9.Через кровь
В Академии запах крови не выводится.
Он въедается в стены, просачивается в бетон. Его не смоешь. Его не закрасишь. Он остаётся, как шрам, как голос, как... напоминание.
Айзек шёл по коридору, где всё когда-то началось.
Там, где из него сделали то, кем он стал.
Именно в этом коридоре, двадцать лет назад, он впервые увидел, как старший ученик сломал девятилетнему мальчику локоть, а инструктор не остановил. Здесь же он понял: жалость — ошибка. Сомнение — гниль. А боль — инструмент.
Он прошёл по знакомым стенам, чувствуя, как прошлое дышит в спину.
Но сейчас это было не про него. Сейчас — её след.
Эстер. Цербер.
Она исчезла.
И каждый, кто был причастен, заплатит.
Первой была инструктор Тэйла.
Была — потому что сейчас она лежала, привязанная к перевёрнутому столу в комнате допросов, и едва могла дышать. Лицо разбито. Пальцы — сломаны. Айзек смотрел на неё без эмоций.
— Ты видела, как её забрали.
— Н-нет...
— Камеры были отключены. Ты дежурила.
— Это... совпадение...
Он молча протянул руку к медицинской коробке. Достал иглу. Широкую. Тупую.
— Это нервная игла. Пройдёт между костей. — Она забьётся туда, где тонко. Там, где кричат даже те, кто уже не чувствует боли.
Тэйла сглотнула.
— Ты ведь не...
— Это не пытка. Это — напоминание, — сказал Айзек. — Я не делаю это из злобы. Я делаю это, потому что мне нужно добраться до неё.
Он сделал первый прокол.
Тишина.
Потом — визг. Высокий, как скрежет железа по стеклу.
Айзек ждал.
Когда она затихла, он повторил:
— Кто дал приказ?
— Старший аналитик Ларг! — выдохнула она. — Они создали побочную ветку "Инициативы"! Неофициально! Объекты — на усмотрение команды! Цербер — первая!
Айзек встал. Вытер руки.
— Спасибо.
Он не убил её.
Он просто ушёл, оставив дверь открытой. Чтобы остальные видели. Чтобы понимали — он рядом.
Офис Ларга был на уровне «Зеро». Уровень, куда не заходят даже старшие.
Айзек не стучал. Он вломился, как холодный фронт.
Ларг был там. Серый, костлявый. Лицо как у крысы в очках. Он поднял глаза:
— Айзек. Какой сюрприз.
— У меня нет времени на сюрпризы, — произнёс он, закрывая дверь на замок.
— Угрожаешь?
— Уже перешёл эту фазу.
— Ты не понимаешь, — начал Ларг. — Этот эксперимент...
— Я не о науке. Я о девочке, которую вы похитили.
Ларг криво усмехнулся.
— Она — проект. Объект. Инструмент. У неё нет прав.
Айзек подошёл ближе.
— Ты ошибся. У неё есть я.
Он схватил Ларга за горло. Прижал к стеклу.
— Где она?
— Я... не знаю... точных... координат...
— Ложь.
Он ударил его лбом. Треск костей. Очки разлетелись.
— У вас есть система вторичного транспорта. Ты её включал. Где?
— Восточный коридор! Подземный путь! Старые шахты! Но ты туда не попадёшь! Там код... биометрия!
Айзек бросил его на пол.
— Тогда дай мне доступ.
— Ты убьёшь меня...
— Только если соврёшь ещё раз.
Ларг вытащил крошечный жетон. Кровь текла по пальцам.
— Это даст тебе проход через шлюз. Но... Айзек... она не будет прежней.
— Она и раньше не была.
Он ушёл.
***
Старые шахты.
Паутина из ржавого металла, старой техники и гнилых следов от экспериментов, о которых никто не говорил. Здесь закопаны первые версии "Инициативы". Здесь сотни тел — в бетоне, в земле, в цифре.
Айзек шёл по туннелю.
Свет дрожал.
Сзади — только эхо.
Он открыл шлюз жетоном. Прошёл.
Воздух стал плотнее. Словно под землёй что-то дышало.
Он двигался тихо. Как охотник. Каждый шаг — проверка. Каждый звук — оценка.
Вскоре он вышел в зал. Огромный. Куполообразный.
Посреди — капсулы. Пять. В четырёх — мертвецы. Один — пуст.
Экран. Он подошёл.
Запись последнего активационного протокола:
Объект: CERBER.
Состояние: нейро-соединение завершено.
Результат: нестабильно. Объект ушёл из-под контроля.
Протокол "Распыление": активирован.
Айзек сжал кулаки.
Она не просто исчезла.
Она вырвалась.
И теперь она — где-то на территории Академии. Беглая. Потенциально нестабильная. В коматозной ярости. Или хуже — в обученном инстинкте.
Он активировал карту. Последний сигнал — недалеко.
Но там — «чёрная зона».
Запретный сектор, куда не входит никто. Даже система.
Значит — туда он и пойдёт.
Он вышел из шахт, как призрак.
По дороге ему попались двое. Ученики. Один с вызовом в глазах.
— Эй. Ты из старых?
— Нет, — ответил Айзек. — Я из тех, кто вернулся.
Он ударил. Один — в горло. Второй — в колено, затем шею. Быстро. Без слов.
Он не убивал.
Он наказывал.
Через два часа он был в чёрной зоне. Там, где нет света. Где стены дышат страхом. Где, говорят, умерли первые наставники.
Здесь он нашёл кровь. Капли. Потом след. Потом — стена. И на ней — царапина.
Слово. Выцарапанное ногтями.
"Пёс"
Он прикрыл глаза.
Она жива. Она помнит.
Он продолжил путь. Спустился глубже.
Внизу — камера наблюдения. Кто-то всё ещё следит. Он повернулся к стеклу.
— Смотрите. Я иду.
И никто не остановит.
Он дошёл до центра. Там — тело.
Женщина. Учёная. Глаза открыты. Лицо — разорвано.
На стене — надпись. Кровью.
"Я не ваша. Я — его."
Айзек замер.
Он сел рядом с телом.
Молчал.
Долго.
Потом сказал:
— Если ты слышишь... Я иду. Как и обещал. Но не для того, чтобы тебя вернуть.
— А чтобы убить тех, кто посмел тебя забрать.
Он поднялся на поверхность.
Солнце било в лицо.
Его глаза — холодные, как лёд.
Он уже не искал.
Он охотился.
И если она всё ещё где-то здесь — то знает.
Он рядом.