Глава 20. Депрессия
Поддержу тебя, если ты грустишь.
Подставлю плечо — на земле твёрдо стой.
Поддержу тебя — будь сильным всегда.
Заставлю почувствовать, что ты — мой.
Всё будет в порядке, ведь я с тобой.*
Той ночью Гарри не мог уснуть. Он вертелся с боку на бок, стараясь отогнать навязчивые образы и слова. Он задыхался, вспоминая ненависть, которую видел в глазах Северуса, его угнетали сотни вопросов, на которых не было ответа. Гнев и печаль переполняли его. От того, как с ним обошлись. Гарри старался побороть их, но крохотные зёрнышки упорно прорастали, опутывая корнями каждую мысль, рождавшуюся в его голове. Лёжа в темноте, он проклинал Снейпа, проклинал себя, проклинал всё, что произошло в комнате мастера зелий. Наконец, когда гнев немного поутих, а запас ругательств был полностью исчерпан, Гарри смог проанализировать случившееся уже относительно спокойно.
Почему Северус так с ним обошёлся? Гарри уже давно не видел его в таком состоянии. От него веяло необузданной яростью, которая, должно быть, бушевала в нём ещё до прихода Гарри. А его появление оказалось той искрой, что подожгла фитиль. И Северус взорвался.
Чем больше он размышлял, тем больше убеждался в одном — настроение, в котором тогда находился Снейп, — вина Волдеморта. Может быть, он приказал Северусу делать то, что его очень задело? А если даже Волдеморт тут ни при чём, существует немало других причин, которые могли привести Снейпа в такую ярость. Вероятно, что-то произошло — что-то очень нехорошее. И Снейп сорвал злость на Гарри — первом, кто попался ему на глаза. Ранил действиями, кусал словами — делал всё, чтобы причинить ему боль.
Гарри задумался. В сущности... он мог понять Снейпа. Ведь он сам помнил те метания, ту разъедающую внутренности ярость, которые он ощущал в прошлом году, когда разговаривал с Дамблдором после смерти Сириуса. Тогда Гарри впал в такое бешенство, что разгромил половину кабинета. Он помнил, как ему хотелось наброситься на директора, ранить его, причинить ему такую же боль, которую сам в тот момент чувствовал. Тогда он, совершенно не владея собою, был способен на всё.
И, скорее всего, Северус был в таком же состоянии.
А ещё Гарри помнил, что через некоторое время ослепивший его гнев, который едва не заставил накинуться на Дамблдора, и бушевавшая в нём эмоциональная буря улеглись, ярость испарилась, оставив после себя чувство стыда за всё, что он говорил или делал. И... затаив дыхание, он припомнил... то же самое он видел в глазах Северуса, когда тот возвратился. Тогда он решил, что это ему показалось, но сейчас, стоило сомкнуть веки, это было так очевидно... Вот он смотрит в глаза Снейпа и видит в них... стыд. Возможно ли, чтобы это были... муки совести? Способен ли Северус на такие чувства? В тот миг Гарри был так потрясён, что немедленно отбросил даже возможность этого, внушил себе, что ему просто померещилось, ведь это было слишком... неправдоподобно. Однако гнев на Снейпа исчез, словно то мимолётное наблюдение заставило его испариться, а потом злиться на мастера зелий он уже не мог.
Гарри вздохнул, стараясь отрешиться от хаоса мыслей, которые беспрестанно пытались проникнуть в его сознание. И без того всё слишком сложно. Его по-прежнему терзали вопросы, на которые он не мог найти ответа. И худшим в этой мешанине чувств было медленное, неуклонное приближение того, что он должен сделать, решение, которое предстояло осуществить. Осознание этого докучало ему как зубная боль, и, как он ни старался забыть, его мысли вновь и вновь возвращались к этой теме, словно язык, что постоянно касается больного места и не в силах удержаться. А от понимания, что зуб всё равно придётся вырвать, становилось только хуже.
Но уже всё решено. Пути назад нет. Клещи приготовлены, а кресло ждёт... И ты должен всего лишь набраться смелости, сесть в него и покориться неизбежному. Однако по-прежнему недоставало чего-то или кого-то, кто бы тебя к нему подтолкнул.
Снейп отпадал. Когда Гарри признался в том, что собирается сделать, он его высмеял. Мерзкий ублюдок! Но чего ещё от него можно ждать? Одобрения? Похлопывания по плечу? О, нет, только не от Северуса.
Это привело лишь к очередному конфликту. Когда между ними, казалось, всё наладилось, Снейп снова впал в неистовство. И почему? Только лишь потому, что Гарри признался, что собирается убить Волдеморта. И что в этом такого плохого, чтобы вызвать столь бурную реакцию мастера зелий? Ведь ему это тоже должно быть небезразлично. Когда Волдеморт умрёт, они смогут быть вместе, и им уже ничего не будет угрожать. А судя по поведению Снейпа, можно подумать, что он этого совсем не хочет...
Гарри снова вздохнул, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, ругая Снейпа на чём свет стоит.
Однако в царившем хаосе было и нечто, поднимающее ему настроение — он нашёл тайную лабораторию Северуса. Ему удалось раскрыть один из секретов мастера зелий. «Но что всё это значит и к чему ведёт?» — этого Гарри не понимал. Вероятно, он мог бы разобраться, если бы знал, что там за странный Омут памяти и для чего он нужен Снейпу. А что было написано в лежащей на столе книге? А что в разбитом флаконе? И самое главное — что Снейп там готовил? Зачем так старательно всё прятал? Гарри не мог не признать, что его просто снедало любопытство.
Хуже всего было то, что он не мог никого расспросить, не возбуждая подозрений и не провоцируя неудобных вопросов. Гарри задумался — нельзя ли в отсутствие Снейпа стащить книгу, чтобы показать её Гермионе, однако тут же отбросил эту мысль. Во-первых, неизвестно, можно ли вообще проникнуть в комнаты Снейпа: наверняка мастер зелий, уходя, тщательно запирал двери, а пароля Гарри не знал. Вероятность же того, что Снейп снова оставит его одного надолго, равнялась нулю. Кроме того, профессор не мог не заметить отсутствия книги. Нет, затея не стоила усилий. Единственный путь — поискать нечто подобное в библиотеке. Тайна Снейпа грызла Гарри как червь и не давала ему покоя.
В конце концов, Северус его партнёр и не должен ничего скрывать. Даже если он делает что-то для Дамблдора, то ведь это Гарри — фигура номер один в рядах врагов Волдеморта, и именно ему суждено убить Лорда — а поэтому он должен знать всё! Правда, директор тоже любил из многого делать секреты, в которые Гарри не посвящал, но ведь Снейп — это совсем другое дело.
А если он делал что-то для Волдеморта? Скорее всего, Дамблдор знает, а у Северуса, наверняка, нет выбора, и он должен выполнять поручения Лорда. В таком случае для чего ему понадобилось скрываться? Ведь Гарри не болтун и никому не стал бы рассказывать.
Ох, ну, хватит уже!
Повернувшись на бок, Гарри накрыл голову одеялом. Уснуть ему удалось только утром.
* * *
Когда Гарри шёл завтракать, он зевал так, что боялся вывихнуть челюсть. Гермионе с Роном не удалось его разбудить, и, в конце концов, они отправились на завтрак без него.
Войдя в Большой зал, гриффиндорец сразу заметил, что что-то не так. Большая часть учеников принялись многозначительно поглядывать на него. Некоторые перешёптывались между собой, а остальные хихикали, указывая на Гарри пальцами. Его охватило волнение, но он постарался не подавать виду. В один миг в голове пронеслась сотня причин, которые могли бы объяснить такое поведение, и каждая лишь добавляла беспокойства, усиливая охвативший его страх. Некоторые смотрели на него с жалостью. Кто-то недоверчиво качал головой. Гарри показалось, что пол превратился в липкое грязное болото, которое стало засасывать его. А каждый шаг давался с огромным трудом.
Гарри шёл между рядами учеников, которые поворачивали головы ему в след, и тут в голове пронеслась жуткая мысль:
Они узнали о них со Снейпом!
Нет, невозможно.
К тому времени, когда Гарри добрался до своего места, он был уже так издёрган, что едва держался на ногах. И тут он заметил, как Гермиона быстро складывает и прячет в сумку «Ежедневный Пророк». Гарри нахмурился и пристально посмотрел на неё.
— Что происходит, Гермиона? — спросил он, изображая спокойствие. Бросив взгляд на Рона, который немедленно отвёл глаза, подруга обреченно вздохнула.
— Ты в любом случае узнал бы...
— О чём? — его голос звучал высоко. Гарри казалось, что ещё минута, и он взорвётся от нервного напряжения, и взрыв будет таким мощным, что содрогнётся фундамент Большого зала.
— Мы уверены, что это неправда, Гарри. Ведь мы хорошо тебя знаем, — взволнованно сказала Гермиона, пытаясь найти в сумке газету. — Нас не волнует то, что тут пишут. Это полная чепуха.
— Д-да... — подтвердил Рон. — Они просто хотят смешать тебя с грязью. Ни один нормальный человек в это не поверит.
Гарри нетерпеливо вырвал газету из рук подруги, он чувствовал, что ещё немного, и его разорвёт на тысячу мельчайших осколков. Не обращая внимания на бешеный стук сердца, дрожащими руками он рывком развернул её и застыл, прочитав заголовок на первой странице.
ГАРРИ ПОТТЕР — НАДЕЖДА МАГИЧЕСКОГО МИРА — ТРУС?
Он быстро пробежал глазами статью и открыл рот от изумления. — ... не принимая участия в войне против Сами-Знаете-Кого, словно его вообще не заботят судьбы тысяч семей волшебников, которые надеются на то, что он спасёт их. Спрятался в Хогвартсе и, судя по всему, не собирается вступать в борьбу. Его не интересует, что весь магический мир нуждается в нём, рассчитывает на него. Гарри Поттер — Мальчик-Который-Предпочёл-Прятаться-а-Не-Воевать... — Гарри закрыл рот и недоверчиво покрутил головой, ощущая, как, разливаясь, словно масло на сковороде, в нём растёт гнев, ещё минута, и оно закипит. — ... А может, это ему не под силу? Может быть, он так боится сражаться, что в конце концов вступит в ряды сторонников Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть, лишь бы только спастись? Или он уже сделал это? Кто знает, что за этим скрывается?... — Кроваво-красная пелена гнева ослепила Гарри, заполнила сердце, лишая здравого смысла. Он был слишком ошеломлён, чтобы связно мыслить. Сквозь окутывающую его рассудок завесу гнева пробился знакомый голос:
— Ну же, успокойся, Гарри.
Кто-то попробовал отобрать у него газету. Не отрывая глаз от текста, он замахнулся и, желая дать выход злости, оттолкнул назойливого доброжелателя. Раздался изумлённый крик Гермионы. Не обращая ни на что внимания, Гарри стал читать дальше: — ... наш корреспондент, Рита Скитер, которая брала у него интервью перед Турниром Трёх Волшебников, вспоминает его поведение: «Поттер был потрясён необходимостью участвовать в нём. В то время как остальные участники с нетерпением ожидали, когда их вызовут, и не могли дождаться состязаний, Поттер выглядел как насмерть перепуганный ребёнок, который боится собственной тени. Говоря о Турнире, он плакал. Когда я спросила его...» — Гарри зажмурился, ощущая, что под веками разгорается красное марево. Когда он на мгновение распахнул глаза, его взгляд упал на последнее предложение статьи. — «Погибло уже столько людей... сколько ещё нужно жертв, чтобы он наконец вышел из укрытия и сделал что-нибудь для нас?»
Гарри смял газету. Ярость полыхала в нём шипящим, достающим до самого потолка пламенем. Он сорвался с места, желая только одного — сбежать отсюда. Спрятаться там, где его никто не найдёт. И где он никому не причинит вреда.
Он обежал окружающих налившимися кровью глазами и, видя, что теперь уже почти все разглядывают его, прорычал:
— Ну, что уставились?!
Он развернулся и бегом бросился к выходу.
— Нет, Гарри! Подожди! — издалека донёсся оклик Гермионы. Она догнала его у дверей и схватила за плечо.
— Послушай, Гарри...
— Нет! — со злостью огрызнулся он, вырываясь из захвата. Потом посмотрел на море устремлённых в его сторону лиц и увидел, как на другом конце зала Северус поднялся с места, не спуская с него глаз.
— Сейчас начнутся занятия, Гарри. Ты не можешь...
— Скажешь, что я плохо себя чувствую. Я не пойду сегодня на уроки, — бросил он, желая поскорей прекратить этот бессмысленный разговор. Ему хотелось просто исчезнуть. Злость кипела в нём так, что он едва держал себя в руках. Гарри не хотел отыгрываться на друзьях, но наверняка этим бы всё закончилось, если бы он остался. — Не ищите меня, — добавил он, отворачиваясь, чтобы уйти.
— Ты же ни в чём... — начала Гермиона, но Гарри уже исчезал за поворотом, не дожидаясь её ответа.
Сейчас ему необходимо найти место, где он смог бы побыть один.
Эта статья лишь расцарапала рану, которая уже давно его мучила. Она вытащила на поверхность, ударила по самому больному с такой силой, что Гарри едва мог дышать.
Он уже знал, куда бежать, чтобы спрятаться и побыть в одиночестве.
Найти Выручай-Комнату не составило проблем. Внутри царил полумрак. В камине потрескивал огонь, а перед ним стояло большое зелёное кресло.
Всё выглядело знакомо...
Гарри смутился, когда понял, чью комнату ему всё это напоминало. Однако важнее всего то, что здесь царили тишина и покой. Кроме того, здесь его никто не найдёт.
Он упал в кресло и закрыл глаза: ноги протянул к огню, а голову откинул на спинку.
Как они могли? Что себе вообразил автор статьи? Он хотел погубить Гарри? Высмеять? Спровоцировать? Обвинить его в том, что происходит? В том, что Волдеморт побеждает в этой войне?
Понятно. Им не на кого больше свалить вину. Гарри уже представлял огромные заголовки следующих статей: «Сами-Знаете-Кто и шайка его Упивающихся смертью истребила магглов. Почему Гарри Поттер им не помешал?», «Министерство Магии повергнуто! Это вина Гарри Поттера!», «Сами-Знаете-Кто выиграл войну. Где в это время был Гарри Поттер?» Да, это он во всём виноват. Волдеморт побеждает — это вина Гарри. Волдеморт убивает — всё из-за него. Волшебный мир рушится — это промах Гарри. Кто-то споткнулся и сломал ногу — кто виноват? Конечно же, Гарри.
Но почему всегда он? Почему они не оставят его в покое? Ответ на удивление прост: потому что у него на лбу шрам в виде молнии. Эта молния и есть его вина. У него на лбу как будто написано: «Виновен, виновен, виновен». Виновен во всём.
Гарри осознал, что от растущих в нём злости и досады он начал бить кулаком по подлокотнику. Ему нужно было дать им выход.
Все хотели, чтобы необразованный подросток сражался с Волдемортом и целым сонмом Упивающихся смертью. Как будто он знал способ уничтожить самого могущественного и опасного волшебника всех времён. Они бы принесли его в жертву, не моргнув и глазом, только бы избежать боя. Вот кто настоящие трусы. Им хочется, чтобы Гарри Поттер выиграл для них войну, для всего Волшебного мира.
У него нет шансов...
В длинном, тёмном тоннеле блеснул крохотный лучик света. Гарри вспомнились слова Северуса. Внезапно он осознал, что Снейп это понимал. Понимал, что Гарри слишком слаб, чтобы сделать это. И вообще не ждал от него ничего подобного. Он единственный не давил на него, не принуждал, не уговаривал, что он обязан действовать. В отличие от остального Волшебного мира он не хотел жертвовать им.
Теперь весь вчерашний разговор приобрёл для Гарри совершенно иной смысл. Вчера он был зол на Северуса за то, что тот в него не верил. Сейчас же его переполняла благодарность.
На короткий миг свет прогнал притаившихся в темноте монстров, но тоннель был длинным и действительно тёмным. Слабый луч не мог осветить каждый уголок...
Сидя в тишине и глядя в огонь, Гарри чувствовал, как при воспоминании о некоторых фрагментах статьи в его сердце снова закрадываются тени. И разогнать их не мог даже свет.
Они назвали его трусом... Интересно, как бы они чувствовали себя на его месте? Он представил себе, как Рита Скитер идёт сражаться с Волдемортом, зная, что наверняка погибнет. Представил, как она с необычайным благородством, отважно и гордо отдаёт свою жизнь за спасение мира...
Да, высмеивать, обливать грязью и унижать она умеет, но что ещё кроме этого? Попадись только она сейчас ему в руки, он бы...
...ты бы что, Гарри Поттер? Убил бы её?
Гарри сделал несколько глубоких вдохов, стараясь прийти в себя. Ему нелегко было принять то, что его ждёт сражение и, скорее всего, смерть. Он столько времени боролся с собой... И когда наконец смирился со своим жребием... им понадобилось расшатывать тонкий, хлипкий мостик, который он построил между своими мечтами и предопределённой участью. Они хотели стереть его в порошок, сделать всё возможное, чтобы утопить Гарри.
Этому не бывать! Он докажет им всем, что не трус! Будет сражаться, как решил! Сделает всё для того, чтобы победить Волдеморта! Он начнёт учиться сегодня же. А если Снейп не хочет его учить, он найдёт способ самостоятельно добыть необходимые знания. Проникнет в запретную секцию и отыщет книги, которые ему помогут.
Да! Так он и сделает. Нужно лишь подождать — скоро начнутся занятия и библиотека опустеет.
* * *
Гарри бросил на стоящий рядом с креслом столик три тяжёлых пыльных тома в чёрных переплётах. Затем стащил с себя мантию-невидимку и, выдохнув с облегчением, упал в кресло. Его едва не накрыла мадам Пинс, когда одна из книг принялась уговаривать его взять именно её, поскольку она содержит самые тайные темно-магические заклинания. Гарри был готов взять её, не будь она такой болтливой. Потянувшись за книгой, он ощутил исходящее из кармана тепло. Предчувствуя проблемы, он достал камень и прочитал:
Где ты, Поттер?
Гарри закрыл глаза и вздохнул.
Кажется, Снейп уже в курсе, что его нет на уроках.
Сжав камень, Гарри послал сообщение:
Неважно. Я просто хочу побыть один.
Он уже достаточно хорошо узнал Северуса и предвидел, что так легко не отделается.
И не ошибся. Уже через минуту получил ответ:
Когда ты наконец перестанешь упиваться жалостью к себе, придёшь в мой кабинет. Это понятно?
Гарри мог лишь снова закрыть глаза и вздохнуть. Почему Снейп не хочет оставить его в покое? Почему он вдруг начал им интересоваться? После того как вчера он выбросил Гарри из кабинета, нечего делать вид, что ему есть до него дело!
Гарри со злостью швырнул камень в угол. Потом подтянул колени, обхватил руками и, тяжело вздыхая, опустил на них голову.
Он один.
Никто ему не поможет. Никто.
* * *
Гарри отложил книгу на столик и потянулся. Болели все кости. Он просидел здесь целый день, пытаясь научиться хоть чему-нибудь из принесённых книг, но так ничего в них и не понял. Там говорилось о превосходстве тёмной магии над светлой, об её использовании, об эмблемах, амулетах и зельях и ни слова о заклинаниях. С другими книгами дело обстояло не лучше. Правда, он узнал о том, как бросить заклинание на любой объект, но для этого, во-первых, требовалась огромная мощь, во-вторых, отравленная злом душа, а в-третьих, ничего бы ему это не дало. Не пришлёт же он Волдеморту в подарок букет отравленных цветов. Кроме того, если для каждого заклинания нужно иметь «отравленную злом душу», то у него мало надежды на то, что он самостоятельно научится хоть чему-нибудь. Но он так просто не сдастся!
Внезапно царящую в комнате тишину разорвал звук — как будто где-то неподалёку включили отбойный молоток, который Гарри, проводя каникулы у Дурслей, не раз слышал на дорогах. С тяжёлым вздохом он коснулся пустого живота. Сегодня он ничего не ел, а сейчас уже, наверное, время ужина. Может, прокрасться на кухню и попросить у эльфов что-нибудь поесть? Они наверняка не откажут.
Когда Гарри поднялся с кресла и потянулся за мантией-невидимкой, его взгляд упал на сверкающий зелёный камень, что лежал в углу. Он подошёл и поднял его с пола. В тот миг, когда он коснулся камня, тот нагрелся. В глубине он увидел послание Снейпа. Буквы уже поблёкли.
Я жду тебя, Поттер!
Любопытно, когда Снейп его отправил? Наверное, уже давно, а сейчас сидит и злится, что Гарри до сих пор нет.
Неизвестно почему, но эта мысль доставила ему удовольствие.
Гарри уже знал Снейпа настолько, чтобы понять — избежать этой встречи ему не удастся. Но он не позволит смешивать себя с грязью. Решено: он пойдёт к нему, но только на одну минуту — чтобы сказать, что он не хочет выслушивать его колкости. Ему и правда этого не хотелось. Он голоден, устал, а перед глазами то и дело возникала эта статья из «Пророка», всякий раз причиняя боль.
Сейчас все будут считать его трусом, который, вместо того чтобы сражаться, предпочитает отсиживаться в Хогвартсе... Прекрасная перспектива. Он предпочёл бы остаться здесь, взаперти, вдали от всех этих неприязненных взглядов. Когда он выйдет отсюда, его будет ждать только борьба... Не только с Волдемортом, но и со всеми, кто поверил этой статье.
Гарри набросил мантию-невидимку и отправился в подземелья. Он шёл не спеша, мысли роились в голове и каждая угнетала, пригибала к земле, заставляя Гарри едва шевелить ногами.
А может, это правда? Может быть, он и в самом деле трус? Трус, который предпочёл прятаться, вместо того чтобы взглянуть в глаза реальности? Ведь он знал, что однажды до этого дойдёт... Но почему раньше перспектива встретиться с самым главным своим врагом так эмоционально возбуждала его, что он не мог её дождаться, несмотря на страх и сознание собственного невежества? Почему раньше он отправился бы воевать не задумываясь, а сейчас это решение даётся ему с таким трудом?
Потому, что он действительно трус. Трус, который наконец нашёл того, ради кого ему хотелось бы жить...
Двери кабинета зелий отворились перед ним, стоило только коснуться их. Гарри не торопясь прошёл через комнату, по дороге снимая мантию-невидимку, но, прежде чем он успел дотронуться до деревянной поверхности, дверь в личные апартаменты мастера зелий распахнулась, а в проходе возник Северус.
Гарри отвёл глаза, не желая, чтобы Снейп увидел в них всё, о чём кричала душа.
— Где ты был целый день, Поттер? Тебя искала вся школа. Но ведь это тебя не волнует, правда? Чего ещё можно ожидать от такого инфантильного...
— Прекрати! — быстро сказал Гарри, повышая голос и закрывая глаза. Затем вздохнул и продолжил: — Я пришёл только для того, чтобы сказать тебе — у меня сегодня действительно был плохой день. И у меня нет желания выслушивать твои язвительные, насмешливые, издевательские замечания в мой адрес. Если ты намерен продолжать в том же духе, то в таком случае до свидания... — Он отвернулся, чтобы уйти, однако, сделав несколько шагов, услышал резкий окрик Северуса:
— Вернись, Поттер, — Гарри остановился и ждал. Минуту спустя он услышал сдавленный голос, как будто слова застревали у него в горле: — Хорошо. Сегодня я постараюсь быть с тобой... мягче.
Гарри не мог поверить собственным ушам. Неужели Снейп это действительно сказал? Повернувшись, Гарри бросил на него взгляд, и как всегда, когда он смотрел в эти впившиеся в него чёрные глаза, сердце забилось быстрее.
Опустив глаза, Гарри кивнул. Северус подошёл к нему, и Гарри увидел протянутую к нему худую руку с тонкими пальцами. Его рука сама собой поднялась в том направлении, и гибкие пальцы мягко сомкнулись вокруг его ладони. Знакомый ток пронзил тело Гарри.
Снейп повёл его в комнату и указал на тёмное кресло. Когда Гарри сел, то увидел, что на столике стоит тарелка с едой. Рот тут же наполнился слюной. Северус небрежно махнул рукой.
— Я не был на ужине, и один из эльфов принёс мне это. Я не голоден, так что если хочешь, можешь угощаться.
— Нет, спасибо, — быстро ответил Гарри. — Я не хочу съесть то, что принадлежит тебе. Кроме того, я тоже не голо... — конец слова заглушило громкое урчание в животе. Гарри покраснел. Он заметил усмешку на лице мастера зелий. А затем увидел, как Снейп придвигает к нему тарелку:
— Ешь, Поттер, или я сам затолкаю это тебе в рот.
Это замечание заставило Гарри покраснеть ещё сильнее. Почему в устах Снейпа эти слова прозвучали для него так двусмысленно?
— Ну, хорошо... — пробормотал он, запинаясь. — Может быть, немного...
Гарри взял вилку и начал есть, стараясь не обращать внимания на Северуса, который наблюдал за ним. Не успел он опомниться, как проглотил почти всё. Он был так голоден, что ему показалось, будто за всю жизнь он не ел ничего вкуснее. Такое впечатление, что у него неделю во рту не было маковой росинки. Когда Гарри мимоходом поглядывал на сидящего напротив Снейпа, он мог бы поклясться, что видел, как на лице мастера зелий блуждает усмешка. А может быть, то была просто игра теней, которые отбрасывало пламя в камине.
Закончив с едой, Гарри отодвинул тарелку и пробормотал «спасибо». Примерно на минуту в комнате повисло неловкое молчание. Гарри очень хотелось рассказать Северусу обо всём, что его терзало, но не знал, захочет ли мастер зелий выслушивать рассказ о его проблемах. Ну, ведь он, в конце концов, хотел, чтобы Гарри пришёл к нему, хотел, чтобы остался. А ещё сказал, что будет с ним «мягче». Это было хорошим началом. Может, это означает, что он хочет послушать то, о чём Гарри целый день думал? Чем занимался?
Может, рассказать ему?
Он должен рассказать. Должен с кем-то поделиться, иначе просто сойдёт с ума. А никто не поймёт его лучше, чем Снейп...
— Я был в Выручай-Комнате, — сказал Гарри тихо, не отводя глаз от огня и вздыхая. — Мне нужно было побыть в одиночестве. А сейчас... — он бросил быстрый взгляд на Снейпа, который всё это время испытывающее смотрел на него. — А сейчас я охотнее всего остался бы здесь. — Ещё раз вздохнув, Гарри опустил голову на руки и зарылся пальцами в волосы. — Стоит мне вернуться, все начнут надо мной смеяться. Я не знаю, что мне делать. Эта статья... её все читали и, наверное, многие поверили в написанное. Они всегда верят. В прошлом году было то же самое, когда все считали меня лгуном. А сейчас всё ещё хуже. Сейчас они думают, что я трус. И, возможно, они правы... — Гарри зажмурился. Через минуту он поднял голову и посмотрел на Северуса, который наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. — Ты тоже так думаешь? Что я трус?
Мастер зелий на мгновение прикрыл глаза, а когда снова открыл их, очень серьёзно сказал:
— Подойди ко мне, Поттер.
Немного удивлённый, Гарри поднялся с места и не спеша обошёл столик. Остановился перед Северусом, чей взгляд глубоко погрузился в зелёные глаза юноши, а тонкая рука потянулась к нему. Когда гриффиндорец коснулся её, длинные прохладные пальцы сомкнулись на его запястье и осторожно потянули. Гарри повиновался и опустился к Снейпу на колени — смущённый и совершенно изумлённый. Настойчивый взгляд Северуса притягивал его, словно чёрная дыра. А когда спустя некоторое время мастер зелий заговорил, его обычно резкий голос звучал непривычно тепло.
— Я считаю, Поттер, что смелости тебе не занимать. И не позволяй, чтобы тебя убедили в обратном. — В глазах Северуса что-то замерцало. — Сомневаюсь, чтобы кто-то ещё решился соблазнять меня на уроке при всём классе или написать в контрольной то, что написал ты. — Гарри нахмурился, не понимая, говорит ли Северус серьёзно или насмехается над ним. — И ещё я сомневаюсь, что кто-то ещё посмел бы приблизиться ко мне на расстояние меньшее, чем длина палочки. — Глаза Северуса снова вспыхнули, и Гарри на мгновение задумался, о какой «палочке» говорит Снейп. — А кроме того, Поттер, есть ли хоть один человек на свете, который не побоялся бы провоцировать меня? И подозреваю, что твоя смелость однажды тебя погубит. А если не тебя, то наверняка — меня, — закончил мастер зелий с кривой усмешкой.
Гарри всматривался в лицо Снейпа, пытаясь понять смысл его слов. Что бы это значило?.. Или он хотел сказать?.. Получается, Северус не считает его трусом?
Гарри не мог бы радоваться сильнее, если бы услышал подобное от Сириуса или от собственного отца. Потому что их произнёс Снейп, который всегда говорил искренне, не заботясь о чувствах окружающих. Единственный человек, который мог сказать ему правду. При этом даже не отдавая себе отчёта в том, как много значило его мнение для Гарри. В тот миг, когда он услышал эти слова, его сердце наполнилось таким спокойствием, такой радостью, что, прежде чем он смог с собой совладать, он схватил лицо Северуса и прижался губами к тонким, сладко-терпким губам с такой силой, что смял их. Тут же его тело застыло, и его пронзил столь мощный разряд, что Гарри едва не подпрыгнул. Сердце трепетало в груди, а дыхание перехватило. Гарри впился в этот рот, впитывая его влагу, вкус, аромат.
Только ощутив прикосновение руки к своему колену, которая начала медленно двигаться вверх по бедру, он осознал, что делает. Потрясение было таким сильным, а возвращение к реальности — столь внезапным, что когда Гарри наконец оторвался от губ Северуса, у него закружилась голова, а в глазах потемнело. В лёгкие начал поступать воздух, и всё в мире снова встало на свои места.
Гари несколько раз моргнул, отгоняя наваждение, и удивлённо уставился на Снейпа, который наблюдал за ним со странным выражением лица. В полных тьмы глазах он заметил проблеск какого-то неясного движения. Нечто, повергнувшее его в замешательство, но стоило Гарри попробовать внимательнее приглядеться, как уже через миг оно исчезло.
Время снова продолжило свой бег, а Гарри почувствовал, что его щёки пылают. Уставившись в пол, он принялся бормотать извинения, в душе проклиная себя за минутную слабость, которая толкнула его на этот поступок. Он ведь мог погубить всё. Ведь Снейп ясно сказал, что запрещает делать это. Как он мог забыться? Он должен всё исправить!
— Прости меня. Я не хотел. Правда. Это так неожиданно... Прошу, не прогоняй меня. Прошу тебя.
— У меня нет такого намерения, Поттер, — процедил Снейп, неожиданно сдержанно для подобных обстоятельств. Гарри поднял голову и посмотрел Северусу в лицо. В это исчерченное морщинами, которое сейчас так близко, что достаточно лишь поднять руку, чтобы коснуться прохладной кожи, кажущейся в эти секунды необычайно гладкой. Ему показалось, что время снова остановилось, а пространство стало мягким, обволакивающим: оно нежно качало, как на волнах, успокаивая ум, баюкая чувства. Гарри смотрел в два тёмных, почти бесконечных тоннеля, в конце которых сиял едва заметный свет. Эти глаза увлекали его в свои бездонные глубины всякий раз, когда он смотрел в них. Они дразнили его, играли с ним, притягивали, и он покорялся их власти, не в силах устоять, не в силах отвернуться, сопротивляться их магнетической силе. Тонкие морщинки в уголках придавали взгляду ещё большую глубину, а брови... такие же чёрные, как зрачки. Гарри столько раз видел, как они хмурились или поднимались, выражая столько разных эмоций. Порой только благодаря им он узнавал, о чём Северус думает, что чувствует, и если глаза были зеркалом души, то эти брови служили для них рамой.
Гарри медленно поднял руку и коснулся их. Густые, шероховатые. Словно заворожённый, он наблюдал, как между ними появляется складка, которую он видел уже столько раз и всё-таки всякий раз смотрел на неё, как впервые. Он провёл по ней кончиками пальцев, исследуя очертания, что оставили тысячи мыслей и чувств, и эта складка — единственное свидетельство их напряжённости и силы.
Взгляд Гарри скользнул ниже. Не обращая внимания на сердце, бьющееся так сильно, что его стук заглушал все прочие звуки, он целиком погрузился в изучение этого необыкновенного лица и коснулся выразительного, характерного носа. Медленно провёл пальцем по всей длине, наслаждаясь его фактурой и каждой выпуклостью. Острый, загнутый книзу нос великолепно подходил этому лицу. Придавал ему угрожающий, хищный вид. Был... идеальным.
Гарри дышал всё тяжелее, но был так увлечён и заворожён, что совершенно не замечал этого. С его губ сорвался вздох, когда он нежно прикоснулся к холодной щеке, но этого он тоже не заметил. Кожа Северуса была гладкой, чуть землистого матового оттенка, словно оттого, что слишком долго подвергалась действию испарений, исходящих от зелий. Но чем дольше Гарри смотрел на неё, тем больше убеждался, что именно такой она и должна быть. Он не мог и представить себе ничего более прекрасного. Гарри нежно погладил эту щёку. Раз, другой. Как будто не в силах остановиться. Как будто боялся, что сейчас всё исчезнет, что это только игра воображения, иллюзия, которая в любой момент может растаять без следа. Его рука застыла, а потом пальцы сместились и задержались на бледных, тонких губах, которые слегка раскрылись под его прикосновением. Сколько раз он слышал срывающиеся с них острые, наносящие глубокие раны слова. Сколько раз слышал исходящие из них стоны... В те минуты они выглядели более нежными, более полными и влажными... Гарри переполняла боль всякий раз, когда он вспоминал, что губы эти — единственная часть Северуса, которая никогда не будет принадлежать ему. Он никогда не насладится ими, не ощутит их вкуса, фактуры, мягкости... Никогда их не получит. Ему остаётся только забыть о них. Так же как и об испепеляющем желании, которое ничто не в силах погасить. А ещё мимолётные, спонтанные попытки овладеть этими вечно сжатыми губами, во время которых он будет разрываться от переполняющих его ощущений. А платой, без сомнения, будет боль.
Это так мало.
И так много.
Мысль эта была холодной, она обрушилась на сознание Гарри как резкий утренний свет сквозь отдёрнутые шторы и вырвала его из летаргии. Несколько раз он моргнул, не понимая — где он оказался и что произошло. Действительность вернулась, а время снова пошло.
Гарри посмотрел на Северуса и был потрясён выражением его лица. Крайнее изумление, смешанное с недоверием. Подобное он видел на лице мастера зелий всего один раз — когда выпил зелье Desiderium Intimum. Но, несмотря на то что зрелище это было необычайно захватывающим, в сознание Гарри постепенно закралось чувство неловкости. Он понял, что сделал и как это выглядело... Ведь он забыл обо всём на свете, отключился, был захвачен эмоциями, которые, вероятно, отразились на его лице. Что мог увидеть Северус?
Гарри боялся даже подумать об этом...
Охваченный стыдом, он отвёл глаза и уставился в пол. Гарри ждал, что скажет Северус, но тот, видимо, был слишком удивлён и смущён не меньше, чем сам Гарри. Хотя, если честно, гриффиндорец совершенно не представлял, чтобы Северуса могло что-то смутить.
Нет, это он должен первым прервать молчание. Развеять эту тяжёлую, напряжённую атмосферу, которая уже начинала его угнетать. Гарри откашлялся, пытаясь восстановить голос, который от смущения, кажется, забился в самый дальний уголок горла.
— Спасибо, что сказал мне это, — пробормотал он, разглядывая свои руки. — Что не считаешь меня трусом. Это, правда, много для меня значит.
— Я заметил, — ответил Северус, а в его голосе прозвучала ироничная нотка.
Гарри вздрогнул и посмотрел на Снейпа.
Это было странное заявление. Что он заметил? А если он увидел то, чего Гарри не хотел ему показывать. А может быть, он и сам не отдавал себе отчёта в том, что поселилось в его душе? Гарри почувствовал растерянность. Растерянность и волнение. Сегодняшний день был действительно тяжёлым...
Гарри отвёл взгляд и тяжело вздохнул, стараясь отогнать от себя все мысли и просто пережить эту минуту.
А потом он ощутил прикосновение к подбородку, и его голова поднялась. Глаза утонули в обезоруживающем взгляде Северуса, который смотрел на него мягко и одновременно решительно.
— Что за кислое лицо? — спросил он, и его голос окутал Гарри приятным теплом. — Ты не должен огорчаться, когда ты со мной. Это понятно?
Гарри кивнул, удивлённый этими словами, и посмотрел на Северуса широко распахнутыми глазами. Снейп поморщился и добавил:
— Неужели «Пророку» удалось то, чего не удавалось сделать никому — сломить знаменитого Мальчика-Который-Выжил? Или я должен отправить им поздравительную открытку?
Гарри нахмурился. Эта шутка ему не понравилась.
— Никто меня не сломил! Просто я...
— Ты просто ни с того ни с сего вбил себе в голову, что ты ни к чему не годный, трус, предатель и эгоист, — закончил за него Снейп. — Откровенно говоря, я сам охотно бы добавил ещё несколько эпитетов, которые не попали в «Пророк», но это излишне, раз нескольких строчек, нацарапанных безмозглыми писаками, хватило, чтобы повергнуть знаменитого Гарри Поттера в депрессию.
Гарри надул губы.
— Они не вогнали меня в депрессию, — проворчал Гарри. Слова Снейпа раздражали его. Они действовали на него, словно тряпка на быка. — Просто неприятно, что тебя ненавидят и обливают грязью. А особенно, если это весь волшебный мир.
— Ох, это действительно повод для отчаяния. Я в таком случае уже давно должен был оказаться в больнице святого Мунго. — Услышав в голосе Снейпа сарказм, Гарри заморгал. — С каких это пор «Пророк» пишет правду, Поттер? А то, что некоторые идиоты верят в этот вздор, означает только то, что мозги у них не лучше, чем у Лонгботтома. Должен ли я думать, что ты тоже веришь всему написанному?
— Конечно же, нет! — быстро возразил Гарри. Ему совсем не хотелось, чтобы его сравнивали с Невиллом, несмотря на то что тот ему нравился. — Но...
— Но ты постоянно боишься, что все остальные поверят? — перебил его Северус. Кажется, он читал каждую его мысль. — В том числе твои драгоценные друзья? Но если так, тогда я могу только поздравить тебя с выбором приятелей, Поттер. Нечего принимать так близко к сердцу то, что думает о тебе кучка тупиц. Так же как строить на их мнении свою самооценку, — иронично закончил Снейп и презрительно фыркнул.
— Меня не волнует, что обо мне думают! — выпалил Гарри, ощущая, что слова Снейпа разожгли в нём огонь, что, казалось, еле тлел в нём весь сегодняшний день. — Пусть думают, что хотят! Пусть идут к чёрту. Меня беспокоит только то, что думаешь обо мне ты!
— Но ведь ты прекрасно знаешь, что я думаю, — прорычал Снейп, хмурясь и впиваясь в Гарри проницательным взглядом.
— Знаю, — ответил Гарри. Потом заколебался. Он хотел ещё что— то добавить или возразить, но все доводы, казалось, испарились. Снейп метко разбил их все до одного. — Ты прав, — сказал он, наконец. — Я был дураком, сходя с ума из-за ерунды.
Тут Гарри увидел, что Снейп серьёзно кивает. В его глазах что-то замерцало.
— Итак, я надеюсь, что в следующий раз, когда появится подобная статья, ты не станешь прятаться, как законченный идиот, лишённый даже грамма самоуважения, и не залезешь, поджав хвост, на целый день в какую-то дыру, словно испуганный щенок, которого ударили ногой.
— Хорошо, хватит уже, — пробормотал Гарри. — Я понял.
— Меня это радует, — на губах Северуса появилась кривая улыбка. А Гарри ощутил спазм в желудке. Его осенило.
Ну, конечно! Ведь это очевидно! Всё, что сказал Снейп... он сказал, потому что хотел...
Гарри внезапно осознал, что от изумления не может выдавить из себя ни единого слова. Губы расплылись в широкой улыбке. Непонятно почему его охватило необыкновенное чувство. Несмотря на то что в горле застрял ком, сердце наполнилось радостью и покоем, которые вмиг вытеснили все проблемы и заботы.
Северус о нём беспокоился. Действительно переживал. Потому и сказал всё это. Не мог вынести того, что Гарри расстроен. Несмотря на то что Северус явно не имел никакого опыта в утешениях, его забота растрогала Гарри до предела. Это было так... трогательно. Он не смог сдержать радостной улыбки, которая расцвела на его лице; когда он посмотрел на Северуса, глаза его блестели ярче звёзд в полночном небе — он всё ещё не мог поверить в то, что услышал. Гарри заметил, что уголки губ мужчины едва заметно дрогнули.
Он не знал как. Не знал когда. Но всё же чувствовал, что ему удалось преодолеть ещё один барьер. Он получил то, что ещё недавно казалось совершенно недосягаемым. Ещё недавно... чувства Гарри были последним, что могло бы занимать мысли Северуса. Того, кто столько раз его ранил и словом и делом, кого вообще не волновала его боль. А сейчас...
Гарри вспомнил все свои мысли, которые удержали его от побега из школы после того, как он выпил Veritaserum. Тогда эти мысли казались ему только пустыми мечтами.
Ты не можешь сдаться сейчас. Ты можешь победить его преданностью. В конце концов, ты победишь.
Если бы он тогда отступился... то не сидел бы сейчас на коленях у Снейпа, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. Не смотрел бы в его чудесные глаза. Не ощущал бы прикосновения его руки. Не чувствовал бы этого тёплого ровного дыхания... Просто не существовал бы.
Гарри потянулся за рукой Северуса, поднёс её к своему лицу и поцеловал тонкие, согнутые пальцы. Несколько раз. Не смог удержаться. И остановиться тоже не мог.
— Спасибо, — шептал он между поцелуями. Глаза его были закрыты. Ему не нужно было видеть. Важно лишь то, что он чувствует.
А Гарри чувствовал тепло. В нём горел огонь. Ярко и ровно. Он ощущал его внутри себя и вокруг. И знал, что на сей раз ни один шторм не в состоянии его погасить...
Со вздохом Гарри положил голову на плечо Северуса. Уткнулся лицом ему в ключицу, наслаждаясь окутавшим его приятным запахом мужчины.
О, да, почему всегда не может быть так, как сейчас? Здесь, с ним... он чувствовал себя в безопасности.
— Будь... со мной, — прошептал Гарри тихо, горячо дыша Северусу в плечо. Потом он прижался к нему ещё сильнее. — Всегда...
Ответа не последовало. Вместо него он почувствовал, как его обнимают, притягивая ещё ближе, вжимая в одетое во всё черное тело мастера зелий.
На губах Гарри расплылась блаженная улыбка.
Ещё минуту назад он чувствовал себя как птица, которой подрезали крылья. Сейчас же, благодаря Северусу Гарри ощущал, что у него появились крылья новые, лучшие и ещё более прекрасные, такие, которые одолеют любой шторм и унесут их обоих туда, где они наконец будут в безопасности.
* * *
Когда укрытый мантией невидимкой Гарри возвращался в гостиную Гриффиндора, он никак не мог прекратить улыбаться. Ему удалось выпросить разрешение на встречу со Снейпом в субботу, а вдобавок Северус пообещал быть с ним «мягким». Завтра после полудня он собирался улизнуть в Хогсмид. Всё будет прекрасно. В конце концов, суббота — особенный день — день рождения Северуса. Гарри уже знал, что подарит ему. Знал, что тот любит, и хотя это требовало от него немалой отваги — собирался преодолеть себя и сделать Северусу такой подарок, который он никогда не забудет.
Гарри улыбнулся собственным мыслям.
Однако всё это будет только в субботу. Сейчас его ожидает бой. Он должен встретиться лицом к лицу с тем, что его ожидает. Но, по крайней мере, сейчас у него есть защитный барьер. Сейчас он готов ко всему, что может ждать его со стороны бывших товарищей.
Спасибо Северусу.
У портрета Полной Дамы Гарри снял мантию, глубоко вдохнул и вошёл. Первое, что он услышал, был громкий визг, а потом всё заслонила копна каштановых волос.
— Гарри! — воскликнула Гермиона, прижимая его к себе с такой силой, словно хотела сломать ему рёбра. — Мы так о тебе беспокоились. Где ты был? Все тебя искали! Как ты мог так пропасть? На весь день! Не подумать о том, что мы будем с ума сходить от предположений?
— Гермиона, отпусти, ты его задушишь, и мы ничего не узнаем, — сказал Рон, показываясь из-за плеча гриффиндорки. Гермиона отстранилась от Гарри и устремила на него взгляд, которым смотрела миссис Уизли, когда Фред и Джордж что-то натворили.
— Мне хотелось побыть в одиночестве, — тихо ответил Гарри, потирая шею. — Я был в Выручай-комнате.
— Вот видишь? Я тебе говорил, — сказал он важно. — Говорил ей, что с тобой всё в порядке, — обратился он к Гарри. — Но знаешь, какие эти девчонки.
— Простите меня, за то, что заставил вас волноваться, — добавил Гарри тихо, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, которые бросали на них все присутствующие в гостиной гриффиндорцы. На лицах некоторых появились насмешливые гримасы. В руках они держали экземпляры утреннего «Пророка».
— Ты поступил безответственно и необдуманно, Гарри! — громко объявила Гермиона, как будто желая оставить последнее слово за собой, а потом выпрямилась и обвела гостиную сердитым взглядом, словно хотела вызвать на поединок каждого, кто с ней не согласится.
— Мы можем поговорить наверху? — спросил Гарри.
— Конечно, старик, — ответил Рон и пошёл через комнату. Несколько учеников отступили в бок, пропуская их, но прежде чем они достигли лестницы, Гарри услышал голос Симуса:
— Вот, значит, как, Поттер? Ты такой трус, что целый день просидел в какой-то норе, боясь показаться нам всем на глаза? Не удивительно, что ты боишься встретиться с Сам-Знаешь-Кем. Если даже от нас бежишь... — он вытянул руку, показывая на остальных учеников, которые смотрели на Гарри со смесью презрения и жалости.
Гарри закрыл глаза. Этого он и ожидал...
Он повернулся и твёрдо посмотрел на Симуса.
— Ты невнимательно читал статью, Симус? Вдруг я скоро присоединюсь к Волдеморту? Так что смотри, поосторожнее, ты ведь не хочешь, чтобы я стал твоим врагом?
Гриффиндорец побледнел и стиснул от злости зубы. Гарри обвёл глазами комнату, будто высматривая того, кто захочет ещё что-то ему сказать, но теперь никто не отозвался. Однако, поднимаясь по лестнице, он услышал ряд враждебных, полных злобы эпитетов в свой адрес.
— Не обращай на них внимания, Гарри, — сказала Гермиона, когда они входили в спальню. — В конце концов, им скоро это надоест.
— Да-а-а... — протянул Гарри, усаживаясь на постель. — Так же, как им «надоело» называть меня лгуном в прошлом году.
Гермиона поморщилась.
— Может, сейчас не будет так плохо? — пробормотал Рон.
— Но мы тебя поддержим, Гарри, — добавила Гермиона. — Правда, Рон?
В ответ рыжий пробурчал что-то неразборчивое.
— Спасибо, — со вздохом ответил Гарри. — Что я пропустил сегодня? Учителя очень злились?
Гермиона тут же напустила на себя серьёзный вид.
— МакГонагалл была в бешенстве. Она заявила, что твой поступок детский и безответственный и приказала передать тебе, что как только ты появишься, немедленно должен к ней прийти.
Гарри скривился.
— Да уж, ничего хорошего.
— А чего ты ожидал? — задала она риторический вопрос. — С Тонкс, Бинсом и Спраут всё в порядке. Они вообще ничего не сказали.
— А ещё тебя искал Снейп, — добавил Рон.
— Снейп? — Гарри постарался прикинуться равнодушным.
— Да-а, сразу после первого урока. Тоже врубился, что ты исчез. Странно это, у нас ведь сегодня нет зелий.
— Сильно на меня наезжали? — спросил Гарри, желая поскорее сменить эту скользкую тему. Рон печально кивнул, а Гермиона закусила губы.
— Больше всего слизеринцы и гриффиндорцы. Кто-то даже сделал значки, которые собирались носить. С надписью, что ты «трус вонючий», примерно так, — признался Рон со стыдом. — Похоже, снова собрались тебя травить. Как будто не нашли развлечения интереснее.
Гарри кивнул. Рон был совершенно прав. Он уже давно заметил — стоило газете написать о нём что-то нелестное, как вся школа тут же впадала в коллективный психоз и объединялась в желании смешать его с грязью. Так было два года тому назад — перед Турниром Трёх Волшебников, так было в прошлом году, когда все считали его лгуном. Так случилось и около двух месяцев назад, когда выяснилось, что самым большим желанием Гарри Поттера стал презираемый всеми мастер зелий. Они вели себя так, словно любой ценой хотели сделать гадость Мальчику-Который-Выжил, затащить в своё болото, уничтожить его. Такое впечатление, что они завидовали. Было бы чему завидовать...
— Мы обратились к МакГонагалл, но она была слишком зла на тебя, чтобы вмешиваться, — сообщила Гермиона.
— Слизеринцы придумали о тебе песенку. Пели её во время ужина и всё время над тобой насмехались, а Снейп даже внимания не обратил! — возмущённо сказал Рон.
В уме у Гарри что-то щёлкнуло.
— Снейп был на ужине? — спросил он удивлённо.
— Естественно, был! — ответил Рон. — И не сделал ничего, чтобы их заткнуть.
Внезапное понимание ударило Гарри с силой Дракучей Ивы. В ушах зазвучали слова Северуса:
Я не был на ужине... эльф принёс... я не голоден... можешь угощаться...
Гарри ощутил, как в сердце разливается приятное тепло.
Снейп приготовил ту еду специально для него. Не хотел, чтобы Гарри голодал.
Это было так... так...
— Гарри, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Почему ты так странно улыбаешься?
Гриффиндорец откашлялся и тут же принял серьёзный вид.
— Извини. Просто я немного устал. Пойду к МакГонагалл. Она не должна ждать меня. — Гарри встал и накинул мантию-невидимку, желая как можно скорее уйти отсюда и вдоволь насладиться тем необычайным чувством, которое проникло в его сердце и всецело им завладело.
* * *
МакГонагалл действительно была вне себя и закатила ему длинную и полную возмущённых воплей проповедь на тему приличного для гриффиндорца поведения, но, в конце концов, Гарри удалось успокоить её настолько, чтобы она даже не влепила ему отработку. Когда она немного пришла в себя, то призналась, что эта статья тоже её обеспокоила, и как только Дамблдор вернётся, она направит в «Пророк» письмо и потребует опровергнуть написанное, а также — извиниться. А Гарри должен не переживать, а взяться за учёбу и не убегать больше с уроков. Мальчик пообещал, что подобное больше не повторится, и всё закончилось достаточно мирно.
Однако следующий день, к сожалению, принёс Гарри массу волнений. Как он и предвидел, пятница стала для него адом. На каждом шагу его ждали травля, злобные комментарии, подколы. Вначале он старался на них отвечать, но через некоторое время понял, что в этом нет смысла. Не хотелось тратить на это нервы и здоровье, а стоило позволить втянуть себя в перепалку, нападки только усиливались, и как он ни старался, шансов на победу не было. Каждая такая ситуация повергала его в подавленное состояние, и даже поддержка Рона с Гермионой не помогала. Несколько раз ему подмигивали значки с его именем и грубыми эпитетами. Симус весь день смотрел на него волком, с такой неприязнью и ненавистью, словно единственным его желанием было стереть Гарри с лица земли.
К счастью, Гарри не был одинок в этой войне. Помимо Рона и Гермионы, на его сторону встали Невилл и Луна, а ещё, к его изумлению, Джинни, которая, как ни странно, помогла больше всех, вытащив его из удручённого состояния, в которое он впал после очередной стычки с группой слизеринцев и прослушивания оскорбительной песенки о себе. Собственно она, унаследовавшая вместе с близнецами изощрённое чувство юмора, и подсказала Гарри коварный способ мести тем, кто досаждал ему, а гриффиндорец принял её предложение с превеликим удовольствием.
Во время перерыва между занятиями, посреди самого многолюдного коридора, Гарри внезапно закричал и схватился за руку. Джинни первая подбежала к нему. Бледная, она взволнованно спросила:
— Что случилось, Гарри?
— Вызов... — простонал Гарри достаточно громко, чтобы его услышали все. — От Сама-Знаешь-Кого.
После чего заметил, что вокруг стало необычайно тихо и пусто.
Во время следующего перерыва Гарри остановила взволнованная МакГонагалл, которая призналась, что к ней пришло много учеников с необычным сообщением: якобы у Гарри Поттера есть Знак мрака. А когда Гарри выразил изумление, она попросила его выбрать менее зрелищный способ защиты от преследователей и ушла, огорчённо качая головой.
Когда Гарри, не в силах перестать хихикать, рассказывал об этом Рону и Гермионе, всё трио едва не задохнулось от смеха. К сожалению только, Гермиона заявила, что это была ребяческая выходка и, к тому же, очень дурного вкуса. Невилл со страхом поинтересовался — правда ли у него есть Знак мрака, а Луна была слишком занята преследованием Крючковатых Громыхателей, чтобы обращать на них внимание. Заметила лишь, что не против что-нибудь съесть.
Прежде чем пришло время последнего в этот день урока — Зелий, у Гарри было уже достаточно хорошее настроение, если принять во внимание все обстоятельства.
Однако Снейп был известным мастером испортить настроение кому угодно и при том в самое короткое время. Он сообщил, что устроит сегодня незапланированную контрольную, суть которой заключается в приготовлении необычайно трудного зелья. Гарри сидел рядом с Гермионой, которая так старалась, словно от результата зависела её жизнь.
Испортить это зелье Гарри не хотел. Он знал, что в этом случае Снейп разозлится на него, а ему нужно, чтобы у мастера зелий завтра было хорошее настроение, ведь ему хотелось, чтобы всё, что он запланировал, удалось. Гарри сосредоточился на своём задании так старательно, как никогда. Через некоторое время Снейп стал обходить класс, заглядывая в котлы. Гарри необычайно гордился своим зельем, которое на данном этапе имело практически идеальные цвет и консистенцию. Оставалось добавить всего один ингредиент. Он отправился в кладовую за корнем валерианы, а когда вернулся и посмотрел в свой котёл, то едва не выронил корень из рук. Его зелье, которое ещё минуту назад было соломенно-жёлтого цвета, теперь стало гнилостно-зелёным. Гарри придвинулся к Гермионе и шепнул ей вполголоса:
— Что-то случилось с моим зельем. Только что оно было в порядке, а когда я вернулся — сама посмотри.
Гермиона заглянула в его котёл и побледнела.
— Не знаю, что произошло, Гарри. Я всё время смотрела за своим зельем. Ничего не заметила, — прошептала она нервно.
— Кто-то испортил его специально, — так же тихо ответил Гарри, чувствуя, как его волнение превращается в жгучий гнев.
Он так старался!
Окинув взглядом класс, он увидел — через два стола позади него сидел Симус, мстительно усмехаясь ему в лицо. Гарри ощутил, как гнев его начал клокотать, выделяя ядовитые пары бешенства. Не успев никак отреагировать, он увидел, что Симус пишет что-то на листке и быстро отправляет ему. Гарри схватил записку, развернул и, не обращая внимания на Гермиону, которая старалась заглянуть ему через плечо, прочитал:
А теперь ты тоже поступишь как трус и нажалуешься Снейпу? Или с достоинством примешь поражение и докажешь свою смелость?
В глазах у Гарри потемнело. Сейчас ему хотелось только одного — убить Симуса, уничтожить его, стереть в порошок.
Так много зависело от хорошего результата. Он так не хотел разочаровать Снейпа. Мечтал, чтобы завтрашний день стал необыкновенным...
— Что он написал? — шепнула ему в ухо Гермиона, вырывая листок из его руки. А когда прочитала, сделалась от злости такой же красной, как и Гарри.
— Как он мог? Какой же мерзкий негодяй! А ведь раньше он был твоим другом!
— Неважно, — тихо ответил Гарри, стараясь отобрать у неё записку, но она оказалась быстрее и отдёрнула руку.
— Как это неважно? Он испортил твоё зелье. Ты что, собираешься с этим мириться?
— Я хочу, чтобы меня наконец оставили в покое. Нет смысла обострять эту войну. Для них я трус, и тут ничего не поделаешь, но доносить на него я не собираюсь, потому что тогда мы станем врагами на всю жизнь.
— Тогда это сделаю я! — прошипела гриффиндорка и, прежде чем Гарри успел возразить, выкрикнула, обращаясь к склонившемуся над котлом Забини преподавателю:
— Профессор Снейп!
Северус выпрямился и с подозрением посмотрел на неё.
— В чём дело, мисс Грейнджер?
— Гермиона, нет! — шикнул на неё Гарри, взглядом умоляя её немедленно прекратить. Когда Снейп подошёл к их столу, он сделал ещё одну попытку. — Не делай этого. Всё в порядке.
Гермиона вырвала руку из его захвата и выкрикнула:
— Я не позволю, чтобы из-за своей глупой гордости ты завалил контрольную.
Слушая её, Снейп поднял брови и перевёл взгляд на Гарри, который уставился в стол.
— Вот, пожалуйста. — Гермиона подала преподавателю записку и заявила: — Я видела, как Симус прислал это Гарри. А перед этим кто-то испортил его зелье. Скорее всего, это он.
Гарри поднял голову и увидел, как изменилось лицо мастера зелий, когда тот читал записку. В чёрных глазах вспыхнул гнев, черты заострились, брови сошлись на переносице. Снейп посмотрел на зелье Гарри, а потом на Симуса, который старался выглядеть уверенно, но безуспешно.
— Она лжёт! — выкрикнул он ломающимся голосом, желая любой ценой спасти свою шкуру.
— Мистер Финниган, из-за вас Гриффиндор лишается тридцати баллов, — сказал Снейп, и в его голосе слышалась леденящая ярость. — Уничтоженное зелье теперь ваше, и вы получаете за него «тролль». По поводу отработки обратитесь к профессору МакГонагалл, а сейчас прошу вас собрать ваши вещи и убраться из класса. Немедленно.
Когда Снейп закончил, в классе воцарилась мёртвая тишина. Все глаза устремились к бледному, как стена, Симусу, который открывал и закрывал рот, словно не мог поверить в то, что произошло. Однако, увидев взгляд Снейпа, долго медлить не стал. Быстро сложил свои вещи и, сопровождаемый заинтересованными взглядами учеников, поспешил выйти из класса.
— Возвращайтесь к работе, — прогремел Снейп, когда двери со стуком закрылись, а потом повернулся к Гарри. — Мистер Поттер, присоединяйтесь к мисс Грейнджер и заканчивайте зелье вместе. Вам понятно?
Гарри только кивнул, слишком потрясённый, чтобы ответить. Злость бушевала в нём ещё минуту, как вода, что заставляет чайник свистеть и греметь крышкой, но сейчас он испытывал такое облегчение и счастье, словно получил за СОВы не меньше, чем «Превосходно».
Наклонившись к Гермионе, он прошептал:
— Спасибо. Теперь я знаю, почему Рон так часто повторяет, что любит тебя.
Гриффиндорка покраснела и опустила глаза:
— Но не говори этого при нём, не хочу, чтобы он стал ревновать.
Гарри улыбнулся про себя и подумал, что хотел бы поблагодарить ещё одного человека...
Он бросил быстрый взгляд на Северуса, который разносил зелье Невилла, и почувствовал, что завтрашний день и правда станет необыкновенным...
Его размышления прервал шум. Вздрогнув, Гарри посмотрел в сторону слизеринских столов, так же как и все остальные ученики. От котла Забини поднимался дым, который мальчик, задыхаясь, разгонял руками. Снейп подошёл к столу слизеринца и впился взглядом в испорченное зелье.
— Почему ты не говоришь, что Финниган испортил и твоё зелье, Забини?
Слизеринец широко распахнул глаза, как будто не понимая, о чём идёт речь, но быстро нашёлся. Нахмурился и посмотрел на Гарри и Гермиону:
— Не хотел доносить, сэр, — ответил он невинным тоном.
— Похвально, — ответил мастер зелий, поднимая бровь. — Десять баллов Слизерину, а с Гриффиндора снимается ещё тридцать баллов.
Со стороны гриффиндорских столов послышался возмущённый ропот. Гарри вытаращил глаза, не в силах поверить в такую явную несправедливость.
— Довольно болтать. Возвращайтесь к работе! — рыкнул преподаватель и, отвернувшись, пошел к своему столу.
Гарри сжал кулаки.
Нет, Снейп никогда не изменится...
* “Alright” by Reamonn