Дело 28: Роковое начало
Голос проводника вырвал Сингху из объятий сна. Он нехотя открыл глаза, достал из-под подушки телефон и взглянул на экран — было уже четыре часа утра. Поезд приближался к станции, и пассажиров просили подготовиться к выходу.
Сингха ощутил тяжесть на пояснице и теплое дыхание, щекочущее шею. Он обернулся и увидел, что парень, ехавший с ним в купе, ворочается во сне. Однако шум за дверью становился все громче — люди просыпались и собирали вещи.
Хрипло крякнув, Сингха потянулся и произнес:
— Просыпайся, Руп, сейчас придут разбирать полки.
— М? Мы что, уже приехали?
— Угу.
Сингха спрыгнул с койки как раз в тот момент, когда занавеску на верхней полке отдернули.
— Хорошо поспал? — спросил врач, но ответа не дождался — Тхап перебил его жалобным стоном.
— Пи'Сингха, у меня спина болит.
— Я же говорил, нужно было спать отдельно, — Тхап поднялся во весь рост и посмотрел на того, кто сидел сверху. — Возвращайся на свое место, мы почти на месте. Будь осторожен.
Парень с улыбкой кивнул, неторопливо направился к своему месту и сел. Его поведение заставило наблюдателя слегка улыбнуться.
— Похоже, мой флирт остался незамеченным.
— Если закончил болтать — слезай. Проводникам нужно работать, — Сингха взъерошил свои иссиня-черные волосы, достал из сумки пенку для умывания и зубную щетку. — Пойдешь умываться?
— Пойду.
Он уже направился к туалету, но остановился, увидев, как Тхап помогает пожилой женщине с нижней полки.
— Вот, бабушка. Если не получится открыть, позовите.
— Спасибо, Лаан.
{หลาน (Laan): Означает "внук/внучка" (даже если они не родственники). Используется, чтобы показать доброту и заботу.}
Тхап улыбнулся ей и поспешил за Сингхой.
— Я вижу, ты нравишься старушкам, — заметил Сингха, заправляя пасту на щетку.
— Неправда, — ответил Тхап, выдавливая пасту на щетку.
— Правда.
— Почему ты так решил?
— Все они без исключения тебя обожают.
Тхап не стал спорить, взял щетку в рот и начал чистить зубы.
— Скажи дяде, чтобы не приезжал, — сказал Сингха. — Я уже договорился насчет машины и не хочу его беспокоить. Но сначала нам нужно разобраться с жильем.
Тхап кивнул в знак согласия.
— У меня много работы, — продолжил Сингха. — А у тебя есть какие-нибудь планы?
— Ну... Я бы хотел навестить Луанг Пхо.
— Хорошо, мы обязательно выкроим время.
Закончив с гигиеной, они вернулись на свои места. Полки уже превратились обратно в сиденья. Тхап посмотрел на Сингху, а затем с тоской на свое кресло. Старушка напротив тихонько рассмеялась.
— Тяжело без своего Пи'Сингхи, да?
— Очень... Вы едете домой? — едете?
— Да, к дочери в Бангкок. Она недавно родила сына, и я поехала познакомиться с ним. А у тебя такое счастливое лицо — вот, смотри, фотографию покажу, — предложила старушка, с гордостью демонстрируя снимок своего внука.
— Красивый, — сказал Тхап, отвлекаясь от Сингхи и обращая внимание на бабушку Танг.
— Правда же? Я говорила своей дочери, что нужно провести обряд для Мхэ, а то ребенок все время плачет. Но она ответила, что сейчас никто в это не верит, — с явным огорчением произнесла старуха, вздохнув.
— А кто-нибудь еще проводит такие обряды? проводит?
— Старики вроде меня — да. Молодежь — нет.
— Откуда вы, бабушка?
— Из Кантаралака, это провинция Сисакета. А вы куда направляетесь? Тоже в гости?
— Да, я тоже оттуда. Прибыл по делам на пару дней, — с улыбкой ответил Тхап, но тут же погрузился в размышления.
— Бабушка, можно задать вам вопрос?
— Конечно, лаан.
— Скажите, вы слышали о ритуале продления жизни Кхун Сай?*
Услышав этот вопрос, женщина сразу же помрачнела.
— Ой, да ты что, черный маг, что ли? Это же не шутки! Нынче люди только по лицам судят, а до сердца не доходят. Такие вещи — они опасные!
Тхап понимающе кивнул. Местные жители хорошо знали, что мистика здесь не просто сказки.
— Я слышала о нем, но очень давно, — произнесла старуха, пристально глядя на Тхапа. — Если мне не изменяет память, это было черное колдовство, проклятое. Оно пожирает тех, кто его практикует, пока не убьет. А насчет продления жизни... может быть, это обмен сроком, но я не уверена.
— Значит, это все правда?
Старуха вздохнула.
— Лаан, ты видел здорового парня с румяным лицом, который вдруг стал бледным, как смерть? — спросила она.
Тхап молча кивнул. То, что она описывала, слишком напоминало ему о последних жертвах.
— Это происходит из-за того, что его «съедают». Осознанно или нет — не имеет значения, результат один и тот же. То, что вырывается наружу, со временем только усиливается. Оно поглощает человека изнутри, оставляя лишь пустую оболочку. Удача покидает его, здоровье тает, а он начинает верить в это все сильнее. Чем больше зависимость, тем быстрее оно высасывает жизнь. И так до конца. Все, что остается, поглощается. А куда еще может деться жизненная сила, как не к тому, кто ее забрал? Она возвращается к истокам создателя.
— Но... как же предотвратить это?
— Некоторые люди самостоятельно готовят обереги, но я не знаю, как это сделать. Например, в нашем доме всегда рос столетник. Через месяц-другой его измельчали, смешивали с освященной водой и относили в храм, чтобы окропить все вокруг. Этот обряд передавался у нас из поколения в поколение.
Она сделала глоток воды, но вдруг насторожилась.
— А тебе-то зачем? Не вздумай даже пробовать!
— Н-нет! Что вы! Мне просто интересно...
Тхап, улыбаясь, отвернулся к окну. Было рискованно задавать такие вопросы посторонним, но у него не оставалось другого выбора.
Вскоре поезд остановился. Утренняя суета вокзала и первые лучи солнца казались слишком обыденными после такого разговора. Они с Сингхой направились к арендованной машине, но, едва выйдя на площадь, Тхап услышал собственное имя:
— ...ищут парня по имени Тхап. Говорят, он должен был приехать этим поездом.
Он резко обернулся. Недалеко стояли двое: молодой парень и мужчина постарше, которые явно кого-то ждали.
— Пи'Сингха, кажется, так меня зовут? — произнес парень.
— Возможно, тезка, — равнодушно ответил Сингха. Однако молодой человек сразу же достал свой телефон.
— Я позвоню ему, чтобы уточнить номер, — сказал он.
В этот момент зазвонил телефон Тхапа, и их взгляды встретились.
— Алло?
[Алло]
Парень опустил трубку и направился к ним.
— Вы... знакомы с дядей Чаем?
— Да, я Чан, его внук, — ответил молодой человек.
— Какое удивительное совпадение! — улыбнулся Тхап. Однако Чан уже пристально разглядывал Сингху.
— Если не возражаете, я могу вас подвезти, — предложил он. — В любом случае, мы теперь будем часто видеться.
— Это было бы очень мило с вашей стороны, — сухо ответил Сингха, отходя в сторону.
Чан рассмеялся.
— Да ладно, я же шучу. Машина общая, так что едем вместе. Я же останусь ночевать в доме дяди Чая.
Черный Toyota уже ждал их у тротуара. Сингха сел сзади, открыл окно и закурил, всем своим видом показывая, что не настроен на разговоры.
— Какой негостеприимный взгляд, — заметил Чан с легкой иронией. — Эй, нонг Тхап, садись.
Тхап сел рядом с водителем, оставив Чана наедине с угрюмым инспектором. Дорога заняла около сорока минут. Когда они наконец остановились перед одноэтажным деревянным домом на сваях, Тхап с облегчением вздохнул — атмосфера в машине была слишком напряженной.
— Ну вот мы и приехали, — с широкой улыбкой произнес Чан, первым покидая автомобиль. — Добро пожаловать в Кантаралак!
— Заходите, заходите! — раздался хриплый голос дяди Чая, как только калитка открылась. — Ох, сколько лет не виделись!
Старик с широкой улыбкой заключил Тхапа в крепкие объятия.
— Какой ты стал взрослый, Лан Дунг, — произнес он с теплотой в голосе.
{Лан Дунг (หลานดั่ง) - тайское обращение, которое означает "как внук" или "почти внук" и выражает теплоту, привязанность, уважение и заботу, как если бы молодой человек был членом его семьи. Это не буквальное родство, а скорее проявление симпатии и доброго отношения.}
— Неужели вы меня уже забыли? — раздался голос позади, и дядя Чай, не сдержавшись, рассмеялся.
— Как я могу забыть своего племянника? С тех пор как ты уехал в Бангкок работать врачом, ты стал еще краше! Ну что ж, проходите в дом, здесь довольно жарко.
Хотя дом был одноэтажным, он оказался просторным: гостиная была отделена от кухни, а в глубине виднелись спальни. Они удобно устроились на деревянном диване, утоляя жажду после долгого пути.
— Дядя, это Пи'Сингха, о котором я тебе рассказывал.
— Здравствуйте. Надеюсь, мы не слишком вас побеспокоим.
— Да что ты, Лаан, чувствуйте себя как дома. Я уже стар для работы, так что помогаю в основном храму и соседям. — Дядя Чай перекинул через плечо полотенце и поставил на стол тарелку с замороженными фруктами. — Чан будет спать в комнате рядом со мной, а вы с другом — напротив. Тетя все приготовила, если вы голодны, то еда на столе. Она ушла к подруге, так что располагайтесь, не стесняйтесь.
— Спасибо, — с почтительным вай Сингха сложил ладони.
— Я пока посмотрю машину. А вы отдыхайте.
— Пи, я занесу сумки. Ты сначала помоешься?
— Да, но давай сначала разложим вещи.
Они прошли в комнату, которую им выделили. Она не отличалась роскошью — лишь простой матрас в пять футов и пестрое постельное белье с цветочным принтом. Тхап бросил сумки у двери и плюхнулся на кровать.
— Как душно!
— Может, сразу в душ? — предложил Тхап, тихо раскладывая вещи Сингхи.
— Позже. Сначала помогу дяде с машиной. Все равно нам больше негде ночевать.
— Ты разбираешься в ремонте?
— Немного. — Сингха встал и снял футболку, обнажив рельефные мышцы. — Дай майку.
— Держи, — Тхап протянул черную футболку, стараясь не смотреть на него.
— Иди, пока, мойся и переодевайся. Завтра рано поедем в участок.
— Хорошо.
— Узнаешь что-нибудь про Кхуана?
— Это следующий пункт.
— Хорошо. И еще — в том доме кто-то живет?
— Насколько я знаю, нет. Он заброшен. Но я уточню у дяди.
— Тогда после ремонта съездим, посмотрим.
Тхап кивнул, и Сингха, переодевшись в более легкую одежду, вышел во двор. Металлический звук, доносившийся оттуда, привлек его внимание к серебристому пикапу. Машина выглядела исправной, но было заметно, что она давно не использовалась. Капот был открыт, и дядя Чай, с серьезным видом вооружившись отверткой, что-то внимательно осматривал внутри.
— Помочь?
— О, Лаан, ты и в машинах разбираешься?
— Немного, дядя.
— Ох, она дергалась и заглохла. Если починишь — хорошо, а нет — придется в город везти.
Сингха кивнул и приступил к осмотру двигателя, ощущая на себе взгляды Тхапа и Чана, наблюдавших за ним издали.
— Похоже на свечи.
Он методично устранял неполадку, односложно отвечая на вопросы дяди Чая. Хотя Сингха не любил болтать, грубить старику он не стал.
Через некоторое время мотор ожил, заставив дядю радостно воскликнуть:
— Отлично! Нынешняя молодежь хоть куда! Идите мойтесь, потом вместе поедим.
— Я, пожалуй, сначала в город съезжу, — сказал Сингха, вытирая руки от машинного масла.
— Насчет того дела, о котором Тхап говорил?
— Да. Времени мало, нам нужно торопиться.
— Не уверен, что смогу помочь, но кое-что все же могу рассказать. Тхапу я этого не говорил, — дядя Чай тяжело опустился на деревянный стул и вздохнул. — Когда-то здесь жил знахарь, который практиковал черную магию. Поначалу он лечил людей, но потом у многих начались проблемы: одних мучили духи, у других дети болели, жены сходили с ума. Луанг Пхо предупреждал его, что все это обернется против него, но он не послушал. Пока сам не слег. И тогда...
Старик понизил голос.
— Он начал продлевать себе жизнь, отнимая ее у других.
— Каким образом? — Сингха нахмурился.
— Тхап не рассказывал вам про полицейского в доме за лесом? Говорили, он тоже занимался черной магией.
— Рассказывал.
— Вот тогда деревня и заподозрила неладное. Знахарь резал собак и кошек, пока не исчез. Но этого оказалось мало — в конце концов он умер.
— И на этом все закончилось?
— В день его смерти было буддийское празднество. Небо было хмурым и грозным, птицы кружили стаями. Знаешь, что это значит? — Сингха молча покачал головой. — Это значит, что он выпустил из себя нечто. И теперь... — Дядя Чай посмотрел в сторону дома, где остался Тхап. — Теперь это может вернуться.
— Луанг Пхо описал двух духов, — лицо дяди Чая стало серьезным. Он уже слышал эту историю от Тхапа по телефону, но теперь рассказывал ее более подробно. — Одна — высокая пожилая женщина с белыми глазами и перекошенным от злобы лицом. Губы ее были разорваны до ушей. Другая — девочка-призрак с впалыми глазами, бледная, с такими же рваными губами. Узнаешь их?
— Это те самые привидения, которых видел Тхап.
— И ровно через пять лет в городке случилась трагедия.
— Все началось отсюда.
— Будь осторожен, лаан.
— Дом того пропавшего полицейского и его семьи... он все еще стоит?
— Стоит, конечно. Но никто не решается подходить к нему, особенно после заката. Говорят, что слышат оттуда крики и плач. Просили монахов провести обряд изгнания злых духов, но и это не помогло. Пришлось обнести место священной веревкой, чтобы деревенские не совались туда.
— Можете сказать, где это место?
— Могу, но идти туда пока не стоит. Ни сегодня, ни завтра.
— Почему?
— Завтра буддийский праздник. В такие дни в подобные места ходить — дурная примета.
— У меня, пожалуй, не так много времени.
Сингха не мог понять, что он чувствует. С одной стороны, он стремился завершить это дело, но внутреннее чутье подсказывало ему, что нужно срочно возвращаться в участок. Что-то назревало. Что-то, что могло сделать это дело еще хуже, чем оно есть.
֍~~~~֍
[Шеф, патрульные сообщили, что кто-то проник в храм.]
— Кто? — Кинг, который сидел за столом с документами, резко поднялся, услышав доклад своего подчиненного.
[Пока неизвестно, но, похоже, это женщина.]
— Следите за ней. Я выезжаю.
[Понял.]
Раздраженный Кинг направился в отдел судмедэкспертизы. Распахнув дверь, он увидел рыжеволосого парня, только что вышедшего из лаборатории.
— Чего пришел?
— Где Дарин?
— Уехала в кондо, принять душ.
— И все?
— Ага. А я вот прикован к этой работе, — Сэй швырнул в Кинга бумагой, даже не удостоив его взглядом.
— Результаты по наркотикам?
Сэй плюхнулся на диван, схватил со стола кофе и залпом осушил кружку.
— В машине нашли приспособления для употребления. Тесты подтвердили — все принадлежало сыну владельца компании.
— Тому парню из проката авто?
— Угу.
— Значит... это он был за рулем машины кхун Мина, когда они уехали из храма.
— Ага.
— Вопрос — кто отдал приказ и зачем?
Сэй лишь равнодушно закатил глаза, наблюдая, как Кинг стремительно выбегает из комнаты. Он достал телефон и набрал номер Дарин — она обещала вернуться после душа с необходимыми вещами.
Долгое время в трубке стояла тишина, пока наконец не раздался ее усталый голос:
— Где ты?
[Я собираюсь выходить. Что случилось?]
— Мне за тобой заехать?
[Не надо. Я вызову такси. Я еще не разучилась это делать.]
— Нигде не останавливайся.
[Знаю, знаю. Уже заказываю машину.]
Как только Дарин положила трубку, дверь в кабинет снова распахнулась.
֍~~~~֍
Как только Дарин закончила разговор по телефону, дверь в кабинет вновь распахнулась.
— В ходе допроса друзей пропавшего юноши они признались, что все употребляли запрещенные вещества совместно. Однако лишь один из них был по-настоящему зависим, к тому же он был склонен к азартным играм.
— И что же?
— Они сообщили, что перед исчезновением ему кто-то позвонил. После этого на его счет поступил перевод, — Кинг протянул документ человеку, сидящему перед ним.
— Откуда поступил перевод?
— Из храма. Со счета храма Шантитхам, — лицо Кинга помрачнело, и даже бесстрастный Сэй ощутил, как по спине пробежала дрожь. — Лай только что сообщил, что в храм вошла женщина. Она не местная. Где Дарин?
— Это не она. Не Рин, — Сэй пристально посмотрел в глаза Кингу, и они одновременно назвали одно имя:
— Диа!
— Диа!
֍~~~~֍
Кхун сай (тайск. คุณไสย) — форма черной магии в тайской традиции, направленная на причинение вреда через подселение злых духов (пхи прай) или ритуальную порчу. Жертвы испытывают необъяснимые боли, психические расстройства или галлюцинации. Лечение проводит мо кэ кхун сай — целитель, снимающий проклятия через заклинания (мантры на пали), янтры (сакральные диаграммы) и очищающие ритуалы (окуривание травами, омовение священной водой). Несмотря на осуждение буддизмом, вера в кхун сай сохраняется, особенно в сельских районах.
Пример: В 2019 г. в Таиланде зафиксирован случай смерти фермера, нашедшего у порога мешочек с костями летучей мыши — местный мо кэ диагностировал кхун сай.