Когда слышишь драконов

- Кто такая Мира? – спросила Даалия.

Они с Гиилюсом уже изрядно исцарапанные пробирались через заросший корнями подземный ход. По лицу его стекал пот, а светлые кудряшки припорошились землёй и прилипли к телу. То и дело ему приходилось прорубать дорогу топором. Гиилюс просил у растений прощения и объяснял им, что это необходимо для спасения Альвои. Он протёр лицо рукавом и сел, доставая флягу с водой.

- Она человек, — ответил, сделав глоток, — Мы похитили её из мира людей через Мерцающие врата.

Даалия не поверила своим ушам. Мерцающие врата в другой мир – это древняя магия, которой уже давно никто не пользовался, и ошибки при их открытии смертельно опасны. Но чтобы ещё и украсть человека из собственного мира, для этого нужна веская причина. Она присела перед Гиилюсом и всмотрелась в его глаза. По-прежнему синие, хоть даже и в свете одного факела, которые приходилось экономить, ведь на близкий путь они не рассчитывали. Глаза смотрели искренне.

- Ты пугаешь меня, зачем вы сделали это?

Гиилюс взял её руки в свои тёплые ладони.

- Нет, нет, мы не хотели ничего плохого. Просто это единственная надежда Альвои. Темноликий долго готовился к этому. Никто, кроме Миры, не сможет прочесть руны драконов, чтобы открыть Мерцающие врата в их мир. Может, ты не поверишь, но Драконья Тень существует и собирает армию. Без помощи драконов нам с ней не справиться.

Он опустил голову.

Даалия убрала запылившиеся волосы с его лица.

- Я верю тебе. Идём, мы должны помочь.

Она поднялась и, разведя вьющиеся змеями корни, пошла дальше, освещая факелом путь.

Гиилюс выдохнул, пытаясь сбросить усталость, обтёр лицо краем рубашки, встал и побежал догонять спутницу. Догнав, он обнял её за талию, заставляя остановиться.

- Позволь я пойду первым, - не дожидаясь позволения, он аккуратно отодвинул девушку с дороги, обернулся, подмигнув и раздвигая перед ней тяжёлые ветви.

- Что это? – спросила Даалия, глядя за его плечо и приподнимая факел.

Он повернул голову и увидел прямо перед собой выложенную из камня, но не обычного, а узорного, с глубоко выбитыми на нём символами арку.

- Постой-ка, она поднесла факел к символам, - на арку наложено заклятье, но, боюсь, мы узнаем, какое, только когда войдём в неё.

С этими словами Даалия выпрямилась и шагнула в арку.

- Эй, куда! – крикнул Гиилюс, протянув руку в попытке схватить девушку за локоть, но не успел, так как Даалия исчезла.

- Проклятье, - Гиилюс бросился следом, покрепче сжав топор. В то же мгновенье, как он поравнялся с исписанными каменными столбами, его поглотила тьма, он выставил руку вперёд, но со следующим шагом, тьма растаяла, открывая перед глазами всё тот же подземный ход и улыбающуюся Даалию, чьё лицо сейчас подсвечивало танцующее пламя.

- Видишь, всё в порядке, - развела руками девушка.

- Но лучше я пойду первым, - ответил Гиилюс, забирая у неё факел.

Даалия только пожала плечами.

Туннель ничем не отличался от, того, что шёл до арки. Тот же запах сырой земли, та же тишина и нарушающий её шорох песка и камней под ногами. Ветви так же тянули свои пальцы к путникам, стремясь преградить дорогу, остановить их, уберечь от того, что впереди. И тогда шуршали свежие, но тусклые из-за отсутствия света листья, похрустывали слабые черенки, падая на землю, недовольно трещали толстые ветки, когда Гиилюс случайно или же намеренно рубил их топором, расчищая путь. Но туннель продолжал сопротивляться, его деревянные пальцы цеплялись за рубашку, и лопалась с надрывным треском материя, а Гиилюс в очередной раз ругался, себе под нос, то и дело слыша такие же ругательства от спутницы, что следовала по пятам, не уступая ни в скорости, ни в выносливости, ещё и успевала посмеиваться над очередным отвалившимся клочком того, что ранее звалось рубашкой.

- Спокойно, веточки, медведь пожаловал, - смеялась Даалия, ловко подныривая под раскоряченные корни и петляя между острых обрубленных сучков.

Однако паутину из дерева так просто не смахнёшь.

- Прошу прощения, это необходимо, - предупредил Гиилюс, прежде чем замахнуться топором на живое растение, полностью опутавшее проход. Сначала тупой звук, отлетающий от ветвей, а потом треск поддавшегося железу дерева разлетелся в обе стороны подземного хода. Жажда в конец одолела, а солёный вкус пота, стёкшего в рот с лица, усилил её. Прорубив небольшое окно так, чтобы только можно было протиснуться в него, перешагнув через бугристые корни внизу, он протёр лицо остатками рубашки и шагнул, думая сделать привал с той стороны.

- Балоров глаз, – прошипел он, когда разозлённый на грубое обращение сук отплатил ему новой рваной раной на одежде. Гиилюс рухнул на землю откидывая голову назад и приготовившись услышать едкое замечание по поводу его грациозности. Но его не последовало, а шорох с той стороны паутины из веток, которая закрывала у сидящего на земле Гиилюса обзор, усилился и смешался и мычанием и рыком. Он вскочил и заглянул в прорубленное окно, просунув в него факел.

- Да чтоб вас.

Двое воинов Тени, зажав Даалии рот, тащили её обратно по проходу туда, где он поворачивал, огибая, по-видимому, мощный дуб.

Гиилюс, пригнулся, перешагнул корни и достал меч, скучающий в ножнах на бедре.

- Не торопись! – раздалось за спиной, и следом посыпались быстрые шаги.

Гиилюс две секунды сомневался, но тот факт, что девушку не убили, а потащили в туннель, заверил, что он успеет ей помочь.

Он повернулся, чтобы принять оборону, и благодарил сам себя, что пощадил деревья и вырубил как можно меньшее отверстие. Отступать он не стал, когда три пары красных глаз засветились во мраке.

- Даалия, я иду! – крикнул Гиилюс, разворачиваясь, и сделал резкий выпад к отверстию. Обманный манёвр сработал, и один из воинов, ринувшийся в погоню, получил ранение в живот, зарычал и отступил к стене.

Гиилюс стоял на полусогнутых ногах перед вырубленным окном, сжимая в одной руке факел, в другой меч, пот ручьями стекал по лицу, он тяжело дышал, а остатки порванной рубашки липли к телу. Он вслушивался в то, что происходило за его спиной, но собственное сердце заглушало отдаляющийся топот, рычание и стоны.

Воины не рискнули больше проникнуть сквозь отверстие и принялись ломать прочное сплетение корней и веток. Гиилюс сжал зубы, теперь не было разницы, где с ними схлестнуться, и он, сплюнув попавшие в рот капли пота, бросился назад по проходу, а вслед за ним летела ругань воинов Тени.

Следуя на звук шагов и возни бегом, он споткнулся, прочертил грудью по земле, срывая с себя оставшиеся лохмотья, выронил факел, вскочил, поднял его и обернулся на то, что попало ему под ноги, потирая разбитое колено.

Коварное препятствие оказалось мешком Даалии, закинув его на плечо, Гиилюс заметил, что не слышит впереди никаких звуков.

- Даалия! – крикнул он, и в ответ услышал слабый крик откуда-то изнутри стены.

Он замер, прислушался. Сердце всё так же колотилось и мешало сосредоточиться. Поднеся факел к дубовым корням, он заметил, что за бурой листвой, густо оплетающей массивные лапы вовсе не тень, а чернеющий проём. Гиилюс раздвинул листву и юркнул в узкий проход, слегка пригнувшись. Он едва не упал, оказавшись на крутой лестнице, на ступенях которой и догнал похитителей.

Тот, что держал извивающуюся девушку за ноги и шёл последним, бросил свою ношу и развернулся, выхватывая из ножен меч. Красные глаза сверкнули на сморщенном как гриб морелла влажном лице, длинный ряд жёлтых зубов обнажился в яростном оскале.

- Назад, глупец! Тебе стоило уносить ноги, а не тащиться за нами, - прохрипел воин и замахнулся мечом.

Гииилюс уклонился, прижимаясь к стене и бросил в лицо противника мешок Даалии воин попытался увернуться, не устоял на ступенях, потерял равновесие и покатился вниз на площадку, где могла бы уместиться пара лошадей, то есть хватало места и для драки. Гиилюс в два широких прыжка догнал его и ударил, но тот, вскакивая и пиная вниз по лестнице мешок, как главного обидчика, успел принять удар мечом. Оружие зазвенело, царапая натянутые нервы, а топот трёх пар ног, обутых в тяжёлые сапоги, заставил действовать отчаянно и быстро.

Когда Гиилюс приложил воина факелом по его густой шевелюре спутанных серых волос, запах палёной шерсти вызвал рвотный рефлекс, подавить который удалось, сосредоточившись на открытом участке тела воина сбоку, где его не защищала кожаная броня, а руки тот был вынужден поднять, чтобы сбить пламя с волос. Короткий, но глубокий тычок с проворотом, заставил противника закричать длинно и хрипло прежде, чем он закашлялся и сполз по стене на камень площадки. Трое уже бежали по лестнице, Гиилюс предпочёл встретить их на ровной поверхности, он закрепил факел на стене, приметив на ней держатель взял в левую руку кинжал и раскручивал меч перед собой, стараясь не позволить врагам себя окружить. Первую попытку обойти его слева он пресек с помощью быстрого удара в шею воина Тени.

- Мерзкий тонкокожий, - прошипел один из противников. Он был шире других в плечах, а складки на его лице свисали, как мешки с водой. - Мы порежем тебя на завязки для штанов.

- Эу, - снизу донёсся короткий вопль, а за ним тонкий визг.

Гиилюс замер.

- Даалия? – крикнул он, и в этот момент почувствовал, как каждая неровность бугристой каменной стены впечаталась ему в спину, отдавая болью в затылке. Он потерял бдительность лишь на мгновение, а воин Тени ударил его в грудь и прижал руку с мечом к стене. Шея тут же ощутила прикосновение железа. Даалия не ответила, а весь обзор лестницы громила закрыл своим шкафоподобным торсом. Гиилюс боялся пошевелиться и распороть себе шею.

- Возьмем его живым, - сипло сказал второй воин, уменьшенная копия первого, поднимаясь и прикрывая длинными окровавленными пальцами плечо, которое Гиилюс распорол кинжалом, пока первый боролся с его правой рукой.

Можно было попытаться ударить громилу ногой, но металл вжимался в кожу, и малейшее движение грозилось освободить голову от тяжести потного исцарапанного тела, как ветку от назревшего ореха.

Второй воин, плюясь, вытер об штаны пальцы, снял с пояса моток верёвки и, вцепившись в запястье Гиилюса стал выкручивать ему руку.

- У, - сказал громила и замер, глядя перед собой.

- У? – раздражённо переспросил второй, и сразу добавил не менее кратко, - э!

Гиилюс недоумевал о содержании этой дружеской беседы, но почувствовал, как лезвие отступило от его горла, и первый воин, выпустив руку пленника, повалился назад себя, провожаемый удивлённым взглядом второго.