Запах прошлого

Утро пришло с мягким светом, льющимся через окно, Чонгук лежал на боку, обнимая Тэхёна, который всё ещё спал, прижавшись к его груди. Метка на шее омеги чуть побледнела, но всё ещё выделялась ярким пятном на его коже, и Чонгук провёл по ней пальцем, чувствуя, как альфа в нём урчит от удовлетворения. Тэхён был его — навсегда, и это чувство грело сильнее любого солнца.

Тэхён заворочался, тихо вздохнув, и его глаза медленно открылись. Он моргнул, глядя на Чонгука с лёгкой улыбкой.— Доброе утро, Гук-а, — прошептал он хрипло, и голос его был ещё сонным.— Опять пялишься?

— Не пялюсь, любуюсь, — Чонгук наклонился, целуя его в лоб.— Как мой омега? Болит что-то?

Тэхён потянулся, морщась от лёгкой ломоты в теле, но покачал головой.— Уже нормально, — сказал он, прижимаясь ближе.— Течка прошла. Только... — он замялся, и щёки его порозовели, — я теперь всё время чувствую тебя. Даже твоё настроение. Это метка?

Чонгук ухмыльнулся, обнимая его крепче.— Ага, теперь ты мой радар, — сказал он, и голос его был полон подтрунивания.— Будешь знать, когда я злюсь, и вовремя прятаться.

Тэхён фыркнул, ткнув его в бок.— Очень смешно, — буркнул он, но глаза его блестели от смеха.— Похоже я теперь знаю, когда ты хочешь меня поцеловать. Как сейчас например.

Чонгук засмеялся, наклоняясь к его губам.— Умный омега, — прошептал он перед тем, как поцеловать его — медленно, нежно, смакуя этот утренний момент. Тэхён ответил, обнимая его за шею, и его пальцы запутались в волосах альфы.

Когда они отстранились, Чонгук потянул его за руку, заставляя встать.— Пойдём, — сказал он.— Сделаю тебе завтрак. Мой омега должен быть сытым.

Тэхён закатил глаза, но послушно поплёлся за ним, всё ещё закутанный в одеяло.— Ты и готовка? — спросил он с притворным недоверием.— Это я должен увидеть.

На кухне Чонгук суетился у плиты, пытаясь поджарить тосты, но, конечно, всё пошло не по плану. Один кусок хлеба сгорел до углей, второй упал на пол, а сок, который он пытался налить, разлился по столешнице. Тэхён сидел за столом, подперев подбородок рукой, и его плечи тряслись от сдерживаемого смеха.— Гук-а, ты серьёзно? — наконец не выдержал он, хихикая.— Ты же говорил, что будешь меня кормить, а не угли подсовывать.

— Тихо, Тэхён-а, — буркнул Чонгук, бросая сгоревший тост в мусорку.— Я стараюсь, между прочим! Вот, держи сок, пока я тут не спалил всю кухню.

Тэхён взял стакан с соком, всё ещё хихикая, но потом встал, подходя к нему сзади.— Давай помогу, горе-повар, — сказал он, беря у него новый кусок хлеба.— А то мы так без дома останемся.

Вместе они справились — поджарили тосты, намазали их джемом, и Чонгук даже умудрился не испортить кофе. Они сели за стол, и Чонгук смотрел, как Тэхён ест, с улыбкой на лице.— Ну как? — спросил он, подпирая подбородок рукой.— Мой омега доволен?

Тэхён закатил глаза, но кивнул.— Доволен, — сказал он, откусывая тост.— Но если ещё раз сожжёшь хлеб, я тебя заставлю есть угли.

Чонгук засмеялся, наклоняясь через стол, чтобы поцеловать его в щеку.— Всё для тебя, мой принц, — сказал он, и Тэхён толкнул его в плечо, пряча улыбку.

День прошёл спокойно — они убирали в комнате, складывали простыни, которые всё ещё пахли смазкой Тэхёна, и Чонгук ворчал, что надо купить новое постельное белье, потому что "эти тряпки всё равно не отстираются". Тэхён смеялся, поддразнивая его:— Может, тебе стоит меньше меня размазывать по кровати, тогда и простыни будут целее?

— Это ты меня размазываешь, Тэхён-а, — Чонгук ухмыльнулся, подхватывая его за талию и прижимая к себе.— Своими стонами. Не могу остановиться, когда ты так стонешь.

Тэхён покраснел до ушей, ткнув его в грудь.— Заткнись, Гук-а! — буркнул он, но прижался ближе, обнимая его за шею.

Они смеялись, обнимаясь посреди комнаты, и Чонгук чувствовал, как всё наконец-то становится на свои места — их жизнь, их рутина, их любовь. Но эта идиллия оборвалась ближе к ночи, когда за окном послышались шаги — тяжёлые, уверенные, с резким запахом дыма и железа. Юнхо.

Чонгук напрягся, моментально загораживая Тэхёна собой, и его альфа взревела.— Оставайся тут, — прорычал он, хватая нож со стола.— Я разберусь.

Но Тэхён схватил его за руку, качая головой.— Нет, Гук-а, — сказал он твёрдо.— Вместе. Я не дам ему опять тебя трогать.

Чонгук замер, его тело напряглось, как струна, готовая порваться. Альфа в нём взревела, требуя крови. Он сжал нож в руке, чувствуя, как пальцы дрожат от ярости, и бросил взгляд на Тэхёна, который всё ещё держал его за руку.— Я сказал, оставайся тут, — прорычал он, и голос его был низким, почти звериным.— Я должен защитить тебя, Тэ.

— Нет, — Тэхён стиснул его руку сильнее, и глаза его горели решимостью.— Он пришел за мной. И я... я не дам тебе одному с ним разбираться. Мы вместе.

Чонгук посмотрел на него, и его альфа рвалась между двумя инстинктами — защитить Тэхёна, спрятав его подальше, и уважить его волю, потому что этот омега был не просто его, но и равным. Он скрипнул зубами, но кивнул, сжимая его руку в ответ.— Тогда держись за мной, — сказал он.— Если он тебя тронет, я его разъебу.

Тэхён слабо улыбнулся, но кивнул, и они шагнули к двери. Чонгук распахнул её одним рывком, и ночной воздух ударил в лицо холодом. На крыльце стоял Юнхо — высокий, с той же ухмылкой, что бесила до чёртиков, а за его спиной маячили двое альф — крепкие, с лицами, на которых читалась жажда мести. Юнхо крутил в руках нож, и его глаза сверкнули, когда он увидел Тэхёна за спиной Чонгука.

— Вот и вы... голубки, — протянул он, и голос его был пропитан ядом.— Думали, я свалю навсегда? Ошибочка. Я пришёл за своим трофеем, Чонгук. Отдай его, и, может, я не разнесу тебе ебальник.

Чонгук шагнул вперёд, загораживая Тэхёна собой, и его аура хлынула наружу — тяжёлая, гнетущая, как гроза перед ударом.— Ты, сука, хоть раз ещё слово про него скажешь, и я тебе горло вырву, — прорычал он, сжимая нож так, что костяшки побелели.— Он мой омега, и ты его не тронешь, пока я жив.

Юнхо хмыкнул, но его глаза сузились.— Тогда, похоже, тебе недолго осталось, — сказал он тихо, и махнул рукой своим дружкам.— Схватите его.

Двое альф рванулись вперёд, и Чонгук встретил первого ударом в челюсть, отбрасывая его назад с хрустом. Второй успел замахнуться, но Чонгук увернулся, схватив его за руку и вывернув её так, что тот заорал, падая на колени. Альфа в нём торжествовала, но ярость заглушала всё — он видел только Тэхёна за своей спиной, его бледное лицо и сжатые кулаки, и знал: он не даст никому его тронуть.

Юнхо не остался в стороне. Он шагнул ближе, и блеск ножа в его руке стал последней каплей. Чонгук рванулся к нему, отшвыривая второго альфу в сторону, и врезался в Юнхо с такой силой, что они оба рухнули на землю. Нож вылетел из руки Юнхо, но тот успел ударить Чонгука в рёбра, и альфа зашипел от боли, но не отступил.— Я тебе, сука, сейчас кишки выпущу! — прорычал он, нанося удар в челюсть Юнхо.

Но их было трое против одного, и, пока Чонгук отбивался от Юнхо, второй альфа поднялся, подкрадываясь сзади. Тэхён заметил это первым.— Гук-а! — крикнул он, и голос его сорвался от страха.— Сзади!

Чонгук обернулся, но поздно — третий альфа схватил его за руку, выворачивая её, а второй врезал ему в живот. Чонгук упал на колено, задыхаясь от боли, но его альфа не сдавалась — он рванулся вперёд, сбивая одного из нападавших с ног, и заорал на Юнхо:— Ты, мразь, только и можешь толпой! Давай один на один, или очко играет?!

Юнхо засмеялся, поднимая нож с земли.— Один на один? — протянул он.— Мне похуй на тебя, Чонгук. Я заберу Тэхёна прямо сейчас, а ты будешь валяться тут и выть, как пёс.

Он шагнул к Тэхёну, который отступил назад, но глаза его вдруг вспыхнули — не страхом, а решимостью. Тэхён сжал кулаки, чувствуя, как жар, всё ещё тлеющий в нём, смешивается с чем-то новым — с яростью, с отчаянием, с любовью к Чонгуку. Он не даст этому ублюдку тронуть его альфу.— Не трогай его! — крикнул он, и его голос дрогнул, но в тот же миг воздух вокруг стал тяжёлым, почти удушающим.

Тэхён выпустил феромоны — на полную мощь, как тогда в лесу, но теперь осознанно, направляя их на Юнхо и его дружков. Волна силы хлынула из него, невидимая, но осязаемая, и все трое замерли, а потом рухнули на колени, задыхаясь. Юнхо схватился за горло, его нож выпал из руки, а глаза расширились от ужаса.— Ты... сука... — прохрипел он, но голос его оборвался, когда Тэхён усилил давление, и его тело начало дрожать.

Чонгук, всё ещё тяжело дыша от боли, поднялся, глядя на Тэхёна с смесью шока и гордости. Его омега, слабый после течки, всё ещё дрожащий от напряжения, стоял перед ним, защищая его.— Тэхён... — выдохнул он, но Тэхён покачал головой, не отводя взгляда от Юнхо.

— Убирайся, — прохрипел Тэхён, и голос его был слабым, но твёрдым.— Или я убью тебя. Прямо здесь.

Юнхо пытался вдохнуть, но феромоны Тэхёна душили его, подавляя альфу в нём. Один из его дружков уже валялся без сознания, второй полз прочь, задыхаясь. Юнхо зарычал, но в глазах его мелькнул страх — тот самый, что был в лесу много лет назад.— Ты... пожалеешь... — прохрипел он, но Чонгук, воспользовавшись моментом, рванулся к нему, хватая за воротник и врезав кулаком в лицо.

— Это ты пожалеешь, мразь, что вообще родился! — прорычал Чонгук, и его удар был таким сильным, что хрустнула кость — Юнхо отлетел назад, ударяясь о землю, и больше не поднялся. Чонгук обернулся к оставшемуся другу, который всё ещё пытался ползти прочь, и рявкнул:— Тащи своего дружка и валите нахуй отсюда, пока я вам всем башку не проломил!

Тот, задыхаясь, схватил Юнхо за руку и потащил его прочь, пока он не пришёл в себя. Чонгук смотрел им вслед, тяжело дыша, пока они не скрылись в темноте, и только тогда обернулся к Тэхёну. Тот рухнул на колени, дрожа от истощения, пот стекал по его лицу.

Чонгук бросился к нему, подхватывая под руки.— Тэ, ты как? — спросил он, и голос его дрожал от тревоги.— Чёрт, ты опять всё на себя взял, милый...

Тэхён слабо улыбнулся, прижимаясь к нему.— Я в порядке... — прохрипел он, но голос его был слабым.— Не мог... дать ему... тебя трогать... мой альфа...

Чонгук обнял его крепко, утыкаясь носом в его волосы.— Ты мой герой, Тэхён-а, — прошептал он, и голос его дрогнул.— Но больше так не делай, слышишь? Я должен тебя защищать, а не ты меня.

Тэхён тихо засмеялся, но смех перешёл в кашель.— Вместе, Гук-а... — выдохнул он.— Мы всегда... вместе...

Чонгук поднял его на руки, не слушая возражений, и понёс в дом. Родители, услышав шум, выбежали в коридор, и мать ахнула, увидев их.— Что случилось?! — воскликнула она, но Чонгук только покачал головой.

— Юнхо, — коротко бросил он.— Этот ублюдок больше не сунется. Мы с Тэ его прогнали.

Отец нахмурился, но кивнул.— Ладно, — сказал он.— Завтра разберёмся. А пока... позаботься о нём, сын.

Чонгук кивнул, унося Тэхёна в комнату. Он уложил его на кровать, укутывая в одеяло, и принёс воды, заставляя пить мелкими глотками. Тэхён всё ещё дрожал, но его глаза сияли — не от страха, а от облегчения.— Он ушёл... — прошептал он.— Мы... сделали это...

— Ты сделал, — Чонгук сел рядом, обнимая его крепко.— Ты спас меня, Тэ. Я... я так горжусь тобой. Но, чёрт, не смей больше так себя выматывать. Я чуть не сдох от страха за тебя.

Тэхён улыбнулся, прижимаясь к его груди.— Не сдохнешь, — пробормотал он.— Ты мой альфа... Мой. И я... я в порядке. Теперь... точно в порядке.

Чонгук поцеловал его в лоб, чувствуя, как альфа в нём наконец успокаивается.— Мы теперь свободны, Тэ, — сказал он тихо.— Никаких Юнхо. Только ты и я. Наша жизнь.

Тэхён кивнул, закрывая глаза.— Наша... — прошептал он, расслабившись в его объятиях.— Люблю тебя, Гук-а...

— И я тебя, мой омега, — Чонгук притянул его ближе, обнимая так, будто хотел закрыть от всего мира.— Навсегда.

Чонгук держал Тэхёна в объятиях, чувствуя, как его дрожь медленно утихает. Омега был бледнее обычного, его кожа всё ещё покрыта испариной после использования феромонов на полную мощь, но он дышал ровнее, и это успокаивало альфу. Чонгук уложил его на кровать, укрывая одеялом с ног до головы, и сел рядом, не отпуская его руку. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на его лицо, и Чонгук не мог отвести взгляд — Тэхён выглядел таким уязвимым, но в то же время сильным, и это заставляло сердце альфы сжиматься от любви и гордости.

— Ты как? — спросил он хрипло, гладя его по волосам.— Лучше?

Тэхён слабо кивнул, открывая глаза и глядя на Чонгука с усталой улыбкой.— Да, — прошептал он, и голос его был тихим, но тёплым.— Просто... вымотался. Но я в порядке, Гук-а. Правда. Ты меня спас.

Чонгук наклонился, касаясь его лба своим, и его рука скользнула по шее Тэхёна, поглаживая метку.— Ты спас меня, Тэ, — сказал он тихо, и его голос дрожал от эмоций.— Этот твой дар... ты невероятный. Я бы не справился без тебя. Ты мой... мой самый сильный.

Тэхён прижался ближе, уткнувшись носом в его грудь, и его пальцы сжали футболку Чонгука.— А ты спас меня, — прошептал он.— Ты всегда спасаешь... даже когда я боюсь, что не стою этого. Спасибо, Гук-а. Я так люблю тебя.

Чонгук улыбнулся, целуя его в макушку, и его руки обняли его ещё крепче.— Мой омега не должен бояться, — сказал он твёрдо.— Ты мой, и я всегда буду рядом. Юнхо больше не тронет тебя. Никто не тронет. Ты — моё сердце, Тэ.

Тэхён поднял взгляд, и его глаза блестели — теперь от слёз, но счастливых.— Знаешь... — начал он, касаясь щеки Чонгука кончиками пальцев.— После всего... я чувствую тебя ещё сильнее. Как будто ты теперь... внутри меня. Не только из-за метки. Это... как будто ты в каждом моём вдохе.

Чонгук замер, чувствуя, как альфа в нём откликнулась на эти слова. Его рука сжала бедро Тэхёна под одеялом, и он вдохнул глубже, улавливая его запах — мягкий, сладкий, с лёгкой ноткой корицы, которую он всегда ассоциировал с Тэхёном. Это был не просто запах омеги — это был его Тэхён, его дом, его всё. И слова омеги, его признание, разожгли в нём новый жар — не просто желание, а потребность, глубокую, почти первобытную, показать ему, насколько он нужен.

— Ты тоже внутри меня, Тэ, — сказал он хрипло, наклоняясь ближе, и его губы коснулись мочки уха омеги.— В каждом ударе сердца. И я хочу, чтобы ты это почувствовал. Снова. Хочу, чтобы ты знал — ты мой. Хочу чувствовать тебя — ближе, глубже, полностью.

Тэхён сглотнул, и его щёки вспыхнули, когда он понял, что имеет в виду Чонгук. Он прикусил нижнюю губу, и его глаза загорелись теплом и желанием.— Гук-а... — прошептал он, и голос его дрогнул от эмоций.— Ты серьёзно? Хочешь... меня?

— Хочу, — Чонгук наклонился ещё ближе, касаясь его губ своими, и его голос стал ниже, почти рычанием.— Хочу тебя, Тэхён-а. Хочу видеть твоё лицо, когда ты отдаёшься мне. Хочу слышать, как ты шепчешь моё имя. Хочу чтобы ты знал, что ты мой навсегда.

Тэхён задрожал под его взглядом, но кивнул, притягивая его за шею.— Тогда... возьми меня, — прошептал он, и его голос был полон доверия.— Я твой, Гук-а. Всегда был... всегда буду. Люблю тебя.

Чонгук не стал медлить. Он поцеловал его — глубоко, яростно, с той страстью, что вспыхнула в нём после их победы, после их общей силы. Тэхён ответил с такой же интенсивностью, цепляясь за его плечи, и его пальцы впились в кожу альфы, оставляя лёгкие красные следы. Чонгук скинул с него одеяло одним движением, и его руки скользнули под футболку Тэхёна, стягивая её через голову, обнажая его тело — всё ещё горячее, чуть влажное от пота, с багровеющей меткой на шее, которая казалась ярче в тусклом свете лампы.

— Ты такой... мой, — прорычал он, целуя его шею, прикусывая метку нежно, но достаточно сильно, чтобы Тэхён застонал громче. Его губы прошлись по ключицам, к груди, оставляя влажные следы, и Тэхён выгнулся навстречу, его руки запутались в волосах Чонгука, тянули его ближе.— Такой... красивый...

— Гук-а... — прохрипел Тэхён, когда Чонгук провёл языком по его соску, задерживаясь там, целуя и посасывая чувствительную кожу. Его руки скользили по бокам омеги, сжимая талию, и Тэхён задрожал сильнее, его голос сорвался в стон.— Не тяни... пожалуйста... я хочу... тебя...

Чонгук ухмыльнулся, поднимая взгляд.— Терпение, солнышко, — сказал он, стягивая штаны с Тэхёна одним движением.— Я сделаю тебе так хорошо, что ты будешь кричать моё имя всю ночь.

Он избавился от своей одежды так быстро, что ткань чуть не порвалась, и прижался к Тэхёну всем телом, чувствуя его жар. Тэхён был уже влажным — смазка текла по его бёдрам, пропитывая простыню под ним. Чонгук провёл пальцами между его ног, ощущая, как омега стискивается вокруг него, и его голос стал хриплым:— Чёрт, Тэ... ты весь мокрый... такой готовый для меня... — Он ввёл один палец, затем второй, нежно растягивая его, чувствуя, как смазка хлюпает под каждым движением.— Так сильно нуждаешься во мне, да?

Тэхён кивнул, задыхаясь, и его руки потянули Чонгука ближе.— Да... — простонал он, выгибаясь навстречу.— Хочу тебя... Гук-а... хочу узел... хочу всё... пожалуйста...

Чонгук зарычал, чувствуя, как его контроль тает. Он убрал пальцы, раздвигая бёдра Тэхёна шире, и прижался к нему, входя одним плавным, но глубоким толчком. Тэхён вскрикнул, его тело напряглось на миг, но тут же расслабилось, обхватывая его ногами, притягивая глубже. Чонгук начал двигаться медленно, чувствуя, как омега стискивает его внутри, и каждый его стон подливал огня в его кровь.

— Ты мой... мой... — рычал он, ускоряя темп, и его руки сжимали бёдра Тэхёна так, что кожа побелела под пальцами. Смазка хлюпала под их движениями, пропитывая постель, и Тэхён стонал всё громче, его тело дрожало от наслаждения. Чонгук наклонился, целуя его яростно, заглушая его стоны, его язык исследовал рот омеги, поглощая каждый его звук.— Такой... родной... люблю тебя...

— Гук-а... пожалуйста... — прохрипел Тэхён, цепляясь за него сильнее, его ногти впились в спину альфы, оставляя длинные следы.— Хочу... твой узел... дай мне... хочу чувствовать...

Чонгук ускорил движения, входя глубже, сильнее, и почувствовал, как узел у основания его члена начинает набухать, растягивая Тэхёна ещё больше. Омега закричал, его тело сжалось вокруг альфы, и он кончил, выгибаясь так, что спина выгнулась дугой. Его смазка смешалась с выделениями, заливая их обоих, и Чонгук почувствовал, как оргазм накатывает волнами. Он наклонился, впиваясь зубами в метку на шее Тэхёна, усиливая их связь, и кончил с хриплым рыком, его семя заполнило омегу, горячее, обильное, закрепляя их сцепку.

Узел начал набухать быстрее, расширяясь внутри Тэхёна, и омега задрожал сильнее, его тело сотрясалось от нового оргазма, вызванного переполнением. Чонгук почувствовал, как узел растягивает Тэхёна, заполняя его полностью, и это было почти болезненно-сладким — ощущение тесноты, жара, их полной сцепки. Тэхён стонал, всхлипывая от удовольствия, его руки цеплялись за Чонгука, ногти впивались в его спину, оставляя глубокие следы. Его внутренние стенки сжимались вокруг узла, словно пытаясь удержать его ещё глубже, и каждый спазм отзывался в Чонгуке новой волной наслаждения.

— Гук-а... — простонал Тэхён, задыхаясь, его голос сорвался в хриплый вскрик.— Ты... так... глубоко... я... не могу... это... слишком...

Чонгук прижал его к себе крепче, чувствуя, как узел фиксируется полностью, связывая их неразрывно. Это было больше, чем просто физическое соединение — это была их связь, их любовь, их обещание навсегда. Он ощущал каждый миллиметр Тэхёна вокруг себя — жар, влагу, сжатие, и это сводило его с ума. Узел пульсировал внутри, продолжая выделять семя, наполняя омегу до предела, и Чонгук чувствовал, как тепло разливается внутри Тэхёна, сливаясь с его смазкой, которая текла по их бёдрам, пропитывая простыню густым, сладковатым ароматом.

— Чувствуешь? — прорычал Чонгук, его голос был низким, почти звериным, но полным любви.— Мой узел... внутри тебя... ты мой... весь мой... принимаешь меня... так хорошо... люблю тебя...

Тэхён задрожал ещё сильнее, его тело сотрясалось от новых волн оргазма, вызванных растяжением и переполнением. Он всхлипывал, его дыхание было рваным, и он цеплялся за Чонгука, как за спасение.— Гук-а... — простонал он, его голос дрожал от наслаждения.— Я... чувствую... всё... ты... заполняешь меня... полностью... я... твой... навсегда...

Чонгук наклонился, целуя его в губы — яростно, нежно, заглушая его стоны, его язык скользил по губам омеги, поглощая каждый звук. Он чувствовал, как узел пульсирует, как каждый его толчок внутри Тэхёна вызывает у того новые спазмы, и это было почти невыносимо — этот жар, эта теснота, эта связь, которая делала их единым целым. Его руки сжимали бёдра Тэхёна, держа его на месте, и он шептал между поцелуями:— Мой омега... мой... принимаешь меня... так глубоко... ты такой... мой мальчик... люблю тебя...

Тэхён всхлипнул, его тело всё ещё дрожало, и он прижался к Чонгуку ещё ближе, его ногти оставляли багровые следы на его плечах.— Гук-а... — прохрипел он, его голос был слабым, но полным любви.— Это... так много... я... чувствую тебя... везде... как будто... ты... во мне... навсегда...

— Так и есть, — Чонгук наклонился, целуя его в шею, в метку, его зубы слегка прикусили кожу, усиливая ощущение.— Ты мой, Тэ... мой... внутри и снаружи... навсегда...

Они лежали так, связанные узлом, и время будто остановилось. Тэхён дрожал в его объятиях, его тело всё ещё сотрясалось от послеоргазменных волн, а Чонгук гладил его по спине, целуя его в лоб, в виски, в губы, шепча нежные слова.— Ты мой, Тэ... мой... люблю тебя... — говорил он, и голос его был хриплым, но полным любви.— Ты такой... невероятный... мой...

Узел медленно спадал, но Чонгук не торопился разрывать их связь — он всё ещё чувствовал Тэхёна, его жар, его мягкость, и это было как наркотик. Когда узел наконец опал, он осторожно выскользнул из Тэхёна, и омега тихо застонал от пустоты, но тут же прижался к альфе ближе, обнимая его за шею. Их тела всё ещё были влажными от пота, спермы и смазки, простыня под ними промокла насквозь, но это было неважно — важно было тепло Тэхёна, его дыхание на груди Чонгука, его тихий шёпот.

— Я... люблю тебя... — прошептал Тэхён, его голос был слабым от усталости, но полным нежности.— Так сильно... никогда не думал, что это может быть... так... сильно...

Чонгук укрыл их обоих одеялом, не разрывая объятий, и лёг рядом, притягивая его к себе.— И я тебя, мой омега, — сказал он тихо, целуя его в лоб.— Ты моё всё. И я никогда не отпущу тебя.

Тэхён слабо улыбнулся, прижимаясь ближе.— А я... никогда не уйду, — прошептал он, его рука скользнула по груди Чонгука, задерживаясь там.— Ты... мой альфа... мой дом... моя жизнь...

Чонгук сжал его руку, переплетая их пальцы.— И ты мой, — сказал он твёрдо.— Мой дом... моя жизнь... моё сердце... люблю тебя, Тэ. Больше, чем могу сказать.

Они замолчали, просто наслаждаясь теплом друг друга, и Тэхён медленно засыпал, его дыхание становилось всё ровнее. Но перед тем как провалиться в сон, он прошептал:— Гук-а... если у нас... будут дети... я хочу... чтобы они были... такими же, как ты... такими же... сильными... такими же... заботливыми...

Чонгук улыбнулся, целуя его в висок.— А я хочу, чтобы они были как ты, — сказал он тихо.— Улыбались как ты... любили как ты... были такими же красивыми... такими же невероятными... но это всё ещё впереди...

Тэхён слабо кивнул, засыпая в его объятиях, и Чонгук обнимал его, чувствуя, как их связь становится ещё глубже после этой ночи. А пока они просто держали друг друга, и Чонгук шептал в темноту:— Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, мой омега... мой Тэ... обещаю.