32
- Вы знаете, что самое милое в этом мире? - послышалось из динамика телефона. - Сонный Мирон.
- Это можно как-то сохранить? - задал риторический вопрос мужчина. - Все еще идет снег?
Ника отвернулась от окна, взглянув на Федорова, мягко улыбнувшись. Девушка спрыгнула с подоконника и, ступив на холодный пол, поморщилась, быстро добежав до кровати.
- Тапочки не для тебя придумали, верно? - поинтересовался рэпер, отложив мобильный в сторону. - Или, хотя бы, носки теплые.
- Я не люблю тапочки, - сказала агент, натягивая рукава толстовки. - Тебе пора пить лекарства.
- Ты опять будешь просыпаться каждые два часа и давать мне таблетки? - спросил Янович. - Тебе спать надо, а не хуйней страдать.
- Мирон, - серьезно проговорила сотрудница. - Я сама решу, что мне нужно делать, ладно?
- Нет, блять, не ладно, - парировал Окси, мотнув головой. - Я в голодный обморок чуть не рухнул в автобусе?
- Это было вчера. Хотела сказать, что это было давно, - усмехнулась Клокова , пожав плечами. - Совсем крыша едет уже.
- Из-за этого тебе лучше отдохнуть сегодня, - объяснил он. - Я сам справлюсь.
- Ты вырубишь будильник, повернешься на другой бок и уснешь, - заметила брюнетка, склонив голову вправо. - А утром будешь без голоса.
- Твое здоровье важнее, чем мое, - привел последний аргумент Федоров. - По крайней мере, для меня точно.
Она все это время улыбалась, глядя своими синими глазами на него. Мирон казался ей таким... Красивым. Буквально за несколько недель черты его лица стали для нее родными и самыми любимыми, забитые татуировками руки - крепкой защитой. Ника легла рядом с ним, начав водить кончиками пальцев по участкам кожи, запачканными чернилами навсегда. Мирон облегченно улыбнулася, открыв какую-то книгу. Обычная улыбка без скрытой агрессии, сранного подтекста. Агент лежала с правой стороны, поэтому на уровне ее глаз находилась самая известная татуировка рэпера. Сотрудница практически невесомо коснулась подушечками аккуратно выбитых цифр.
- Может, ты вынесешь меня из 1703, - вспомнила Клокова, одернув руку.
- Но не 1703 из меня, - закончил Федоров, повернувшись к ней лицом. - Я не кусаюсь.
Янович вернул ладонь Ника себе на шею, прислонившись лбом к её лбу, выдохнув и прикрыв глаза. А за окном на землю медленно, причудливо кружась, падал снег. Абсолютно безветренный вечер: тихо и спокойно, как и в отельном номере.
- Я знаю, - усмехнулась брюнетка. - Не хочешь прогуляться? Тут рядом парк.
- Одевайся, - проговорил Окси. - Пойдем.
Ника вскочила с кровати, побежав в коридор. Через пару минут они уже быстро спускались по ступенькам, натягивая куртки под удивленные взгляды работников гостиницы. Этой парочке было все равно, что о них могут подумать. Девушка, выскочив на улицу, подскользнулась и чуть не упала.
- Давай руку, - сказал Мирон. - Если что, хватайся за меня.
- Хорошо, - ответила агент, улыбнувшись. - Надень капюшон. Ты и так болеешь.
- Ладно, - согласился мужчина. - Под ноги смотри.
Сотрудница завороженно наблюдала за снежинками, постоянно таща Федорова вперед и заставляя идти быстрее. Маленькие белые льдинки падали на её черные, как уголь, волосы, превращая Клокову в ребенка, который радовался снегу. Через минут 40 брюнетка немного отстала, слепив снежок и кинув его в рэпера, что побежал за ней. Она часто оглядывалась, из-за чего уступала в скорости Яновичу. Да, ничему ее жизнь не учит. Сто метров - Ника лежит в снегу около Окси. Девушка громко и звонко засмеялась, перекатившись на бок.
- Спасибо, - прошептала агент. - За такую маленькую сказку.
- Это была твоя идея, - ответил он. - Тебе спасибо. Я люблю тебя. Прости, знаю, ванильно, розово и приторно.
- Тебе не обязательно это постоянно говорить, - заметила сотрудница. - Мне хватило одного раза. Твое отношение ко мне, забота говорят сами за себя, поэтому...
- Ты делаешь для меня больше, - перебил ее Мирон. - Спасибо.
- Всегда пожалуйста, - улыбнулась Клокова, сев и пожав плечами. - Встань со снега.
- Заболею? - спросил мужчина. - Тогда я полежу. Будешь мне всякие сиропы давать, грудь мазью натирать.
- Засовывать в жопу градусник и ставить уколы, - продолжила брюнетка. - Кстати, мазь тебе бы не помешала.
- Я весь в твоем распоряжении, - заверил Федоров.
- Только для этого?
- Для всего и навсегда.
Как-бы громко не звучали эти слова - они были чистой правдой. Была бы тогда война, свистели пули, и у Яновича появился бы билет в безопасное место, как у, скажем, важного для страны человека - эта бумажка оказалась бы у Ники.
- Мирон, - тихо произнесла девушка. - Я не прошу обещать мне вечную любовь.
- А я в ней тебе клянусь, - ответил рэпер, встав со снега. - Не плачь только.
Агент подскочила на ноги, крепко обняв его, чтобы спрятать слезы. Сотрудница ни разу в жизни не слышала ничего похожего. Никогда не думала, что ее сможет кто-то так полюбить. Это не обычные человеческие отношения - это сплошное безумие. Пусть так. Все равно, они - два психа, а подобное - по их части.