Глава 6
— Не двигайтесь, — зачем-то предупредила я, облизнув пересохшие губы.
Мои пальцы дрожали, когда я медленно раздвигала полы рубашки, сосредоточиться совершенно не выходило. Тело мужчины было накаченным, мышцы четко прорисованными. Кубики живота напряглись, когда мои пальцы осторожно коснулись ушибленного места.
— Внешне ничего страшного. Мелкая царапина, — предупредила я Круглова, смачивая ватку. Обеззаразить все равно стоило. Черт знает, чем больны эти отморозки? — Думаю, останется синяк.
— Не останется, — хмыкнул тот, — Твои пальцы холодные, как лед.
Внезапно громоздкая ладонь мужчины накрыла мою. Ту, в которой не было ватки. Не открывая глаз, он медленно поднес ее к своей безумно горячей щеке и крепко прижал.
— Вот, пусть греется.
Затаив дыхание, я перестала дышать. Голова шла кругом, в животе порхали бабочки, грозящие разорвать меня пополам. Тело перестало слушаться: язык онемел, рука стала безвольной, я смотрела на ректора, пытаясь сосредоточится и сделать хоть что-то.
— Вы все-таки выгоните меня из вуза? — первое, что пришло в голову, дабы перевести беседу в более подобающее русло. Протирая царапину, я слишком увлеклась, хотя давно пора было остановиться. Его тело было таким твердым, пахло чем-то приятным… Впервые я видела мужчину так близко и не могла отказать себе в довольствии лицезреть идеальный пресс. Видимо, алкоголь еще не до конца выветрился.
— Я и не собирался, — удивил меня Максим Викторович, но прежде чем я задала логичный вопрос, моментально ответил. — Хотел посмотреть, что за этим последует.
— Ну и как вам итог? — задала риторический вопрос я, саркастично усмехнувшись. Было понятно, что происшествия в клубе и последующая драка на улице не самое прекрасное, что могло случится с мужчиной этим вечером.
Увы, но ватка высохла. Этот момент должен был рано или поздно произойти! Едва сдержав разочарованный стон, в последний раз скользнула ладонью по животу, пробуя на прочность кубики. Стоило мне лишь немного убрать руку, как глаза репетитора распахнулись, а его свободная рука накрыла мою, прижимая обратно к бешено вздымающейся груди.
— Лучше, чем я мог предположить, — прошептал он, вглядываясь в мое лицо. Глаза, нос, щеки, губы… Именно последние привлекли повышенное внимание Круглова. Его глаза сверкали даже в слабом освещении салона… Жаждой и остервенением, досадой и желанием…
Воздух вокруг наэлектризовался, становясь тяжёлым и дурманящим. Органы внутри скрутились в узел, приятное покалывание прошло по всему телу, оставаясь где-то в кончиках пальцах. Мне было тяжело дышать… Да и просто сидеть рядом было невыносимо! Хотелось чего-то большего… Высвобождения тех странных эмоций, что я не испытывала никогда ранее.
— Ты до безумия красивая, Кристина, — едва слышно прошептал Круглов, тяжело выдыхая. Внутри него была странная борьба и, видимо, здравый смысл проигрывал. Потому как вместо того, чтобы остановить все это. Стать первым! Он медленно приближался. — Да черт бы побрал все это!
Мгновение и его руки сжали мои щеки, жадно притягивая к себе с утробным рыком полного поражения. Будто от этого зависела жизнь мужчины! Будто от этого зависел весь гребаный мир! Его губы накрыли мои… Такие теплые, нежные, мягкие… Стоило им соприкоснуться, как вспышка возникла в голове, ослепляя, лишая воли, силы думать. Да я никогда не ощущала себя настолько пьяной! Но и настолько желанной одновременно.
Это был мой первый поцелуй. Не на этой недели, не после очередного разрыва… В жизни. И я не знала, что делать и как. Была полным профаном. Но мужчина не растерялся. Нетерпеливо раздвинул мои губы своим настойчивым языком, он окунул меня в новый мир. Мир чего-то, о чем я даже не подозревала!
Руки его скользнули вниз… Одна сжала шею, другая очертила контуры талии, спустившись к ягодицам. Вспышка и я каким-то образом очутилась на нем, жадно запутав пальцы в густых волосах, натягивая их до слабого шипения мужчины.
Мое тело отзывалось на каждое его касание. От поцелуя, сводящего с ума, хотелось застонать. Стать еще ближе. Плотнее! Теснее. Хотя наши тела и так соприкасались. Моя грудь, хоть и под толщей ткани, терлась о тело мужчины. Громоздкие ладони сжали мои ягодицы, притягивая к самой ширинке, давая почувствует то, насколько мужчина напряжен.
Отстранившись, мужчина замер в полуметре, не отпуская меня и на мгновение. Его дыхание было рваным, нервным, лихорадочным… Я и сама забыла, что иногда нужно дышать. Легки уже прилично обжигало.
— Мля, — ругнулся он мне прямо в губы, протяжно выдыхая. — Знала бы ты, как я тебя хочу.
Мое тело отозвалось на каждое его слово. Ничего на свете я не хотела так сильно, как быть с мужчиной здесь и сейчас. Но… Так нельзя. Девственность — это то, что нужно оставить мужу. Единственному и любимому. А не поддаться на секундное помешательство. Да еще и машине. Да еще и с мужчиной, которой сегодня же называл тебя проституткой. Разве не подтвердила ли я его слова сейчас?
От последней мысли меня буквально водой окатила, а сознание стало ясным. Что я делать?! А, главное?! С кем! Он — ректор вуза. Старше по возрасту и статусу. Так нельзя! Это аморально!
Чем заканчиваются подобные связи? Походом на "Пусть говорят" или того хуже…
— Отпустите, — слабо протянула я, пытаясь отстраниться и вернуться на место. Поза наездницы на ширинке Круглова вводила меня в краску. Но ректор не услышал с первого раза, нырнув кончиком носа в ложбинку на шее и очертив им какой-то непонятый узор. — Прошу вас, отпустите!
Сперва Максим Викторович замер, прислушиваясь. А затем медленно поднял на меня настороженный взгляд, будто всем сердце не понимая смысл сказанных мною слов. Под пристальным взглядом мужчины я ощущала себя глупо. Ведь сама позволила этот поцелуй. Была не против. Поддерживала и активно участвовало. Желая, хоть как-то оправдаться, я нервно сглотнула и выпалила первое, что пришло в голову:
— Мы в машине. На обочине дороги. Да, на улице ночь, но тут не далеко ресторан. А еще эти отморозки… — слова лились из меня потоком, остановить который не было сил. Пока Максим Викторович наконец не кивнул.
— Ты права, — посмотрев в окно, он еще раз кивнул своим мыслям, после чего продолжил. — Здесь совершенно не место. — Нелепо попятившись назад, я понятия не имела, как выйди из данной ситуации без неловкости и стыда. В процессе мужчина внезапно остановил меня, пригвоздив обратно к месту. Прищурив глаза, он внимательно осмотрел меня с ног до головы, после чего вдруг опустил ладонь на мой подбородок и притянул к себе, запечатляя на них долгий и сладкий поцелуй, отзывающийся спазмом внизу живота. — Но я еще не закончил, Баева.
Вернувшись наконец на место, я достала из пакета с ресторанной едой напиток, нервно выпив его практически залпом. Мысли разлетались, как бейсбольные шарики. Ошибка, совершенная мною сегодня, переходила всякие грани. Поцелуй с ректором вуза хуже купленного диплома! И пусть он был самым ярким событием, произошедшим со мной за последнее время, я совершенно точно собиралась думать головой в этой жизни.
А это значило, что подобное происшествие стоило свести на нет и под корень.
Когда сознание начало обволакивать розовой дымкой и нахлынул приступ сонливости, я вдруг осознала, что напиток был с долей алкоголя, которая вконец лишила сил. Вот так вот монотонно глядя в окно и пытаясь придумать простой способ решения проблемы, я просто… отключилась.
Круглов
Кристина была идеальной. Ее волосы пахли свежестью и сладостью, отдаленно напоминая мяту и пряности. Кожа пьянила, словно мед, была нежной и мягкой, как самый дорогой шелк… Но окончательно свел с ума поцелуй. На вкус она была, как сладкий зефир. Мягкий, нежный, приторно сладкий. Меня сводила с ума ее неопытность, сдержанность, скромность…
То, как тонкие пальчики осторожно скользнули по голове, массируя корни волос, будто перышки. То, как едва ощутимо ее язык принимал мои ласки и пытался справиться с напором. Ее тело поддавалось, отзывалось, было нежным и податливым. Таяло в моих руках…
Странное чувство нахлынуло вдруг. Я любил брать девушек грубо и быстро. Без прелюдий и разговором. Этим мне и нравилась Альбина. Она была из тех, кто сама раздевалась и ложилась в постель, ожидая продолжения.
Тут же все было иначе. Кристина вызвала не просто жгучее желание обладания, а еще и странный трепет. Жажду сделать ей удовольствие, тем самым получив его тоже.
— Отпустите, — вырвалось из ее губ, и я хотел верить, что мне послышалось. Не так. Не сейчас. Но девочка тут же добавила: — Мы в машине.
И она была права. Хрена с два я позволю кому-то видеть ее обнаженное тело. Кому-то кроме себя. Если еще утром было реально отойти, успокоиться и забыть о Кристине Баевой раз и навсегда. Но только не сейчас. Теперь все мои мысли были заняты только этим крохотным созданием.
Фокусируя внимание на дороге, я настойчиво старался не думать о том, что сейчас произошло. О том, что Кристина так близко… Стоит лишь протянуть руку и завернуть на какую-нибудь закрытую парковку. На крайний случай, в отель.
Но нет. Так нельзя. Только не с ней.
— Где ты живешь? — протяну в слух, напрягаясь. Черт, я был просто обязан задать этот вопрос. Не могу же я приволочь ее к себе против воли? И все равно внутри все замерло, ожидая ответа. Но от не последовал. — Кристина?..
Притормозив на светофоре, я быстро глянул на сидение справа. Девушка свернулась калачиком, подперев щеку кулаком. От этого ее губы стали еще больше, напоминая бантик из глазури. Кудрявые волосы спутанно распались по плечам, заставляя представлять, как эффектно она могла выглядеть на подушке. Моей.
— Баева? — снова потревожил ее я. Но только для того, чтобы удостовериться, что сон ее достаточно крепкий.
Порыскав по карманам, я пытался найти телефон. Но ни в бардачке, ни в специальном отсеке между сидениями его не было. Нажав кнопку экстренного поиска в авто, я нашел его между подушками своего же места. И, пока момент позволял, сделал короткий снимок.
Хрен знает, зачем. Увидел бы подобного мужика на своем месте, решил бы, что он — маньяк. А сейчас было плевать на все вокруг.
Едя по направлению к своему дому, я едва сдерживал свое хорошее настроение. Так и хотелось напеть заевшую в голове мелодию. Постукивая пальцем по рулю в такт музыки в голове, пытался сосредоточится. То, происходило вокруг — совсем не вписывалось в график.
"Все будет, как всегда, — успокаивал внутренний голос. — Переспите пару раз и тебя отпустит. Сколько уже таких Кристин было, а? Выдохни и расслабься!"
От одной мысли, что однажды все это кончится в голове просыпалась тихая злость. Фантазия подкинула образ Баевой в компании парня ее возраста и статута. И тут ярость перестала быть тихой и спокойной.
— Доброй ночи, господин Круглов! — приспустив окно, чтобы дежурный по парковки мог увидеть мое лицо, я заскрипел зубами, когда тот засунул в салон почти всю свою голову. И говорил так громко, что в ушах звенело! — С гулянок возвращаетесь? Правильно, это тоже надо. Вы ведь человек рабочий, трудогик…
— Доброй ночи, — собрав остатки терпения, миролюбиво протянул я. — Прошу, тише. Девушка спит.
Мужик замер, почесав затылок и совсем беспардонно начал рассматривать Кристину. Терпение постепенно заканчивалось!
— Ааа… — пробормотал он, лишь немного понизив тон. — Дочка ваша? Красавица. А у меня тоже есть… Хотите фотки покажу?
— Не в этот раз, — ядовито выплюнул, нажав кнопку закрытия окна. Дежурный едва успел вытянуть голову и избежать горьких последствий. Признаться, я на них очень рассчитывал.
Дочь, мля.
Припарковав машину, я уставился на спящую Кристину. Да, выглядело она молода. Совершенно не на те двадцать два года, что указаны в паспорте и свидетельстве о рождении. Я проверил. Но вот взгляд ее был более осмысленный, чем у многих людей за тридцать.
И тут зазвонил телефон, отвлекая от тревожных мыслей. Быстро выбежав прочь, я отошел подальше от авто. Жаль, не посмотрел, кто звонит. Ответил по инерции.
— Мааась, — послышался голос Альбины. Театрально расстроенный и зазывающий. Все в лучших традициях девушки. — Ты не отвечаешь на мои смс. А я скучаю. Приезжай, а?
— Нет, — рыкнул я, порядком раздражаясь упорству этой идиотки. Затем слегка понизил тон. Знать о Альбине Кристине было не обязательно. — Мы все выяснили. Не заставляй кидать тебя в черный список.
Альбина немного помолчала, словно прислушиваясь к обстановке вокруг меня. Вокруг была гробовая тишина. Черт знает, с чего она сделала следующие выводы:
— Ты что, нашел себе какую-то шлюху?
— Шлюхи — это те, кто делаю минет в общественных туалетах, — фыркнул я, припоминая нашу последнюю встречу. Та ахнула, будто от личного оскорбления. Ну, а что? Из песни слов не выкинешь. — И вообще, это не твое дело.
— Ну ты и… — сбросив телефон, я так и не узнал, что хотела от меня эта странная девушка. В общем-то, совершенно не хотелось.
Двинувшись было к Кристине, я замер на мгновение, вспомнив про одно важное дело. Набрав номер одного агентства, оказывающего специфические услуги, коротко спросил:
— Как все прошло?
— Лучше, чем вы ожидали. Выслали фото вам на почту, господин Круглов. — обрадовали меня на том конце трубки. — Спасибо за такой интересный заказ. Обращайтесь еще!
Вот тут-то можно было выдохнуть, расслабиться и улыбнуться. Все складывалось великолепным образом. Кристина у меня в машине, а кресло ректора столичного вуза по-прежнему в кармане.
Подойдя к девушке, я удивился тому, как она могла по-прежнему так крепко спать? Ситуацию прояснило крепко зажатая в руках бутылочка из ресторана.
— Я ведь просил безалкогольное, — раздраженно выплюнул я, услышав четкий аромат вина. Это был какой-то горячий, спиртовой и расслабляющий напиток. Типа глинтвейна, но на новый лад.
Поднять Баеву на руках в квартиру было самой легкой задачей из всех, что выпала за последние месяцы. Девушка весила килограмм пятьдесят и спала так крепко, что разбудить ее могло только обрушение здания.
— Хмм… — замерев перед гостевой спальней, я резко передумал и отнес ее в свою. Так-то лучше. А сам пока размещусь в личном кабинете.
Бросив на Кристину последний взгляд, я резко вышел вон. Чтобы не передумать. И засел перед ноутбуком, насматривая фотографии, присланные из агентства.
А там толпа мужчин и женщин развлекали одного очень влиятельно старика, устроив зажигательную груповушку. Кто бы подумал, что отец Альбины, имеющий в правительстве идеальную репутацию семьянина (и построив на этом свою политику), вдруг окажется таким развратником?
Что тут скажешь? Отличный компромат. Зуб за зуб, как говорится.
Кристина
Давно я не высыпалась так хорошо! Мягкие перины, тепле одеяло, обилие подушек. Слегка болела голова, но это все ерунда! Главное — никакого будильника…
Стоп. Почему никакого будильника?!
Распахнув глаза, первое, что я увидела — совершенно чужой потолок. Подорвавшись на постели, растерянно обернулась по сторонам, дрожа от ужаса. Где я?!
— Черт… — и тут до меня начало доходить. Я уже была в этой комнате однажды, намочив платье до нитки водой из аквариума. — Неужели…
Не успела мысль сформироваться в моей голове, как дверь ванный распахнулась, а из нее вышел Максим Викторович. Едва держась на слабой резинке, брюки непозволительно низко свисали на бедрах. Пока мужчина вытирал волосы белым махровым полотенцем, я с ужасом заметила, что на нем нет нижнего белья. Мельком! Но покраснев, тут же сосредоточилась на лице Круглова.
Откинув в сторону полотенце, ректор наконец-то заметил меня, сидящую в полнейшем шоке на постели. Красно-зеленую одновременно. Я могла только догадываться, как жалко и беспомощно выглядела в этот момент.
Хищно улыбнувшись, ректор шагнул вперед к постели, а мне почему-то вдруг захотелось проверить — на месте ли платье. Ура, одежда оказалась не тронутой, но судя по горящим глазам мужчины — это могло ничего не значить.
— Что вы тут делаете? — прошептала я, вжавшись в спинку кровати и закутавшись в одеяло по горло.
— Живу, Баева, — хмыкнул он, опираясь двумя рука о края постели. Его стальные мышцы напряглись до предела, от чего вены четка выделялись на фоне жилистых рук. — А если ты про ванную комнату — не хотел пользоваться гостевой. Не комфортно…
— Ясно, — нервно сглотнув, я постаралась не придать большего значения тому факту, что Круглов подбирался все ближе и ближе. Словно животное на охоте! Его потемневший взгляд, с поволокой вызывал странное томление в животе, не давая сосредоточится. — А я что тут делаю?
Сердце бешено билось в груди, от волнения все вокруг становилось двумерным. В таком состоянии вспомнить хоть что-то было проблематично. Так-с! Клуб, алкоголь, приставания в туалете… Точно! Круглов меня спас, а затем увез… Черт, был ведь еще поцелуй! О, нет…
— Ты тут прогуливаешь пары, видимо, — пожал плечами Максим Викторович, заглядывая куда-то мне за спину. — И, очень успешно, прошу заметить. Уже двадцать минут, как опоздала.
— Черт! — закричала я, подрываясь с места.
Никогда в своей жизни мною не было пропущено ни одно мероприятие! Я была той, кто приходит первой и уходит последней. Никак иначе. Пропуски — это снижение успеваемости. То есть, низкие оценки, долги, отчисление.
Этого я боялась больше, чем проснуться в чужой постели!
В спешке я совершенно не смотрела вниз, а зря. Круглов вытянул свою ногу вперед, создавая некую подножку. И перецепись я через нее, убилась бы на смерть, раскрошив нос об зеркало напротив.
Но Максим Викторович понял все раньше меня и среагировал мгновение. Только я привстала, сжал за руку и потянул на себя. Потеряв равновесие, не удержалась и повалилась на мужчину, распластавшись на его твердой груди, как на спасательной подушке.
— Ты такая неуклюжая, Кристина, — покачал головой Круглов, стреляя в меня пронзительным взглядом. Мгновение и руки его сжали талию, а после… он просто толкнул меня на спину и завалился сверху. — И что мне с тобой делать?
Платье с пайетками задралось недопустимо высоко, позволяя ощутить каждый миллиметр тела мужчины. Особенно то, что так настойчиво упиралось мне в бедро… О, черт!
— От-тпустить, — прошептала я, облизав пересохшие губы.
Круглов заметил это простое двожение и наклонился прямо к мои губам. Его дыхание обжигало кожу, а сердцебиение чувствовалось каждой клеткой тела… Дай я ему хоть какой-то знак, он бы продолжил начатое.
Мужская ладонь скользнула по талии, пробираясь все выше и выше. Я ждала продолжения с каким-то странным предвкушением. И между тем понимала, что если перешагнуть грань — назад пути нет.
— Мы вчера не закончили начатое, — прошептал он, попеременно касаясь подушечками губ кожи лица. От каждого соприкосновения я вздрагивала. Неосознанно, просто мое тело реагировало на ректора, как оголенный нерв. — Я думал об этом всю ночь…
Слабо качнув бедрами, Круглов заставил меня до крови прикусить губу, дабы сдержать тот ужасный стон, что так просился сорваться. Еще один толчок, и пальцы рук и ног сжались так сильно, до судорог. Но я не собиралась сдаваться.
— Мне пора на учебу, — нашла в себе силы произнести я, пытаясь сделать голос как можно серьезнее. Но когда нос ректора уткнулся мне в шею, голос предательски дрогнул и стал безумно высоким. — И вам на работу. Наверное…
— Я там главный. Могу прийти, когда хочу. — сперва губы мужчины замерли на жилке шеи, а затем он просто лизнул ее, вызывая странный спазм во всем теле. — Да и ты тоже. У тебя уважительная причина.
И тут, как льдом по голове, прошибли вчерашние слова. А точнее условие: диплом за секс. Почувствовав себя грязной проституткой, я поерзалалась на месте, желая все это прекратить.
— Мне все это не нужно, — отрезала я, так строго, как только могла. И достигла цели. Ректор замер, приподнял голову и внимательно на меня уставился. — Отпустите, пожалуйста. Я лучше на пары пойду. Без всяких там уважительных причин.
Глаза Максима Викторовича становились все уже, пронзительнее и, кажется, злее. По щелчку пальцев он поднялся на ноги, отошел в сторону, спокойно выдав:
— Подожди десять минут. Я тебя подвезу.
Воспользовавшись минутной свободой, резко подскочила на ноги, на ходу подхватив сумочку, валяющуюся на комоде.
— Не стоит. Еще увидит кто-то вместе. Зачем это нам, правильно? — ожидая поддержки мужчины, я заглянула ему в глаза и тут же пожалела. Он будто разозлился еще больше. Казалось, сейчас пар из ушей пойдет!
Не дожидаясь извержения вулкана, быстро побежала вон, надевая туфли уже на лестничной клетке.
Оказавшись на первом этаже, я выдохнула лишь на секунду. После чего внезапно осознала, какая масса проблем меня ожидает сегодня. Ведь телефон был переполнен пропущенными звонками от водителя. Наверняка, он уже позвонил родителям. Потому как родственники тоже успели оставить десяток пропущенных.
Набрав номер Ани, я задала лишь один вопрос:
— У тебя нет какая-то сменная одежда в вузе?
И, о чудо, она ответила положительно! И вот теперь, впервые в жизни, я ехала на учебу в метро, на шпильках, с маленькой сумочкой без единого конспекта и учебника. Зато в клубном мини платье, мать его!
Анин стрейчевый спортивный костюм сидел на мне свободно, но терпимо. В любом случае, это было лучше, чем "концертное" платье.
— Слушай, — осторожно протянула девушка, когда я вышла в новом образе из кабинки туалета, где переодевалась. — Ты расскажешь, что вчера произошло? Смотрю, дому ты не ночевала…
Стало не по себе. Естественно, и речи не шло о том, чтобы поведать девушке про наши странные отношения с ректором столичного вуза и его "условия сотрудничества". Так что равнодушно пожав плечами, я выпалила:
— Расскажу после пар. Дай мне в себя прийти, хорошо?
Аня улыбнулась и кивнула, а я облегченно выдохнула. За четыре с лишним часа мне запросто удастся придумать какую-то более-менее адекватную легенду.
Мы шли по коридору на вторую пару, когда одногрупница вдруг вспомнила:
— Слушай, помнишь ты говорила о проблеме с деньгами? Так вот, сегодня я спросила в деканате — нет ли для тебя как-то работы? После учебы, естественно. И мне ответили положительно!
— Ты серьезно?! — едва не подпрыгнув от счастья, я обняла девушку на эмоциях. Идея не умереть от голода нравилась мне чертовски сильно!
Заняв свое место и приготовившись к паре, я была готова, что самое ужасное уже позади. Стоило только выдохнуть и убедить себя, как прекрасна эта жизнь, как зазвонил телефон. Рингтон эхом разлетелся по комнате, заставляя всех, включая преподавателя латыни посмотреть на меня взглядом полным негодования.
— Простите, — быстро поднявшись, я зажала динамик, выбираясь прочь из аудитории.
Никогда ранее мне не приходилось ставить телефон на беззвучный режим. Хотя бы потому, что мне могли звонить только родители, которые четко знали мой распорядок дня.
Но сейчас телефон гласил "Папа". А это значило лишь одно — беда.
— Привет, — осторожно начала я, зажмурившись и ожидая худшего. — Как дела?..
— У меня все отлично. А вот у тебя не очень, — порычал мужчина в трубку, запыхавшись. Родственник будто шел куда-то, очень быстро, боясь опоздать. — Милая дочь, когда мы устанавливали тебе на телефон отслеживающую программу, мы надеялись, что это убережет тебя от необдуманных решений. Видимо, нет.
Охнув от ужаса, я распахнула глаза от мысли: они ведь знают теперь, где я провела ночь! Стоило только подумать об этом, как отец меня добил:
— Я уже вхожу в твой новый вуз и направляюсь прямо к ректору. Встретимся после пары, пакуй вещи.
В трубке зазвучали гудки, а мое сердце едва ли не вырвалось из груди…
— Что делать? Что делать?! — мысли разбегались, перед глазами темнело. Единственное, что пришло в голову — надо появится у Круглова раньше папы. Мало ли, какие подробности ночи решит рассказать ему ректор? Такого позора я точно не переживу.
Кинувшись со всех ног в приемную Максима Викторовича, я едва ли не сбила на пути двух студенток. Но на кону стояла моя судьба и репутация. А это поважнее всяких там норм приличия.
Не знаю, что руководствовало мной, когда я буквально забежала в приемную, ошарашив бедную секретаршу. Она уронила помаду из рук, решив, что это налет.
— Мне на секунду всего, — с трудом пропыхтела я, запыхаясь. — Очень важное дело!
— Стойте! — воскликнула она, поздно поднимаясь с места, чтобы меня остановить. Было слишком поздно. Я уже дернула ручку дверь, процесс было не повернуть вспять. — Он не один! Да что же это такое…
Я замерла на месте с широко раскрытой дверью. Секретарша за моей спиной тоже наверняка потеряла дар речи, забыв на мгновение, что меня пора выгнать.
А все дело в том, что на столе Максима Викторовича, в самом конце зала, прямо на против окна, лежала абсолютно голая девушка. А над ней возвышался непосредственно хозяин кабинета.
Увиденное ударило по голове молотом. Секунда будто развернула ситуацию на сто восемьдесят градусов. Что-то странно защемило в груди, а глаза стали влажные. Инстинктивно сделав шаг назад, я невнятно пробормотала:
— Простите…
— Я пыталась ее остановить, Максим Викторович. Ради бога, извините! — запричитала девушка, голос которой я слышала, когда убегала прочь.