Глава 29. В огне. Часть первая
Ты горишь как в огне,
Когда он рядом.
Ты горишь как в огне,
Когда он говорит.
Ты сгораешь в огне
Тайного пламени.*
— Удачи, Гарри! — напутствуя, Хагрид добродушно хлопнул его по плечу так, что он согнулся пополам и едва не упал на Гермиону.
— Спасибо, — пробормотал он, переведя дух.
— Вы дадите им прикурить, верно, Рон? — полувеликан широко улыбнулся и поднял руку, чтобы «напутствовать» также и рыжего, но тот нервно улыбнулся и поспешно отпрянул, оказавшись вне пределов досягаемости Хагрида.
Гарри уже потерял счёт людям, которые пожелали ему удачи с того мгновенья, как он вышел из спальни и отправился в Большой зал на завтрак, после которого должен был состояться матч. Все понимали — если гриффиндорцы выиграют, то Кубок, считай, у них в кармане. Лишённый своих лучших игроков — Малфоя, Крэбба и Гойла, Слизерин, с которым им предстояло играть весной, был так ослаблен, что исход финального поединка ни у кого не вызывал сомнений. Всё зависело от сегодняшней игры, и все об этом знали.
Когда Гарри шёл по залу, ему в глаза бросилось огромное ало-золотое пятно. Почти все ученики оделись в цвета Гриффиндора. У стен стояли транспаранты и плакаты, а в помещении было так шумно, что для того, чтобы собеседник тебя расслышал, приходилось кричать ему прямо в ухо. В этот миг всё отошло на второй план — война, межфакультетская неприязнь, все недоразумения и споры. Квиддич объединил всех в большую семью. И в этом была его сила.
Гарри улыбнулся про себя, когда увидел раскрашенные красной и золотой краской лица Симуса и Дина — те размахивали флагами с гриффиндорским гербом. Луна в своей огромной шляпе в виде головы льва раздавала всем воздушные шары, с которых на Гарри смотрело его собственное лицо, а внизу красовалась надпись: «Гарри Поттер — наш кумир!»
Один лишь Слизерин не принимал участия во всеобщем веселье, хотя, казалось, Забини и Нотт неплохо развлекались, расстреливая заклинаниями эти чудовищные шары. За это Гарри был им благодарен.
Он взглянул поверх толпы на преподавательский стол. МакГонагалл (в руке у неё тоже был шарик!) помахала ему, директор с улыбкой отсалютовал своим кубком, а потом наклонился к одетой в чёрное фигуре, очень странно смотревшейся среди всего этого буйства красок. В тот же миг сердце Гарри забилось быстрее, ноги стали ватными. Снейп сидел очень прямо и выслушивал весёлые замечания Дамблдора с таким лицом, как будто выпил яд и ему срочно требовался антидот. Среди волнующегося моря радости и беззаботного веселья он казался мрачной скалой. Снейп притягивал взгляд Гарри, словно магнит, заставляя забывать обо всём — о том, где он находится и что должен делать. Казалось, внутри него вспыхнуло пламя. Это пламя согревало, посылая по телу приятный ток, от которого Гарри хотелось смеяться, а всё вокруг становилось таким... прекрасным.
— Шевелись, старик. Ты что, окаменел? — Рон схватил его за руку и потащил за собой в центр возбуждённой толпы. Гарри окружили люди с раскрасневшимися лицами, они хлопали его по плечам, их голоса смешались между собой. Но всё это находилось где-то далеко, будто бы за невидимой стеной, которая гасила все исходящие от них импульсы. Голову Гарри наполнял тёплый туман, а перед глазами стояла тёмная фигура. Он не мог забыть невероятную нежность, которую так щедро дарил ему Северус, при одном только воспоминании о которой в его животе начинали твориться чудеса: как будто тысячи танцующих муравьев принимались состязаться в искусстве чечетки. Он не мог забыть желания, которое видел в черных колдовских глазах. И даже тот миг, когда Северус дал ему мазь, чтобы избежать сегодня проблем с сидением на метле, казался Гарри таким... чарующим. Со вчерашнего вечера он ходил словно пьяный. Настроение было превосходным, и стоило только подумать о Северусе, как на его лице появлялась сияющая улыбка. Казалось, наконец-то всё у них было так, как следует. Как будто Гарри сумел добиться своего. И больше ничто не отнимет у него этой победы.
Он смутно помнил, как добрался до своего стола и занял за ним место. Некоторое время Гарри ощущал, как его продолжают хлопать по плечу, но не обращал на это внимания. С отсутствующей улыбкой он уставился в одну точку, погружаясь в воспоминания о прошлом вечере и строя планы на будущее.
Из оцепенения его вырвали громкие возгласы. Вооружившись столовыми приборами и кубками, гриффиндорцы начали отбивать ритм на деревянной столешнице. Ли Джордан вскочил на скамейку и громко выкрикивал речевку:
— Мы сегодня победим! Почему?
— Потому что с нами Гарри, — хором ответили гриффиндорцы.
— Вам не светит ничего! Почему? — продолжил он, указывая в сторону стола Рэйвенкло.
— Потому что Гарри с нами!
Гарри захотелось залезть под стол. Ему было стыдно перед Чжоу и остальными рэйвенкловцами. Он ощущал, как кровь прилила к лицу. Гермиона смотрела на него со смесью веселья и сочувствия, а Рон расплылся в улыбке и хлопнул по плечу:
— С тобой у нас нет ни единого шанса проиграть, — заявил он беспечно.
— Эм-м-м... — промычал Гарри, ощущая, как скрутило желудок.
* * *
— Не забывайте, каждый следит за своим участком поля и подшефным членом команды противника. Гарри, твоё дело — снитч. Все подают Джинни — она завершает атаку. Джимми, Рич, берегите её как зеницу ока. — Анджелина раздавала последние наставления в раздевалке, но Гарри её не слышал. Он стоял и вслушивался в рёв трибун. Нельзя было сказать, что он не волновался. Груз ответственности давил Гарри на грудь, мешая дышать. Хотя Рон выглядел гораздо более испуганным.
Гарри автоматически сунул руку в карман и сжал в ладони холодный камень. Стало немного легче. Зажмурился. И не смог удержаться.
Пожелай мне удачи, — послал он, а спустя минуту уверился в том, что поступил глупо. Должно быть, прочтя сообщение, Снейп только посмеялся над ним. Гарри глубоко вздохнул.
Интересно, пришёл ли...
— Все построились! Выходим! — крикнула Анджелина, и ворота открылись. В уши Гарри ворвался шум, а в лицо дохнул холод стремительно приближающейся зимы. Оседлав метлу, он взлетел, пропуская остальных вперёд, в то время как сам принялся всматриваться в волнующееся море зрителей, пытаясь отыскать закутанную в чёрное фигуру.
Не нашёл.
Это было странно, но Гарри почувствовал облегчение. Он подозревал, что если бы Северус пришёл, его шансы поймать снитч серьёзно уменьшились, ведь тогда он думал бы только о следящих за ним чёрных глазах.
Когда из раздевалки послышались речёвки команды соперника, на трибунах запели специально приготовленную для этого матча песню:
Миг пройдёт, и ВСЁ случится,
И начнётся матч великий.
Гриффиндор в нём победит
И противника сразит!
Поттер, Уизли, Белл и Джонсон
Уизли, Пикс и с ними Кут -
Все сыграют, как по нотам,
В них силён командный дух!
Гарри помахал Гермионе, Луне и Тонкс, а потом посмотрел на Чжоу, которая зависла прямо напротив него. Казалось, с тех пор, как он её поцеловал, прошли века. Гарри нередко задумывался, почему он сделал это и что ему в ней нравилось. Сейчас, глядя на неё, он не находил ничего особенного. Она казалась такой... заурядной. У неё не было тех чёрных, пронзающих душу глаз, той складки между бровями, которая объявляла всему свету, что в её власти в один миг заставить его пресмыкаться перед её обладателем, у неё не было той скрытой силы, которая сквозила во взгляде и в гордой осанке, она не умела улыбаться так презрительно, что подкашивались ноги... складывалось впечатление, что тогда она ему нравилась только оттого, что на самом деле он искал нечто совершенно противоположное тому, что пряталось в глубине его души, потому что его сознание не хотело слышать голос его истинных желаний, а о том, чтобы принять их, не было даже речи.
Опомнился Гарри только тогда, когда мадам Хуч подбросила в воздух квоффл и игра началась. Первые пятнадцать минут он кружил над полем, высматривая, не мелькнёт ли золотой отблеск. После трёх удачных передач Джинни забила три гола, Анджелина — один, а рэйвенкловцы — два, несмотря на то, что Рон из кожи вон лез и в узел завязывался, чтобы защитить кольца. До слуха Гарри донеслось продолжение песни гриффиндорцев:
Доступ к кольцам Гриффиндора
Сторожит отважно Рон,
Их, как лев, он защищает -
Так умеет только он!
Гарри усмехнулся, глядя, как раскрасневшийся приятель машет трибунам. Внезапный свист заставил его пригнуться, и бладжер пронёсся в нескольких дюймах от головы. Чжоу всё время висела на хвосте, и это чертовски раздражало. Он нырнул вниз, делая вид, что заметил снитч. Как Гарри и предполагал, она последовала за ним. Над головой промчалась Анджелина, которую преследовали два рэйвенкловских загонщика. Песня зазвучала громче:
Наша тройка в центре поля:
Анджелина, Кэти, Джинни!
Хитроумная подача -
И очко для Гриффиндора!
Анджелина сумела обмануть преследователей и передала квоффл Джинни, а та отправила мяч в кольцо прямо под носом у защитников. По трибунам прокатились радостные крики. Голос Джордана потонул среди воплей и песенки, которую вновь завели болельщики Гриффиндора:
Сильно, метко бьют девчонки,
Сбить с метлы любого смогут!
И от Джинни, и от Ричи
Рэйвенкло уносит ноги!
Гарри взмыл над полем, а потом снова спустился пониже, чтобы оторваться от Чжоу, но та упорно следовала за ним, как будто на неё наложили заклинание вечного приклеивания.
Прошло ещё двадцать минут матча, и счёт стал семьдесят против пятидесяти. Команда Гриффиндора была ослаблена потерей Кэти, которая получила бладжером по плечу, и мадам Помфри пришлось наскоро делать ей перевязку. Гарри бросил беглый взгляд на них, а потом на кольца, где кружил Рон. Снова посмотрел на подругу по команде в обществе колдомедика и вдруг заметил золотой мячик. Чтобы обмануть Чжоу, он поспешил сделать вид, будто смотрит в другую сторону, и рванулся вверх. Чанг последовала за ним. Тогда Гарри развернулся на сто восемьдесят градусов и спикировал. Трибуны безумствовали. До его ушей донеслись новые куплеты песни:
А теперь все расступитесь!
Вот он — матча украшенье.
Самый резвый снитч поймает
Гарри — лучший, без сомненья!
Сколько снитчу не петлять,
Гарри так вираж заложит,
Даже самый трудный мячик
От него уйти не сможет!
Все смотрите, Гарри близко -
Вот-вот пальцами коснётся!
В каждом матче, непременно,
Гарри своего добьётся!
— -
Действительно, сейчас от снитча его отделяло всего несколько метров. Краем глаза Гарри заметил за спиной тень Чжоу. Опередить его она уже не сможет, ему нужно только... протянуть руку... и пой...
Черт возьми!
Стон трибун смешался с воплем Гарри, когда снитч вздрогнул и начал отдаляться. Он вцепился в древко метлы так сильно, что едва его не сломал, одновременно выводя метлу рывком вверх. Чжоу описала дугу. Её метла не выдержала бы такой перегрузки.
«Ну, давай же, давай! Пожалуйста! Ты должен сделать это!» — мысленно кричал Гарри, поднимаясь всё выше и выше, не обращая внимания на бьющий в лицо ледяной ветер. Тут снитч снова резко поменял направление и устремился вниз, просвистев у самой щеки гриффиндорца. Гарри застонал от разочарования и, рванув на себя ручку, сделал сальто, пикируя вслед за ускользающим мячиком. Почти вертикально он нёсся к земле, и когда его взгляд скользнул вдоль черенка метлы к золотому снитчу, глаза Гарри распахнулись.
Снитч двигался прямо к летящей навстречу ему Чжоу. Он был уже между ними. За какую-то долю секунды в голове у Гарри промелькнула тысяча идей, но среди них не нашлось ни одной стоящей.
Если он продолжить лететь в том же направлении, они с Чанг столкнутся. Рассчитывать на то, что Чжоу отвернёт первая, тоже нельзя, потому что ей нужна победа не меньше, чем Гарри. Он тоже не может свернуть в сторону, иначе снитч упадёт прямо в руки соперницы.
Гарри нахмурился и ещё сильнее сжал ручку метлы. Иногда, чтобы победить, нужно идти на риск. Этому научил его Северус. Мягкосердечием, колебаниями, избеганием конфликтов ничего не добьёшься. Иногда необходимо прибегать к... тёмной магии.
Он вытянул вперёд руку и увеличил скорость.
Ещё год тому назад он сделал бы всё, лишь бы не подвергнуть её опасности. Даже если бы пришлось отказаться от победы. Но сейчас... сейчас всё изменилось.
Гарри атаковал налету. Глаза Чжоу широко раскрылись, и с испуганным криком она в последнюю секунду свернула вбок. Пальцы Гарри сомкнулись вокруг золотого мячика. В следующий миг его захлестнуло чувство триумфа. Крики гриффиндорских болельщиков совершенно заглушили стоны рэйвенкловцев. Чжоу потеряла контроль над метлой и начала падать. Её вопль пробился сквозь ликующие возгласы.
Перед глазами всё плыло, когда Гарри огляделся по сторонам. Судорожно вцепившись в древко, Чжоу неслась по спирали к земле и её черные волосы развевались на ветру. Гарри сбавил скорость, спрятал снитч в карман и нырнул вслед за ней. Когда их разделяло примерно два фута, он привёл метлу в горизонтальное положение и, схватив девушку за талию, одним рывком пересадил её к себе. Крики и аплодисменты стали ещё громче. Дрожа и вцепившись в своего спасителя, Чжоу смотрела на свою метлу, которая упала на землю и сломалась. Гарри понимал, что должен испытывать сожаление и угрызения совести за свой поступок, но единственное, что он сейчас чувствовал, было упоение победой.
Неспешно спускаясь, он услышал последние куплеты песни гриффиндорцев:
Матч окончен, мы с победой!
Мадам Хуч свистит в свисток!
Поднимите с нами руки,
И споём наш новый гимн:
Гарри Поттер — ты наш гений!
Гарри Поттер — наш кумир!
Гарри Поттер — самый лучший!
В его честь поём мы гимн!
* * *
В гостиной царило радостное возбуждение. Как только матч окончился, Гарри подхватили на руки и так принесли сюда. По дороге в башню все выкрикивали речёвку:
Гриффиндор — лучший!
Все матчи — наши!
А потому и кубок
Будет по праву наш!
А потом запели новый неофициальный гимн львиного факультета:
Гарри Поттер — ты наш гений!
Гарри Поттер — наш кумир!
Гарри Поттер — самый лучший!
В его честь поём мы гимн!
Сейчас, когда адреналин немного выветрился из крови и все наконец-то прекратили благодарить Гарри, превознося его последние свершения, он смог в конце концов отдышаться и присесть в укромном углу, потому что ноги уже отказывались ему служить. Гарри полез в карман и достал оттуда золотой мячик. Снитч больше не пытался улететь и спокойно лежал на ладони, покорившись своей участи. В тот миг, когда Гарри собирался вернуть его обратно, он ощутил тепло, исходящее из другого кармана. Отложив снитч в сторону, он немедленно вынул зелёный камень. Глаза Гарри засияли, когда он увидел светящееся внутри сообщение. Снитч был тут же забыт. Поднеся камень к глазам, Гарри прочитал:
Разве я могу не поздравить Золотого Мальчика с очередной победой? Ты, должно быть, вовсю купаешься в славе.
Гарри нахмурился и быстро ответил:
Ни в чём я не купаюсь. Я... тоскую по тебе.
И это была правда. Вся эта суета вокруг его персоны очень утомляла. Гарри хотелось скрыться, спрятаться там, где не нужно играть перед всеми роль Золотого гриффиндорского Мальчика, где он мог бы... просто быть собой. А он мог быть собой только с Северусом. И тосковал по нему. Действительно тосковал.
Вокруг раздавались песни, возгласы, смех, но Гарри казалось, что всё это происходит где-то далеко, за толстой каменной оградой. Он прислонился к стене, закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Гарри помнил чуткие прикосновения, которые скользили по его телу, горячее дыхание Северуса, касающееся шеи и плеч, тёплые губы, блуждающие по коже и доставляющие одновременно боль и радость. Боль — потому что он так долго этого ждал, и радость — потому что всё-таки дождался. В этот раз всё было иным. Прекрасным и... теплым. Всякий раз, когда Гарри думал об этом, его сердце таяло, голова становилась удивительно лёгкой, а на губах появлялась улыбка. Так же, как и сейчас.
— Гарри! — чей-то голос проник в его сон наяву и прервал его. На плечо легла рука. Он открыл глаза. Рядом стояла Джинни. — Всё хорошо?
— Да, — ответил Гарри и в тот же миг понял, что нужно сделать, чтобы этот сон стал реальностью и чтобы никто не смог его оборвать. — Мне нужно идти, — бросил он, вскакивая с места.
Рядом с Джинни появился Рон.
— Никуда ты не пойдёшь, старик. Сейчас они будут петь в нашу честь, — он осклабился. — А ещё все хотят увидеть и поцеловать снитч.
Снитч?
Гарри вспомнил, что ещё минуту назад мячик был у него, но что он потом с ним сделал?
Неважно. Всё это совершенно неважно. Единственное, что имеет значение...
— Но мне действительно нужно идти! — Гарри попытался обойти Рона. Он должен увидеть Северуса. Немедленно! Сейчас для Гарри не было ничего важнее этого!
Но приятель схватил его за плечо и потащил в толпу. И Гарри понял, что у него нет ни малейшего шанса вырваться и сделать то, чего ему хотелось больше всего на свете.
Быть с ним.
* * *
Половину воскресенья Гарри просидел в библиотеке, читая о способах продлить срок действия Зелий Невидимости, а вторую половину он провёл, глядя в окно, улыбаясь и грезя наяву. Какое счастье, что Гермиона объясняла его широкую улыбку и неизменно хорошее настроение победой в субботнем матче, иначе она непременно начала бы задавать вопросы. Каждый, кто на него смотрел, думал, что он рад победе. Солнечное настроение не покидало его и в библиотеке. И даже отсутствие Северуса не могло испортить его. Не увидев мастера зелий во время завтрака, Гарри решил пойти проведать его, потому что каждый час разлуки был для него пыткой, однако не нашёл Северуса ни в кабинете, ни вообще в замке. Он даже проверил Карту Мародёров, на тот случай, если тот снова работает в своей лаборатории, однако, произучав её полчаса, убедился, что и там его нет. Немного растерявшись, Гарри погрузился в учёбу. В конце концов, ему хотелось бы блеснуть перед Северусом в понедельник своими знаниями в той области, которую тот, как он сам дал понять Гарри, хотел бы с ним обсудить. Гарри овладело воодушевление, и он не сомневался, что справится с материалом шестого и седьмого курсов, лишь бы только сделать Северусу приятное. Даже Гермиона, которая пришла в библиотеку после обеда, чтобы подготовиться к завтрашнему уроку Зелий (а то вдруг Снейп решит застать их врасплох и внезапно даст контрольную), с беспокойством посмотрела на гору книг вокруг Гарри, которые тот увлечённо и с улыбкой читал.
В понедельник Северус снова не появился в Большом зале, и Гарри забеспокоился. Он с нетерпением ждал Зелий, которые стояли в расписании последними, и, уже сидя в классе, не сводил глаз с двери. Рон вполголоса молился, клянясь, что сделает всё, лишь бы только пережить этот урок, а Невилл опрокинул чернильницу, устанавливая свой обгоревший котёл. За что получил выволочку от Лаванды, чью новую, украшенную ракушками и цветами сумку он испачкал.
Гарри так пристально смотрел на дверь, что глаза начали слезиться. А потом она широко распахнулась, и в класс ворвалась тьма. Он ощутил такое облегчение, что едва не сполз со стула на пол. Едва отдавая себе отчёт в том, что делает, Гарри полез рукой в карман и, сжав в ладони камень, послал:
Как хорошо, что ты пришёл, Северус. Я так о тебе беспокоился...
Снейп остановился у стола и взглянул куда-то вниз — на то, что достал из складок мантии. Прочитав сообщение, он поднял бровь и посмотрел на Гарри так, словно тот внезапно заговорил на другом языке. Так, будто никогда не подозревал, что кто-то может о нем беспокоиться. Гарри поспешно опустил глаза, чувствуя себя последним идиотом. Через минуту он услышал знакомый низкий голос, который всякий раз опалял каждый его нерв. Гарри охватила дрожь. Он не слышал этих звуков с той самой пятницы. Казалось, с тех пор прошли века, а не каких-то неполных три дня.
— Спрячьте ваши книги и принадлежности. Сегодня я приготовил для вас... небольшой сюрприз, — сказал Снейп с неприятной усмешкой и взмахнул палочкой в сторону своего стола, с которого тут же взлетели чистые листы пергамента.
Рон застонал, а Гермиона раскраснелась. Гарри посмотрел на пергамент, который опустился перед ним, и прочитал тему предлагаемой контрольной:
Опишите методы приготовления самых распространённых Зелий Невидимости и предложите способы продлить срок их действия.
Гарри охватила сладкая волна удовлетворения. Впервые в жизни он был уверен, что ни за что не завалит контрольную. Сидящий рядом Рон тихо выругался и что-то шепнул Гермионе. Та, убедившись, что преподаватель на неё не смотрит, ответила ему также шёпотом. В тот же миг раздался писклявый голос Панси:
— Профессор, Уизли и Грейнджер шепчутся. Я считаю, что подсказывать нельзя. Это недопустимо!
Гермиона покраснела до корней волос, а Рон послал слизеринке убийственный взгляд.
— Верное замечание, мисс Паркинсон, — спокойно ответил Снейп. — Десять баллов Слизерину за вашу наблюдательность. А с Гриффиндора снимается пятнадцать баллов. Мисс Грейнджер, я вынужден разлучить золотое трио. Пересядьте за последний стол.
Красная, как свёкла, Гермиона взяла чернильницу с пергаментом и быстро перешла в конец класса. Рон отчаянно смотрел ей вслед, а потом устремил на Панси ещё один яростный взгляд. Слизеринка фыркнула и язвительно усмехнулась. Сидящий рядом с ней Забини прошипел:
— И что теперь, Уизли? Расплачешься оттого, что твоя грязнокровка тебе не поможет? Возможно, если бы ты вкладывал деньги в приличные книги, а не в этот хлам, ты бы не выглядел сейчас таким жалким. Ох, я и забыл, что для этого твоя семья слишком бедная...
Слизеринцы захихикали, а Рон чуть не сорвался с места, бормоча, что убьёт его, но в последний миг Гарри схватил его за плечо, заставляя сесть.
— Успокойтесь, Уизли, или убирайтесь из класса, — прорычал Снейп, подкрепив свои слова угрожающим взглядом. — По вашей вине Гриффиндор теряет ещё десять баллов.
Гарри усадил дрожащего от злости и сыплющего проклятиями Рона на место, а потом, хотя и сам уже готов был рассердиться на Снейпа за то, что тот снова отнёсся к ним чертовски несправедливо (при этом Гарри убеждал себя, что всё это делается для виду, потому что у многих присутствующих здесь учеников родители — Упивающиеся смертью), попробовал его успокоить:
— Оставь его, Рон. Он жалок. Не опускайся до его уровня.
— Это ты жалок, Поттер, — огрызнулся Забини, который прекрасно всё слышал. — Ты и твоя жалкая семья. Ох, я забыл, они ведь все погибли. И всё из-за тебя! — процедил он ядовито. Панси расхохоталась, как будто Забини сказал что-то смешное.
Гарри показалось, что его ударили по лицу. Удар был таким сильным, что он на мгновенье забыл, где находится. Страшная боль пронзила его до самого сердца. Всё в нём вскипело, желудок скрутило, пальцы сжались в кулаки. Внутри вспыхнула ледяная ярость. Он хотел вскочить и вбить эти слова Забини прямо в его скользкую глотку, но...
Контроль. Он обещал Северусу. Обещал держать себя в руках. Он поклялся, что больше не поддастся на провокации, не потеряет самообладания. Гарри сделал глубокий вдох и очень медленно отвернулся от Забини, стараясь побороть красное марево, застилавшее ему глаза, потом взял дрожащими пальцами перо и начал писать, хотя буквы расплывались.
Он не знал, что чёрные глаза с интересом следят за каждым его движением.
— Я знаю, что это — правда, — продолжал Забини, уязвлённый полным отсутствием реакции на свои слова. — Я знаю, что...
— Довольно! — резко оборвал его мастер зелий. — Мистер Забини, займитесь контрольной. Я не потерплю подобных пререканий на своём уроке. Тот, кто издаст ещё хоть звук, немедленно вылетит из класса, а его факультет потеряет тридцать баллов. Вам всё ясно?
Ученики закивали и приступили к работе, хотя кое-кто ещё время от времени поглядывал на Забини, Рона и Гарри.
Постепенно Гарри успокаивался. Когда Северус занял место за своим столом, он даже отважился поднять голову и благодарно улыбнуться. Ему было плевать на то, что кто-то может это заметить. Важен был лишь свет, который вспыхнул в тёмных глазах и который сказал ему всё, что Гарри было нужно. С улыбкой он вернулся к работе, чувствуя, как его сердца коснулся маленький, тёплый лучик.
* * *
Гарри с таким нетерпением ожидал вечерней отработки, что едва сдерживался, чтобы не пуститься бегом. Иначе встреченные по пути ученики сильно удивились бы, видя, что он несётся в подземелья сломя голову. Потому Гарри постарался взять себя в руки и неторопливо подошёл к двери. Сердце стучало так сильно, что этот звук громко отдавался в ушах. Таких ощущений он не испытывал уже давно. Хотя каждая встреча с мастером зелий заставляла его трепетать, но после прошлой пятницы, когда он и Северус... занимались любовью — назвать это иначе у Гарри язык не поворачивался — ему казалось, что его одержимость ещё больше усилилась. Чем бы он ни занимался, в нём пылало яркое, тёплое пламя, от которого у Гарри постоянно горели щёки, его то и дело бросало в жар, а сознание заполнял туман, повергая его в состояние нескончаемой эйфории.
Сделав несколько глубоких вдохов, Гарри коснулся деревянной поверхности, но ничего не произошло. Нахмурившись, он тихонько постучал. Дверь открылась. Гарри облегчённо выдохнул и переступил порог, а потом резко остановился и распахнул глаза. Северус сидел в кабинете за своим столом и что-то писал. Впервые он ждал Гарри не в своих личных комнатах и, без сомнения, работал. Когда гриффиндорец вошёл, он даже не поднял головы. Однако Гарри это нисколько не огорчило. Самое главное то, что он наконец здесь. С ним.
— Добрый вечер, Северус, — сказал он беззаботно. И только после этого мастер зелий посмотрел на него. Когда взгляд чёрных, чуть прищуренных глаз остановился на Гарри, он ощутил, что колени под ним подгибаются, а губы сами собой расплываются в улыбке.
— Я ещё не закончил, — сообщил Снейп. — Займись чем-нибудь полезным. Можешь разложить в алфавитном порядке карточки с названиями зелий и указателями на соответствующие ингредиенты. Может быть, что-то из этого осядет в твоей голове. — Он взмахнул палочкой и трансфигурировал стоящую в углу класса вешалку в маленький столик, а потом отлевитировал к нему стул, который перед тем находился у его стола. На столике появился ящик, полный маленьких черных карточек.
— Нет проблем, Северус, — ответил Гарри и без возражений сел у столика так, чтобы всё время можно было смотреть на мастера зелий.
Вначале он пробовал сосредоточиться на задании, но потом всё чаще стал ловить себя на том, что без смущения наблюдает за наклонившимся над столом Северусом. Его воображение подбрасывало ему всё новые образы, а потом Гарри захватили воспоминания. Он вспомнил свой первый раз с Северусом. Как тот брал его на столе в классе. Он помнил даже шелест лежащих под ним и падающих на пол пергаментов. Казалось, всё это было так давно и одновременно недавно. Словно вчера. Почему бы Северусу не сделать это ещё раз. Почему бы ему не взять Гарри прямо здесь на этом большом, черном столе, так, как тогда? В эту минуту. Сейчас.
Он тихонько засмеялся, ощущая лёгкую щекотку возбуждения и одновременно участившийся пульс.
Северус оторвался от пергамента, посмотрел на него и нахмурился.
— Что вас так развеселило, мистер Поттер?
— О, ничего особенного, — поспешно ответил Гарри, взмахнув рукой. — Просто я вспомнил, как ты брал меня тогда в классе, на столе, и как сильно мне хочется, чтобы ты снова сделал это...
Глаза Снейпа на мгновенье вспыхнули.
— Очень интересное предложение, мистер Поттер...
Гарри немедленно подхватил игру и с озорной улыбкой продолжил:
— Мы могли бы сделать это на твоём столе, — окинув взглядом мебель, Гарри облизнулся. — Он идеален.
Снейп вскинул бровь.
— Не будете ли вы столь любезны, чтобы пояснить, что такого идеального в моём столе, мистер Поттер? — спросил он насмешливо.
— Он такой... большой. — Заметив гримасу на лице Снейпа, Гарри покраснел и продолжил: — То есть... он больше того стола, что в классе. А ещё он чёрный, как твоя постель, Северус. — Глаза его заблестели.
На самом деле, он мечтал сделать это ещё и в спальне Северуса. Может быть, они начнут в кабинете, а потом как-нибудь переберутся в постель. Хотя... с этим могут возникнуть кое-какие трудности...
Возникшая перед глазами картинка снова заставила его засмеяться.
— Ты пьян, Поттер? — Снейп смотрел на него со смесью беспокойства и заинтересованности.
— Нет. Просто... — Гарри махнул рукой в неопределённом направлении, указывая одновременно на стену и потолок, — здесь так здорово.
Снейп посмотрел на заставленные тёмными пыльными склянками полки, на вытертый ковёр, на тёмный потолок и поднял брови. Потом вновь перевёл взгляд на беззаботно смеющегося и глядящего на него, как на картину, Гарри, и выражение его лица тут же изменилось, как будто до него дошло нечто очевидное, будто он вдруг увидел то, что всё время было перед ним, но он не желал верить своим глазам. Спустя мгновенье черты его лица стали резче, тьма в глазах стала глубже, а губы искривила усмешка.
Гарри заморгал, не в силах отвести от него глаз. Он хотел быть ближе к нему. В конце концов, он ради этого пришёл. Почему он не может даже прикоснуться к нему? Ведь теперь всё изменилось...
— Я ещё не закончил, Поттер, — сухо ответил Северус, но всё же позволил Гарри взять у него и отложить в сторону перо.
— Это неважно, — пробормотал Гарри. — Это совершенно неважно. — Он придвинулся ближе, вынуждая Снейпа оторваться от стола.
— А что важно? — спросил Северус, внимательно наблюдая за каждым его движением.
Гарри опустился к Северусу на колени лицом к нему и, не отводя затуманенного взгляда от его глаз, взял тонкую кисть и приложил её к своей груди, туда, где билось сердце.
— Вот это, — ответил он.
Опуская веки, Гарри увидел ещё одну тёплую вспышку в глубине чёрных глаз, но спустя миг всё скрыла обжигающая, алая мгла желания. Он чувствовал под своей ладонью прохладные тонкие пальцы, которые отдыхали на его груди, как будто бы лаская и обнимая сердце, успокаивая его, заставляя биться ровнее. Затем медленно переместил руку выше, позволяя ей осторожно скользить по груди и, наконец, коснуться обнажённого участка тёплой кожи. Откинув назад голову, он позволил прохладным пальцам блуждать по горячей шее, неспешными, мягкими кругами поднимаясь прямо к лицу.
Гарри слышал своё тяжёлое дыхание — таким его делали нежнейшие прикосновения пальцев Северуса, и казалось, он тонет в тёплой тьме, а весь мир, все звуки, краски и запахи просто исчезают. Сейчас существовало только это прикосновение к его горящей коже. Гарри не видел ничего, совершенно ничего, только жаркий багрянец, слышал только безумный стук своего сердца, а нежность чуть шершавых пальцев на его лице доводила его почти до безумия. Он отдался этому ощущению весь, без остатка, теряя всякий контроль над собой, позволяя ладони произвольно блуждать по его лицу, исследуя лоб, запутываясь в непослушных вихрах, скользя вдоль носа, щёк, подбородка и, наконец, добраться до приоткрытых губ и проникнуть пальцами в тёплую глубину рта. Едва понимая, что его бьёт дрожь, Гарри обхватил пальцы губами и принялся ласкать их языком. На вкус они были чуть солоноватыми, пахли чернилами и чем-то сладким. Язык Гарри скользил вдоль едва ощутимых складочек и неровностей, наслаждаясь вкусом, рельефом и ещё чем-то необъяснимым, которое было, Гарри это знал, частью Северуса.
Из горла вырвался тихий стон, когда пальцы мягко, но решительно выскользнули из гарриного рта и на мгновенье замерли на влажных губах. Гарри поцеловал их. А потом позволил ладони спуститься вниз — вновь вдоль шеи, вдоль груди — и остановиться в том месте, где в этот миг она была нужнее всего — у сердца.
Гарри наполнило спокойствие. Все страхи и опасения словно растворились, как будто ладонь Северуса стёрла все огорчения и недомолвки и вместо них принесла покой. С его губ слетело слово, скорее напоминающее выдох облегчения и доверия:
— Безопасность...
Он чувствовал себя как под заклятием Imperius, из головы вылетели все мысли и заботы, осталось только неуловимое ощущение счастья. Гарри был совершенно расслаблен и не собирался противиться этому.
Громкий, взволнованный стук резко ворвался в сознание Гарри, возвращая его с небес на землю и вдребезги разбивая волшебное мгновенье. Он поднял веки и, встретив взгляд Северуса, перестал дышать. В широко распахнутых, дивно сияющих глазах был восторг. Северус смотрел на него так, словно увидел впервые, словно перед ним вершилось какое-то невероятное действо, и он никак не мог поверить, что спектакль уже окончен.
Стук повторился, и в ту же секунду выражение глаз Снейпа диаметрально изменилось. Брови гневно сошлись на переносице, а остановившийся на двери взгляд вспыхнул яростным блеском, как будто он хотел испепелить её.
Гарри удивлённо посмотрел по сторонам. Снейп заставил его встать с колен и тоже поднялся. Гарри быстро бросился к стене, делая вид, что разглядывает стоящие на полках склянки, и в тот же миг мастер зелий широко распахнул дверь.
— В чём дело? — прорычал он сурово.
Гарри улыбнулся про себя.
— Ваши подопечные, сэр, натащили наверху грязи, — услышал он сердитый голос Филча. Гарри узнал бы его из тысячи. — Если вы, сэр, не призовёте их к порядку, я буду вынужден сообщить директору. Они совсем не уважают мой труд! Я думаю, это всё...
— Довольно! — перебил его Снейп. — Сейчас я займусь ими, Филч. Подождите за дверью. — С этими словами он захлопнул дверь у него перед носом и повернулся к Гарри.
— Жди меня здесь, Поттер. Но не смей ни к чему прикасаться!
Гарри кивнул и радостно улыбнулся. В этом «жди меня здесь» слышалось любопытное обещание...
Северус устремил на него долгий взгляд, который послал дрожь в нижнюю часть его живота, и подтвердил гаррины предположения, а потом повернулся и вышел.
Когда дверь с грохотом закрылась, Гарри почувствовал себя довольно необычно. Уже второй раз он оставался один в комнатах Снейпа. Правда, сейчас он был в кабинете, а не в личных апартаментах, но, похоже, Снейп ему доверял и позволил остаться.
Пламя, которое ещё минуту назад бушевало в нём, пожирая внутренности, начало понемногу стихать. Но всё равно Гарри был возбуждён. Неспешно он осмотрел помещение. Всё пространство вдоль стен занимали полки, и на каждой стояло множество склянок, фиалов и бутылочек, наполненных удивительными... вещами. Некоторые он даже узнал: лапки и крылья огненных вакханок, чешуя, взятая из хвостов тритонов, и даже... глазные яблоки неизвестного происхождения. Но, к счастью, не человеческие, потому что эти были красного цвета.
Гарри никогда прежде не обращал внимания на эту экзотическую коллекцию, обычно он был так поглощён мыслями о предстоящей встрече со Снейпом, что равнодушно проходил мимо, не бросив на неё ни единого взгляда. Но сейчас он здесь. Один. И понятия не имеет, сколько придётся ждать возвращения Северуса. Гарри вдруг стало скучно...
Вначале он ходил вдоль полок. Северусу не на что сердиться, ведь он просто смотрит и не собирается ничего красть. Кроме того, это может помочь в учебе. Да и нужно ведь занять чем-то мысли, потому что ещё немного, и он взорвётся от возбуждения и нетерпения. Ему просто необходимо успокоиться. Вот именно, успокоиться... А разглядывание безжизненных останков животных — это лучший способ.
Время от времени Гарри останавливался, рассматривая какой-нибудь любопытный экспонат. Когти грифов, погруженные в гниловато-зелёную слизь, вызвали у него приступ тошноты. Гарри лишь надеялся, что их вырвали у мёртвых особей. Красные, окровавленные глаза, которые он заметил раньше, принадлежали змеептицам, а в соседней склянке обнаружились их языки.
Ох, скоро вернётся Северус, и тогда... Нет-нет, нужно сосредоточиться на экспонатах.
До сих пор они никогда не использовали на уроках подобные ингредиенты, а ведь приходилось готовить много всяких зелий и среди них были очень сильные. Однако самым необычным ингредиентом были экскременты ибиса. И всё это... применялось либо для экспериментальных зелий, либо для таких сложных, что сварить их под силу только такому мастеру, как Снейп, а может быть... они использовались в черной магии.
Внимание Гарри привлёк какой-то блеск. На одной из полок, в глубине, стояло нечто, излучающее теплое, какое-то сладостное радужное сияние. Совершенно очарованный, Гарри пробрался между склянками, отодвинув в сторону какие-то черные, заплесневелые щупальца и склянку с фиолетовой, закручивающейся по спирали жидкостью. Его взгляду предстал небольшой фиал, содержимое которого переливалось всеми цветами радуги, оттенки переплетались и смешивались, искрясь. Гипнотизирующий танец красок подействовал на Гарри так, что он не смог удержаться от желания прикоснуться к фиалу, привлечённый исходившим из него теплым, чарующим светом. Он не знал, отчего он так решил, но ему казалось, что этот свет способен разогнать все тревоги. Гарри протянул руку, любуясь игрой света, не в силах отвести взгляд. Ему казалось, он слышит сладкоголосое пение, а если дотронется до стекла — ощутит невероятное счастье.
Его пальцы коснулись фиала, а потом вокруг резко потемнело. Внутри сосуда внезапно появилось жуткое лицо. Гарри услышал какое-то рычание. Перед глазами мелькнуло видение окровавленных клыков, жаждущих разорвать его на куски.
Потрясенный, Гарри с трудом оторвал пальцы от склянки и отшатнулся. Слишком резко. Он услышал два следующих друг за другом удара — звук разбитого стекла. Он встряхнул головой, чтобы разогнать темные пятна, которые поплыли у него перед глазами, а потом посмотрел вниз. Его сердце, которое и без того громко стучало, пустилось вскачь, когда он увидел, что натворил. Он уронил на пол и разбил бутылочки со щупальцами и склянку с фиолетовой жидкостью. Осколки стекла усеяли каменный пол. В одном из осколков блестело немного фиолетовой смеси, а в лужице темной слизи лежали черные, спутанные... конечности насекомого или что-то в этом роде. Они были похожи на чернильные щупальца.
О, нет! Северус его убьёт! И сделает это голыми руками. Всё напрасно! А ведь могло быть так хорошо! И что теперь? Что ему делать? Он знал заклинание, как склеить разбитое, но как заставить разлитую жидкость вернуться на место? Почему никто их этому не научил, черт возьми?!
Трясущимися руками Гарри вынул палочку и, прошептав «Reparo», направил её на первую склянку. Он потянулся к черному извивающемуся клубку, чтобы засунуть его внутрь. Но когда его пальцы коснулись блестящей влажной поверхности, произошло нечто неожиданное.
Щупальца ожили.
Гарри закричал и отпрыгнул назад, чувствуя, как липкие, скользкие щупальца оплетают его руку, сжимая её, как тиски. Он ощутил резкую боль. Щупальца были как лёд, и в одно мгновение его пальцы стали синими и он уже не мог ими пошевелить. Гарри показалось, что вся рука стала как деревянная, потеряв всякую чувствительность. Застонав от распространяющейся по всему телу боли, Гарри попробовал оторвать от себя щупальца, но они словно приросли к нему.
— Diffindo! — крикнул он, нацеливая на них палочку, но заклятие не подействовало. — Diffindo! — повторил Гарри, на сей раз громче, но щупальца держались, словно разбивающее заклятие не могло причинить им никакого вреда, словно они раз за разом самоисцелялись, поскольку Гарри смог заметить небольшие трещины, которые, однако, очень быстро стянулись. Сердце Гарри сдавил страх. Он не понимал, что это, не знал, как с ним бороться, и чувствовал, как ледяной, парализующий холод распространяется по телу, замораживая кровь и дрожащие от напряжения мышцы.
Паралич распространялся мгновенно и достиг уже правого плеча. Гарри упал на пол, ощущая, что перестаёт чувствовать ноги. Он был так потрясён, что едва дышал. Хотел закричать, но не мог издать ни звука.
Что происходит? Что это? Что делать?
Полулежа, опираясь на полки за спиной, Гарри чувствовал, как его тело с каждой секундой немеет всё больше; другой дрожащей рукой он полез в карман. Сейчас последствия его уже не беспокоили. Это было единственным спасением. Гарри стиснул немеющими пальцами камень и послал:
Северус, я что-то уронил и... Прости меня, я не хотел! И оно на меня напало. Черные щупальца. Чувствую холод, не могу пошевелиться. Тело стало как деревянное. Не знаю, что делать. Помоги мне!
Холод уже добрался до сердца и легких. Держащая камень рука упала на пол, но Гарри не разжал пальцы. Нужно было удержать его любой ценой. Он ощущал себя всё более сонным, но ужас был сильнее. С каждой минутой дышать становилось всё трудней. Как будто что-то сжимало грудь, не позволяя ему глубоко и спокойно вдыхать, вынуждая делать всё более быстрые и частые вдохи. Сердце тоже билось всё реже, а вторая рука совершенно потеряла чувствительность. Парализующий холод достиг шеи и продолжал подниматься всё выше. Постепенно он добрался до губ, охватил лицо, коснулся глаз.
Гарри казалось — он вот-вот начнёт задыхаться, и не мог ни крикнуть, ни даже моргнуть. Ему оставалось лишь плыть навстречу тьме, смотреть на дверь и... ждать.
Прошу тебя — приди. Прошу, прошу, прошу...
Голова кружилась всё сильнее, сердце уже билось так редко, что Гарри его почти не слышал.
Тук...
Оно ещё бьётся. Нужно на этом сосредоточиться. Слушать. Если он продолжает слышать — значит, ещё жив. Нельзя отключаться.
Тук...
Зачем он это сделал? Почему ему всегда нужно быть таким любопытным? Почему он никогда не слушает, что говорят? Почему?
Тук...
Обещает — если он только выживет, никогда больше не прикоснётся ни к чему незнакомому. Обещает. Если только...
Тук...
Так хочется спать... Гарри уже не чувствовал ничего, кроме обжигающего холода. Он не хочет. Не хочет умирать. Не хочет потерять Северуса. Не хочет...
Тук. Тук. Тук. Тук.
Что это? Это не сердце. Звук шел... из коридора.
Кто-то бежал.
CDN
«On fire» by Switchfoot