Desiderium Intimum

Эта тайна живёт у нас в крови,

Мы сближаемся, чтобы коснуться друг друга.

Наша любовь — в тайных словах.

И скрывается в наших венах то,

Что связало и держит нас вместе.

Вот секрет, который мы храним:

Я не сплю, если тебе не спится.

Он вынуждает нас преступать запреты.*

— ... ухаживать за плотоядными слизнями? Как он может заставлять нас делать это? Они же зануднее, чем каучукохлёбы! А я ещё думал, что скучнее этих проклятых каучукохлёбов никого на свете нет! — Рон трещал всю дорогу, пока шёл вместе с Гарри на Историю Магии. — А ты видел, какая Гермиона была на обеде? С ней что-то не так. Съела десять бутербродов! Представляешь? Десять! Это ведь... Эй, Гарри! Что с тобой? Ты меня вообще слышишь?

— Д-а-а-а.... Гермиона съела десять каучукохлёбов, — пробормотал Гарри, в то время как его мысли были очень и очень далеко. А именно — в комнатах Снейпа.

Он уже перепробовал всё, что мог, даже представлял себе Филча, вальсирующего с Миссис Норрис под аккомпанемент храпящего Клыка, но ничего не помогало. Его преследовали воспоминания. И приснившийся ночью сон. А ещё, как назло, закончилось Зелье сна без сновидений. Вчера он собирался попросить у Снейпа новый флакон, но в той ситуации... ну, можно сказать, он был настолько поглощён другими делами, что о зелье даже не вспомнил. Сейчас сон выглядел мешаниной картинок, однако достаточно ярких для того, чтобы вызвать рой навязчивых мыслей, которые нахлынули на Гарри сразу после пробуждения и до сих пор продолжали его терзать. Помнится, во сне Снейп его... трахал. Точно так же, как вчера. Казалось, он смотрит в омут памяти и видит собственные воспоминания. Только в самом конце, когда Гарри упал на колени... Северус не кончил ему на лицо, а наклонился и... поцеловал. Гарри до сих пор ощущал терпкий вкус его губ, мягко прижимающихся к его рту. При одной мысли об этом внутри всё переворачивалось. А когда он проснулся... то был так потрясён и возбуждён, что, не долго думая, завершил дело и, беззвучно хватая ртом воздух, излился в собственную руку.

Потом он долго лежал, стараясь привести в порядок мысли. Гарри задумался о том, почему ему это приснилось. Может быть, потому, что Снейп никогда так не делал? Но ведь он хорошо помнил своё вчерашнее возбуждение. Помнил свои дикие желания. Гарри не хотел с ними мириться, просто старался понять. Он уже пробовал бороться с собой, но знал, что обречён на поражение. Ему это нравилось, и он просто не мог ничего изменить. Знать бы только отчего ему приснилась... нежность? Ведь она ему не нужна... И тут Гарри вспомнил. Вспомнил, как боролся за каждое объятие, за поцелуй, за ощущение близости. Все те робкие шаги, которыми шёл к цели, невзирая на встречный ветер, на любые препятствия. Он всё время стремился к ней, так хотел её достичь. Для чего ему это, если он, кажется, любит... жестокость?

А если копнуть глубже? Гарри вспомнил упоение, с которым насаживался на Северуса перед нападением. Свой стыд и.... возбуждение. Что заставило его целовать Снейпа? И это было сильнее Гарри.

Такое впечатление, что одно как-то связано с другим. Сплелось так сильно, что кажется одним целым. Словно два побега плюща. В памяти всплыла картинка — круг, а внутри волнистая линия, которая делит его на две части — белую и чёрную. А в каждой ещё один маленький кружок противоположного цвета — как глаз. Казалось, они танцуют вокруг друг друга, сплетаются, проникают, создавая единство. Гарри забыл, что означает этот знак, но именно такими были его собственные чувства.

Отгадка где-то посередине. Но каждый раз, когда Гарри к ней приближался, она как будто бы ускользала. Ему очень хотелось разобраться во всём, но мысли растворялись в хаосе, царящем в голове.

Рон встряхнул его.

— Да, ты прав, — пробормотал Гарри, выплывая из недр подсознания.

— В чем? — уточнил изумлённый приятель. — Я ведь ничего не сказал.

— Что? — Гарри заморгал, пытаясь понять, что происходит.

— Ты такой рассеянный, — сказал Рон, внимательно его разглядывая. — Сегодня ты ведёшь себя странно. Не слушаешь, что тебе говорят. И, кажется, тебе всё равно, что мы уже опоздали на урок.

— На урок? — переспросил гриффиндорец, ощущая себя так, словно угодил под заклятие Confundus.

Рон закатил глаза.

— На Историю Магии. А ты думал, что мы на обед идём?

— Я не голоден, — выдавил из себя Гарри, пытаясь сосредоточиться на разговоре и отогнать навязчивые мысли, протягивающие к нему свои щупальца.

Рон остановился, задумчиво посмотрел на Гарри и покачал головой.

— Уверен, ты такой из-за Снейпа, — сообщил он спустя минуту.

Гарри замер, чувствуя, как начинает пылать лицо. Он стоял как вкопанный. Ему показалось, что мир вокруг рассыпался в пыль. За один миг в голове пронеслась тысяча мыслей.

Откуда он знает? Догадался? К Гермионе вернулась память, и она ему рассказала? Или он...?

— Уверен, он подсыпал тебе что-то во время отработки. Отраву или ещё какую-то дурь. Хотел отомстить за то, что ты говорил на его уроке. Ты же ведь знаешь Снейпа.

От облегчения у Гарри подкосились ноги. Он даже невольно улыбнулся. Но как только Рон его догнал, поскорее придал своему лицу равнодушное выражение.

— Нет, всё в порядке. Это, наверное, погода, — пробормотал он. — У меня просто хандра.

Рон посмотрел на него с сомнением .

* * *

Гарри старался не закрывать глаза, потому что в ином случае его начинали атаковать картины вчерашнего секса. И с этим ничего нельзя было сделать. Монотонный голос профессора Бинса заставлял мысли дрейфовать, погружая в состояние, похожее на сон наяву. Гарри не раз приходило в голову, что Бинс мог бы сделать блестящую карьеру как гипнотизёр. Никто не усыплял так, как он. Откуда-то сзади до Гарри доносилось похрапывание, а рядом слышалось царапанье пера Гермионы: та сидела рядом, и, казалось, единственная во всём классе записывала то, о чём вещал призрак. Гарри действительно приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы слушать, о чём говорит профессор, но всё равно, не прошло и пяти минут, как его мысли унеслись вдаль. Так было всегда, а сегодня дела обстояли ещё хуже.

Рон захрапел. Гарри повернулся к нему как раз в тот миг, когда Гермиона от злости двинула приятеля локтем и принялась шёпотом его отчитывать. Она села между ними, потому что знала, если Рон с Гарри окажутся рядом, то, вместо того чтобы слушать профессора, будут весь урок играть в подрывного дурака.

Но не сегодня. Гарри настолько ушёл в свои мысли, что его ничего не интересовало. В его воображении Северус наклонялся к самому его уху и шептал чудесные, возбуждающие вещи:

Нужно лишь волшебное слово. Одно слово, и ты будешь скулить и просить большего, это слово сотрёт в порошок твои чувства, лишит тебя рассудка. Только одно слово. Заклинание.

Его пенис вздрогнул. Гарри не смог удержаться и закрыл глаза. Горячий шёпот в ухо. Прохладная рука ласкает его каменную эрекцию, а палец проникает в...

С огромным усилием он подавил рвущийся наружу стон. Член мгновенно стал твёрдым, щёки горели. В классе внезапно стало невыносимо жарко.

Нет, черт возьми, нет! Нужно остыть. Сейчас урок! Нельзя... возбуждаться.

Гарри поспешно открыл глаза, голова кружилась. Несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь заставить тело... успокоиться. Словно во сне, он полез в карман и вынул зелёный камень. Сжал его в руке и послал сообщение:

Черт, не могу сосредоточиться на уроке. Всё время думаю о том, как ты вчера меня трахал. До сих пор я возбуждался только на Зельях, но теперь у меня эрекция даже на Истории Магии.

Гарри спрятал своё сокровище. Он был уверен, что не получит ответа, ведь Снейп всегда игнорировал подобные послания, но...

И застыл, ощутив, что из кармана исходит тепло. Гарри торопливо достал камень и прочитал:

Поттер, у меня сейчас урок.

Гарри улыбнулся. Он должен сделать это. Просто не сможет удержаться.

Жаль, а я как раз хотел рассказать, как сегодня утром мастурбировал, когда думал о тебе. Но в таком случае не буду мешать.

Прислушиваясь к взволнованно бьющемуся сердцу, Гарри замер. Он так пристально вглядывался в камень, что от напряжения на глаза навернулись слёзы.

Есть! Камень засветился, и в его недрах появилось одно единственное слово:

Рассказывай.

На губах Гарри расплылась победная улыбка. Один — ноль в его пользу!

Он сжал камень и закрыл глаза, погружаясь в свои мысли:

Я спустил пижамные штаны и взял его в руку. Стоило мне проснуться и вспомнить вчерашний вечер, он тут же встал. Я представил себе, что это твоя рука. Мне хотелось делать это медленно, но я не мог, потому что был слишком возбуждён. Я ласкал себя, думая о тебе и о том, как ты во мне двигался. А потом...

— Гарри, прекрати копаться под столом и слушай, что говорят! — одёрнула его Гермиона, отрываясь от пергамента и награждая неодобрительным взглядом. Гарри с трудом возвратился к реальности. Голова кружилась. Он посмотрел на подругу и слегка кивнул, берясь за перо и делая вид, что начал писать. В этот миг Гарри ощутил тепло в ладони. И как только Гермиона перестала обращать на него внимание, заглянул под стол и прочитал:

Что было дальше?

Сердце в груди затрепетало. Кажется, он возбудился ещё больше. В том, что они сейчас творили, было что-то... необыкновенное. Они флиртовали. Во время урока. Гарри с лёгкостью представил себе Северуса, сидящего за своим столом, перед полным классом учеников и читающего его послания. «А может, он даже... — Гарри облизал губы... — а может, Северус тоже возбудился, когда представил себе Гарри, делающего все те вещи?». Он снова закрыл глаза и продолжил:

Потом я ускорил движения, крепко сжимая его — так, как всегда делаешь ты. Мне очень хотелось, чтобы ты в самом деле был со мной. И после того как я так ярко представил себе, что это твоя рука касается моего пениса, а потом, что... что... черт, представляешь, мне показалось, что я ощущаю прикосновение твоего языка, который кружит вокруг головки... и тогда произошёл такой взрыв, что я уже не мог владеть собой. Я кончил на одеяло и чуть не потерял сознание от удовольствия и... Черт, отъебись, Гермиона!

Гарри заморгал, словно очнувшись от летаргического сна, быстро спрятал камень в карман и со злостью посмотрел на приставучую подругу:

— Что тебе ещё? — прорычал он, даже не пытаясь скрыть раздражения.

Гермиона ответила ему неприятным взглядом.

— Сейчас урок, Гарри! Ты должен слушать и записывать, а не играться чем-то под столом! Что у тебя там? — и прежде чем он успел её удержать, заглянула под стол. Гарри быстро прикрыл рукой выразительно выступающую из-под ткани брюк эрекцию, но было уже поздно. Гермиона распахнула глаза и посмотрела на него так, словно он превратился в кучку драконьего навоза.

— Гарри, ты делал то, о чём я подумала? — спросила она, мгновенно выпрямившись, и голос её дрожал. Гермиона так покраснела, что казалось, ещё немного, и от неё пойдёт пар. Впрочем, сам Гарри выглядел не лучше.

— Конечно, нет, — бессвязно пробормотал он, ощущая, как его охватывает жар, и пытаясь поскорей придумать какую-нибудь удачную отговорку, но, похоже, его мозги превратились в кашу. — Я просто... ну...

Подруга неприязненно посмотрела на него и объявила, причём голос её странно звенел:

— Ты просто отвратительный! — а потом демонстративно отвернулась от него и принялась так усердно царапать по пергаменту, что едва не сломала перо. Её щёки, казалось, охватило живое пламя.

Гарри уставился на доску, стараясь унять жгучий стыд.

Прекрасно, теперь Гермиона считает его извращенцем, который удовлетворяет себя под столом, прямо на уроке. Только этого ему ещё не хватало...

Прошло несколько минут, прежде чем до него дошло, что из кармана уже некоторое время исходит тепло. Гарри бросил нервный взгляд на подругу и заметил, что Рон как-то странно к нему приглядывается. Неуверенно улыбнувшись рыжему, он отвернулся и снова уткнулся взглядом в деревянную доску. У Гарри чесались ладони, но он боялся, что Гермиона снова подумает о нём неизвестно что, если он сунет руку под стол. Так что решил дождаться конца урока. Это было трудно, потому что камень нагревался всё сильней. Поэтому, когда урок наконец подошёл к концу, Гарри впихнул вещи в сумку и, бросив через плечо: «мне нужно в туалет!», — вылетел из класса, не обращая внимания на изумлённый взгляд Рона и пристыженный — Гермионы.

Закрывшись в кабинке, он достал камень и прочитал:

Ну, ну, Поттер. Это было необычайно... захватывающе. Однако кто-то должен объяснить мисс Грейнджер, что не следует вмешиваться в... захватывающие беседы.

Гарри улыбнулся.

* * *

Когда Гарри вышел из туалета, друзей поблизости не было. Он надеялся, что Рон с Гермионой подождут его, но как только вспомнил, как смотрела на него Гермиона, тут же отогнал от себя эту мысль. Как ему теперь выкручиваться? Что ей сказать? Может быть, лучше подождать, пока она отойдёт. Всё-таки она его знает и должна понимать, что он никогда не стал бы мастурбировать под столом. Да ещё на уроке.

Хотя... Если он трахается со Снейпом, то, наверное, ещё и не на такое способен...

Гарри вздохнул и медленно пошёл вперёд по коридору. Уроки уже закончились, но до ужина ещё оставалось немного времени. Он так погрузился в размышления, что далеко не сразу понял, что кто-то его зовёт. Оглядевшись по сторонам, Гарри увидел, что к нему направляется Луна. Хотя «направляется» — не слишком подходящее слово для её танцующей и подпрыгивающей походки. Она немного покружилась, упираясь руками в бока. Несколько учеников, которым не посчастливилось проходить мимо, старались держаться как можно ближе к стенам. Луна подпрыгнула и приземлилась на обе ноги прямо перед Гарри. Сияя улыбкой, она сказала:

— Только так можно сбить со следа Пиренейского Гвиндля. В последнее время не могу от него отделаться. Даже паштет не помогает.

— Что? — Гарри постарался подстроить свои мозги так, чтобы попасть с ней на одну волну.

— Нужно скатать из него маленькие шарики, запечь, чтобы покрылись корочкой, и сделать из них ожерелье. Они терпеть не могут запах паштета. Не знаю только, какой именно паштет нужен: гусиный или кроличий. У меня — из кролика, но сам видишь — он не действует, так что я, наверное, ошиблась. А гусиного уже давно не подавали на ужин, и дороги на кухню я не знаю. Ты не знаешь, где можно его раздобыть?

Гарри покрутил головой, слишком потрясённый уверенностью, которая ясно слышалась в голосе Луны, чтобы ответить что-то вразумительное.

— Что ж, попрошу папу, чтобы прислал мне немного, — улыбнулась Луна. — Если хочешь, я и с тобой поделюсь. Лучше всего, если там будет ещё и лук.

Гарри кивнул. Встречи с Луной убеждали его в том, что жить в мире, где все... нормальные, было бы очень скучно.

— А у тебя нет ожерелья или ещё чего-нибудь, для того чтобы люди не считали меня извращенцем? — спросил он со вздохом. Казалось, Луна всерьёз задумалась над его словами.

— Мне кажется, лучший выход — это кастрация, — ответила она с обескураживающей искренностью. — Я слышала, как моя тётка-маггла как-то говорила, что на извращенцев действует только кастрация. Я не знаю, что это такое, но как только найду, обязательно добавлю к своей коллекции, — и она обезоруживающе улыбнулась. — Такое всегда пригодится, вдруг встречу какого-нибудь извращенца.

— Спасибо, ты мне очень помогла, — пробормотал Гарри, уставившись в пол. Луна нахмурилась, некоторое время вглядывалась в него, а потом заявила:

— Ты странный. Что-то случилось?

Гарри покачал головой. О сегодняшнем унижении говорить не хотелось. Но, казалось, от Луны так просто не отделаешься.

— Это как-то связано с профессором Снейпом? — спросила она безмятежно. Гарри поднял голову и посмотрел на неё широко раскрытыми глазами.

— Откуда ты...

— Я была на его уроке. Он тоже вёл себя очень странно.

— Как это — странно? — спросил он, чувствуя, как быстро забилось сердце.

— Он был такой... рассеянный. Я сказала ему, что в мой котёл упало несколько Пиренейских Гвиндлей и поэтому зелье изменило цвет с розового на голубой, но он вёл себя так, словно меня не слышал. И всё время что-то делал под своим столом. — Луна пожала плечами. — А так как вы пара, то я подумала, что...

— Ш-ш-ш-ш, — зашипел Гарри, озираясь по сторонам. — Тише. И мы... мы не пара, — пробормотал он, краснея.

— Нет? — Луна выглядела удивлённой. — Может, я в этом ничего не понимаю, но мне кажется, что если люди постоянно друг о друге думают, регулярно встречаются, даже если на отработках, и занимаются сексом, то они — пара. Мы были парой даже без секса, — она улыбнулась и добавила: — Было очень приятно. Мы могли бы всё повторить, если тебе снова понадобится девушка. Но не сейчас, потому что... — она на мгновенье запнулась, но быстро опомнилась и продолжила с немного безумной улыбкой, — ...потому что это было бы предательством.

Гарри показалось, что его лицо пылает как раскалённые угли.

Что он должен ей на это ответить? Ведь она права. Хотя он так и не понял, о каком предательстве идёт речь, но для того чтобы это выяснять, его голова была слишком занята.

— Всё слишком... запутанно, — выдавил он. — Наверное, ты ошиблась.

— Мне так не кажется, — сказала она задумчиво. — Я эксперт по запутанным вопросам.

— Но ты не знаешь, каково это, когда тебя постоянно отталкивают, обращаются как с сопляком и каждый раз, когда удаётся к нему приблизиться, всё ещё сильнее запутывается, и от этого в голове у меня полный хаос, — выпалил Гарри.

От широкой улыбки Луны осталась только тень.

— Знаю, — сказала она. Гарри удивлённо посмотрел на неё, но, прежде чем успел что-то сказать, девушка уже была в нескольких шагах от него и махала рукой на прощание. — Пока, Гарри. — А потом стала удаляться, подпрыгивая и кружась.

Некоторое время Гарри смотрел на неё, стараясь понять, что она имела в виду, но очень быстро его мыслями снова завладела тёмная личность Снейпа.

* * *

Во время ужина Гермиона села как можно дальше от Гарри, стараясь даже не смотреть в его сторону, сам же Гарри был слишком смущён, чтобы заводить разговор. Рон сидел между ними, удивлённо поглядывая то на одного, то на другого.

Наконец, он не выдержал и спросил:

— Кто-нибудь объяснит мне, что произошло? Вы ведёте себя как-то странно.

Гарри украдкой посмотрел на подругу. Их взгляды встретились, а потом Гермиона покраснела и резко отвернулась.

— Ничего, — выдавил из себя Гарри.

Рон нахмурился.

— Ясно, — пробурчал он и принялся ковырять вилкой пюре.

Это было совсем не смешно. Все домашние задания Гарри пришлось делать в одиночестве, потому что стоило Гермионе с ним столкнуться, она заливалась краской и немедленно убегала в спальню. Рон смотрел на него букой, что вовсе не помогало, когда они вместе писали эссе. Наконец, приятель бросил перо, собрал книги и, пробормотав «спокойной ночи», скрылся в спальне, оставив Гарри наедине с его мыслями. В таких условиях совершенно невозможно было сосредоточиться на реферате по Трансфигурации, поэтому через некоторое время он отодвинул пергамент и уставился в огонь. В гостиной было относительно тихо. Несколько учеников делали домашнюю работу, кто-то оживлённо что-то рассказывал, время от времени раздавался смех. Гарри вздохнул, устраиваясь поудобнее на диване перед камином. Он смотрел на тихо потрескивающее пламя, позволяя мыслям свободно течь по реке образов и воспоминаний. И скоро голоса начали отдаляться.

Несмотря на то что вокруг были люди, Гарри чувствовал себя... одиноким. Гермиона обиделась, Рон по непонятным причинам тоже его избегал. Всё так... запуталось. Когда-то он любил сидеть здесь, играть с Симусом, перебрасываться шутками с Дином, даже помогать с учёбой Невиллу. Но сейчас всё изменилось. Гарри казалось, что между ним и остальными учениками выросла стеклянная стена, которая отделяла его от всех. Даже Рон и Гермиона... Даже с ними всё уже было не так, как раньше, когда он проводил с друзьями каждую свободную минуту. Теперь их общество стало утомительным. Постоянно нужно было смотреть в оба, выкручиваться, лгать. Притворяться. А если он забывался... случалось то же, что и сегодня. Гарри ещё помнил тот разговор, который произошёл у него с Гермионой в больничном крыле, её реакцию. Он знал, что она никогда его не поймёт. Никто бы не понял. Может быть, за исключением Луны, которая может принять, наверное, всё, что угодно — ей чем ненормальнее, тем лучше.

Картинка перед глазами поплыла, и вот огонь уже превратился в туманное светящееся пятно, от которого исходило ласковое лучистое тепло, согревающее лицо Гарри. Огонь везде был одним и тем же... Если закрыть глаза, можно представить, что это камин Снейпа, что Гарри сейчас в его комнатах, Северус обнимает его сзади, касается пениса... о, да.. Там он был в безопасности. Там он ощущал себя... свободным.

Внезапно в его руке оказался камень. Гарри сам не понял, как и когда это произошло. Сжав его в ладони, он послал первое, что пришло в голову:

Я так по тебе скучаю.

Ответ не пришёл. Гарри знал, что не придёт. Северус слишком занят, чтобы отвечать на... «сентиментальные признания» (как он бы наверняка сказал). Гарри невольно усмехнулся и тихо вздохнул. Может быть, он вообще их не читает...

Он открыл глаза, разжал пальцы и снова посмотрел на танцующее пламя. Было невероятно тихо. Так, словно вокруг не было ни души. Сердце Гарри сжалось от желания, которое хотело вырваться на свободу. Он так хотел пойти к нему. Сейчас. Ощутить прикосновение сурового взгляда темных глаз, увидеть его кривую усмешку, услышать его голос — едкий и в то же время удивительно мягкий... если учесть, что это Снейп. «Я занят, Поттер», — сказал бы он. И захлопнул дверь перед носом. А может быть, и нет... может, затащил бы его внутрь и, не говоря ни слова, впился бы в шею, расстёгивая брюки и нетерпеливо дыша прямо в ухо. Потому что Гарри ему нужен. Так же, как Гарри нужен он...

Пальцы сами собой сжали камень.

Я хотел бы тебя увидеть.

Тишина. Как будто мысли уходят в эфир. Видимо, Северусу он нужен не так сильно... Может быть, он вообще не думает о Гарри, а работает над каким-нибудь сложным зельем и злится на то, что Гарри ему мешает.

Нет, это не так. Хотелось думать, что Северус сейчас сидит перед камином, тоже смотрит на огонь и ждёт, когда Гарри придёт к нему... Но не отвечает, чтобы не признаваться, что он сам этого хочет. Да, это на него похоже...

Гарри снова сжал камень.

Ты... ты... неважно.

Он ждал. Свечение, что вибрировало в изумрудной глубине, успокаивало. Гарри видел в камне отражение собственных глаз. И вдруг там вспыхнул свет. Сердце внезапно подпрыгнуло в груди, когда в середине камня появились слова:

Что я?

Гарри сглотнул. Руки его задрожали, и он не мог справиться с собой. Закрыв глаза, он подумал:

Ты... хотел бы увидеть меня?

И замер, а сердце билось так сильно, словно от ответа зависела его жизнь. Гари показалось, что прошла целая вечность, а потом камень наконец нагрелся.

Мы виделись вчера, Поттер. А завтра у тебя отработка со мной. А значит, мы снова увидимся.

По спине Гарри прокатилась холодная волна. Что ж, не такого ответа он ждал. Северус как всегда ловко выкрутился.

Тело Гарри охватил холодный озноб, когда он сжал кулак и, не обращая внимание на то, что глаза защипало, послал:

Ты прав. Прости, это было глупо... Я знаю, что мы увидимся завтра... Зачем я вообще послал ему это? На что надеялся? Черт, только не сейчас! Я понял, завтра отработка...

Гарри выронил камень, раздражённый тем, какие бестолковые, беспорядочные мысли он отправил. Какой позор! Выставил себя идиотом! Блядь, что Снейп теперь о нём подумает?

Во рту он ощутил вкус крови от прокушенной губы. Гарри посмотрел на камень, и его сердце снова забилось как сумасшедшее, когда в середине вспыхнул зелёный свет. Дрожащими руками он поднёс драгоценность к лицу, а когда прочитал послание, его недоверчиво распахнутые глаза заблестели не хуже камня. Сердце Гарри в один миг наполнилось мягким баюкающим теплом, которое вытеснило тоску и печаль. Губы его тронула нежная улыбка. Он поднял голову и невидящим взглядом уставился в огонь, который внезапно показался очень холодным в сравнении с охватившим его жаром.

Гари глубоко вдохнул, а потом устроился поудобнее, опустив подбородок на колени и прижимая к щеке ставший тёплым зелёный камень. Свет играл на его гладкой поверхности, отражаясь в уже гаснущей надписи:

Ш-ш-ш-ш... Всё хорошо, Поттер, завтра я займусь тобой.

* "The Secret's In The Telling" by Dashboard Confessional