Desiderium Intimum

Почему день мне кажется ночью?

Что-то идёт не так.

Почему я охвачен тревогой?

Паранойя преследует меня.*

— Гарри, что с тобой происходит? Ты сейчас угодишь носом в яичницу. — Голос Гермионы вырвал его из состояния отупелой прострации, не давая погрузиться в сон. Он резко поднял голову и открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд на подруге, которая сидела по другую сторону стола.

— Ничего, — пробормотал он. — Просто немного не выспался. Вот и всё.

— Ты выглядишь так, словно не спал целый месяц, — возразила Гермиона, внимательно присматриваясь к нему. Гарри встряхнул головой.

— Всё в порядке, Гермиона, правда. Не нужно обо мне беспокоиться. — Гарри попробовал улыбнуться, но, видимо, получилось не очень. К счастью, сидящего рядом Рона больше интересовал завтрак, чем самочувствие лучшего друга, и он увлечённо поглощал вторую порцию яичницы с беконом. Гарри в который раз поблагодарил небеса за его ненаблюдательность и полное отсутствие воображения. А вот с Гермионой приходилось нелегко. Складывалось впечатление, что её любимые занятия — наблюдать за ним и беспокоиться. Она с лёгкостью могла бы претендовать на звание самой въедливой ученицы Хогвартса. Но ему совершенно ни к чему ни её сочувствие, ни пристальное внимание. Гарри знал, что она хочет как лучше, но... это так раздражало.

Гарри был сыт этим по горло. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое и чтобы он наконец смог всё обдумать. Конечно, у него была на это целая неделя, но вот вчерашний день был настолько переполнен неотложными делами, что для себя он не смог выкроить ни минуты. Джинни постоянно спрашивала, когда они собираются заканчивать с уборкой туалетов. Только после того, как Гарри дипломатично ей отказал, сославшись на то, что Снейп снова может их застать и учинить скандал, она оставила его в покое. Из-за предстоящего на следующей неделе матча с Рэйвенкло тренировка затянулась почти на целый день, а потом его ждала гора домашней работы, да ещё пришлось выслушивать препирательства Рона и Гермионы. И только ночью, когда Гарри лёг в постель и закрыл глаза, перед ним замелькали картинки. А вместе с ними пришли мысли. Весь день они таились в недрах его сознания, но сейчас, под покровом ночи, поднялись на поверхность, чтобы атаковать. Чтобы не давать ему уснуть. Они терзали Гарри всю ночь, заставляя его вертеться, крутиться и прятать лицо в подушку. Гарри было очень страшно. Его мучили сомнения, обрывки разговоров, разрозненные нити переплетались между собой, загнанные вглубь опасения тянули к нему свои щупальца.

Я боюсь, что он может причинить тебе вред. Он слишком близок к Волдеморту. Не уверена, что он действительно на нашей стороне. У меня плохое предчувствие.

Гарри старался заглушить эти слова, но что бы он ни делал, они никуда не уходили и звучали в его голове всё громче и настойчивей.

...он может обманывать тебя, чтобы потом отдать в руки Волдеморта. Почему он внезапно тобой заинтересовался? Он ведь всегда тебя ненавидел. Что заставило его так резко изменить своё отношение к тебе?

— Гарри, где ты опять витаешь? — Голос Гермионы снова пробился сквозь окружавший его туман. Он растерянно посмотрел на неё.

— Я? Нигде... Я просто... задумался. Прости, — пробормотал он, не глядя ей в глаза.

— Я спрашиваю, ты прочитал конспект по Истории Магии? Помнишь, сегодня контрольная, ты не забыл?

— А, да, я помню. Прочитал, — солгал он.

— Что? — Еда выпала у Рона изо рта в тарелку. — Контрольная по Истории Магии? Почему ты не напомнила мне, Гермиона?

Она устремила на него неприязненный взгляд.

— Я тебе говорила об этом три раза. В первый раз ты рассказывал Невиллу о последнем матче Пушек Педдл. Потом ты рассказывал о том же Джинни, а в третий раз ты попытался рассказать о нём же Лаванде Браун, но она не захотела тебя слушать и убежала.

Рон изобразил на лице удивление.

— Ну, знаешь ли, ты могла бы выбрать другой момент...

— Да уж, ты способен усваивать информацию только во время еды. Потому и узнал об этом только сейчас. Желаю успеха на контрольной, — Гермиона неприятно усмехнулась, потом встала и гордо зашагала прочь.

Рон посмотрел на Гарри.

— Противная кривляка. Она сделала это специально.

— Да-а-а... — пробормотал Гарри, хотя не услышал ни слова из этой перепалки. Перед его глазами маячила спина удаляющегося Северуса.

Краем глаза он взглянул на преподавательский стол, стараясь при этом не поворачивать в ту сторону головы.

Черт возьми! Он снова на него смотрит! Как будто читает мысли Гарри. Но вряд ли это хорошо в данной ситуации, так ведь? Он ещё не заметил?

Гарри быстро отвернулся, уткнувшись в свою тарелку.

И дело было не в том, что Гарри не хотел спать. Очень хотел. Однако ночами его преследовали не только мысли. Пожалуй, образы были гораздо хуже. Стоило только прикрыть глаза, тут же появлялось перекошенное в насмешливой гримасе лицо Волдеморта, его жёлтые зубы, покрытые кровью Гарри. Он видел Снейпа. Тот уходил. Оставлял его. Бросал.

Гарри незаметно встряхнул головой, стараясь, чтобы никто этого не увидел, а в особенности, Снейп.

Много раз он пытался убедить себя в том, что это только сон, но чем больше старался, тем отчётливей понимал, что это не так.

Почему уже дважды ему приснились Волдеморт и кровь? Почему во сне снова появился Снейп, который совершенно очевидно не собирался ему помогать? Даже хуже. На этот раз всё выглядело так, будто... Гарри сглотнул... будто Северус сам привёл его к Волдеморту, а потом просто взял и ушёл.

Может, это было предостережение? Или просто подсознательный страх? Страх, что Северус может оказаться не тем, кого изображает. Что если это просто одна из его масок?

Гарри зажмурился, ощущая, как острая игла впивается в сердце. Как жаль, что всё это ему приснилось. Как бы хотелось, чтобы этот сон никогда к нему не приходил и не порвал бы нитей, которые с таким трудом удалось протянуть между собой и Северусом. Они и так были слишком тонкими, любое неосторожное касание могло их порвать, а сейчас...

Он глубоко вздохнул, в который раз пытаясь отогнать эти мысли.

Одно Гарри знал наверняка — возможно, Гермиона права. Необходимо всё прояснить. Иначе он просто свихнётся.

И ещё — во время отработки нужно будет украсть немного зелья сна без сновидений, если, конечно, он хочет наконец уснуть. Хватит с него таких снов! Хватит!

Но как это сделать, чтобы Северус ничего не заметил и не заподозрил? Самая большая проблема состояла в том, что Гарри ничего не мог от него утаить. И сейчас ему казалось, что Снейпу обо всём известно. Иначе как объяснить то, что Гарри постоянно ощущал его взгляд? Взгляд, от которого горел затылок и от которого хотелось исчезнуть, испариться.

Гарри потёр склеивающиеся веки и постарался подавить зевок. Затем, пробормотав, что не голоден, он отодвинул от себя остатки завтрака и объявил Рону, что встретится с ним у класса. В ответ тот мог лишь кивнуть, поскольку рот его был слишком занят.

Уставившись в пол, Гарри медленно брёл по коридору. В тот миг, когда зевота одолела его, из-за спины послышалось:

— Поттер!

Обернувшись, он увидел профессора МакГонагалл.

— Что случилось, профессор? — спросил он, заметив, что та смотрит на него внимательно и строго.

— Вас хочет видеть директор, — сообщила она, останавливаясь перед Гарри и глядя на него сверху вниз.

— Директор? — Гарри удивлённо заморгал. — Дамблдор вернулся?

— Профессор Дамблдор, Поттер, — поправила она его. — Да. И хочет поговорить с вами, немедленно.

— Сейчас?

— Какая часть фразы «хочет поговорить немедленно» вам не понятна?

Гарри был ошеломлён. Вдобавок ко всему у него начала болеть голова.

— Хорошо. Я уже иду, — сказал он и отправился в кабинет директора.

— Поттер! — голос МакГонагалл заставил его остановиться.

— Да, профессор? — Гарри повернулся к ней.

— Вы ничего не забыли?

Гарри нахмурился. Хроническая усталость не способствовала сообразительности.

— Ириски-тянучки, — сказала профессор. Гарри вытаращился на неё.

— Что?

МакГонагалл закатила глаза.

— Пароль, мистер Поттер. А сейчас поторопитесь, — добавила она. — И ложитесь спать сегодня вовремя.

Гарри кивнул и отправился в указанном направлении.

Черт! Если уж она заметила, то Снейп и подавно догадался.

Твою мать!

И что от него нужно Дамблдору? Или во время поездки произошло что-то непредвиденное? Может, он узнал что-то такое, о чём немедленно должен рассказать Гарри? Причин может быть тысяча. В любом случае Гарри очень хочется узнать, как идёт война.

Когда он вошёл в кабинет, директор сидел в своём кресле и выглядел гораздо более измученным, чем перед отъездом. Тени под мерцающими глазами стали ещё больше, лицо покрывала сеть глубоких морщин.

— Здравствуй, Гарри, — сказал он. Его голос звучал тускло и хрипло, из него как будто ушла жизнь. — Садись.

Гарри повиновался и нетерпеливо ждал продолжения. Дамблдор откинулся на спинку кресла, устремив на него серьёзный взгляд.

— Как ты, Гарри?

Он вытаращил глаза.

— Э-э-э... у меня всё хорошо, профессор.

— Ты выглядишь не лучшим образом.

«Так же, как и вы», — подумал Гарри, но озвучивать свою мысль не стал.

— В последнее время я много занимался.

Директор задумчиво кивнул.

— Как ты, вероятно, заметил, моя поездка немного затянулась. Надеюсь, пока меня не было, здесь не произошло ничего... необычного. Ты ничего не должен рассказать мне, Гарри? — Дамблдор смотрел на него поверх своих очков-половинок.

Гарри покачал головой.

— Нет, всё в порядке, профессор. Не произошло ничего... необычного.

— Ты уверен, Гарри? Никто за тобой не следил? Не спрашивал, почему меня нет? Ты не заметил внезапного интереса к себе?

Гарри закусил губу, когда вспомнил слова Гермионы, и снова покачал головой.

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Х-м-м... — Дамблдор посмотрел в угол, где тихо потрескивал огонь в камине. Казалось, он полностью ушёл в свои мысли. — Помнишь, однажды я поделился с тобой подозрениями по поводу того, что в Хогвартсе появился шпион. — Гарри кивнул. — Так вот, сейчас я в этом почти уверен. — Его глаза удивлённо распахнулись. — Наверное, тебе интересно, где я пропадал всё это время, но видишь ли, мой мальчик... я не могу открыть этого никому, так как до сих пор не знаю, каким образом... — По лицу директора пробежала тень печали и боли.

— Профессор?

Дамблдор повернул голову и посмотрел на Гарри выцветшим мутным взглядом.

— ... каким образом Волдеморт узнаёт почти о каждом нашем движении. Он снова опередил нас, и из-за этого... — директор на мгновение прикрыл глаза и вздохнул, — ... из-за этого мы потеряли одного из наших самых ценных и самых осведомлённых... друзей.

Глаза Гарри внезапно распахнулись, а сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Кто погиб?

Дамблдор снова вздохнул. В этот миг он выглядел ещё более измученным, чем до того.

— Аластор Муди.

— Ох... — Гарри был не в состоянии выдавить из себя что-то ещё. Эта новость потрясла его. Муди был, пожалуй, лучшим. Как его ухитрились убить? Это могло произойти с кем угодно, но только не с ним.

— Эмелина Вэнс и Гестия Джонс тяжело ранены. Сейчас они в больнице святого Мунго. Нам удалось захватить двоих Упивающихся, но прежде чем мы смогли что-либо от них узнать, они покончили с собой.

— О-о-о-х... — повторил Гарри, но, посчитав, что этого мало, через мгновенье добавил: — Может быть, я могу что-то сделать, профессор? Может, я могу как-то помочь?..

— Нет, Гарри. Твоё место сейчас в Хогвартсе. Это было бы слишком опасно. Ты должен закончить учёбу, тебе ещё много чего нужно узнать, а потом...

— Но я ведь уже сражался, — возразил он, нахмурившись. Кажется, Дамблдор всё ещё считает его ребёнком. — С первого года, когда...

— Нет! — резко перебил его Дамблдор. — Ты выжил только благодаря своей удачливости. Ты для нас слишком ценен. Тебе нужно ещё многому научиться, прежде чем вступишь в борьбу.

— Но я не могу сидеть без дела, когда гибнет столько людей! — возмущённый отношением Дамблдора, Гарри повысил голос.

Директор наклонил голову, глядя на него поверх очков.

— Гарри... все, кто принимают участие в борьбе, заняты не только тем, чтобы одолеть Волдеморта и его сторонников. На войне не менее важно сохранить свою жизнь. Ты наш... если можно так выразиться, последний оплот. Некоторые отдали жизнь за то, чтобы ты и дальше им оставался, и потому ты должен ценить принесённую ими жертву и учиться как можно старательней.

Гарри стиснул зубы. Ему не нравился этот тон. Не нравились эти слова. Почему всё решили за него? Почему ему не дали возможности сделать свой выбор? Почему он всё время должен сидеть в бездействии и смотреть, как...

— Я не согласен, — процедил он. — Я не согласен на это. Я хочу сражаться. Сейчас. Если так важно, чтобы я учился, почему меня никто не учит тому, что действительно нужно знать? Я забиваю голову бесполезными растениями и историей волшебных войн, звёздами и гаданиями на чайных листьях. Почему никто не учит меня чему-то полезному? Тому, что на самом деле поможет мне победить? Или хотя бы не быть убитым.

Дамблдор смотрел на него, не говоря ни слова. Гарри ощутил, что его сердце бьётся очень быстро, а руки дрожат.

— Что ты имеешь в виду, Гарри? — мягко спросил Дамблдор.

— Тёмную магию! — выкрикнул он, сжимая руки в кулаки. — Я имею в виду тёмную магию. Заклинания, которыми можно уничтожать Упивающихся, а не только оглушать их. Проклятия, которые нельзя снять. Если я должен убить Волдеморта, я должен биться с ним на равных! Я должен... — Гарри вдруг замолчал, когда осознал, что именно он хочет сказать. Его сердце пронзила внезапная боль. Он опустился в кресло и уставился в пол.

«... использовать Непростительные...»

Через несколько минут, на протяжении которых тишину кабинета нарушали лишь его учащённое дыхание и потрескивание огня, Гарри услышал скрип директорского кресла. Он увидел, как Дамблдор встал и подошёл к камину. Затем он заложил руки за спину и стал смотреть на висевший перед ним портрет.

— Я не осуждаю тебя за подобные мысли, Гарри, — сказал он через некоторое время. — В твоём возрасте я тоже... думал, что это единственный путь, единственно возможный способ... что победить противника можно только его же собственным оружием. Как же я ошибался... Я осознал это благодаря твоей маме. — Гарри почувствовал, как кольнуло в груди, и закусил губы. — Я осознал, что самое мощное оружие, которым мы владеем... это любовь. Только она может противостоять величайшему злу. Только ей под силу нас спасти. Потому что этого оружия у нашего противника нет и никогда не будет. — Дамблдор повернулся к сидящему в кресле Гарри и грустно ему улыбнулся. — Прошу тебя, подумай над моими словами. А когда ты поймёшь, что уже знаешь, какую дорогу выберешь... я не стану тебе препятствовать. Это будет твой выбор. Я позволю тебе сделать то, чего ты захочешь больше всего на свете. — Гарри ощутил, что по его телу пробежал холодок. Он вздрогнул и кивнул. — А теперь иди. Я не хочу тебя задерживать. У тебя урок.

Гарри снова кивнул. Он чувствовал себя странно... Как будто Дамблдор хотел сказать больше, чем казалось на первый взгляд. Как будто в его словах был какой-то скрытый смысл.

Он поднялся и пошёл к двери.

— И ещё. — Голос директора заставил его остановиться. Гарри повернулся к нему. — Будь осторожен, мой мальчик.

— Хорошо, — ответил Гарри тихо. — До свидания, профессор.

Дамблдор ещё раз кивнул и снова повернулся к камину. Перед тем как выйти, Гарри взглянул на портрет, на который смотрел директор. На холсте был изображён светловолосый юноша с широкой улыбкой. Он странно смотрелся среди седовласых и седобородых директоров Хогвартса, портретами которых были увешаны все стены кабинета. Гарри понятия не имел, кто этот парень, и не стал задумываться над этим сейчас. В его ушах до сих пор звучали слова Дамблдора. В мыслях царил хаос. Гарри уже ничего не понимал. Он даже остановился и встряхнул головой, пытаясь разогнать туман. Перед глазами всё плыло, он оперся о стену, закрыл глаза и вздохнул.

Два пути... этот выбор не был лёгким.

А разве... он не сделал его, причём уже давно?

* * *

Гарри засыпал почти на каждом уроке. Контрольную по Истории Магии он совершенно провалил, а всё оставшееся до перерыва время записывал каждое слово Биннса. Только для того, чтобы не заснуть и не быть атакованному причиняющими боль мыслями. Впервые в жизни конспект Гарри оказался длинней, чем у Гермионы.

Зелья приближались неумолимо. Гарри давно не боялся их так, как сейчас. Голова уже просто раскалывалась от боли. Глаза слипались, мышцы казались тяжёлыми и закостенелыми, как будто налились свинцом. Вдобавок ему ни на мгновенье не удавалось забыть тот сон и связанные с ним образы. В таком состоянии ему не удастся сварить ничего пристойного. Оставалось только надеяться, что котёл хотя бы не взорвётся, выплеснув варево ему в лицо, а Северус ничего не заметит, но в этом Гарри очень сомневался.

Начало занятия казалось многообещающим. Когда Снейп влетел в класс и принялся придираться к гриффиндорцам, Гарри старался вести себя как всегда. Иными словами, пытался не обращать на это внимания и поддакивать в ответ на тихое нытье Рона. Профессор дал им задание, а потом сел за свой стол и стал наблюдать за тем, как продвигается дело. Когда его взгляд остановился на Гарри, он перестал дышать, ощущая, как по всему телу разбегаются колючие мурашки. Чтобы заглушить громкий стук сердца, он взялся толочь и растирать панцири майских жуков. Не в силах побороть искушение, Гарри то и дело поглядывал туда, где маячил чёрный силуэт. Иногда их взгляды скрещивались, и тогда Гарри резко отводил глаза, стараясь не думать об удаляющейся и сливающейся с тьмой спине Снейпа и отвратительной ухмылке Волдеморта.

Из-за переутомления и того, что голова Гарри была занята посторонними мыслями, он едва не добавил в зелье яд кобры вместо скорпионьего, что было чревато мощным взрывом. К счастью, Гермиона вовремя заметила, что он собирается делать, и в последнюю минуту остановила его, а потом принялась шепотом отчитывать, что выглядело довольно комично.

Потом Гарри добавил в котёл немного нарезанной кожи хамелеона, которая служила основным компонентом Зелья Невидимости, помешал и поставил его на десять минут подогреваться на среднем огне, в результате чего отвар должен был приобрести интенсивную оранжевую окраску. Гарри смотрел в маслянистую булькающую жидкость, ощущая, как с каждым мгновением веки становятся всё тяжелее, а голова словно превращается в камень, который очень трудно удержать на шее. Картинка перед глазами начала расплываться, краски — блекнуть, свет превратился в сияющее туманное пятно. Глаза закрылись сами собой.

Внезапно Гарри почувствовал, что из брючного кармана исходит жар. Он ошеломлённо распахнул глаза и принялся озираться по сторонам, не соображая, где он и что происходит. Его зелье уже давно поменяло цвет с оранжевого на грозящий взрывом красный. На поверхности образовался огромный подрагивающий пузырь, который вот-вот...

Гарри тут же наклонился, чтобы уменьшить огонь. Пузырь опал. Гарри с облегчением выдохнул и огляделся. Гермиона отошла в хранилище, а Рон сражался с черпаком, который, казалось, застрял в густой массе, которая должна была изображать зелье.

Прекрасно, он едва не уснул над котлом... Что-то его разбудило. Но что?

И тут снова вернулось ощущение тепла, которое по-прежнему исходило из кармана. Сердце Гарри забилось быстрее. Он осторожно достал зелёный сверкающий камень и прочитал ясно высветившиеся в нём слова:

Просыпайся, глупый мальчишка! Твой котёл сейчас взорвётся!

Гарри поскорее спрятал камень в карман и, сглотнув, взглянул на Северуса, чтобы кивнуть ему в знак благодарности. Снейп смотрел на него с тревогой, и Гарри это не нравилось. Он поспешил отвернуться и, проклиная неистово колотящееся сердце, уставился в столешницу.

«Он знает! — билась в голове единственная мысль. — Он догадался, что что-то не так».

Нужно вести себя спокойно. Нужно сделать вид, что всё в порядке. Может быть, Снейп просто беспокоится о нём?

В этот миг Гарри снова ощутил нарастающее тепло в кармане. Заколебался.

Что его так испугало? Ведь это всего лишь сон. Ведь Северус...

Закрыв глаза, Гарри глубоко вдохнул, а потом полез в карман и посмотрел на камень. В глубине появилась сверкающая надпись:

Что с тобой происходит?

Гарри почувствовал, как сердце едва не выскочило из груди. Он стиснул камень в ладони и поспешно ответил:

Ничего. Прошу прощения. Это больше не повторится.

Он осмелился бросить украдкой взгляд на мастера зелий, который, прищурившись, смотрел на Гарри всё с той же тревогой. Похоже, он не поверил. Ничего удивительного. На его месте Гарри тоже не поверил бы. Он чувствовал себя взволнованным и разбитым. Вероятно, выглядел он соответствующе.

Гарри попробовал ещё раз во всём разобраться, но безуспешно.

Может быть, Гермиона права? Может, Снейп и правда на стороне Волдеморта? Может, он и есть тот самый шпион? И проявил к Гарри интерес только для того, чтобы привести его к своему хозяину?

Нет, это невозможно. Если бы всё так и было, он сделал бы это раньше. Применил бы Confundus или Imperius. Нет, здесь явно что-то другое.

Ведь Северус неравнодушен к нему... Гарри видел это в его глазах во время секса. Видел, как он на него действовал...

Но ведь это Снейп. Он сам сказал, что умеет притворяться, что может заставить свой рассудок действовать так, как ему нужно...

Нет, неправда! Всё это не может быть игрой!

Гарри потёр усталые глаза и посмотрел на непоправимо загубленное зелье.

Всё напрасно.

Он сжал кулаки и закусил губу, борясь с чем-то холодным и липким, что весь день сжимало сердце ледяными щупальцами.

А вдруг всё это... правда? Если это просто отвратительный спектакль?

Гарри горько улыбнулся. Он не мог смотреть на Снейпа, который только что объявил о конце занятия и ходил по классу, проверяя результаты труда учеников.

Может, всё продумано с самого начала и должно послужить какой-то неведомой цели?

Он слышал, как мастер зелий издевается над Невиллом за неудачное зелье. Но сейчас это Гарри не волновало.

Для чего Снейп пришёл к нему тогда в чулан? Зачем сделал то, что сделал? Зачем всегда вёл себя так низко? Ведь если бы он в действительности хотел, если бы не был равнодушен...

Гарри слушал, как Снейп отчитывает Рона. Этот низкий опасный голос всегда доводил его до безумия... Сейчас он тоже ощутил дрожь внизу живота. От бессильной злости Гарри зажмурился.

Для чего он позволил, чтобы всё зашло настолько далеко? Для чего позволил Гарри...

На него упала тень. Костяшки пальцев Гарри побелели, когда он посмотрел вверх и встретил взгляд чёрных бездонных глаз, которые немедленно прищурились и через мгновение уже исследовали его душу, а Гарри хорошо знал, что позволит им заглянуть в каждый уголок.

Почему?

Снейп пошёл дальше, не удостоив его ни единым комментарием. А ведь Северус знал, что Гарри угробил своё зелье. Он ощущал на себе удивлённые взгляды друзей, но не обращал на них внимания.

Гарри словно провалился куда-то в пустоту, а в ушах звучал только один вопрос:

Почему?

Как только раздался звонок, он молниеносно собрался, а затем, игнорируя и друзей, и тепло, исходящее из кармана, выбежал из класса.

* * *

В очередной раз, умывшись холодной водой, Гарри посмотрел на своё отражение в зеркале. Выглядел он так, словно не спал неделю. Покрасневшие, обведённые тёмными кругами глаза, бледная кожа любому сказали бы, что с ним что-то не так.

Он скажет Снейпу, что в последнее время занимался ночами, чтобы догнать класс.

Ему нужно Зелье Сна без сновидений. У Гарри был план. Не без риска, но это лучше, чем просить его у Снейпа. Он может начать задавать вопросы, а Северус умеет делать это так, чтобы получать правдивые ответы.

Гарри посмотрел на лежащий на умывальнике камень и уже поблекшее сообщение:

Считаешь, ты можешь меня обмануть?

Гарри ещё раз взглянул на своё отражение в зеркале.

Он должен помнить о том, что не может ничего там пить. Забывать об этом нельзя. И ещё... нет, это потом. Он и так понятия не имеет, как именно он это сделает. Возможно, придётся попросить кого-нибудь о помощи. Может быть, Луну?

Борясь с накатившей слабостью, Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Да, это хороший план.

Наверное, хороший... ведь другого у него всё равно нет.

* * *

С отчаянно бьющимся сердцем Гарри подошёл к кабинету Снейпа. Мимо пробежала стайка слизеринцев-первогодок. Он ещё раз прокрутил в голове свой план, а потом поднял руку и коснулся двери, которая немедленно открылась.

Гарри проскользнул внутрь, достал палочку и прошептал:

— Accio Зелье Сна без сновидений.

Ничего не произошло. Гарри тихонько выругался, а потом оглядел кабинет, вдоль стен которого размещались полки, уставленные разнообразными кувшинами и бутылочками.

Должно быть, Снейп наложил на все свои зелья заклятье, препятствующие Манящим чарам. Иначе каждый ученик мог бы легко украсть любое. Чертова снейпова предусмотрительность!

Но ведь оно должно быть здесь. У Северуса всегда любое зелье под рукой. Гарри на цыпочках приблизился к полкам и принялся их бегло осматривать. Он чувствовал, что ещё немного, и от волнения сердце выпрыгнет из груди. Краем глаза он постоянно поглядывал на дверь, ведущую в личные покои мастера зелий.

У него мало времени. Слишком мало.

От надписей на этикетках у Гарри уже рябило в глазах.

Отвар из крови мангуста, Вытравливающее зелье, Зелье Огненного дыхания, Разогревающий эликсир...

Есть!

Гарри схватил маленький флакончик, а на его место поставил пустой, оставшийся от зелья, который Снейп давал ему раньше. Потом быстро спрятал его в карман вместе с палочкой и повернулся к полкам спиной.

В этот миг дверь открылась, на пороге стоял Снейп. Его глаза тут же прищурились, стоило ему увидеть стоящего рядом с полками Гарри, и того бросило в холодный пот.

— Что ты там искал, Поттер? — прорычал Снейп, впиваясь в него подозрительным взглядом.

— Н-ничего, — пробормотал Гарри и, ощутив, как дрожат его руки, спрятал их за спину. — Я пришёл на отработку и... — «Думай, думай скорее!» — у меня развязался шнурок, и я задержался, чтобы завязать его.

Брови Снейпа взлетели.

— И для этого ты решил обойти кругом мой стол?

— Нет... — Гарри показалось, что его мозг сейчас вскипит от напряжения. — Когда я наклонился, то увидел мышь и хотел... её...

— Поймать? — подсказал Снейп. Голос его источал насмешку.

— Да, но она убежала за полки и... я не смог, — прошептал Гарри, уже понимая, что проиграл.

— Это действительно очень интересно, — изрёк Снейп. — Не знал, что ловля мышей — твоё призвание, Поттер. Может быть, тебе следует поменяться с Миссис Норрис? Она, без сомнения, сумеет лгать убедительнее тебя, — закончил он, и каждое его слово напоминало осколок льда. — А сейчас отдай то, что украл.

— Я-я... — Гарри запнулся, чувствуя, что земля уплывает у него из-под ног.

Снейп протянул руку.

— Не заставляй меня обыскивать тебя, — рявкнул Снейп, пронзая его грозным взглядом.

Гарри закусил губы.

Все его усилия пошли прахом.

Он подошёл к Снейпу, вынул из кармана зелье и отдал его, не говоря ни слова. Снейп посмотрел на флакон, и внезапно лицо его побледнело, глаза распахнулись. Однако он быстро взял себя в руки, посмотрел на Гарри и гневно прошипел:

— Почему ты не попросил его у меня, Поттер?

Гарри показалось, что слова Снейпа превратились в стрелы и что каждое таило в себе гораздо больше злости, чем могло показаться на первый взгляд. Злости и чего-то ещё, чего-то неуловимого. Эти слова пронзили его до глубины души.

И вдруг Гарри понял. В них была печаль. Страх. Неуверенность.

Или что-то похожее. Или даже всё сразу.

— Я-я-я... — Гарри попытался объяснить. — Я не хотел тебя беспокоить. Поэтому взял его сам. Чтобы... — «чтобы ты не задавал вопросов», — закончил он мысленно, а вслух сказал: — ...чтобы ты не тревожился.

— Как это мило с твоей стороны, — усмехнулся Северус, устремляя на него проницательный взгляд. — Иными словами, это никак не связано с тем, что в последнее время ты выглядишь как лунатик? Должно быть, тебе приснилось что-то, то, о чём ты хотел бы забыть?

По спине Гарри пробежала холодная дрожь.

— Я... то есть... — он запнулся. — Мне приснилось, будто за мной гонятся пауки, а я их очень боюсь. Вот и хотел взять зелье.

— Правда? — Снейп приподнял бровь. — Пауки? А может быть, там были ещё и мыши?

Гарри прикусил губу.

— Понимаешь, я думал, если расскажу тебе об этом, ты будешь надо мной смеяться, — объяснил он, глядя прямо в глаза Снейпу. — Поэтому и не хотел, чтобы ты вмешивался. А сейчас ты не мог бы дать мне наконец это зелье?

Северус прищурился. Казалось, он что-то обдумывает. Через некоторое время его лицо смягчилось, и он криво улыбнулся.

— Хорошо. Сейчас я прощу тебя, Поттер. Но если я ещё раз поймаю тебя на ловле мышей в моём кабинете, ты об этом горько пожалеешь. Если тебе снова что-нибудь понадобится, ты должен прийти ко мне и попросить, — сказал Снейп, возвращая ему флакон с зельем.

Гарри не мог поверить в своё счастье.

Получилось! У него действительно получилось!

Он даже не надеялся, что всё пройдёт так гладко. Ведь Снейп всегда терпеть не мог, когда кто-то пробовал украсть что-то из его запасов. А может быть, Гарри был более искусен во лжи, чем казалось?

— Спасибо, — тихо пробормотал он, ощущая невероятное облегчение.

Снейп отстранился и пропустил его вперёд. Гарри прошёл в личные комнаты. За спиной захлопнулась дверь. И спустя миг его шеи коснулись руки. От сильного рывка назад он едва не упал. Гарри сильно ударился спиной о дверь, а Снейп схватил его за ворот рубашки и, дернув его вверх, приблизил своё пылающее от гнева лицо к гарриному.

Гарри увидел палочку, направленную прямо ему в лоб. Дыхание перехватило. А потом Снейп прошипел:

— Legilimens Evocis.

Наступила тьма.

Он ощущал чьё-то присутствие, но не мог его локализовать. Казалось, он завис в пустоте, а вокруг звенело эхо его собственных слов. Хотя... нет, это были не слова, а мысли.

Гарри посмотрел в сторону. И в тот же миг там появилось окно. Он не хотел заглядывать в него, но не смог удержаться. Что-то его заставляло.

Он заглянул.

И увидел себя и Снейпа, который прижимал его к стене. Потом Снейп превратился в Волдеморта. Гарри видел, как уходит Снейп. Услышал собственный пронзительный крик:

— Северус! Не оставляй меня здесь!

Гарри захлестнула ледяная волна понимания. Всё было точно так, как в его сне. Он не мог пошевелиться. Просто стоял и смотрел на себя совершенно беспомощного перед Волдемортом, он хотел закричать, так же как и тогда, во сне, но не мог разлепить губ. Сквозь пелену страха проглядывало ещё что-то, какие-то ощущения... изумление и тревога. Они не принадлежали Гарри. Но их источник был где-то рядом.

Хотелось зажмуриться и закрыть ладонями уши, но сделать это Гарри не мог. Казалось, им управляет какая-то внешняя сила и побороть её было невозможно.

Окно исчезло. Теперь на Гарри нахлынули звуки. Это был его собственный голос. Его мысли. Они неслись отовсюду. Звучали всё громче.

...не верю... нужно разобраться... он не может подозревать... шпион Волдеморта... внезапно заинтересовался... она была права... он знает... он предаст... приведёт к Волдеморту... я должен что-то сделать... невозможно... что происходит? ...почему? ... поче...

Эхо постепенно начало отдаляться.

Гарри что-то ощущал. Это были чужие эмоции. Изумление и страх. Он ощущал их так ярко... Потрясение и взволнованность — такие сильные, почти осязаемые... Но всё это где-то в стороне.

А потом ощущения изменились. Решимость. Целеустремлённость. Боль.

В голове Гарри словно что-то взорвалось. Перед глазами снова возникло окно. В нём он увидел себя. Тот Гарри убегал от пауков так, как он сам в свой второй год в Хогвартсе. Они гнались за ним, а у него не было палочки. Он бежал и бежал, но они всё приближались. Ещё мгновенье, и догонят! Гарри хотел кричать, но не мог. Казалось, от него ускользнуло что-то важное, то, о чём он перед этим думал, но сейчас он не мог вспомнить, что это было. Сейчас существовал только страх. И быстро приближающиеся пауки. В тот самый миг, когда они его настигли, окно тут же исчезло, а тьма вокруг наполнилась светом.

Гарри заморгал и увидел перед собой чёрные глаза, которые смотрели прямо на него.

В них пылал огонь.

— Что происхо... — хотел спросить Гарри, но не договорил, потому что Северус резко отстранился и оттащил его от двери.

У Гарри было ощущение, будто что-то произошло, но он не очень понимал что именно. Он помнил, что пришёл к Снейпу на отработку и хотел взять Зелье Сна без сновидений, потому что ему привиделся мерзкий кошмар, в котором за ним гнались пауки, хотя раньше он их никогда не боялся, а всё остальное как будто расплывалось в тумане.

Он посмотрел на Снейпа и увидел, что тот непривычно взволнован. Губы сжаты в тонкую линию, лицо напряжено, в глазах неистовствует буря. Но прежде чем Гарри успел спросить хоть что-нибудь, его вытолкали за дверь, протащили по кабинету и выбросили в коридор.

Кое-как восстановив равновесие, он с изумлением посмотрел на Снейпа, но единственным объяснением стали произнесённые дрожащим голосом слова:

— Говорю тебе, я занят, Поттер. Твоя отработка сегодня не состоится.

А потом дверь с громким стуком захлопнулась.

Гарри стоял в коридоре, пытаясь понять, что произошло. Пульсирующая боль в голове— это единственное, что он чувствовал. Все мысли смешались.

В очередной раз Снейп выгнал его без всякого повода. Мог бы просто сказать, что занят, и Гарри ушёл бы сам. Ему просто нужно было зелье от того кошмара. Преследующие тебя пауки — это не самый приятный сон.

Гарри достал из кармана флакон с зельем и задумчиво посмотрел на него.

Он действительно чувствовал, что устал. Пожалуй, он просто пойдёт спать.

CDN

*"Papercut" by Linkin Park