Desiderium Intimum

Ты даёшь мне повод.

Ты даёшь мне контроль.

А я отдал тебе невинность.

Чистоту мою ты украл.

Ты решил, что я не увижу,

Неужели я, глупец, не пойму:

Это выдохшийся ладан, старый пот и целое море лжи.*

Укрывшись под плащом-невидимкой, Гарри бесшумно шёл по коридорам Хогвартса, направляясь в подземелья. В его голове кружился вихрь мыслей и воспоминаний.

В четверг, когда Гарри с друзьями писал в библиотеке рефераты по Истории магии и Зельям, Гермиона открыла большую, пыльную книгу, которая оказалась ... летописью школы, где был приведен список всех учеников за всю историю Хогвартса. Там можно было увидеть фотографии юного Тома Риддла, Люциуса Малфоя, родителей Рона и Гарри. Даже Дамблдора и МакГонагалл в подростковом возрасте (Рон, увидев фотографию декана Гриффиндора, не удержался и присвистнул от восторга: "Симпатичная была цыпочка!", за что Гермиона одарила его надменным, убийственным взглядом). Однако самым удивительным открытием для Гарри было обнаружить здесь молодого Снейпа (на которого Рон, не мешкая, обрушил поток злых комментариев и оскорблений). Гарри помнил его ещё с тех пор, как заглянул в Омут памяти, но, увидев снова и получив возможность тщательно рассмотреть, совершенно забыл о занятиях и заметил, что, несмотря на сальные пряди волос, падающие на глаза ("а были ли они и в самом деле сальными, — подумал он, — или только производили такое впечатление») и хмурое лицо, Северус был очень красивым молодым человеком. Его глаза горели странным, таинственным блеском, а искаженное насмешливой гримасой лицо, казалось, говорило тем, на кого он смотрел: "Я презираю вас всех».

Гарри улыбнулся про себя. Северус был таким, пожалуй, всегда ... Но больше всего внимание Гарри привлекла дата его рождения, указанная под фотографией. С изумлением он обнаружил, что у мастера зелий через две недели день рождения. Тридцать девятый.

Когда Гарри осознал разницу в возрасте, его сердце забилось сильнее. Раньше он об этом никогда не задумывался, для него это вообще не имело значения. Но когда Гарри понял, что его любовник старше на двадцать один год, какое-то время он сидел потрясённый, пристыженный и... взволнованный. Северус был зрелым человеком, взрослым мужчиной, а он... Вдобавок, Снейп был его учителем. Но это не только ни смутило Гарри, но даже усилило его желание. Он делал что-то запрещенное, и это было ... так волнующе.

Но самое важное не это. Гарри часто задумывался над тем, что привлекает его в мастере зелий. Несколько раз ему казалось, что он нашел ответ, но позже его собственные чувства менялись, и оказывалось, что он снова не знает, почему не может перестать думать о нем. Северус был холодным, бесчувственным человеком, твёрдым, решительным, таинственным, непредсказуемым. Он, в отличие от всех остальных в волшебном мире, не считал его героем, не восхищался им, не баловал. И все же, казалось, Снейп понимал его. Они говорили мало, но у Гарри создалось впечатление, что он мог рассказать Северусу все, — о своих слабостях, страхах. И тот поймет. И, в отличие от других, не станет хлопать его по плечу и говорить пустые, ничего не значащие слова: "Все будет хорошо, не волнуйся». Он защитит его и, пусть отпустит в привычной для себя манере язвительные, саркастические замечания, рявкнет, чтобы прекратил жалеть себя и, наконец, повзрослел, но ... поймёт.

Кроме того, Северус был... был ... Гарри не знал, как сказать. Он постоянно избегал, отталкивал его, ускользал от него. Он мог дать что-то, но стоило Гарри это распробовать, вновь отбирал. И Гарри жадно, ненасытно следовал за ним, чтобы получить это снова. Как жаждущий в пустыне, которому поднесли к устам полный стакан кристально чистой воды, а когда он сделал глоток — тут же отобрали стакан. Как ребенок, который откусил конфету. Когда ощутив её сладость и желая большего, он идёт за тем, у кого она есть, в надежде, что ему снова дадут попробовать её, и, может быть, когда-нибудь, в конце концов, он получит её целиком. Тогда он будет счастлив.

Но теперь, чтобы получить конфету, ребенок начал бунтовать, начал ставить условия, бороться, напоминать о себе. Поскольку понял, что эта конфета принадлежит ему ... и он имеет на неё полное право.

Поэтому Гарри не собирался сегодня упускать возможность. Решил стоять на своём. Если Снейп не выучил урок, то он не постыдится поставить ему «тролль».

Он улыбнулся про себя, довольный своим планом.

Прибыв на место, Гарри постучал. Когда все двери перед ним открылись, они привели его в тихую, освещённую только несколькими зажженными свечами и отблесками огня в камине личную комнату мастера зелий. Снейп сидел в своем любимом кресле и уже ждал его. Перед ним на столе стояли бутылки. Когда Гарри подошел ближе, он смог прочитать названия: виски, джин, ром, мартини.

Его брови поползли вверх.

— Ты собираешься напоить меня, Северус? — весело спросил он. — А потом использовать?

— Мы оба хорошо знаем, что для этого спиртное не нужно, — спокойно ответил Снейп, пристально глядя на Гарри, который, несмотря на все усилия, не смог скрыть легкий румянец. Однако вскоре он вновь приободрился.

Нет, сегодня он выиграет!

Гарри отбросил в сторону мантию-невидимку, решив, что если сейчас он не получит того, чего хочет, он уйдёт. Он знал, что приятный совместный вечер пойдёт коту под хвост, и он сожалел, что не может в настоящее время отказаться от своего плана и сбежать. Потому что он никогда не получит того, к чему стремился и чего желал. Гарри знал, что есть много вещей, которые Снейп ему не даст, но то, чего он хотел сейчас, Снейп может дать ему, и Гарри решил получить это сегодня.

Он подошел к Снейпу с невинным лицом, обнял его за шею и сел боком к нему на колени. Он чувствовал, что мастер зелий затаил дыхание и на мгновение застыл, как истукан, но не стал комментировать это. Гарри заметил на его лице раздражение, но решил не обращать на это внимания.

Он уткнулся лицом в его воротник и выдохнул:

— Я скучал по тебе, Северус.

Он знал, что не получит ответа на своё признание, поэтому после нескольких минут молчания, нарушаемого лишь треском огня и их дыханием, он прошептал:

— Ты мог бы меня обнять?

Гарри застыл, ожидая какой-нибудь реакции на свои слова или ответа. Его сердце сильно стучало. Прошла минута, другая.

— Ты пришёл сюда для того, чтобы шутить? — Сарказм в голосе Снейпа заставил Гарри тяжело вздохнуть, но он решил попытаться ещё раз и повторил свою просьбу:

— Обними меня, Северус.

На этот раз ответ пришел немного быстрее.

— Какая муха тебя укусила, Поттер? — рявкнул Снейп. Сердце Гарри забилось сильнее. Он огорчился. Это была последняя попытка. Он не хотел уходить, он хотел остаться с ним. Но он не мог простить его.

Гарри отстранился от него и, глядя прямо в подозрительно сощуренные глаза, твердо сказал:

— Я хотел бы, чтобы ты обнял меня.

На лице мастера зелий появилось раздражение.

— Хватит об этом, Поттер! Сейчас же прекратите нести вздор! — зашипел он.

Гарри почувствовал, что проиграл. В который уже раз. Его охватило отчаяние. Неужели ему никогда не удастся получить, что он хочет? Он начал терять надежду, но не мог изменить своего решения. Он должен сделать то, что задумал. Видимо, Снейпу нужно преподать еще один урок ...

Он опустил глаза, покачал головой и, не в силах подавить сожаление в голосе, тихо сказал:

— Я должен идти. Мне надо заниматься.

Он отстранился, желая слезть с колен, вернуться в свою спальню. Он будет проклинать Снейпа, себя, своё решение и упрямство мастера зелий. Он проведёт вечер в одиночестве, представляя, как замечательно могло бы быть, если бы он не хотел невозможного и не заставлял бы Снейпа обнять его.

И вдруг Гарри почувствовал обвивающие его руки, которые с силой притянули его обратно и прижали к затянутому в черное тело.

Удивление быстро сменилось огромной радостью и облегчением. Гарри улыбнулся, прижимаясь щекой к шее Снейпа и глубоко вздыхая. Северус действительно обнял его. Это было ... невероятно. Ещё вчера это могло показаться невозможным, а сегодня он получил это. Оказавшись в объятиях Северуса, Гарри подумал, что еще он сможет получить, если очень постарается. Может быть, даже ... все. Внезапно он почувствовал себя сильнее и увереннее, и перед его глазами открылся океан возможностей. Это был маленький шаг вперед; вероятно, ему предстоял ещё долгий путь, но оно того стоило. А может быть, со временем шаги станут все больше ... И, наконец, он достигнет своей цели ... сердца Северуса.

Он вздохнул ещё раз, когда руки Снейпа разжались, и Гарри смог распрямиться. Выражение лица мужчины можно было определить только одним словом — раздражение. Но Гарри все еще не мог избавиться от довольной улыбки.

— Северус, ты меня обнял, — сказал Гарри с притворным удивлением. Он наблюдал, как лицо Снейпа изменилось, а в его глазах замерцало желание убить его.

— Если ты заплачешь, Поттер, я за себя не ручаюсь, — прошипел он, стараясь сохранить в этой ситуации лицо.

Лицо, которое в эту минуту напоминало хмурую тучу.

Гарри едва сдерживал смех.

— А теперь, может быть, ты наконец слезешь с меня и сядешь в другое кресло? — зарычал мастер зелий, пронзая гриффиндорца убийственным взглядом.

Гарри соскользнул с колен мужчины, и расслабившись, опустился в кресло, стараясь не слишком показывать своего удовлетворения. Он не хотел ещё сильнее раздражить Северуса. Он хотел провести с ним приятный вечер.

— Что будешь пить? — спросил Снейп, открывая виски и наливая себе в бокал жидкость янтарного цвета.

— Э-э-э— ... — заикаясь, ответил Гарри, смущённо глядя на спиртное. Он никогда ничего такого не пробовал. Сливочное пиво трудно было назвать алкоголем. — Выберу что-нибудь, — сказал он, стыдясь своей неопытности. Снейп насмешливо посмотрел на него, но от замечаний воздержался. Гарри выбрал мартини и налил в стакан прозрачный жемчужный напиток. Гриффиндорец взял бокал с напитком в руку, мгновение с любопытством смотрел на него, а затем попробовал. Напиток оказался сладким, с едва ощутимой легкой горчинкой; по телу Гарри разлилось тепло. Ему стало жарко, и щеки покраснели. Привыкнув пить сливочное пиво быстро, он тут же выпил целый бокал и, раскрасневшись, посмотрел на Снейпа блестящими глазами.

— Хорошо-о-о... — сказал он мечтательным голосом.

Снейп быстро поднёс свой бокал к губам, стараясь не рассмеяться. Он не возразил, когда Гарри налил себе еще порцию. Снейп спокойно потягивал виски, наблюдал за действиями гриффиндорца.

Гарри чувствовал, что расслабляется всё больше. Тепло, которое он ощущал в желудке и которое распространялось по телу, похоже, смывало все его проблемы, страхи и смущение. В эти минуты Гарри казалось, что он может всё. Он взглянул на свой наполовину пустой стакан и улыбнулся. Ему вспомнилось зелье, которое они недавно проходили.

— Это что-то вроде «Феликс Фелицис»? — с любопытством спросил он, глядя на стоящую перед ним на столе бутылку. — У меня сразу ... улучшилось настроение.

— Нет, — спокойно ответил Снейп. — Это гораздо лучше и эффективнее, чем «Феликс Фелицис».

— Такая бутылка пригодилась бы мне в спальне, — Гарри засмеялся, — я бы пил это ночью.

— А какие проблемы беспокоят тебя ночью, Поттер? — спросил Снейп с блеском в глазах.

— Ох, многие, но я не могу рассказать тебе о них, потому что они слишком личные, — ответил гриффиндорец, наливая себе ещё треть бокала.

Мастер зелий спокойно наблюдал за ним, но его черные глаза горели всё сильнее.

— Я хотел бы что-нибудь узнать о тебе, Северус — сказал Гарри, откидываясь назад и впиваясь в Снейпа лихорадочным взором. — Мы только и делаем, что трахаемся. Не могли бы мы хоть раз поговорить друг с другом?

Брови Снейпа поползли вверх. Увидев это, Гарри на мгновение нахмурился и посмотрел на свой бокал. Зачем он это сказал? Неужели Снейп снова что-нибудь добавил в его напиток? Прежде чем мужчина успел что-нибудь ответить, Гарри снова выпалил:

— Это значит ... Я не имел в виду, что мне не нравится, но иногда хотелось бы просто узнать тебя лучше. Я ничего о тебе не знаю. Расскажи мне что-нибудь о себе. — Гарри сам был удивлен этим потоком слов. Он всегда был довольно молчалив, но теперь у него создалось впечатление, что кто-то развязал ему язык, все его мысли помимо воли срывались с уст, и он не мог остановить их.

— А что бы ты хотел обо мне знать, Поттер? — сдержанно спросил Снейп, делая маленький глоток.

— Ну ... например, каким ты был в молодости? Вчера я увидел свою фотографию школьных лет. Неужели ты на самом деле был таким въедливым, саркастичным паршивцем, каким тебя все считали?

Снейп поднял бровь.

— "Все", то есть твой отец и его шайка?

Гарри замялся.

— А это ... не все? — спросил он неуверенно. По лицу Снейпа Гарри понял, что это была слишком щекотливая тема, чтобы и дальше развивать её, но он не знал, как из этого выбраться.

— Если ты снова собираешься идеализировать своего несчастного отца, Поттер, то нам не о чем разговаривать, — грозно рыкнул Снейп.

Гарри рад был сменить тему. Он не хотел, чтобы всё закончилось ссорой.

— Ты любишь преподавать? — спросил он непринуждённо, желая несколько успокоить мастера зелий.

Снейп волком посмотрел на него, но ответил:

— Это было бы приятно, если бы студенты имели мозги.

— Это потому, что ты так к нам относишься, — парировал Гарри, озвучивая мнение гриффиндорцев. Однако что-то во взгляде Северуса говорило, что эту тему лучше оставить. — Так ... что ты делаешь в свободное время? Когда тебе не нужно проверять домашние задания или придумывать необычайно трудные, неожиданные контрольные? — не сумел сдержаться Гарри.

Снейп устремил на него грозный взгляд.

— У меня нет свободного времени, Поттер. А даже если случится такое, что мне нечем заняться, на меня набросится некто на редкость раздражающий.

Это возмутило Гарри.— Если ты не хочешь говорить со мной, я могу пойти, — выпалил он, вскочив с кресла. В этот миг у него закружилась голова. Он пошатнулся и упал в кресло. Гарри снова посмотрел на бокал, что держал в руке. Что такое в этом напитке, из-за чего он не может нормально двигаться?

— Если ты уже закончил спектакль, то, может быть, перейдём к делу? — язвительно спросил мастер зелий.

— Ещё нет, — запротестовал Гарри, задумавшись над возможными вопросами. Он должен найти безопасную тему. Он посмотрел на изучавшего свой виски Снейпа и спросил:

— Твой любимый цвет — чёрный?

Увидев выражение лица Снейпа, Гарри сразу понял, насколько по-идиотски это прозвучало, и замолчал. Но о чём ещё он может его спросить? Стоило ему только попробовать добиться от Снейпа хоть какого-нибудь ответа, он сразу же жалел, что вообще открыл рот. Ещё мешало то, что Снейп, со своей стороны, не выказывал желания помогать ему.

— Но о чём же мне спросить тебя? — выпалил Гарри раздраженно.

— Лучше всего — ни о чём, — спокойно ответил мастер зелий, и его глаза замерцали. — Чем меньше ты обо мне знаешь, тем лучше.

— Ах, я совсем забыл. Ведь ты так любишь таинственность, — парировал гриффиндорец, прежде чем успел прикусить язык.

Глаза Снейпа гневно вспыхнули. Гарри быстро прикончил третий бокал и потянулся к бутылке.

— Заканчивай с этими бессмысленными, идиотическими вопросами, — процедил Снейп.

Гарри упрямо посмотрел на него, хватаясь за четвёртый бокал.

— Они не бес... бессмыс... не... Ну, ты знаешь, что я имею в виду! Я должен знать о тебе хоть что-то, ведь мы собираемся стать парой.

Брови Снейпа почти коснулись линии волос.

— Парой? — изумленно спросил Снейп, подчеркивая каждый слог. — О чём ты говоришь, Поттер? Мы не являемся сейчас и никогда не будем парой. Никакого мы не существует. Есть только я и озабоченный, действующий под влиянием гормонов подросток, который бегает за мной, как щенок.

Гарри поморщился. Это было уже слишком! Терпение лопнуло, и одной лишь искры хватило бы, чтобы раздался взрыв.

— Это всё из-за тебя! — выпалил он. — Это ты заставил меня выпить то зелье! С него всё началось!

— Если бы я знал, что всё закончится именно так, никогда бы этого не сделал, — парировал мастер зелий.

И тут произошёл взрыв. Мощный, разрушительный, в котором выплеснулось всё разочарование, вся досада Гарри, что долго копились внутри.

— Жалеешь? Но теперь уже поздно! Может быть, для тебя всё это забава, но для меня это была мука! Тебе не приходилось прятаться от всей школы, проводить дни в кровати под мантией-невидимкой, чтобы тебя никто не трогал; тебе не приходилось выслушивать злобные, мерзкие замечания в свой адрес, видеть карикатуры, которые были развешаны по всей гостиной; тебе не приходилось стыдиться, опровергать, прятаться! Ты не был так раздавлен, так потрясён, когда понял, что всё это — правда; тебе не снились сны обо мне и ты не мастурбировал, думая обо мне! Нет, я уверен, ты этого не делал! Ты не мечтал о моём прикосновении, тебе не снились мои глаза, при этом зная, что к тебе никогда не прикоснутся, что тебя никогда не возьмут! Ты не знаешь, как это получить всё, о чём мечтал, а потом остаться ни с чем; ты не знаешь, как больно, когда всё отбирают, каково это почувствовать, что ты ничего не значишь! И, я думаю, ты никогда ничего этого не узнаешь... Нет, ты всего этого не пережил! Ты не знаешь, что это такое... — Гарри остановился, потому что у него сорвался голос, и опустил глаза, сделав несколько больших глотков из бокала, желая хоть немного успокоиться. Он взглянул на Снейпа, ожидая увидеть на его лице насмешливую гримасу, но ничего подобного: лицо мастера зелий было необычайно серьёзным, может быть, даже немного... потрясённым. — Ну, что же ты не смеёшься? — горько спросил Гарри. — Не стесняйся. Я столько всего вынес, что мне уже всё равно.

— У меня не было такого намерения, — спокойно и сдержанно ответил Снейп. Казалось, он о чём-то задумался и через секунду спросил: — Тебя только это мучает ночами, Поттер? Или есть что-то ещё?

Алкоголь, распространившийся по телу Гарри, помог ему овладеть собой. Он не надеялся, что Снейп захочет развивать эту тему, но, с другой стороны, почувствовал облегчение, когда тот не стал продолжать. Гарри был рад, что они оставили её, потому что это был настоящий ящик Пандоры, который лучше не открывать. Может, когда-нибудь, когда он будет в состоянии мыслить более связно. У него складывалось впечатление, что с каждым глотком тумана в голове становилось всё больше. Голова кружилась, несмотря на то что он сидел. Комната и Снейп вращались вокруг него. Гарри несколько раз моргнул, снял очки и потёр глаза.

— Ты о чем-то спросил? — проговорил он, снова надевая очки и с подозрением глядя на свой стакан.

— Мы говорили о твоих снах, — ровно ответил Северус.

— Ах, да, — пробормотал Гарри. — Это было ужасно.

— Что именно было ужасно? — с нажимом спросил Снейп.

Гарри махнул рукой.

— Тот сон о крови и Упивающихся смертью, — гриффиндорец нахмурился, вспоминая подробности. Ему казалось, что с тех пор, как всё это приснилось, прошла целая вечность.

— Волдеморт тоже был там. Они окружили меня, смеялись надо мной, а я был голый и весь в крови. Она стекала по мне, и я не мог дышать. Волдеморт ещё сказал что-то о... пире? Кажется, так. Мне было страшно, я не мог ничего сделать. Я хотел сообщить тебе по камню, но у меня его не оказалось. У меня его забрали вместе с одеждой. И тогда я услышал... твой голос. Ты сказал... — Гарри замялся и посмотрел на Снейпа. С удивлением он увидел, что мастер зелий наклонился вперёд и вглядывался в него с таким вниманием и настойчивостью, словно сон Гарри был самой интересной вещью на свете.

— Что я сказал? — спросил он напряженно, пронзая взглядом Гарри.

— Ты сказал... что на сей раз меня никто не спасёт, — закончил он, слегка удивлённый поведением Северуса, который после этих слов побледнел, а в его глазах замерцал страх.

— Что случилось? — неуверенно спросил гриффиндорец.

Снейп отвернулся и посмотрел в огонь.

— Тебе когда-нибудь снились подобные сны? — спросил он вместо ответа.

— Нет, это был единственный раз. В конце концов, ты не должен так беспокоиться обо мне, Северус. Это был только сон, — сказал Гарри беспечно, как будто совершенно забыл о своём ужасе. Однако теперь все его волнения и беспокойства казались ему незначительными. Он не хотел забивать ими голову. Ведь он теперь здесь, со Снейпом. Они пили спиртное, мило общались, и вообще всё прекрасно. Гарри посмотрел на свой пустой, а затем на полный до краёв бокал мастера зелий. Ему стало интересно, какой на вкус напиток, что был у Снейпа, и Гарри, шатаясь, поднялся с кресла и потянулся к бутылке с виски. К сожалению, проникший в кровь алкоголь не позволил ему этого сделать. Когда он встал, голова закружилась так сильно, что ему не удалось схватить бутылку, он пошатнулся, налетел на столик, опрокидывая все, что на нём стояло, и упал на пол, прямо на собственную задницу. Сбитый с толку, он помотал головой и в тот же миг услышал сердитое ворчание Северуса:

— Я вижу, что твоя голова такая же слабая, как и твои таланты, если речь не идёт о том, чтобы сеять хаос и разрушения.

Гарри услышал, как Снейп заклинанием возвращает бутылки на место и очищает одежду. Гарри на коленях подполз к креслу и взобрался на него. Он подумал, что всё это очень забавно.

Хихикая, он посмотрел на сердитого Снейпа и выпалил:

— Это ты напоил меня, значит, это твоя вина. Кроме того, у меня много скрытых талантов, о которых ты не знаешь, — поведал Гарри с блеском в глазах.

— Да, талант нарушать правила, слишком много воображать о себе, задавать глупые вопросы, использовать других... — въедливо перечислял Снейп, и с каждым словом Гарри злился всё больше.

— Перестань! — оборвал он его. — Ненавижу, когда ты со мной такой! Оскорбляешь, унижаешь, издеваешься. Почему ты такой? Ты смотришь на меня с желанием, а через минуту кричишь на меня и высмеиваешь. Тогда мне кажется, что ты меня ненавидишь... Почему ты со мной такой вредный?

— Если ты не заметил, то я со всеми такой, Поттер, — ровно ответил Снейп. — И то, что я тебя трахаю, не означает, что я намерен делать для тебя исключение.

Гарри насупился. Ему бросили в лицо очередное злобное замечание. Больно.

— Не мог бы ты хоть иногда быть чуть любезнее? — пробормотал Гарри, глядя на стоящие на столе бутылки.

— Я мог бы быть любезнее, если бы ты был умнее, — спокойно ответил мастер зелий.

Гарри резко вскинул голову.

— Эй! Я не дурак!

— М-м-м, этот ответ действительно меня убедил. Хотя, может быть, я изменю своё мнение о твоих умственных способностях? — казалось, Снейп откровенно развлекается. На его тонких губах играла кривая усмешка.

— Ты издеваешься надо мной? — надувшись, спросил гриффиндорец.

— Браво, Поттер! Гораздо лучше. Может быть, скоро я начну считать тебя даже философом.

Гарри поморщился, он больше не хотел играть в эти игры. Он не позволит себя спровоцировать!

— Ты можешь и дальше насмехаться надо мной, сколько хочешь, но я считаю, что ты должен быть со мной немного мягче. Иногда мне кажется, что ты холоден, как льдина.

Снейп сразу стал серьёзным, а на его лице появилось раздраженное выражение.

— Если ищешь нежности, то у меня ты её не найдешь. А если тебе это не нравится, тогда лучше поищи того, кто даст её тебе.

Эти слова подняли в душе Гарри бурю протеста.

— Может быть, мне на самом деле так и поступить? — выкрикнул он. — Наверняка, найдутся люди, которые захотят дать мне всё это...

Гарри заметил на лице Снейпа удивление. Однако оно быстро спряталось под насмешливой и издевательской маской.

— Так что в таком случае ты делаешь здесь, со мной?

Логично. Что он тут делает?

Гарри вскочил с кресла, собираясь уйти, но, прежде чем он смог восстановить равновесие во вращающемся вокруг него мире, до него донёсся резкий, властный голос мастера зелий:

— Сядь немедленно!

Гарри снова упал в кресло. Не потому, что Снейп сказал ему, а потому, что он был не в состоянии куда-либо идти.

— Заруби себе на носу, Поттер, — грозно сказал мастер зелий, вперив в него пронизывающий взгляд. — Если ты хотя бы попробуешь на кого-нибудь взглянуть, я буду вынужден очень больно наказать тебя.

В голове Гарри что-то щелкнуло. Он посмотрел на Снейпа с изумлением, смешанным с недоверием.

— Ты ревнуешь меня, — горячо прошептал он, не в силах сдержать широкую улыбку. — Ты от меня без ума, Северус.

Взглядом, который бросил на него Снейп, можно было резать стекло.

— Ещё одно слово, Поттер, и я заткну тебе рот, — процедил он сквозь зубы.

Но Гарри был уже на седьмом небе. Там, где Северус его ревновал, там, где оба живут в спокойствии и счастье, страстно любят и называют друг друга по имени.

— Ты меня не обманешь, — сказал он заговорщицки. — Когда ты берёшь меня, в твоих глазах я вижу желание. И я знаю, что ты это обожаешь. — Он наклонился к Северусу, устремив на него горящий взгляд. — Мы делали уже это в чулане, в классе на столе, в кресле в твоих комнатах... Может быть, нам сделать это на столе в Большом зале? Или на столе Дамблдора? Это было бы... — Гарри рассмешила одна мысль о том, какое лицо будет у директора, если он обнаружит, что один из его преподавателей трахает ученика в его собственном кабинете.

Однако мастеру зелий было не до смеха. Он задумчиво посмотрел на Гарри, а потом сказал:

— Мне кажется, ты выпил уже достаточно для того, что я задумал.

Гарри перестал хихикать и нетерпеливо посмотрел на него:

— А что ты задумал? — спросил он.

Снейп выглядел так, словно на мгновение задумался над ответом, а затем прищурился и, внимательно глядя на Гарри, сказал:

— Если хотите знать, я планирую убить вас, мистер Поттер.

Гарри задумался. Он сразу увидел изъян в этом плане.

— Ты не можешь этого сделать, — объявил он. — Тогда тебе некого будет трахать.

На сей раз Снейп выглядел так, словно, изумившись сначала, едва сдерживался от смеха.

— Вы слишком уверены в себе, мистер Поттер, — таинственно прошептал он.

Гарри не понравился этот тон, а также блеск в его глазах.

— Ты не будешь трахать никого другого! — выпалил Гарри. — Ты только мой! Я тебе это говорю. Только я исполню все твои фантазии.

Снейп выглядел так, словно тщательно обдумывает это предложение.

— Мои фантазии? М-м-м... Любые фантазии? — спросил он, внимательно глядя на Гарри.

Ужасная мысль вкралась в сознание гриффиндорца. Он широко распахнул глаза и смущенно пробормотал:

— Ты хочешь, чтобы я тебя..?

Снейп бросил на него такой взгляд, от которого цветы бы увяли, Невилл бы с криком убежал, а Гарри сгорел бы в адском пламени.

— Не останавливайся, если тебе не дорога твоя жизнь, — холодно прошипел Снейп.

Гарри не понял, что тот имеет в виду. Может, до него скорее дойдёт, если он выпьет ещё... Он потянулся к бутылке, но Снейп быстро вытянул палочку и отправил все напитки обратно на полку.

— Хватит с тебя алкоголя, Поттер, — сообщил он, не обращая внимания на недовольное лицо гриффиндорца.

— Но я люблю твой алкоголь, — запротестовал Гарри. — А ещё я люблю твоё кресло... Я также люблю твои зелья... люблю твою одежду... люблю твои стоны... и тебя я тоже люблю, Северус.

Он услышал, как Снейп пробормотал себе под нос:

— Пьяный Поттер... что ж, ты сам того хотел.

Однако Гарри не обратил на это внимания. Он улыбнулся Снейпу и сказал:

— Северус... скажи мне: «Гарри». Ты никогда меня так не называешь.

— И не собираюсь начинать, — процедил мастер зелий, бросая на Гарри убийственный взгляд.

— Нет? — Гарри на мгновение нахмурился. — Но, возможно, ты смог бы произнести это как часть фразы: «Гарри Поттер меня любит»?

— Поттер! — Снейп выглядел так, словно окончательно утратил терпение. — Заткнись! — Он встал и бросил на Гарри оценивающий взгляд. — Иди за мной.

Гриффиндорец встал и несколько секунд старался удержаться на ногах. Снейп остановился на пороге комнаты, ожидая его.

— Куда мы идём? — спросил Гарри, делая первый осторожный шаг.

Северус не ответил. Когда Гарри подошёл к нему, он направился к двери, ведущей в спальню. Гарри последовал за ним, стараясь не обращать внимания на то, что всё вокруг него колыхалось, а пол уходил из-под ног. Он так сосредоточился, чтобы не упасть, что совершенно не обратил внимания на то, куда идёт. И только когда увидел перед собой большую, застеленную чёрным бельём кровать, понял, куда попал. Прежде чем Гарри успел что-либо сделать, он услышал звук закрывающейся за спиной двери и тёмный, властный голос Снейпа:

— Развевайся и ложись.

Руки Гарри сами собой потянулись к рубашке и стали неловко расстёгивать пуговицы, которые, казалось, выскальзывали из-под пальцев. Гарри чувствовал, что за ним наблюдают, но это его не беспокоило. Его мысли словно слиплись, сознание затянула мгла, в голове всё запуталось и перемешалось. Он ощущал себя, словно в тумане, и без единого возражения сделал бы всё, что бы Снейп ему ни приказал. Он мог бы даже влезть на стол и начать танцевать. То, что он делал, казалось ему таким... очевидным, нормальным. Он сел на кровать и снял штаны, а затем трусы и носки.

В комнате, которую освещали лишь несколько свечей, царил полумрак, а Снейп стоял в тени и Гарри едва различал его. С тем же успехом он мог быть здесь один. Будучи уже полностью обнаженным, он с улыбкой посмотрел на выступающий из тьмы силуэт и сообщил:

— Ах, да, я забыл, что мы ещё не делали этого в постели.

Гарри рассмеялся, но его прервал резкий голос Северуса:

— Я сказал тебе лечь!

Гарри выполнил приказ. Он подвинулся в центр кровати и лег на спину, глядя на вращающийся потолок. Затем несколько раз моргнул, желая, чтобы тот остановился, но потолок не хотел его слушать.

— А теперь, Поттер, — казалось, голос Снейпа звучал уже ближе и приглушеннее, — покажи, как ты мастурбируешь, когда думаешь обо мне.

В голове Гарри не возникло даже мысли, чтобы ослушаться или хотя бы возразить. Перед его мысленным взором появились черные глаза из его снов. А теперь он видел, что эти глаза наблюдают за ним, ждут, чтобы Гарри дал им то, что для Гарри было очень личным переживанием. Почему у него не возникло ни одного возражения?

Он коснулся пальцами тёплого члена и взял его в руку. Потом закрыл глаза и погрузился в воспоминания, одновременно отдавая себе отчёт в том, что это воспоминание сейчас реально и Снейп стоит перед ним, внимательно наблюдая. Гарри начал двигать ладонью. Вначале медленно, тщательно исследую фактуру пениса, до боли натягивая мошонку и дразня другой ладонью яички. Вначале мягкий и безвольный член под этими прикосновениями быстро затвердел. Мальчик тихо застонал, ощущая, как по низу живота разливается возбуждение, порождаемое двигающейся всё быстрее ладонью. Почему ему так легко представилось, что эта рука принадлежит Северусу? Чтобы усилить ощущения, Гарри начал массировать головку — самое нежное и чувствительное место. Он пощипывал её кончиками пальцев и крепко сжимал, чтобы потом резко проехаться ладонью вниз, касаясь мошонки и заставляя тысячи искр вспыхнуть под веками. Он не заметил, когда начал стонать. Его тело начало жить своей жизнью; напряженные мышцы выглядели рельефнее, заставляя его выгибаться во все стороны. Гарри уперся ступнями в постель, желая разрядить терзающую его горячку, освободить скапливающееся в нижних частях тела напряжение. Его охватывали волны то леденящей, то обжигающей дрожи, а в лёгких перестало хватать воздуха. Гарри опирался о постель головой и ступнями, подняв бёдра и двигая ладонью с головокружительной скоростью. Он видел уже не только устремлённые на него сверкающие глаза. В его сознании ожило суровое надменное лицо мастера зелий, на котором появилась саркастическая усмешка. Черные глаза лихорадочно блестели из-за падающих на них черных прядей, а горящий в них огонь испепелял волю и рассудок Гарри. Ладонь на его члене больше не принадлежала ему. Гарри представил, что его эрекцию сжимают длинные, тонкие, источающие приятную прохладу пальцы. С губ Гарри сорвался долгий, полный желания стон.

— О-о-о-х, Северус...

Затем он услышал шелест и какой-то скрип, словно кто-то сел на кровать. Он ощутил, что матрас около его бёдер прогнулся под чьей-то тяжестью. Он открыл глаза и увидел, что над ним склонился тёмный силуэт. Видение стало реальностью. Северус появился прямо из его сна, он был сейчас перед ним, над ним, а его глаза пылали таким возбуждением, таким желанием, что сердце Гарри замерло.

— Не останавливайся, — хрипло прошептал Северус, когда ладонь мальчика замерла. Гарри сглотнул и снова начал двигать рукой, ощущая, что его бедра застыли вверху, а через минуту всё вспыхнуло в невообразимом фейерверке ощущений и эмоций, когда в него ворвался твёрдый, налившийся член мастера зелий. Гарри закричал от боли и неожиданности, ему показалось, что Снейп полностью утратил над собой контроль. Он входил в Гарри сильно, быстро и резко, не обращая внимания на его крики, а желание на его лице превратилось в дикую жажду, которая, казалось, долгое время сдерживалась, и наконец нашла выход.

Гриффиндорец впился ногтями в постель, не переставая другой рукой ласкать свой член. Сейчас в этом не было необходимости, но Снейпу это нравилось, поэтому Гарри старался не останавливаться. Сила и ярость Северуса заставляли мальчика почти пищать, а его сознание кричало от невыносимых ощущений, превратившись в растопленную, бесформенную массу. Очень быстро боль превратилась в жар, окутавший их трущиеся друг о друга тела, он распалял желание, которое всё росло и уже граничило с одержимостью и которое затягивало их всё глубже и дальше в свои недра. Северус тяжело дышал, вдавливая Гарри в постель всем своим весом, когда входил в него резко, мощно и глубоко, словно желая навсегда оставить на нём свой след. Под веками Гарри вспыхивали искры, очки запотели и Гарри заметил, что погруженное в наслаждение лицо Снейпа покраснело и напряглось от усилий, а волосы слиплись от пота. Однако в той буре, которая сейчас захватила его сознание, он всё же смог разглядеть, что необузданные, затуманенные яростью глаза Северуса впивались в Гарри с такой силой, словно хотели уничтожить, испепелить, проникнуть до самого дна его души и выжечь там нестираемое клеймо.

Ещё один взрыв болезненного наслаждения, который объял тело Гарри, быстро стёр это впечатление, заставив его скулить, и эти звуки смешались с урчанием и стонами, издаваемыми Северусом. Снейп входил так глубоко, каждый раз задевал простату Гарри, и тот мог лишь хрипеть и хныкать, одновременно желая получить всё больше и больше. И он получил больше.

Движения Северуса стали ещё более агрессивными и резкими, а с губ Гарри уже исходил долгий непрерывный стон. Все его мышцы напряглись как тетива, тело объял огонь, который, казалось невозможно погасить. Гарри с изумлением ощутил внезапный, всеобъемлющий взрыв наслаждения внизу живота. Он схватил Северуса за одежду, притянул к себе и хрипло застонал ему в грудь. Охваченное спазмами тело бесконтрольно дрожало, натянутые до предела мышцы болели. Когда он снова упал на кровать, лишенный сил, с ещё более затуманенным сознанием, голова кружилась так сильно, что он уже почти ничего не видел. Он выпустил мантию Снейпа и стал рвано, прерывисто хватать ртом воздух. В тот же миг он ощутил, что Северус выскользнул из него и на коленях придвинулся ближе к его голове. Гарри услышал протяжный рык нестерпимого наслаждения, и тут же на его лицо полилось что-то горячее, влажное, липкое. В изумлении он резко распахнул глаза и увидел над собой нацеленный прямо на него багровый, мокрый от выстрелившей из него спермы пенис: семя изливалось на его лицо и стекало по нему. Открыв глаза, Гарри смотрел на погруженное в удовольствие лицо Снейпа, которое в этот миг выражало такое удовлетворение, которого Гарри ещё никогда не видел. Устремлённые на него черные глаза сверкали горячечным блеском, а на губах играла мрачная, кривая усмешка. Несмотря на то что Гарри только что сам испытал оргазм, вид кончающего у него на глазах Северуса заставил Гарри испытать огромное возбуждение, от которого вспыхнули щеки, дыхание стало хриплым, а глаза восторженно засверкали. Снейп, без сомнения, это заметил, потому что, стряхнув на лицо Гарри последние капли своего семени, склонился над ним и, тяжело дыша, коснулся ладонью мокрого лица мальчишки. Он собрал пальцами немного спермы и вложил её в жадно раскрытый рот Гарри, который, жмурясь от удовольствия, слизал и проглотил всё, что ему дали. Открыв глаза, он увидел удовлетворённое выражение на лице Снейпа и дьявольский блеск в его глазах.

— Хочешь ещё? — спросил он негромко. Гарри кивнул, облизывая губы. Пальцы Северуса размазывали семя по лицу мальчика, собирая его и снова вкладывая в призывно приоткрытые губы. Гарри тщательно облизывал их своим тёплым языком и с превеликим удовольствием глотал горьковато-солёную жидкость, которая в этот миг казалась ему самым сладким, самым вкусным эликсиром, что он когда-либо получал из рук мастера зелий.

— Как вкусно, — пробормотал он тихо, не отрывая глаз от настойчивого, горящего взгляда Северуса, который при этих словах наклонился к нему и прошептал:

— Маленький больной извращенец, — Снейп усмехнулся и добавил: — Скажи это.

Гарри заколебался. Он не знал, что Снейп любит, чтобы его так называли, но если он так просит...

— Маленький больной извращенец, — повторил он с улыбкой.

Снейп изумлённо моргнул.

— Ты, Поттер! — прорычал он. — Не я!

В сознании Гарри что-то щелкнуло.

— Ах, так нужно было сразу так сказать: «Ты маленький больной извращенец, Гарри». Я бы сразу понял, что ты имеешь в виду меня, — усмехнулся он. И прежде чем Снейп успел сказать хоть что-то в ответ, добавил с обезоруживающей откровенностью: — Конечно, это я. Поэтому мы так замечательно подходим друг другу.

Вероятно, слова Гарри удивили мастера зелий, потому что в его глазах мелькнуло что-то непонятное. Неуловимое. Но Гарри мог поклясться, что заметил в них облегчение.

Снейп закрыл глаза и со вздохом покачал головой:

— Одевайся, Поттер. Уже поздно, а мы ведь не хотим, чтобы твои надоедливые друзья снова искали тебя по всему замку. Когда закончишь, умойся и приходи в гостиную. — Северус встал, застегнул ширинку и вышел из комнаты, оставив Гарри одного в застеленной черным бельём и ещё пахнущей сексом постели. Некоторое время гриффиндорец лежал не шевелясь, уставившись в потолок и довольно улыбаясь. Уходить не хотелось. Ему было так хорошо. Почему нельзя остаться со Снейпом? Здесь он чувствовал себя так... свободно. Здесь не нужно ничего изображать или скрывать. Здесь он мог быть собой.

Нет, Северус не позволит остаться. Если Гарри заупрямится, он может его выбросить, а ему не хотелось, чтобы этот замечательный вечер закончился так. Гарри вздохнул и, борясь с головокружением, встал с постели. Одевание заняло некоторое время. Потом Гарри ещё раз взглянул на черную смятую постель и протяжно вздохнул. На заплетающихся ногах он пошёл к ведущей в ванную двери, умылся и вернулся в гостиную, где его уже ждал Северус. Мастер зелий подал ему стакан, наполненный мутной голубоватой жидкостью.

— Что это? — спросил гриффиндорец, принимая у него напиток.

— Протрезвляющее зелье, которое на время устранит признаки опьянения. Я не могу допустить, чтобы ты пьяный шатался по замку, — спокойно ответил Снейп.

Гарри посмотрел на питье. А зачем ему становиться трезвым? Гарри сейчас так хорошо. Правда, казалось, мир кружился вокруг него и качался, но зато он чувствовал себя таким раскованным и свободным. Уверенным, что может всё. Он не хотел лишиться этого.

— Пей! — приказал Снейп, и Гарри неохотно проглотил горький, щиплющий язык напиток. Чувство расслабленности исчезло, хорошее настроение лопнуло, как мыльный пузырь, унося с собой удовлетворение и блаженство, лишенное сомнений неведение, а взамен на него обрушились смущение, усталость, головная боль, страх и... стыд.

Всё, что он говорил и делал, обрушилось на него так внезапно, так страшно, что Гарри зашатался и едва не упал. Он рассказал Снейпу такое... Признался ему в своих чувствах и опасениях, раскрыл самые личные тайны... Зачем он это сделал? А потом... потом мастурбировал у него на глазах! О чёрт! Он, и правда, делал это. А Снейп кончил ему на лицо, и Гарри всё слизал и хотел ещё и ещё. Как он мог так себя вести? Что могло его заставить? Ну почему он не сдержался? Как это случилось?

Щёки Гарри вспыхнули. Он опустил глаза и уставился в пол, а нахлынувшие смущение и замешательство лишили его гордости и чувства собственного достоинства. Он снова почувствовал себя униженным и сломленным. Какой позор! Как он сможет теперь взглянуть Снейпу в лицо? Как он мог всё это ему рассказать? То, что принадлежало только Гарри. Снейп не имел права узнать об этом!

— Уже действительно поздно, — тихо пробормотал Гарри. — Рон и Гермиона, наверное, ждут меня...

Не поднимая глаз, он попытался нашарить свою мантию-невидимку, которая висела на спинке кресла. Но, прежде чем Гарри успел схватить её, он услышал резкий голос Северуса:

— Посмотри на меня, Поттер.

Гарри не пошевелился. Он стоял, повернувшись к Снейпу спиной и уставившись в пол, сгорал от стыда и унижения. В который раз.

— Что случилось, Поттер? — донёсся до него холодный, ироничный голос мастера зелий. — Кажется в той комнате не происходило ничего, что бы тебе не нравилось.

Гарри покраснел сильнее; ещё одно такое замечание, и он сгорит, как Феникс. Не глядя, он схватил мантию-невидимку со словами:

— Спокойно ночи. — Он хотел выйти из этой комнаты и бежать отсюда как можно дальше и быстрей, но его остановил голос мастера зелий:

— Поттер! — Гарри обернулся в дверях, но поднять глаза был не в состоянии. — Уверяю тебя, я не буду возвращаться к тому, что услышал сегодня. — Гарри поднял голову и с удивлением посмотрел на него, однако, смутившись, снова отвёл взгляд. Но он успел заметить, что у Снейпа было непривычно серьёзное лицо. — Можешь идти и спать спокойно, — закончил Северус.

Гриффиндорец кивнул, немного смущённый, но благодарный, потом отвернулся, собираясь выйти, и заколебался. Оглянувшись через плечо, он слегка улыбнулся и сказал:

— Спасибо за сегодняшний вечер, Северус. Мне правда было... приятно.

Снейп не смог удержаться от ироничной ухмылки. Гарри чуть улыбнулся.

— Спокойной ночи, — повторил он и вышел из комнаты. Но когда Гарри уже закрывал за собой дверь, услышал тихий ответ Северуса:

— Спокойной ночи, Поттер.

Ты вызываешь мой гнев.

Ты дразнишь каждый мой нерв.

Выполняешь желания,

Пока считаешь, что я заслужил.

Я просто мишень для насмешек.

Твой мальчик для битья.

Я скоро стану не нужен,

Но если мне не судьба, дай хотя бы коснуться тебя.

Всё клонится к закату:

Поцелуй,

Удар,

Усталость твои —

Во мне.

Внутри.

Войди же и ты.

В мой грех. *

* "Грех" от Nine Inch Nails