26
- Производственная травма, - усмехнулась Ника, сидя в открытых дверях автобуса. - Если что, то привезите хотя бы кусочек меня в Питер. И в букинге мою фотку повесьте с подписью:" Она сражалась за отечественный рэп".
- Без проблем, - улыбнулся Илья. - Будешь рядом с лучшим работником месяца висеть.
- Какая честь, - взмахнула руками девушка, выбив у Вани из рук сигарету. - Ой, прости.
- У тебя вся сила из ног в верхние конечности ушла? - поинтересовался Охра, потушив упавший бычок. - И буквально три часа назад ты хотела спать.
- Я тогда бегала по стадиону, как идиотка, - ответила агент. - А потом стояла за кулисами. Дайте мне сигарету. Я, наверное, тот человек, который никогда не курил за школой.
- Держи, - протянул ей пачку Порчи. - Ты хоть знаешь, как это делать?
- Судя по вам, это не особо сложно, - заметила сотрудница. - Сейчас вы будете ржать. Зажигалку дайте.
- Эрик, снимай, - сказал Мамай.
- Ну, объясните хоть кто-то, как это делается, - попросила Клокова. - Не, дымится красиво.
- Смотри, - начал Мирон. - Втягивай в легкие, а не в рот дым.
Брюнетка сделала так, как говорил мужчина, мгновенно закашлявшись. Федоров забрал у нее из рук сигарету, кинув на землю, и протянул ей бутылку воды.
- Дерьмо какое-то, - прошипела она. - Фу. Курите дальше.
- Мы портим человека, - заметил Евстигнеев. - Уже бухает, курить попробовала. Что же дальше?
- Рэп начну читать, - съязвила Ника, взглянув на Яновича. - Дурной пример - заразителен.
- Какой у нас следующий город? - спросил Рикка.
- Магнитогорск, Челябинск, Екатеринбург, - перечислила девушка, встав с помощью Окси. - У нас на них неделя. Ну, фото будет?
- Конечно, - улыбнулся Рудбой. - Давай, кенгуру, прыгай к нам с жидом.
- Очень смешно, - закатила глаза агент, пихнув в ребро бэк-вокалиста. - Надо будет бинтом ногу замотать.
- Улыбки, - крикнул Илья.
Это был живой кадр, на самом деле. Мирон вел сотрудницу, которая смеялась и смотрела на него, Ваня с Порчи говорили о чем-то, а Эрик смотрел что-то на фотоаппарате. Все были чем-то или кем-то заняты, но выглядели такими счастливыми, будто бы они совсем не устали после 8 городов и постоянных переездов.
- Ну, Ника, не будем изменять нашей традиции? - спросил Федоров, крепко сжав ее холодные ладони. - Ты принципиально не носишь перчатки?
- Да у меня они всегда ледяные, - смущенно улыбнулась брюнетка, пожав плечами. - Спасибо тебе за все.
Она крепко обняла его, когда мужчина засунул ее руки к себе в карманы, чтобы хоть немного согрелись. Слишком много заботы, слишком много внимания. Клокова выдохнула, наблюдая, как пар изо рта поднимается куда-то в небо. Пусть на улице было -6 - ей тепло.
- Выглядит, будто я шарю у тебя по карманам, - заметила девушка. - Поэтому, думаю, нам стоит сделать фото и пойти в автобус.
- Хорошо, - согласился Янович. - Улыбайся.
Агент - его цветок, спрятанный под курткой, его второе дыхание, которое открывается, когда заканчиваются силы. Хрупкий одуванчик , выживший среди городской трескотни и пробивший бетон. Маленькая девочка, которую нужно беречь больше, чем что-либо в этом мире.
- Без проблем, - сказала сотрудница, взглянув в камеру.
Ника выросла на его треках, разобрала каждый на цитаты и даже записала их в отдельную тетрадь, но никогда не думала, что будет работать с Окси. Да, ей нравилось его творчество, но брюнетка была уверена: в жизни у него слишком высокая самооценка и хамское поведение. Нет, нихуя. Первый концерт, который Клоковой пришлось организовать для него разрушил это предположение. Это был не Олимпийский, а простой клуб.
- Готово, - известил рэпер. - А ты помнишь, как Илья дал тебе первую серьезную работу?
- Да, твое выступление, - кивнула девушка. - Такое сложно забыть.
- Ты очень сильно нервничала, - вспомнил Мирон. - И не хотела ни с кем общаться.
- А потом блевала весь день, - хмыкнула агент. - Признаться, я считала тебя эгоистом.
- А сейчас? - поинтересовался мужчина.
"А теперь я люблю тебя." - подумала Ника, вздохнув.
- Сейчас я так не думаю, - пожала плечами сотрудница. - Идем.
А в голове тикали часы. Тик-так. Скоро эта бомба взорвется и разнесет все вокруг. Тик-так. Времени не так уж много. Тик-так. Сколько еще придется скрывать и пытаться понять очевидное?