31
- Так, ребят, разбираем ништяки, которые я практически с боем отобрала у больных на голову матерей в магазине, - крикнула Ника, запрыгнув в автобус и закрыв дверь. - Вы заслужили это. Все, что просили.
- Ты купила ведро мороженого? - удивился Ваня. - Я ж ныл неделю назад.
- Ну, теперь можешь его съесть, - улыбнулась девушка, кинув шапку на задние сидения. - Так, Дарио, облапала все манго в магазине. Нашла самые приличные. Думаю, килограмма тебе хватит.
- Хочешь, чтобы он лопнул? - крикнул Мирон.
- Так, - агент полезла в пакет. - Лови свои подгоны. Кто хочет покидаться в еврея шоколадными батончиками?
- Давай, - протянул руку Илью, получив свой снаряд.
- Кстати, для тебя у меня есть сухофрукты, а для Эрика - его любимое печенье, - заметила сотрудница, отставив в сторону пакет с обычной едой. - Не думала, что найду его здесь.
- Если будешь так издеваться над собой, работая на износ, - проговорил Мамай, слыша, как Федоров шерудит обвертками. - То сама скоро будешь, как сухофрукт.
- Да, - отмахнулась Клокова, выдохнув. - Мне очень далеко до подобного состояние и...
У брюнетки внезапно подкосились ноги, потемнело в глазах, отчего она резко села на свободное сидение около Эрика, шумно выдохнув. Опустив веки, Ника какое-то время просидела в одном положении и, слыша чьи-то шаги, почувствовала теплую ладонь Мирона, которая накрыла ее холодную руку. Девушка посмотрела на него, пытаясь сфокусировать взгляд.
- Закрой глаза, - попросил мужчина. - Тебе нужно отдохнуть.
- Нет, все нормально, - пробубнила агент и, попытавшись встать, упала в руки Федорову. - У меня такое бывает.
- Ты сейчас ляжешь спать, - серьезно произнес рэпер, посадив сотрудницу в кресло. - И это не обсуждается. Когда ты последний раз ела?
- Утром, наверное, - прошептала Клокова, пытаясь собрать себя в кучу.
- Яблоко считается едой? - удивился Янович. - Зачем ты так гробишь себя?
- Это твой подгон, - ответила она, отказавшись от шоколадного батончика. - Я не буду.
- Ешь, - настоял Окси. - Ты нас в обед всех накормила, а сама, как обычно, забила на себя.
Брюнетка ничего не ответила, забрав предложенную еду. Ника устало потерла глаза, чувствуя, как засыпает на ходу. Да, бессонница в последнюю неделю, постоянное нервное напряжение, работа на износ давали о себе знать именно таким образом. В прошлом туре это началось после 5 концерта - тогда агент выпала из обоймы на несколько дней, взвалив все свои обязанности на Раута и Топора.
- Ты будешь смотреть, как я ем? - спросила сотрудница. - Не особо эстетичное зрелище.
- Все равно, - сказал он. - Приятного аппетита. Чай будешь?
- Мы можем ехать? - крикнул Алексей Олегович.
- Да, - ответил Илья. - Трогайте.
- Ребят, а мы не сфотографировались, - вспомнила Клокова, включая стори. - Пока, Магнитогорск. Теперь мы едем в Челябинск. Уставшие, но довольные. Сразу говорю, туровой дневник будет на днях. Я не успеваю физически его сделать. А пока, Челяба, жди вечного жида.
- Так, улыбочки, - крикнул Евстигнеев, встав с места. - Всех видно. Вот вам и фоточка.
Брюнетка отвернулась к окну, начав разглядывать проплывающий мимо город. Не замечая, как начала засыпать, Ника завалилась на плечо Мирона, окончательно провалившись в царство Морфея. Мужчина не стал будить девушку, убрав прядь волос с её лица и опустив самого агента себе на колени. Ей действительно нужен был отдых, а еще сотрудница нуждалась в защите и заботе. Да, Клокова всегда следила за всеми, помогала, выжимала из себя все соки ради успеха общего дела, часто забивала на свое самочувствие, потому что сама хотела, чтобы с ней поступали также. Брюнетка просто не думала, что кто-то будет способен ради на нее на нечто подобное. Федоров провел рукой по ее волосам, которые растрепались за время концерта, усмехнувшись. Вот она такая спокойная, какая-то беззащитная и... Родная и любимая. Та самая, что поселилась в сердце и сделала жизнь без нее невозможной. Пусть Ника к этому не стремилась, но, каким-то образом, плотно засела в подкорке головного мозга. Янович, погрузившись в свои мысли, начал засыпать. Завтра весь инстаграм будет пестрить видео с того концерта с поцелуем. Плевать. Он знал, чем это может обернуться. И Мирон был готов защитить девушку от чего угодно - не имеет значения, сколько это будет ему стоить.