Desiderium Intimum

В твоих глазах — твоя душа,

Боюсь твоей улыбки я,

Того, что прячется за ней.

В твоих глазах — твоя душа,

В них нахожу один лишь гнев,

И жалости нет в ней.

Гарри сидел в кресле в Гриффиндорской гостиной и смотрел в огонь. В разных углах комнаты расположились ещё несколько свободных от уроков учеников. Какие-то первогодки играли в волшебные шахматы, кто-то делал уроки, а на другом конце гостиной всё это время обжималась и целовалась пара пятикурсников. Иногда до ушей Гарри доносились жаркие признания:

— Ты для меня единственная, Золотце. Я люблю тебя так сильно, что и сказать не могу. Если бы я мог, то принёс бы тебе своё сердце на серебряной тарелочке.

— Я тоже люблю тебя, Медвежоночек! Безумно! Жить без тебя не могу. Умру, если...

Гарри поморщился, чувствуя рвотный позыв. Это было так... тошнотворно и приторно, как если бы его заставили съесть килограмм самых сладких ирисок из Медового Королевства. Он с отвращением отвернулся и снова стал смотреть на потрескивающее пламя.

Он пытался спокойно проанализировать то, что произошло на уроке. Злость всё ещё кипела в нём, но уже не так сильно, как час назад, когда ярость едва не разорвала его на куски. Снейп не имеет права так поступать! Совершенно не имеет! Мало того, что обошёлся с ним, как с первым встречным, так ещё перевернул всё так, словно Гарри что-то ему сделал! А он так старался с этим эссе, столько времени на него потратил... Неужели Снейпу обязательно нужно было так с ним поступить? Он не надеялся, что мастер зелий оценит его усилия, но то, что он сделал... Гарри встряхнул головой, потому что в нём снова начала расти злость. Он не думал, что это его так заденет. Горькую чашу переполнила неожиданная нападка на Гермиону. Как Снейп мог так себя вести? Как он мог сказать ей такое? Гарри был обязан вступиться! Он должен был отомстить за неё! Должен...

Гарри закусил губы. Он чувствовал что-то странное, то, что горело в нём так же сильно, как гнев, но что это было, он не мог сказать. Тогда, в классе, оно тоже было. Подсказывало сопротивляться, искушать, ходить по грани, оно толкало его вперёд, требовало переступить черту или хотя бы прикоснуться к ней. Нашёптывало. Подбивало провоцировать Снейпа...

В этот миг послышался топот большого числа ног, приближавшихся к гостиной. Когда портрет отъехал в сторону, на Гарри обрушился шум возбуждённых, взволнованных голосов. Он повернул голову и увидел, как в комнату вливается поток гриффиндорцев.

— Старик! — пробился сквозь гам голос Рона. — Ну, ты и задал жару! Наконец-то ты его сделал!

Из-за его плеча показалась голова Невилла.

— Это было необыкновенно, Гарри. Я бы никогда на такое не решился.

— Об этом уже говорит вся школа, — ухмыльнулся Рон. — Ты становишься героем!

Из-за спины рыжего выбежала Гермиона.

— Ох, Гарри! — воскликнула она и бросилась ему на шею. — Спасибо, но это было так... так... — её голос сорвался. — Так глупо! — Она отстранилась и посмотрела на него со слезами благодарности на глазах. — Никогда больше так не делай!

Слишком ошеломлённый, чтобы ответить, Гарри кивнул и оглядел окружившие его улыбающиеся лица. Он увидел среди них Симуса, который не улыбался, но уже не смотрел на него с такой ненавистью, как раньше, более того, в его глазах можно было заметить даже искорку... признания.

— Это было великолепно, но, если честно, не хотел бы я оказаться на твоём месте, — продолжил Рон, глядя на Гарри с беспокойством. — Ведь если пойдёшь к нему сегодня на отработку — живым не выйдешь.

— Рон, — одёрнула его Гермиона. — Прекрати его пугать! Снейп — преподаватель и не может причинить Гарри зла.

«Я в этом не уверен, Гермиона...» — подумал Гарри.

— На твоём месте я бы придумал какую-нибудь отговорку.

Совет был очень соблазнительный, но Гарри знал, что это не поможет ему избежать отработки. А от попытки улизнуть будет только хуже...

— Нет, я должен пойти, иначе Снейп рассвирепеет ещё больше, — сказал он с успокаивающей улыбкой. Хотя ею он пытался подбодрить скорее себя, чем друзей.

— Тогда мы будем держать за тебя кулаки, — отозвался Невилл. — Не беспокойся, Гарри. Ты справишься.

— М-м-м, — промычал он в ответ, хотя совершенно не был в этом уверен.

Время пролетело мгновенно. Ну почему, когда ждёшь чего-то с нетерпением, часы ползут, как улитки, а когда приближалось что-то пугающее, они несутся, как стадо кентавров на охоте?

В условленный час Гарри помог Джинни выскользнуть из гостиной, заговорив Рона и показав ему открытки с игроками команды Пушек. Ловить на себе сочувствующие взгляды Гермионы и похлопывания по плечам встречных гриффиндорцев, которые подходили, желая поднять его дух, было невыносимо.

Наконец пришло время отработки. Гермиона пожелала ему удачи, Рон спросил, можно ли будет взять его метлу, если Гарри не возвратится (за что получил книгой по голове от подруги), Невилл неуверенно улыбнулся, несколько человек помахали на прощанье (отчего появилось ощущение, что они смотрят на него так, словно он действительно может больше не вернуться). Потом глубоко вдохнул и отправился в подземелья.

Однако, спускаясь по бесконечным лестницам, Гарри не испытывал ужаса. Да, он беспокоился, а страх, казалось, взгрызся глубоко в сердце, но эти чувства отодвинула на задний план злость, которая продолжала пульсировать в нём, не позволяя думать о чём-то ещё. С каждым шагом он убеждал себя, что поступил правильно и не позволит Снейпу обращаться с собой, как с дерьмом. Правда на его стороне, и, раз уж так вышло, он будет её отстаивать!

Перед входом в кабинет Гарри задержался и сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с духом. Он был очень взволнован. Наверное, так же чувствует себя игрок, который поставил всё на единственную карту. И скоро станет ясно — пан или пропал...

Гарри коснулся двери, и она с тихим скрипом открылась. Он вдохнул ещё раз, сжал кулаки и быстро вошёл внутрь. Подойдя к личным комнатам мастера зелий, он обнаружил, что дверь открыта. Гарри переступил порог, огляделся и обнаружил, что Снейпа в гостиной нет. Странно. Раньше он всегда его ждал. Гриффиндорец приостановился, глядя по сторонам. Дверь за его спиной стала закрываться, нарушив царящую вокруг тишину негромким стуком. Гарри ощутил, как повеяло холодом, и его охватило странное ощущение опасности. Краем глаза он уловил какое-то движение за спиной, но, прежде чем успел обернуться, сильные руки схватили его за мантию и бросили к стене. От удара грудь сдавило так, что он не мог дышать, но уже в следующее мгновение Северус оказался перед ним. Сердце Гарри резко забилось, когда острый как бритва, горящий от ярости взгляд пронзил пространство между ними и впился прямо в его широко раскрытые от изумления глаза.

— Что ты о себе воображаешь, Поттер? — прошипел Северус, и голос его был холоднее, чем дыхание Дементора. Его лицо возникло в нескольких миллиметрах от гарриного, казалось, из объятых пламенем зрачков летят искры, а с губ сочится яд. — Хотел изобразить из себя героя? На моём уроке? — Горячее, частое дыхание Снейпа овевало лицо Гарри, разжигая в нём пожар. Стена, в которую его вдавил Северус, была твёрдой и холодной. Почти такой же холодной, как и прижимавшееся к нему тело. Как ты смеешь со мной спорить? Как ты смеешь подрывать мой авторитет? Мне следует сурово наказать тебя за твою дерзость, нахальство и...

— Нет! — выкрикнул Гарри, когда наконец сумел вдохнуть и издать хоть какой-нибудь звук, пусть даже его голос заметно дрожал. — Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты вёл себя нормально! Ведь это ты начал! Я всего лишь вступился за Гермиону. Она моя подруга, и я не мог позволить тебе так с ней поступать! Не мог смотреть, как ты унижаешь моих друзей!

Глаза Снейпа сверкнули убийственным блеском. Гарри ощутил, что перестал дышать, а внизу живота что-то замерло.

— Я не собираюсь терпеть твоей наглости, Поттер! Ты больше не посмеешь выставлять меня на посмешище перед моими учениками!

— Ты не имеешь права срывать на них своё плохое настроение! — возразил Гарри. Он ощущал ярость, которая, как раскалённый металл, как огненная лава, заполняла его изнутри, накаляясь с каждым словом Снейпа. — Как ты мог сказать такое Гермионе? Это было подло!

Рука Снейпа выстрелила вперёд, схватила его за воротник у самого горла, едва не задушив, и вздёрнула его рывком вверх.

— А я подлый, Поттер! — процедил мастер зелий, сжимая его с сокрушительной силой. — Забыл, с кем имеешь дело, или я должен тебе напомнить?

Гарри почувствовал странный взрыв внутри. Чего-то, что вырастало из гнева, но было гораздо приятнее.

— Но ты мог бы иногда обращать внимание на то, с кем ты поступаешь подло, — строптиво огрызнулся он. — Это мои друзья!

— А ты считаешь, меня это волнует? — фыркнул Северус. — Считаешь, что буду с ними «приятным» только потому, что это твои «драгоценные друзья»? Не смеши меня! Для меня они такие же дураки, как и все остальные, и я буду обращаться с ними так, как мне нравится, а ты не имеешь права ставить под сомнения мои поступки, детка!

Гарри поморщился, чувствуя, что его захлёстывает гнев, и в то же время, желая, чтобы это произошло, чтобы то, что в нём росло, вырвалось на волю.

— В таком случае ты должен согласиться с тем, что я буду защищать их каждый раз, когда тебе захочется втоптать их в грязь! — возразил он, и его голос дрожал от злости. Тут он увидел, что глаза Снейпа внезапно прищурились, вспыхивая ледяным огнём.

— Я ничего не должен, Поттер! Но, похоже, тебя следует научить послушанию! — Северус практически выплюнул эти слова ему в лицо и, грубо рванув его, швырнул через всю комнату. Гарри упал в кресло, больно ударившись о него локтями и коленями. На минуту из него снова вышибло дух. Повернувшись, он увидел, что Северус подходит к нему, вперив в него взгляд дикого, разъярённого зверя. Гарри быстро вскочил на ноги и принялся отступать. Он слышал, как громко забилось от страха его сердце. И одновременно, как распространяется по мышцам адреналин. А ещё — адскую злость.

— Хватит с меня! — выкрикнул Гарри срывающимся голосом. Странно, однако отчего-то ему захотелось сказать что-то прямо противоположное. — Ты не имеешь права так поступать со мной! Ты решил, что можешь делать всё, что захочешь, а я тебе позволю? — В этот миг он увидел, как одна бровь Северуса поползла вверх словно происходящее откровенно его развлекало, и вдруг, осознав, что именно так всегда всё и было, немедленно поправился. — То есть... — он запнулся. — Может, до сих пор так и было, но с этих пор всё изменится! Больше ты не будешь мной помыкать! С этим покончено!

Снейп внезапно остановился, глядя на Гарри со смесью презрения и любопытства. Так, как смотрят на дёргающееся в попытке вырваться из опутавшей его паутины насекомое. Гарри заколебался. Взгляд Северуса внушал ему беспокойство.

— А как ты собираешься мне это запретить, Поттер? — процедил он угрожающим, ледяным шепотом. — Как ты собираешься запретить мне пользоваться моею собственностью по моему усмотрению?

Гарри почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Он заморгал, словно не в силах поверить собственным ушам.

— Твоей... собственностью?

По лицу Северуса пробежала слабая тень насмешки.

Необходимо немедленно взять себя в руки. Он не позволит ему!

— Я не твоя... — начал он, но Снейп оборвал его:

— Ты должен быть послушным, Поттер, иначе тебя ждёт суровое наказание, — прошипел он, а Гарри ощутил, как разгорается и растёт его гнев, смешиваясь с острым, жалящим чувством... удовольствия.

Гарри сжал кулаки. Он был не в состоянии прекратить это безумие, которое завладело им и над которым он был не властен. Оно подталкивало его всё ближе и ближе к обрыву, с которого он ежесекундно мог сорваться в бушующее море. Он не мог удержаться от того, чтобы не склоняться над ним всё ниже и ниже, чтобы не заглянуть туда, где белая пена гнева взлетает в воздух, уже почти касаясь стоп в жажде утащить Гарри в пучину.

— Меня это не волнует! — закричал он. — Можешь делать со мной что хочешь, но не смей отыгрываться на моих друзьях! Ты не имеешь права пользоваться своей властью, чтобы унижать тех, кто слабее тебя! В следующий раз, когда у тебя будет плохое настроение, срывай свою злость на мне, а не на них! — Гарри резко остановился, когда увидел, что Снейп достаёт свою палочку. Пораженный, он замер.

— Ты сам напросился, — процедил мастер зелий и взмахнул палочкой. — Flagello!

Гари ощутил, как что-то больно хлестнуло его по щеке, словно кнутом. Перед глазами вспыхнули искры, а по коже потекла кровь. На какое-то время он забыл, как дышать. Приложив ладонь к щеке, он изумлённо смотрел на Северуса.

— Больно? В следующий раз почувствуешь то же на всём теле! — прошипел Снейп. — Больше не будет любой говнюк указывать мне, как вести урок и как обращаться с моими учениками!

Глаза Гарри широко распахнулись. На сей раз удар был сильнее и болезненнее, потому что рассёк не кожу, а то, что находилось глубоко внутри. Этот удар ранил сердце.

— Любой говнюк? — прошептал он. — Я для тебя всего лишь любой говнюк? — Гарри услышал, что его голос дрожит, но ему было уже всё равно. Он забыл о ране, забыл обо всём. Гнев пылал в нём, как факел под дождём — шипя и рассыпая повсюду огненные искры. — После всего... я для тебя только... "любой говнюк"?

Северус издал нечто среднее между фырканьем и вздохом.

— Перестань мелодраматизировать, Поттер.

Гарри чувствовал, как обжигающая, бушующая ярость разгорелась в нём ещё сильнее, до того, чтобы произошёл взрыв, оставалось совсем немного. Он порывисто отвернулся от Северуса и сжал дрожащие кулаки. Под веками стало горячо, а в ушах звучал треск пламени. Хотелось сказать ещё что-то, возразить, но он был не в состоянии произнести ни слова. Гарри мог лишь стоять и ненавидеть Снейпа. Ненавидеть так сильно, что почти не мог дышать.

*

И тут он услышал позади себя шаги. Его окутал шелест мантии. Ощутив затылком тёплое дыхание, Гарри вздрогнул.

— Прекрати метаться, иначе сам себе причинишь вред, — тихо прошептал Северус, почти касаясь губами его уха. Гарри почувствовал, как его руки покрываются «гусиной кожей». — Прекрати со мной бороться. Видишь, что так ты не победишь. — Его член внезапно вздрогнул. Гарри застонал, осознав, что внутри него растёт определённое чувство. Сердце его на мгновение замерло, когда из-за спины появились затянутые в чёрное руки Снейпа, а длинные пальцы начинали расстёгивать брюки Гарри. — Перестань обороняться и убегать. Я скажу тебе правду, Поттер, — мрачно шептал Снейп, медленно раздвигая молнию. — Ты хочешь этого. Тебе нравится меня провоцировать, чтобы я мог потом сломать тебя. — Снейп сдвинул брюки с его бёдер и позволил им упасть до колен. Гарри невольно отшатнулся, прижимаясь к холодному телу позади себя. — Тебе нравится, когда я так делаю. Когда призываю тебя к порядку, когда ломаю твоё сопротивление, когда наказываю тебя, — продолжал мастер зелий, а бледная кисть с гибкими пальцами проникла под ткань его трусов. Гарри был уже возбуждён и понимал это. В хриплом голосе, источник которого находился примерно в миллиметре у его уха, послышался смешок, и в тот же миг прохладная ладонь стиснула каменную эрекцию. — Потому что тебе это нравится, Поттер. Нравится чувствовать себя грязным и униженным. Сломанным и подчиняющимся. И я знаю, что ты ненавидишь ту свою часть, которой это нравится, но изменить ничего ты не можешь. — Гарри охнул, и ноги под ним подкосились, когда пальцы Снейпа ещё раз прошлись по его пенису. Одна рука мастера зелий переместилась назад и задержалась на ягодицах Гарри, слегка раздвигая их пальцами. — Тебе нравится... — голос Снейпа стал хриплым , — ползать у меня в ногах.

Пламя вспыхнуло. Фитиль загорелся. Гарри ощутил, что падает в бездонную пропасть, выбраться из которой он уже не сможет.

— Вот почему ты так хочешь меня, — шёпот Северуса был таким тихим, что Гарри показалось, будто он звучит у него прямо в голове. — Потому что никто другой не даст тебе ничего подобного. Никто не заставит тебя испытать всё это. — Гарри тихонько заскулил, когда осознал, что пылающая в нём ярость в действительности, с самого начала, исходила из совершенно иного чувства, что бушевало в нём сейчас, и чувство это ожидало лишь одного единственного прикосновения, только одного слова, чтобы выйти на поверхность и полностью им завладеть. — Именно поэтому зелье желания указало на меня, Поттер.

Ладонь на его члене судорожно сжалась, и Гарри застонал, ощущая как жар, гнев, желание, горечь, ненависть, удовольствие — все эти эмоции смешиваются, образуя неописуемый поток, который в один миг накрыл его с головой, потрясая и одновременно проливая свет понимания, однако то, что он выхватил из тьмы, было слишком шокирующим...

Тем временем пальцы начали выписывать неспешные круги около входа, дразня его. Гарри откинул голову назад, хватая воздух приоткрытым ртом.

— Ты можешь получить то, к чему стремишься, — тихо сказал Снейп, пройдясь ногтем по чувствительному местечку. Гарри дёрнулся и охнул. — Это очень просто, Поттер. Нужно лишь волшебное слово. Одно слово, и ты будешь скулить и просить большего, это слово сотрёт в порошок твои чувства, лишит тебя рассудка. Только одно слово. Заклинание. Ты произнесёшь его? Ты хочешь увидеть, как оно... действует?

И тут произошёл взрыв. Пылающий шар ярости взорвался. Ненависть превратилась в мимолётное воспоминание. Злость испарилась. Осталось только желание. Грубое, безличное. Всепоглощающая жажда. И именно она произнесла то самое заветное волшебное слово:

— Прошу...

— Просишь о чём? — прошептал Снейп и снова прошёлся ногтем у самого входа.

— Прошу, войди в меня, — простонал Гарри, прогибаясь в пояснице и выпячивая зад, желая ощутить то самое, его... внутри.

И тогда длинный гибкий палец Северуса проскользнул в него. В тот же самый миг другая рука Снейпа прошлась по его горячему пенису. Гарри взвыл, застигнутый врасплох двумя столь интенсивными ощущениями. Холодная ладонь Снейпа двигалась вдоль его члена, болезненно оттягивая крайнюю плоть, в то время как палец вышел из него и снова резко вошёл. Бёдра Гарри вздрогнули, а с его губ сорвался полный муки стон.

— А сейчас, мой дорогой мистер Поттер... — жаркий шёпот прямо в ухо заставил бёдра Гарри дёрнуться ещё раз... — проясним кое-какие вопросы.

Ладонь Северуса замерла. Гарри нетерпеливо застонал и беспокойно дёрнулся. Он жаждал его прикосновений, его холода, который, может быть, хоть немного пригасил бы пылающий внутри огонь. Унял бы жгучую боль возбуждения, пожирающую пах. Хотя нет, не унял бы. Скорее распалил бы ещё сильнее.

— Если обычные способы обучения не действуют на тебя, Поттер, что ж, попробуем другой метод. Ты должен отвечать «да» или «нет». За каждый хороший ответ получишь награду. За плохой... скажем так, произойдёт что-то непоправимое. Это понятно?

О чём он говорит? Сейчас Гарри хотел только его чувствовать.

Он кивнул, мечтая, чтобы Северус наконец перестал его дразнить и начал двигать рукой. Гарри ощущал, как в плену пальцев Снейпа пульсирует его член.

— Прошу... — пробормотал он, толкаясь бёдрами и подавая Северусу знак продолжать.

— Ты просишь? — голос Северуса разорвал пространство, словно удар хлыста. — Ты уже не можешь ни о чём просить. Здесь отдаю приказы я. И я сделаю с тобой всё, что мне захочется, а ты не смеешь мне возражать. Это ясно?

Пальцы Снейпа так сильно сжали пенис, что Гарри заскулил и поспешно кивнул.

— Никогда больше не смей подрывать мой авторитет перед классом, — сказал Снейп.

Гарри не понял, был ли это вопрос, утверждение или простое повествование. Он уловил только угрозу в голосе мастера зелий, опасную ноту, которая заставила его задрожать.

— Нет, — прошептал он тихо. Ладонь Снейпа проехалась по его члену, а палец резко ударил в простату. Гарри всхлипнул, ощутив взрыв удовольствия внизу живота, а под веками вспыхнули искры.

Ох, это было так приятно... Он хотел ещё!

— Никогда не смей мне перечить. — Горячее дыхание коснулось шеи Гарри, и все тело вмиг покрылось «гусиной кожей».

— Нет, — ответил он, и мастер зелий наградил его ещё одним скольжением и ударом по простате.

Ещё, ещё, ещё!

— Ты всегда будешь слушаться меня, — голос звучал резко и властно.

— Да, — ответил он, и в тот же миг хрипло застонал, когда руки Северуса вознаградили его за очередной правильный ответ.

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, без вопросов и колебаний.

— Да.

Ноги под Гарри подкосились, когда пальцы Северуса ущипнули головку его эрекции.

— Ты не будешь подвергать сомнению мои действия.

— Нет.

От очередного взрыва наслаждения Гарри едва устоял на ногах.

— За любое непослушание тебя ждёт наказание. Это ясно?

— Да.

Пронизывающая боль удовольствия.

Он хотел только одного — ещё! Больше! Гарри готов был сделать всё, сказать что угодно, лишь бы получить ещё! Он ощущал, что дрожит всем телом, а сердце его бьётся так сильно, что становилось страшно.

Он весь пылал.

— Превосходно, — услышал он угрожающий, полный удовлетворения шёпот у самого уха, и в тот же миг руки исчезли. Гарри приоткрыл глаза, но не успел издать ни звука, когда Снейп схватил его за плечи и снова швырнул в кресло. Он ударился лбом о поручень, и перед глазами потемнело. Инстинктивно оперся руками о сиденье, чтобы поскорее встать и снова начать контролировать происходящее, но не успел. Гарри ощутил давление на бёдра и вцепившиеся в волосы пальцы. Голова его была вжата в сиденье. Застонав, он повернул её, чтобы вдохнуть, и в то же мгновенье услышал, как Снейп пробормотал слова какого-то заклинания.

В этот миг всё окружающее перестало существовать, потому что Северус уже был в нём и Гарри ощущал в себе его горячий, твёрдый член, который грубо ворвался в его неподготовленный вход. Он чувствовал что-то скользкое, что смягчало эффект, но из его горла вырвался изумлённый возглас. Возглас, который не был целиком вызван болью. Тут же все мышцы свело судорогой, ногти впились в обивку, а низ живота охватила сладко-болезненная вспышка.

Мерлин, как он по всему этому тосковал. Казалось, прошла вечность с тех пор, когда он испытывал подобную эйфорию.

Однако Снейп не остановился, не стал дожидаться, пока тело Гарри привыкнет. Он входил и выходил с бешеной, необузданной яростью, как будто хотел наказать его, порвать на куски. Было больно, но эту боль полностью вытесняло совершенно иное ощущение, которое усиливалось с каждым толчком, с каждой вспышкой удовольствия, оно охватывало тело и душу, доводя Гарри до того, что он уже мог только стонать.

Где-то на задворках сознания плыли цвета и звуки. Шлепки от ударяющихся с огромной скоростью друг о друга нагих бёдер. Золотые искры под веками. Рваный шепот Северуса:

— Тебе это нравится, Поттер? Ты любишь быть оттраханным таким образом. Ты любишь, когда тебя наказывают, даже если другая твоя часть это ненавидит. — В ответ Гарри мог лишь скулить. Прижатая к креслу щека тёрлась о ткань, когда Снейп прижимал его голову к креслу, словно для того, чтобы помешать Гарри защищаться или вырваться и сбежать.

Но у него не было такого намерения.

— Я задал вопрос, Поттер! — голос Снейпа прорвался сквозь жаркий туман. — Скажи, насколько сильно тебе это нравится?

Как он мог отвечать, если не мог даже мыслить связно? Как он мог заставить свой голос прорваться через скулёж и стоны, которые непрерывно срывались с его губ? Как он мог выразить в словах ту бурю, что бесновалась в нём?

— Мне-это-нра-вит-ся, — наконец выдохнул Гарри, зажмурившись, когда Северус сменил чуть направление и теперь входил ещё глубже. Тёплые яички ударяли по обнажённым ягодицам.

— Продолжай, — прошипел Снейп. Гарри почувствовал в его словах торопливость и нетерпеливое ожидание. — Я хочу слышать, как сильно тебе это нравится, как сильно ты это любишь, даже если всеми силами желал бы это отрицать.

— Мне-нравится ког-да ты вхо-дишь в м-ме-ня...

Удар в простату лишил его дара речи. О, да, он любил! Он сделал бы всё, чтобы только получить всё это! Чтобы на собственной шкуре почувствовать эту агрессивную жажду, животную грубость, от которых он мог только скулить и взрываться тысячами искр, извиваться, метаться, кричать «да», «ещё!», «сильнее!», «глубже!», потому что забывал о войне, о предсказании, обо всём, что ожидало его, потому что ощущал себя совершенно свободным, словно не был Гарри Поттером, а всего лишь свободным, вибрирующим от испытываемого наслаждения стоном, кем-то живущим только для того, чтобы чувствовать.

Он провоцировал Снейпа, потому что хотел получить это, играл с огнём, балансировал на острие ножа. Теперь он понимал это. Он всегда мечтал, чтобы Северус был мягче, но как только он стал таким, Гарри получил возможность открыть то, что всегда сидело глубоко в нём...

... что на самом деле ему это не нужно. Что всегда, с самого начала получал именно то, что хотел. В памяти ожили воспоминания. Когда это началось? Вот оно... ему вспомнились все те мысли, которые он загонял внутрь как можно глубже, стыдясь их. Но они всегда были там, ожидая подходящего момента, когда можно будет выйти на поверхность. Теперь он вспомнил... вспомнил то необыкновенное возбуждение, когда насаживался на член Снейпа в этой комнате, перед тем как его избили. Вспомнил свои ощущения, когда мастер зелий наказал его, вспомнил одну невысказанную мысль, которую поспешил забыть, испугавшись... И позже, когда Северус прижал его к стене в чулане, шепча угрозы... которые мгновенно заставили затвердеть его член. Ох, он помнил то ощущение беспомощности. То, как резкие слова Снейпа разбудили в нём такой огонь, что он совершенно забыл о стыде. И сегодня, когда Снейп открыл перед ним все карты, когда прямо сказал ему то, что Гарри прятал глубоко в сердце... он наконец понял. От него не удалось скрыть ничего. Чёрт возьми, Снейп снова его разгадал! Он был прав. Гарри нравилось, когда его унижали. Делало ли это его ненормальным? Вполне возможно. Но благодаря этому они как-то извращённо подходили друг другу. Ведь Снейпу нравилось иметь над ним полную власть, ему нравилось, когда Гарри был послушным, нравилось причинять ему боль и смотреть, как он умоляет о большей. Северус давал ему то, чего он хотел, и Гарри принимал это с жадностью. Он помнил, как его другая, тёмная сторона спровоцировала Снейпа на уроке, помнил, как смотрел на гнев, пылавший в его глазах, но не хотел гасить пожар. Он слишком хотел, чтобы бомба взорвалась. Ведь ему нравилось ощущение неизвестности, ожидания грядущего наказания, которое ждёт его за содеянное. Ни с чем не сравнимое чувство. И Гарри знал, без этого риска он не мог бы жить. Так же как и то, что ещё не раз возьмётся за старое.

Да, он определённо ненормальный.

Гарри не понял, в какой момент на глаза навернулись слёзы. Снейп прав. Именно поэтому зелье указало на него. Потому что только Снейп мог дать Гарри то, в чём он нуждался.

— Ты маленькая, грязная шлюха, Поттер.

Сильный разряд пронзил его тело. Казалось, по коже вместо пота текло кипящее масло.

— Скажи это!

Гари протяжно застонал. Его слёзы впитались в ткань.

— Я...

Он больше не мог с этим бороться.

— ...маленькая....

Это был его конец.

— ...грязная...

Он пал на самое дно.

— ... шлюха.

В ответ он услышал громкий, дикий стон Снейпа, который наклонился над ним и, вбиваясь в него с ещё большей силой, мурлыкнул прямо в ухо:

— Именно так.

Гарри ощутил новую, сильнее всех предыдущих волну болезненного удовольствия.

Ох, как же хорошо! Сейчас он готов быть кем угодно, только бы Северус всегда так его трахал.

— Да, сука-а... да-а! Именно так! Трахай меня! Ты знаешь, как я лю-юблю это! О, черт! Северус-с... — слова уже сами срывались с его губ, словно внутри него распахнулась дверь, за которой таилось всё самое тёмное и грязное, что в нём было. — Сильней... да, так! Хочу, чтобы ты тра-ахал меня, чтобы никогда из м-меня... о-о-о-ох... не выходил! Я сделаю всё-ё-ё, чтобы ты н-н-не останавливался!

Он ощутил, что ошеломлённый представлением, Северус приостановился, а несколько мгновений спустя снова ускорил движения — с новым подъёмом, с ещё большей силой, как будто хотел выполнить желание Гарри.

Издавая хриплые стоны, Гарри вжался лицом в сидение. Говорить он больше не мог. Он уже не был человеком, целиком и полностью превратившись в желание — чистое, ослепительное.

Снейп прижимал его, он уже практически лежал у него на спине. Край подлокотника впился Гарри в живот, но это лишь усиливало ощущения. Еще несколько толчков, несколько тяжёлых выдохов над головой, несколько обжигающих ударов и...

... всё растворилось в пурпурном тумане. Гарри хотелось только одного — утонуть в блаженстве и никогда больше не подниматься на поверхность. Жаркая волна наполнила каждый уголок тела, сотрясаемого спастической дрожью, она проникала всюду, поглощая всё, что встречала на своём пути, лишая способности мыслить.

Горячие слёзы полились из глаз, горло перехватило, мышцы свело болезненной судорогой. Он хотел бы кричать, дёргаться, извиваться, но оргазм был слишком сильный и Гарри просто не мог управлять своим телом. Из раскрытого, прижатого к креслу рта не вырвалось ни единого звука, тогда как всё его тело вибрировало как струна, которая вот-вот была готова порваться под пальцами Северуса.

Только когда наслаждение выпустило его из своих когтей, он сумел застонать, а в горящие лёгкие наконец хлынул воздух. Обессиленный, Гарри рухнул в кресло, ощущая, что сейчас не в силах пошевелить даже пальцем. Мышцы словно превратились в воду, а сознание слишком утонуло в сладком дурмане, чтобы заставить тело выполнить даже самое простое движение. Сейчас он мог только лежать, покачиваясь на волнах удовольствия.

Спустя несколько минут Гарри почувствовал, как Северус хватает его за плечи, принуждая подняться. Он недовольно застонал, потому что был слишком слаб, чтобы самостоятельно держаться на ногах. Снейп дёрнул его вверх и развернул к себе, однако ноги подкосились под Гарри, и он упал на колени. Перед глазами танцевали пурпурные пятна, которые исчезли, стоило ему увидеть багровый, нацеленный прямо на него пенис. Понимание настигло его внезапно, и он поспешно поднял голову вверх, глядя Снейпу в лицо. Он видел! Рот приоткрыт в немом крике, глаза крепко зажмурены, лицо выражает неземное блаженство, черты его необычайно мягкие... Северус был так... красив. От восторга глаза Гарри наполнились слезами. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Лица коснулись тёплые струи спермы. Улыбаясь, Гарри закрыл глаза, наслаждаясь её запахом. Он приоткрыл губы, желая ощутить вкус. Как он по этому тосковал. Это сущность Северуса. Эссенция, которую только он, Гарри, мог попробовать. Протяжный стон наслаждения раздался над головой. Этот стон окутывал его вибрацией, донося до Гарри всё то, что Северус никогда не смог бы выразить словами.

Через мгновение наступила тишина, нарушаемая только звуками их участившегося дыхания. Гарри нерешительно открыл глаза и снова посмотрел вверх. На стёклах очков блестели белёсые капельки. А потом он встретил взгляд тёмных горящих глаз, в которых ещё тлели отблески недавнего пожара. Сердце Гарри забилось. Северус наклонился и, мягко коснувшись его щеки, стёр капельку спермы. Гарри поморщился и зашипел, ощутив резкую боль. Брови Снейпа сошлись на переносице, словно он только сейчас вспомнил о ране, которую сам нанёс. Он смотрел, как Снейп выпрямляется и достаёт палочку. Затем касается ею щеки Гарри и шепчет:

— Abscondi.

Гарри почувствовал странное жжение, как будто его кожа сама собой стягивается, и рана закрылась. Снейп не мог оставить ни единого следа. Он уже приоткрыл рот, чтобы поблагодарить, но тут Северус ещё раз коснулся его щеки и Гарри снова зашипел. Он изумлённо уставился на Снейпа, который криво улыбнулся:

— След я скрыл, но боль останется, чтобы ты как следует усвоил сегодняшний урок, Поттер. Но ведь ты любишь боль...

Гарри распахнул глаза.

Вижу, ты любишь боль...

В сознании эхом прозвучали слова, которые он уже когда-то где-то слышал. Однако где и когда — он вспомнить не мог.

Я причиню тебе много боли...

Гарри несколько раз моргнул, прогоняя странное наваждение и слова, которые ворвались в его сознание.

Северус выпрямился и посмотрел на него долгим взглядом.

— Поднимайся и приведи себя в порядок, — сухо сказал он, а потом отвернулся и скрылся в спальне.

Гарри ощутил знакомый укол в сердце.

Как он по нему тосковал.

* * *

Гарри лежал в постели и смотрел в потолок, а в голове кружились тысячи мыслей. То, что он сегодня в себе открыл, что осознал... Щёки вспыхивали всякий раз, когда он вспоминал то, что говорил во время секса, и от стыда Гарри вжимал в подушку раскрасневшееся лицо. Но ведь это ничего не значит... просто он немного забылся и наговорил разных глупостей.

Гарри перевернулся на живот, обхватив руками подушку, когда вспомнил свои обещания. Снейп — подлый ублюдок! Он знал, как его сломать! Знал, по какому месту ударить, чтобы превратить Гарри в послушную марионетку. Каждый раз, когда всё оставалось позади, он злился на себя за то, что снова допустил это, но когда Северус приближался к нему, когда затылка касалось его дыхание... все принципы превращались в отдалённое воспоминание, принятые решения рассеивались как туман, ноги подкашивались, и в нём не оставалось ничего кроме жажды, которая требовала утоления. Вот его самое слабое место, и Снейп прекрасно это знал. Поэтому Гарри всегда проигрывал.

Ну всё, с него хватит! Он больше не станет об этом думать, иначе возненавидит себя ещё больше! Может быть, если со всем этим переспать, он сумеет посмотреть на произошедшее с другой стороны... и сможет найти рациональное зерно. Сейчас он слишком потрясён.

Нужно сосредоточиться на чём-то другом! Гарри стал думать о друзьях, которые окружили его, когда он вернулся с отработки. Они принялись внимательно разглядывать Гарри, чтобы убедиться в том, что он цел, здоров, и что Снейп ничего ему не сломал. Ему хотелось поскорее сбежать от них, закрыться в спальне и погрузиться в размышления, но пришлось остаться, чтобы помочь Джинни незаметно проскользнуть в комнату девочек. Это было легко, так как в гостиной царил такой хаос, что проникнуть туда незамеченным смог бы даже Хагрид. И всё это время гриффиндорцы восхищались его смелостью. Он уже не был для них «трусом и предателем». Гарри не могло даже в голову прийти, что всё закончится именно так, но сейчас, когда он мог посмотреть на всё уже со стороны, пришёл к выводу, что результат того стоил.

Перевернувшись на бок, Гарри полез под подушку. Достал зелёный камень. Некоторое время созерцал мягкое туманное свечение, исходящее из его недр. В памяти всплыло охваченное оргазмом лицо Северуса, и губы Гарри тронула тёплая улыбка. Прикрыв глаза, он послал сообщение:

Спокойной ночи, Северус.

«Ты покорно отдаёшься насилию,

Ты глотаешь мои оскорбления,

Ты позволяешь входить в тебя,

Ты принимаешь все сложности.

Я хочу трахать тебя со звериной яростью,

Хочу познать тебя изнутри.

Я трахаю тебя со звериной яростью,

И мой мир начинает рушиться»**

*“Dangerous Mind” by Within Temptation

**”Closer” by Nine Inch Nails