того, я инстинктивно прикрыла себя руками, открыв рот, чтобы высказать Круглову все, что я думаю о его морали! Но наступив на не растворившийся гель поскользнулась и буквально полетела вниз.
Целую секунду мой мозг не мог определиться, что важнее: скрывать свои "прелести" от ректора или спасать свою жить. На второй секунде было принято решение экстренно хвататься за что попало, но я уже приземлялась к полу и все, что успела сделать — смягчить падение на пятую точку. Тем не менее, это не отменило безумно болезненный вывих ноги и парочку будующих синяков на ягодицах.
— Ай, — застонала, а из глаз хлынули слезы. В добавок ко всем казусам, теперь я находилась под прямым потоком воды, который буквально смывал весь шампунь мне на лицо, не давая нормально открыть глаза. — Да черт бы вас побрал! Что за… Ай-яй!
— Баева, — устало и раздраженно процедил Круглов, и с тяжелым выдохом открыл дверцу, входя внутрь так уверенно, будто направлялся вести очередную пару, а не разглядывать студентку! Тело парализовало от его наглости! — Ну, ты как обычно. Что-то в таком роде я и ожидал, если честно…
Мужчина встал на колени прямо в брюках и рубашке, рукава которой оказались закатаны по локоть. Игнорируя мой ногой внешний вид, он внимательно осмотрел лодыжку и ощупал ногу. Я зашипела от боли, а тот покачал головой, поставив свой диагноз:
— На тебе злой рок.
Сцепив зубы, я вытерла замыленные глаза, прошипев:
— Вон.
— Давай-ка смоем тебе голову и наложим повязку, а после… — продолжал тот, как ни в чем ни бывало.
— ВОН! — зарычала я, пытаясь поджать ногу. Но стало только хуже. Спазм прошиб до самого позвоночника, оставляя после себя подарок в виде судороги. — Ох…
— Нет, Кристина, — закатил глаза этот наглец, выгнув пальцы ноги в сторону моего лица. Начала медленно отпускать. — Ты точно мое персональное недоразумение!
— Почему это ваше, а? — ехидно выкрикнула я, стараясь прикрыть хотя бы грудь. Хотя, что удивительно, Круглов не пытался разглядывать и совершенно не пользовался моментом. Самое странное, что отдаленные части моего мозга расценили это, как оскорбление. Ох уж эти девушки…
— Потому что разгребать все приходится именно мне! — фыркнул Максим Виктрович, разминая лодыжку. Его пальцы медленно массировали ногу все выше и выше. Кожа под ними накалялись, импульсы вызывали попеременные покалывания.
Мне пришлось прикусить губу, чтобы не издать и звука, а мысли поплыли в другом, не правильном направлении. Я превратилась тот самый пластилин, что в детстве приходилось отчаянно разминать и греть теплом тело, чтобы он стал мягкий и податливый.
— Лучше? — спросил мужчина, но я не смогла издать и звука. Мой взгляд был заворожен руками, массирующими ногу выше колена. Непроизвольно я зацепилась за мокрую рубашку, облепившую идеальный трос. Это окончательно свело с ума, даря странное жжение между ног. — Баева, ты там сознание потеряла? Не притворяйся. От ушиба еще никто не умер.
Круглов немного скользнул рукой вверх, а тело непроизвольно дернулось. Мужчина по инерции поднял на меня встревоженный взгляд:
— Больно? До сих пор не прошло?
Перед глазами все плыло. Это будто какая-то завораживающая дымка или колоссальное опьянение. Уже не важно, что голова в пене, глаза пекут и нога болит. Все, что перед глазами — это Он. Тот мужчина, внимание которого было чертовски необходимо.
— Почти сразу прошло, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от пухлых, мягких и влажных губ. От острых скул, о которые разбивались капли воды. И темных, глубоких глаз с пугающей поволкой.
— Почему же ты не сказала? — ректор жадно облизнул губы, впервые за все время позволив себе скользнул чуть ниже "безопасной территории". Шея загорелась, словно спичка…
— Вы бы ушли, — совершенно не боясь последствий заявила, четко осознавая, что никто ранее не решилась бы на подобную игру и грязные откровения.
И все же мне не хватало смелости для последнего шага. Набрав полные легкие, затаила дыхание, а после… опустила руку, отчаянно прикрывающую грудь.
Я желала, чтобы Он видел меня такой, какая есть. Чтобы желал больше, чем какую-то девушку легкого поведения на своем ректорском столе. В тот момент это казалось безумно важно!
И Максим Викторович принял приглашение… Сглотнув слюну, он осторожно опустил взгляд на мою грудь и издал странный звук, похожий то ли на скулеж, то ли на рычание. Качнувшись вперед, мужчина оперся на локти, нависая надо мной и глядя в упор.
— Ты будешь жалеть, — прошептал он так тихо и не внятно, что я совершенно не поняла: вопрос это или предупреждение, но все равно ответила:
— Вряд ли. Я никогда не о чем не жалею…
Стоило только произнести последнее слова, как губы мужчины накрыли мои с диким, не желающим ждать и секунды рыком. Я повалилась на стену за спиной, ощущая, как ладонь Круглова скользнула с талии вверх, грубо сжимая грудь.
Не выдержав, я застонала, выгибаясь ему на встречу. Мне хотелось больше, сильнее, острее. Тело требовало чего-то мощного, способного потушить хоть часть того пожара, что творилась между ног.
И ректор точно знал, на за какие ниточки дергать. Покрутив сосок между пальцев, он медленно скользну вниз. От легкого прикосновения к пульсирующему клитору я едва не кончила, неосторожно укусив Круглова за язык.
— Прости, — шепнула, но он лишь странно усмехнулся. Дескать, это только начало.
Его губы скользнули по щеке, подбородку, шее… оставляя за собой рой поцелуев, укусов и засосов. Когда мягкие подушечки накрыли сосок, большой палец надавил на клитор, заставляя скрючится в три погибели.
Одной рукой я обвила ректора, пытаясь удержать равновесие, другая же сжала его шею так сильно, что когти буквально проникли под кожу.
С каждым движением, прикосновением тело напрягалось все сильнее. Пока вдруг не накрыла огромная лавина, растворяющая все вокруг, затмевающее весь мир! Меня трясло, било в судорогах, из губ снова и снова срывались крики. Я кончила так, как никогда ранее.
— Так быстро, — удивился мужчина, приподнимая одну бровь, заглядывая в глаза. Мое щеки тут же стали пунцовыми.