27
- Мы все хотим спать, - сказала Ника, заметив, что Ваня снимает стори. - Очень сильно, но нам постоянно что-то мешает.
- Например, концерты, - крикнул Илья, кинув на задние сидения подушки. - Я надеюсь, никого не прибило.
- Живы все, - закашлялся Мирон. - Когда мы там в Магнитогорске будем?
- Часов через 7 - 8, - предположила девушка, усевшись. - Ложись на меня. Я все равно спать не собираюсь.
- Чего это? - удивился Федоров. - Бля, что у меня с голосом?
- Чай будешь? - спросила агент, достав термос. - Хотя, это не вопрос. Надень кофту, выпей горячее и ложись отдыхать.
Сотрудница протянула ему чашку с напитком, отодвинувшись ближе к окну, чтобы мужчина мог лечь на сиденье с ногами. Клокова поставила ноутбук на специальную подставку, положив около себя подушку.
- Та нормально, - отмахнулся Окси. - Завтра все будет хорошо.
- Ага, конечно, - сказала брюнетка, прикрыв глаза. - Укладывайся.
- Мне уже сколько лет, - протянул Янович, облокотившись на нее. - А ты обращаешься со мной, как с ребенком.
- У нее такое распоряжение от начальства, - заметил Мамай. - Следить за вами.
- В контракте это, безусловно, никто не указывал, - усмехнулась Ника. - Но это тоже входит в мои обязанности. Мирон, телефон убери.
Рэпер спрятал мобильный в куртку, отдав пустую чашку ей, и улегся на сидении, укрывшись пледом. Девушка продолжила работать над видео для турового дневника, положив одну руку на Мирона, который, судя по всему, был абсолютно не против. Через час, когда автобус остановился на заправке, мужчина уже крепко спал, закутавшись в одеяло.
- Тебе что-то взять? - прошептал Ваня. - Все нормально с ним?
- Да, - очень тихо ответила агент. - Температуры нет, но голоса не будет где-то неделю. Нет, мне ничего не нужно.
Евстигнеев кивнул, выйдя из транспорта. Сотрудница вздохнула, устало потерев переносицу. Что ж, пришло время позаботиться о Федорове, ведь отменять концерты не хотелось бы ни агентству, ни самому рэперу. Клокова провела пальцами по его скуле, легонько коснувшись выступившей венки на виске. Команда инвалидов, ей-богу. Она подвернула ногу, Окси, похоже, сорвал голос, а травмы остальных - лишь дело времени. Казалось, этот тур действительно называется "вернись живым". Брюнетка закрыла крышку ноутбука, выключив его. И почему Мирон выглядел каким-то слишком милым во сне? Ни тебе нечитаемых эмоций, ни игры бровями - только умиротворение и спокойствие. Янович слегка поморщился, открыв глаза.
- Я тебя разбудила? - выпалила Ника, убрав свою ладонь.
- Нет, - прохрипел мужчина, вернув ее руку к себе на плечо. - У нас остановка?
- Да, - прошептала девушка, отводя взгляд. - Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - проговорил Федоров, кашлянув. - Простудился, похоже.
- У меня есть специальное лекарство, но его нужно принимать по часам, - сказала агент, чувствуя, как он сжимает ее холодные пальцы. - Что ты делаешь?
- У тебя ледяные ладошки, - произнес рэпер, сев и расстегнув кофту. - Обними меня. Я - теплый.
- Они всегда такие, я уже говорила, - парировала сотрудница. - Забей.
Окси, не дождавшись конца фразы, просто заключил ее в объятия, заставив сцепить руки в замок за его спиной. Клокова прижалась ухом к его груди, прикрыв глаза. Сердце. Размеренный стук начал медленно убаюкивать и без того уставшее и требующее отдыха сознание.
- Утомленные днем мы поем, - прошептал он. - Колыбельные для темных времен.
- Что еще остается нам? Смысл бороться? Силы тьмы восстают со дна, - зевнула брюнетка.
Мирон улыбнулся, начав опускаться на спину, чтобы Ника смогла поспать. Пусть ему будет не особо удобно, но на данные момент это волновало мужчину в последнюю очередь. Девушка была для него батарейкой, неисчерапаемым источником энергии, солнце среди свинцовых туч, героином, добровольно пущенным по венам.
- О, уснула, - прошептал Порчи, плюхнувшись на сидение. - Тебе удобно?
Федоров мотнул головой, махнув рукой.
- Ладно, еще ехать хер знает сколько, - заметил Ваня. - Ты сам как?
- Нормально, - ответил мужчина. - Только завтра говорить не смогу. Ника пообещала меня вылечить.
- Ооо, - протянул Евстигнеев. - История всегда повторяется дважды. Только у вас поменялись роли.
А на обратном отсчете бомбы оставалось ничтожно мало времени.