Приручая Твоих Демонов

Это был сущий ад.

Я не знаю, что со мной происходит. Обычно я легко нахожу общий язык с любым человеком. Дайте мне пять минут — и я смогу расположить к себе кого угодно. Но тут — жёсткая антипатия.

Он дерзит и смотрит на меня так, будто я мусор.
Никто и никогда не смотрел на меня с таким безразличием и презрением.

После той вечеринки выяснилось, что у меня просто ушиб. Через день стало легче. Дома я сказала, что упала во время тренировок.

Папа сначала хотел запретить мне возвращаться, но, естественно, быстро одумался. Лишать меня любимого занятия он бы не стал.

Дэйвид умолял меня простить его, задаривал цветами и подарками. Каждый день ждал у школы.
Я не обижена на него — это был несчастный случай. Но, к счастью, разговоров о чувствах больше не было.
Он выглядел подавленным и сломленным. Кажется, даже по совету родителей взял отгул и начал посещать терапевта.

Мне его, конечно, жаль, но я не собираюсь жертвовать собой ради его чувств.

После той стычки наша дружба изменилась. Я немного успокоилась и решила на время отдалиться от него.

Жизнь продолжилась.

Я проснулась на следующий день, натянула лучезарную улыбку и продолжила жить, радоваться, делать вид, что всё в порядке.

Неприятный осадок остался, но он спрятался глубоко внутри. До тех пор, пока я не врезалась в этого грубияна.

Теперь день окончательно испорчен.

Радует лишь одно — моя милая сестра наконец-то обрела счастье.
Немного неловко, что мы, кажется, прервали их за каким-то... кхм... интересным занятием. Но, похоже, недоволен был только её одержимый парень.

Когда я говорю «одержимый», умножьте это на сто.
Он буквально держит её в поле зрения, пока мы разрезаем торт, который я принесла в качестве извинений.

Ситуация такая: меня сюда отправили «шпионить». Точнее, папа попросил узнать, всё ли в порядке у Аяны.
Как будто они не видят, что всё просто отлично. Этот Ронан буквально целует землю, по которой она ходит. Одно слово, одна просьба, один взгляд — и он сделает всё возможное и невозможное, чтобы она получила то, что хочет.
Одна её улыбка — и он тает лужицей у её стройных ног.

Я умиляюсь.
И даже не скрываю этого. Я даже готова на перемирие с этим неандертальцем который портит мне кислород.

Так и случилось. Мы вроде бы зарыли топор войны — глубоко. Но только на время.

Как только я решила, что пора уходить, он снова оказался где? Правильно — прямо у меня за спиной.

Я стою у лифта, скрестив руки на груди, и стараюсь сформулировать фразу так, чтобы она звучала как можно язвительнее:

— У тебя нет других дел?

Молчание.

— Ты мог бы подождать хотя бы минуту, прежде чем выходить. Тогда бы нам не пришлось дышать одним воздухом.

Опять тишина. Он что, издевается?
Или это у него стиль общения такой?
Слава богу, лифт приехал. Я захожу и нажимаю на кнопку первого этажа.

Но не тут-то было.
Татуированные пальцы резко придерживают двери — и он заходит внутрь. Конечно. Как же без него.

Прислоняюсь к стенке кабины и достаю телефон.
Просто листаю экран вверх-вниз, делая вид, что занята. Хотя на самом деле... просто отвлекаюсь.
Время тянется, как патока. Пространство тесное, а его парфюм — слишком сильный.
Слишком пряный.

И я снова чувствую, как у меня внутри начинает закипать раздражение.
Этот человек будто создан, чтобы доводить меня до белого каления.
И он явно получает от этого удовольствие.

Я вылетаю из лифта, как пуля из пистолета, и даже не оборачиваюсь. Сердце бешено колотится, туфли отбивают ритм по мраморному полу, а за спиной — глухое эхо шагов. Он даже не пытается меня остановить. Молчаливый. Надменный. Этот его взгляд сквозь, как будто я просто пылинка на лакированном столе его жизни. Да пошёл он.

Ради Аяны мне приходится терпеть его и подобных ему. Людей, от которых хочется отмываться.

На улицу выхожу как будто в другой мир. Город пахнет жарой, пылью, выхлопами, и чем-то родным — кофе с ближайшей кофейни, булочками из пекарни на углу, свежим асфальтом, испаряющим солнце. Воздух плотный, как сироп, и даже в нём — свобода. Мой любимый городской хаос: машины бибикают, кто-то орёт в телефон, кто-то поёт. Люди идут быстро, не оглядываясь, и я — среди них. Не дома, но будто бы на своей территории.

Почему он так влияет на меня? Этот татуированный самоуверенный псих... Пробирает до костей. Просто... бесит.

Я начинаю махать рукой, надеясь поймать такси. Желтые машины пролетают мимо, даже не притормаживая.

— Да что с вами такое? Алё! Я тут вообще-то стою!

Мой голос растворяется в гуле города. Делаю ещё один шаг вперёд — и чувствую, как всё тело сжимается от знакомого присутствия за спиной. Холод по коже. Я поворачиваюсь резко.

И вот он. Райан. Коршун с непроницаемым лицом, в чёрной футболке, обтягивающий рельефные руки. Он кивает в сторону своей машины с видом человека, который не привык, чтобы ему отказывали.

— Я должен тебя подбросить.

— Нет, не должен. Уверена, у тебя есть куча гангстерских дел.

— Я не спрашивал. Давай без фокусов. Всё равно окажешься в машине. Лучше по-хорошему.

— Или что? Пронесёшь меня на плече, как мешок картошки?

— Именно. Считаю до трёх.

Я ощущаю, как злость наполняет грудную клетку, будто сейчас разорвёт изнутри. Он шутит? Он СЕРЬЁЗНО?

— Раз...

Я поднимаю подбородок, пальцы сжимаются в кулаки. Ноздри раздуваются, дыхание рваное. И вдруг — вспышка. Импровизация. Без плана.

— ПОМОГИТЕ!! — кричу изо всех сил. — ПОМОГИТЕ МНЕ!

Я смотрю на Райана как на монстра. Мои глаза — чистый ужас, губы дрожат, будто я и правда в панике.

— ЭТОТ МУЖЧИНА ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ! ГОВОРИТ, ЧТО Я ДОЛЖНА ПОЙТИ С НИМ В МАШИНУ! Я ЕГО НЕ ЗНАЮ!

Люди начинают останавливаться. Женщина хватает меня за плечи, закрывает собой. Кто-то уже достаёт телефон. Слышу голос: «Вызываю полицию!»

Гениально. Почти голливуд.

Я добавляю пару слёз, театральных. Дыхание сбивается, голос ломается. Всё по правилам.

Появляется полицейский, пробирается сквозь собравшуюся толпу.

Ой. Ой-ой.

Но Райан... стоит. Даже не моргает. Спокойный, как ледяная глыба, и даже... усмехается. Только усмешка эта не весёлая. Это не улыбка. Это угроза. Обещание.

Мне плевать. Я срываюсь с места и бегу — прямо к ближайшему входу в метро. Толпа глотает меня. Одна секунда, и я оборачиваюсь. Он всё ещё там. Его взгляд прожигает. Я подмигиваю — напоследок — и исчезаю под землю, в бетонное сердце города.

Пол часа пытаюсь разобраться с оплатой.

В вагоне я, наконец, выдыхаю. Отряхиваю волосы, сажусь. Сердце всё ещё стучит в горле. Я сбежала. На этот раз — действительно сбежала. Улыбка ползёт на лицо сама собой.

«От меня не убежать». Бла-бла-бла. Учись. Кто теперь малявка?

Определённо, не я.

Проезжаю несколько станций. Потом понимаю — я вообще не знаю, куда еду. Я каталась в метро всего дважды в жизни. С подругой, и когда была маленькой — с няней. Гениальный побег, конечно. Стратег года.

Я выхожу на какой-то станции — названия даже не запомнила. Всё незнакомо. Станция шумит, пахнет пылью, металлом и жареными орешками. Люди снуют, у всех дела. Я будто бы в другом мире.
Уже стемнело окончательно.

У входа на ступеньках играет музыкант — парень лет двадцати, в старой клетчатой рубашке, с распущенными волосами и гитарой, которой, кажется, лет сто. Он играет не просто хорошо — он чувствует музыку. Она выходит из-под его пальцев, как дым из костра, и обволакивает пространство. Я замираю, залипаю. Несколько секунд — и всё, я в ловушке звука.

Достаю телефон, снимаю. Может, выложу. Кто знает — вдруг это кому-то изменит жизнь. Как он мне — этот момент, этот саундтрек к моему бегству.

Я подхожу и отдаю ему двадцатку — это всё, что есть наличными. Он улыбается, коротко кивает. Его улыбка искренняя, почти светлая.

И вдруг — резкий рывок.

Мой телефон исчезает из руки. Какой-то парнишка — худой, как гвоздь, — срывается с места и мчится по тротуару.

— ЭЙ! — я срываюсь за ним, но он ускользает, как вода сквозь пальцы.

Райан. Как будто из воздуха. Хватает воришку за ворот, кидает его на землю одним движением. Громко, без суеты. Забирает телефон. Даже не смотрит на парня.

Я останавливаюсь. Стою, как вкопанная. Адреналин пульсирует в ушах.

— Как покаталась? — спрашивает он. Его голос холоден, как лезвие ножа.

Я не знаю, что сказать. Как он... нашёл меня? Я сама не знала, где окажусь.

Он берёт меня за локоть и тащит в сторону своей машины. Я не сопротивляюсь. Шок. Тело будто не моё.

GPS-маячок? Камера? Магия?

Он толкает меня в машину. Хлопает дверью. Сквозь стекло смотрит в глаза — в упор.

— Только попробуй ещё раз такое выкинуть — и пожалеешь. Не шучу.

Он и правда не шутит. Его лицо — это уже не холод. Это шторм.

Ну и пусть. Считаю его своим бесплатным таксистом.

— Дай телефон, — говорю, дерзко.

— У тебя его только что украли. Забыла?

— О. Да. Спасибо, Раян, что вернул мой телефон. Теперь отдай.

Он не отвечает. Просто заводит машину и срывается с места.

— Как ты меня нашёл?

— Спросил у прохожих, не видели ли самую бесящую малявку на свете. Меня сразу направили.

— Очень остроумно. Уморительно, — бурчу сквозь зубы, прижимая телефон к груди.

А внутри всё ещё трясёт.

Машина уносится прочь от центра, от моего района, от всего нормального. Дома мелькают, как кадры в клипе, но не те — чужие, промышленные, с облупленной краской и железными воротами. И вот тут меня накрывает.

— Эй. — Я поворачиваюсь к нему. — Мы едем в другую сторону. Мой дом — вообще-то в противоположной части города.

Он не отвечает. Только сжимает руль крепче, будто я — не человек рядом, а досадная мысль.

— Снова решил похитить? Очень оригинально. Я не хочу ехать в твою берлогу.

Он усмехается — угрюмо, с таким усталым презрением, будто я — последняя капля в его и так переполненном дне.

— Ты думаешь, после того спектакля на улице, я просто отвезу тебя домой, как послушный таксист?

— Ну, было бы неплохо...

— Забудь. — Его голос становится стальным. — У меня из-за тебя дела встали. Так что теперь ты едешь со мной, пока я не разрулю всё, что должен был сделать, если бы не твой цирк с полицией.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку. На губах скользкая ухмылка.

— Очаровательно. Надеюсь, ты хотя бы купишь мне еды.

Мы сворачиваем с шоссе и через несколько минут оказываемся на территории, от которой мурашки бегут по спине. Всё вокруг — будто заброшено лет десять назад: ржавые ворота, обломки шин, битое стекло, стальные контейнеры. Вдали виднеется здание с обгоревшей вывеской, от которой остались лишь буквы.

Он паркуется у бетонного здания, выходит первым. Я собираюсь остаться в машине — логично же, тут даже окна выбиты.

— Я подожду, — говорю, уже потянувшись к телефону.

— Нет. — Его голос не терпит возражений. — В машине ты не останешься.

— А чего это вдруг? Боишься, что сбегу? Я не думаю что сюда приедет такси.

Он оборачивается, медленно подходит к моей стороне, открывает дверь. Глаза в упор, тяжелые, тёмные.

— Двигай.

— Тебе бы поработать над тоном, с которым ты со мной общаешься.

Но я вылезаю.

Он ведёт меня внутрь. Сначала пахнет пылью и бензином, потом запах становится резким — масло, металл, сварка. Мастерская внутри — вся живая. Шум, работа.

Ржавые инструменты, брызги краски на полу, обломанные стеллажи. Воздух дрожит от грохота и грохота, но не это напрягает больше всего.

Рабочие. Несколько парней, максимум лет по двадцать, в майках, вымазанных в чём-то чёрном. Кто-то с сигаретой, кто-то со шлангом, кто-то просто сидит на капоте машины. Все — внезапно замолкают. И глаз не сводят с меня.

Грязные взгляды. Один даже прикусывает губу. Я чувствую, как их взгляды буквально сдирают с меня одежду. Волосы, тело, ноги... я для них как витрина, с надписью «свежее поступление».

Я инстинктивно отхожу в сторону, но тут Раян — молча, без слов, резко притягивает меня к себе. Его рука обвивает мою талию, прижимает крепко, демонстративно.

Он не повышает голос. Говорит низко, спокойно — и от этого только страшнее.

— Если хоть один из вас продолжит пялиться, я вырву глаза и заставлю жевать их с грязными пальцами. Я не шучу. Я серьёзно.
Глаза в пол. Для вас её не существует.

Тишина. Даже музыка в колонках глохнет, как будто обиделась.

Я ощущаю, как сильно он держит меня. Не больно, но так, будто мир рухнет, если я отойду. Его рука — бетон. А спина горит.

Парни делают вид, что работают. Один что-то бубнит. Второй вообще исчезает в задней комнате.

Я поворачиваю голову к Раяну. Он смотрит вперёд, будто меня и нет, но пальцы всё ещё на моей талии.

— Немного драматично, — говорю тихо.— Не считаешь?

— Подожди тут пару минут, не вздумай отходить.

Он скрывается за дверью.
Проходит пара минут. Слышно, как кто-то за стенкой разговаривает. Мужские голоса, низкие, глухие, напряжённые. И вдруг дверь в ту самую комнату распахивается — и на пороге снова он.

— Идём со мной, — бросает коротко.

Я поднимаюсь, чуть морщу лоб.

— Что, не доверяешь даже тут?

— Нет.

Он идёт первым, не оборачиваясь. Я следую за ним — в другую часть здания, через узкий коридор, с облупленными стенами и мутным светом. Впереди — небольшая дверь, почти незаметная, как будто в хранилище.

За ней — кабинет. Или то, что от него осталось. Стол из тёмного дерева, заляпанный бумагами и пустыми кружками. Мебель явно из прошлой жизни. Пахнет сигаретами и пылью. На диване — мужик. Года на двадцать старше Раяна. Тяжёлый, с седыми висками и улыбкой человека, который не знает стыда.

Я делаю шаг внутрь — и сразу чувствую: взгляд этого мужчины буквально ползёт по мне, как жирное пятно. Я замираю у стены, ощущая, как его глаза скользят по моим ногам, талии, лицу.

— Ну-ну... — хмыкает он, кладя сигарету на край пепельницы. — А я смотрю, у тебя крутой подгон.

Я чуть приподнимаю бровь, язык чешется выдать что-нибудь колкое, но Райан... замер. Плечи напряглись, как перед взрывом. Он не смеётся. Он даже не дышит секунду.

Потом делает шаг вперёд. Его голос — как сталь, тонкая и режущая: Откуда-то появляется пистолет.

Мамочки. Настоящий.
Круть какая.

— Продолжи и ты труп.

Мужик отрывается от своего кресла, усмехаясь, но взгляд у него уже не такой наглый. Он изучает Райана, будто оценивает степень риска. Но тот стоит так, как будто не шутит. И он действительно не шутит.

— Ладно, ладно... расслабься. Не знал, что ты теперь охраняешь девочек. — Мужик откидывается на спинку. — Хотя с такой... понятно.

Райан делает ещё шаг. Мужик сразу поднимает руки, будто в шутливой сдаче.

— Всё, всё, понял. Без лишнего трёпа.

Я молча наблюдаю, сердце стучит в горле. Это был первый раз, когда он так... сорвался из-за меня.

— Сядь, — говорит он мне, не глядя, указывая на кресло в углу.

— На это грязное кресло? Ага щяс.

Он смотрит слишком страшно.
Я подчиняюсь. Тихо. Без споров. Потому что в этом пространстве всё изменилось.

Разговор продолжается, но уже без грязных шуточек. Райан обсуждает что-то про какой-то товар, про передвижение, про какую-то партию, которую нужно забрать. Мужчина записывает, кивает, но раз в пару минут всё-таки косясь в мою сторону — теперь уже с опаской.

А я просто сижу. С прямой спиной. Как гость на чужом поле.