Desiderium Intimum

«Я пытаюсь уже так долго

Разбить, уничтожить стены,

Но ты возвёл их так крепко!

Я стою перед ними, гадая -

Зачем?»*

Следующую неделю Гарри провёл в больничном крыле. Лечение разнообразными зельями, отварами и мазями постепенно возвращало ему здоровье. Сломанные кости срослись, а раны зажили. Оттого, что его кормили только бульонами и молочными супами, Гарри похудел и ослаб, и Помфри запретила ему вставать с постели. Она настаивала на том, чтобы Гарри остался в госпитале ещё на одну неделю, но после бурных протестов пациента и вмешательства профессора МакГонагалл его наконец отпустили.

Директор и профессор МакГонагалл подробно расспросили его обо всех обстоятельствах нападения, однако Гарри повторял, что ничего не помнит. Он их не обманывал, это была правда. Судя по всему, Рон и Гермиона в свою очередь рассказали им всё, что знали. Но его спрашивали не только преподаватели. Ученики тоже из кожи вон лезли, чтобы разузнать хоть что-нибудь.

Несколько раз Гарри пытался вернуться к разговору, который состоялся между ним и Гермионой в день, когда он очнулся. Однако подруга, казалось, старательно избегала этой темы. В конце концов, когда он прямо спросил её, говорила ли она Дамблдору о нём и Снейпе, Гермиона спокойно ответила, что рассказала директору всё, что знала, чем изумила Гарри до предела. Когда же Гарри чуть не потерял сознание от страха, она добавила, что должна была также сообщить обо всём остальным ученикам и преподавателям. Заметив, что от потрясения Гарри лишился способности дышать, она похлопала его по плечу и, улыбаясь, добавила, что все, с кем она поделилась подробностями, очень удивлялись, что Снейп спас Гарри, но никто не пытался уменьшить заслуг мастера зелий.

Только через несколько минут оцепеневший от ужаса Гарри понял, что происходит. Когда он попытался вытащить из неё чуть больше, она по-прежнему говорила только о нападении, о поисках и о его спасении. Словно она совершенно забыла об их разговоре, а все её подозрения бесследно исчезли. Гарри не мог понять, как это произошло, но после размышлений, на которые потратил половину ночи, он пришёл к выводу, что, во-первых, это не могло быть случайностью, а во-вторых, Гермиона не стала бы его обманывать. Новые расспросы, которые Гарри устроил ей на следующий день, подтвердили его подозрения в том, что к ней применили Obliviate. И наверняка здесь не обошлось без вмешательства Снейпа. Ничего другого Гарри просто не приходило в голову. Ясно было только то, что при первой же возможности он спросит об этом мастера зелий.

Но сейчас он мог вздохнуть с облегчением. Гарри никогда бы не признался в этом, но какой-то тайный голос подсказывал такой способ решения проблемы и ему тоже. Теперь, когда опасность была устранена, ему показалось, что с сердца свалился огромный камень. С этой минуты он должен вести себя предельно внимательно и осторожно, чтобы Гермиона снова не заподозрила чего-нибудь.

Проведать Гарри приходили не только Рон с Гермионой. Часто заглядывала Луна («Гарри, я принесла тебе мёртвую сушеную жабу! Повесь её на шею — она уменьшит боль и слабость!»), а ещё Невилл и даже Джинни. Сестра Рона была не очень разговорчива, но улыбалась. Очевидно, она уже не держала не него зла. Даже принесла ему охапку ромашек. Гарри порадовался, что Джинни снова мила с ним и к ней вернулось хорошее настроение. Хагрид угостил его твёрдыми, как панцирь Кракватов, печеньями. В первый раз Гарри был благодарен мадам Помфри за то, что она разрешает ему есть только бульоны. Он воспользовался этим предлогом, чтобы отказаться от угощения без риска обидеть полувеликана.

Однако в этой массе навещавших его людей не хватало одного-единственного человека, которого Гарри с нетерпением ждал. За всю неделю Снейп не пришёл к нему ни разу. Словно его совершенно не интересовало состояние Гарри, словно его это не касалась. А ведь он спас Гарри жизнь...

Гарри старался загнать поглубже чувство горького разочарования, которое охватывало его сердце всякий раз, когда он видел улыбающиеся лица друзей и встревоженные — преподавателей. С каждым днём он становился всё более печальным, и ничто не могло загладить это ощущение. Каждый день он смотрел на дверь в надежде увидеть высокий, тёмный силуэт, но всякий раз его ожидало лишь разочарование.

Когда настала пятница и Гарри смог наконец покинуть больничное крыло, единственной его мыслью было отправиться к Снейпу. Этого ему хотелось больше всего на свете, и никто не смог бы его задержать. Поэтому он сказал Рону и Гермионе, что освободится к только ужину, хотя на самом деле ушёл из госпиталя немного раньше. Он хотел оставить себе немного времени, которое смог бы провести вне утомительного общества друзей и товарищей по факультету.

Отвыкшие от ходьбы, ноги Гарри подкашивались, когда он, одетый в брюки, рубашку и свитер, стоял разглядывая себя перед зеркалом. К его облегчению, выглядел он не слишком ужасно. На его лице всё ещё виднелись небольшие царапины, особенно на щеках и на лбу, а над бровью краснела незалеченная ссадина. Но в остальном смотрелся он очень даже неплохо для человека, который недавно встречался со смертью. Только вот похудел, а лицо приобрело бледный, нездоровый цвет. Тени под глазами также не хотели исчезать, хотя он много спал. И ещё он постоянно ощущал усталость, словно кто-то высосал из него все силы.

Гарри отошёл от зеркала, поблагодарил за всё мадам Помфри и направился в подземелья, стараясь никому не попадаться на глаза. К счастью, все ученики были ещё на уроках, и Хогвартс казался опустевшим.

На протяжении всего пути в подземелья его сердце учащённо билось. Кажется, это уже вошло в привычку. Сможет ли он когда-нибудь прийти сюда без этого противного волнения, от которого он едва переставляет ноги? Но Гарри должен его увидеть! Хотя бы на минутку! Он не знал, удастся ли застать мастера зелий или у него урок, но в любом случае попробовать стоило.

Стараясь унять трепыхания в груди, Гарри остановился у двери, ведущей в кабинет мастера зелий, и постучал. Через несколько секунд послышались шаги, и от воодушевления кровь быстрее побежала по венам.

Дверь открылась. Гарри затаил дыхание.

Он почти забыл, как чудесно смотреть в эти удивительные чёрные глаза, которые сейчас распахнулись от удивления. Гарри не смог удержаться от широкой улыбки. Некоторое время Снейп глядел на него, а потом изумлённое выражение на его лице быстро сменилось тревогой. Брови нахмурились, а морщинки стали глубже.

— Что ты здесь делаешь, Поттер? — хрипло спросил он, глядя на замершего и совершенно лишившегося дара речи Гарри, который улыбался ему во весь рот. — Разве ты не должен быть ещё в госпитале?

— Меня выписали, — ничего более складного Гарри произнести не смог. — Сегодня. Можно мне... войти? — спросил он несмело.

Снейп сощурил глаза, но отступил, пропуская его внутрь. Когда дверь закрылась, Гарри уже не мог больше сдерживаться. Резко бросился к Снейпу и, прижав его к двери, обвил руки вокруг его талии. С громким вдохом он опустил голову на затянутую в чёрное грудь и зажмурился. Касаясь щекой шершавой ткани, Гарри прошептал:

— Я скучал по тебе...

Он ещё раз вдохнул, втягивая в себя восхитительный аромат корицы и тонкий запах трав. Прильнул к худому телу ещё сильнее и услышал... громкий стук сердца.

— Я ждал тебя. Но ты не приходил, — Гарри не смог скрыть прокравшуюся в его голос горечь. — Почему ты не приходил ко мне?

Снейп, который до сих пор находился в замешательстве от поведения Гарри, напрягся и выпрямился, однако не пытался отодвинуть его от себя.

— Я был занят, Поттер, — процедил он очень сдержанно. — Кроме того, у меня не было желания проталкиваться сквозь окружавшую тебя толпу, — добавил он кисло.

Гарри оторвал раскрасневшуюся щёку от груди мужчины и посмотрел вверх на сжатые в тонкую линию губы, на чёрные шёлковистые волосы, обрамлявшие бледное напряжённое лицо, на чудесный крупный нос, который ему казался самым прекрасным носом на свете.

— Так сильно... скучал по тебе, Северус, — повторил он тихо, всматриваясь вглубь внимательных глаз мастера зелий, которые, стоило Гарри произнести его имя, вспыхнули странным блеском.

— Не драматизируй, Поттер, — холодно ответил Снейп. — Ты не видел меня всего неделю, если не считать тех дней, когда ты был без сознания.

Внезапно в голове Гарри мелькнула мысль. Нахмурившись и отстранившись от Снейпа, он подозрительно посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь, когда я очнулся?

Он увидел, что лицо мастера зелий омрачилось, словно тот был зол на себя.

Теперь Гарри понял.

— Ты всё-таки был там! — его глаза засверкали, а на лице появилась радостная улыбка. — Мог бы и рассказать мне.

Теперь лицо профессора напоминало грозовую тучу.

— Если это удовлетворит твоё любопытство, Поттер, я приносил Помфри зелья, — сказал он настолько безразличным тоном, насколько смог этого добиться, однако Гарри был так счастлив, что не поверил ни единому его слову. Так же как и его мотивам.

— Не беспокойся, я никому не скажу, — горячо прошептал он, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Помфри напоила тебя веселящим зельем, Поттер? — прорычал Снейп. Но Гарри не обратил внимания на едкий тон профессора.

Он напомнил себе для чего пришёл сюда. Для того, чтобы поблагодарить его.

Улыбка медленно исчезла с лица Гарри. Снейп нахмурился. Тогда Гарри глубоко вдохнул, протянул руку и обхватил худую ладонь мастера зелий. Затем поднёс к своему лицу, провёл ею по щеке, а затем спрятал в ней лицо и на мгновенье зажмурился. От прикосновения прохладных пальцев по его телу пробежала приятная дрожь.

— Спасибо тебе, — сказал он тихо, потёршись щекой о ладонь, — за то, что спас мне жизнь. — Он открыл глаза и посмотрел на Снейпа, лицо которого сейчас выражало только глубокую сосредоточенность. — Я мало что помню, но Рон и Гермиона рассказали мне, что я не мог дышать, а ты... наложил на меня какое-то исцеляющее заклинание... и спас меня. — Гарри отнял ладонь Снейпа от своей щеки и приложил её к губам, ни на секунду не отрывая глаз от его лица и внимательных чёрных глаз, в которых вспыхивали искры неясных эмоций. — Спасибо тебе, — прошептал он, опуская глаза и нежно целуя тонкие длинные пальцы.

Необычайно приятное, тёплое чувство наполнило сердце Гарри. Не важно, что было раньше. Не важно, какую боль он вынес. Всё это теперь перестало иметь значение. Сейчас у него было доказательство того, что он не безразличен Снейпу. Он спас его. И это сглаживало любую его вину. И даже если Снейп и дальше будет плохо поступать с ним, причинять боль, ни одна из этих ран не заденет его сердца, потому что с этих пор его защищает прочная стена уверенности в том, что Северус не равнодушен к нему. Действительно не равнодушен.

Это знание придавало Гарри достаточно сил для того, чтобы начать долгий и трудный путь преодоления неприступной ледяной стены, что окружала сердце Снейпа. А может быть , однажды он сумеет разбить эту стену? Когда он сам станет более сильным и настойчивым....

Гарри снова поцеловал холодную ладонь, а когда он наконец отпустил её, то ощутил, как пальцы Снейпа касаются его подбородка и приподнимают голову вверх. Его взгляд встретился с глазами мастера зелий, в которых Гарри заметил странный блеск. А потом услышал тихий, мягкий шёпот:

— Не за что, мистер Поттер.

Глаза Гарри распахнулись, а на лице снова появилась улыбка. Снейп отнял руку и выпрямился.

— Но сделай мне услугу и перестань так глупо улыбаться, потому что смотреть на это я не в состоянии, — добавил Снейп кисло, а Гарри подумал, что никогда в жизни едкие замечания мастера зелий не казались ему такими... приятными.

* * *

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросила Гермиона, когда он столкнулся с нею и Роном перед входом в Большой зал.

— Я в порядке, — ответил он, пожимая плечами.

После нападения Гермиона стала вести себя даже хуже, чем миссис Уизли. Она носилась с ним, как заботливая мамаша, сдувала пылинки, постоянно интересовалась его самочувствием и беспрестанно напоминала, что ему следовало провести в госпитале ещё несколько дней. Потом Рон начинал его защищать, а это всегда заканчивалось очередной их ссорой.

«Они никогда не изменятся», — подумал Гарри с тёплым чувством в сердце.

Но, несмотря на это, Гарри задумался над тем, как ему выбраться из-под их опеки. Ему так сильно хотелось поговорить с Северусом чуть дольше, но он не мог, ему пришлось быстро уйти, потому что его ждали друзья. Гарри был не в состоянии насытиться Снейпом. Поэтому, прежде чем пойти к Рону с Гермионой, он так долго его уговаривал, что тот, наконец, разрешил прийти к нему вечером при условии, что его никто не увидит. Это было несложно. Ведь у Гарри был плащ-невидимка. Гораздо сложнее было перехитрить друзей, которые, кажется, решили ни на минуту не спускать с него глаз. Вероятно, они думали, что стоит Гарри свернуть за угол, как на него тут же нападут.

— Тебя что-то беспокоит, Гарри? — спросила Гермиона, отвлекая его от раздумий.

— Что? Нет. С какой стати? — пробормотал он удивлённо.

— Прекрати его мучить! — одёрнул её Рон. Гермиона вдохнула, словно собираясь ему ответить, но рыжий схватил приятеля за руку и потащил его в Большой зал.

Большинство присутствующих повернуло головы в его сторону, но Гарри это не волновало. Тут не было ничего нового. За этот год он уже привык, что постоянно находится в центре внимания. Осмотревшись, он заметил три свободных места за слизеринским столом. Гарри с трудом сглотнул.

Три ученика, подозреваемых в нападении на него, исчезли без следа. Гарри невольно вздрогнул. Странно было видеть, что Малфоя и его горилл нет. Скорее всего, они уже не появятся. Неразгаданная тайна, о которой ещё долго будут шептаться, распространять домыслы и слухи, пока, наконец, она превратится в легенду.

Конечно, Гарри мог спросить Снейпа, не слышал ли он о том, что произошло, но в глубине души он понимал, что не хочет знать правду. Самое важное то, что сейчас он в безопасности. А судя по испуганным лицам слизеринцев, можно было предположить, что в ближайшее время никто из них не отважится его задевать. Только не после того, как три его злейших врага словно испарились.

Страх, который Гарри видел в их глазах, доставлял ему странное удовлетворение. Панси Паркинсон стала бледной, словно пергамент, и, закусив губу, поспешила отвернуться.

— Гарри! — его внимание привлекли копна золотисто-рыжих волос и веснушчатое лицо. — Я рада, что тебя наконец выписали! — Джинни приветствовала его, вскочив с места. — Мы не могли дождаться твоего возвращения! — Она стояла перед ним и широко улыбалась.

— О-о-ох, — Гарри запнулся. — Я... тоже рад.

— Ты, должно быть, голоден. Не буду тебя задерживать, — сказала она мягко. В эту минуту её глаза устремились куда-то через плечо Гарри, а щёки залил очаровательный румянец. Гарри оглянулся, однако не увидел ничего необычного, а только группу учеников из Рэйвенкло, которые, сидя за своим столом, смотрели на него. Чжо Чанг застенчиво улыбнулась ему. Немного удивлённый, Гарри улыбнулся ей в ответ, а потом снова повернулся к Джинни. Однако гриффиндорка уже вернулась к своим друзьям, и Гарри пошёл туда, где сидели Рон и Гермиона, по дороге отвечая на улыбки и приветствия, которые сыпались на него отовсюду.

Гарри глубоко вдохнул. Почему ему кажется, что после нападения всё изменилось? Джинни снова его любит, слизеринцы боятся, остальные ученики относятся к нему лучше, а Снейп — неравнодушен.

Он невольно улыбнулся.

— Что это тебя так развеселило? — спросил Рон, когда Гарри приблизился к друзьям.

— О, ничего особенного, — ответил он, садясь между ним и Гермионой и кивая Невиллу, который встретил его радостной улыбкой. — Я просто.. . рад.

«Как-то необычно всё обернулось», — подумал Гарри. В его жизни наступил перелом, разделивший всё на «до нападения» и «после него». Как будто на «вчера» и «сегодня».

Он снова улыбнулся сам себе.

Даже еда выглядела аппетитнее, чем обычно. Гарри потянулся за курицей, не обращая внимания на протесты Гермионы, которая убеждала его не есть такой тяжёлой пищи.

О, да, это «сегодня» было гораздо приятнее...

* * *

Друзей пришлось обмануть. Он сказал им, что пойдёт в больничное крыло, чтобы принять там какое-то зелье, а потом должен будет оставаться там некоторое время. Они предложили ему пойти с ним. К счастью, ему удалось убедить их отказаться от этой мысли, объяснив, что мадам Помфри запретила, потому что они только помешают. Когда же друзья захотели ждать его у дверей, он пообещал быть осторожным и на всякий случай взять с собой мантию-невидимку. Когда они сдались, Гарри выдохнул с облегчением. Он надеялся, что скоро они перестанут всюду за ним ходить и оберегать так, словно он стеклянный. Особенно Гермиона, которая обращалась с ним так, как будто Гарри было пять лет и нужно было следить за каждым его шагом.

«Сочувствую её детям», — думал Гарри, когда, накинув на себя мантию-невидимку, он спускался в подземелья. Проходя мимо портрета, на котором изображались волшебники, играющие в шахматы, он так громко зевнул, что они бросили игру и начали тревожно оглядываться. Он чувствовал себя усталым (и Гермиона не преминула бы сказать ему, что он засыпает на ходу), слабым и сонным, но встреча со Снейпом была для него важнее всего. О нём он думал весь день и весь вечер, даже находясь в окружении друзей и знакомых, которые наперебой расспрашивали о его самочувствии и о том, что с ним случилось.

Гарри остановился перед кабинетом мастера зелий и собрался постучать, когда дверь сама распахнулась перед ним. Удивившись, Гарри вошёл. Он пересёк тихий пустой кабинет и постучал в следующую дверь. Когда она открылась, Гарри увидел Снейпа, который читал, сидя в кресле перед камином. Отблески огня танцевали на его чёрной мантии и отражались серебряными всполохами в падающих на его лицо эбеновых волосах.

— Сними плащ и закрой дверь, — сказал он, не поднимая головы от книги. Гарри сделал то, что ему было велено и только потом заметил лежащий на коленях Снейпа пергамент, на котором профессор каждую минуту делал какие-то пометки. — Садись, — бросил он Гарри, — я скоро закончу.

Гриффиндорец послушно опустился в кресло, что стояло по другую сторону столика. Лицо Снейпа было задумчивым. Гарри предположил, что он занимается чем-то очень важным и ему стало немного стыдно за то, что он его побеспокоил. Но так как он уже пришёл сюда, а это стоило ему немалых усилий, он не собирается быстро уходить.

Гарри тихо вздохнул, устроился поудобнее и стал смотреть в негромко потрескивающий огонь. Исходящее от камина тепло ласкало кожу и распространялось по всему телу. Его веки стали тяжёлыми и сонными, и он не смог удержать их открытыми, как ни старался. Через некоторое время ему показалось, что он лежит в тёплой, мягкой, как пух, постели, а огонь поёт ему колыбельную. Цвета и краски смешались, унося его в чудесное тепло страны спокойствия и грёз.

* * *

Кругом была густая тьма, однако в ней начало что-то происходить. Во тьму ворвались удивительные приятные ощущения, принесшие с собой... прохладу и... возбуждение.

Гарри протяжно застонал.

Он почувствовал нежные, безумно-приятные прикосновения, которые посылали по его телу горячие и холодные волны.

— Хорошо-о-о-о... — прошептал он, осознав, где именно он чувствует эти прикосновения.

Член Гарри был уже возбуждён.

Темнота начала рассеиваться под воздействием дивных ощущений, распространявшихся от низа живота и провоцирующих эрекцию.

Сонливость рассеялась, и Гарри неспешно открыл заспанные глаза, стараясь понять, откуда взялись эти ощущения. Словно сквозь туман он увидел, что его рубашка распахнута на груди.

Странно, он не помнил, чтобы ложился спать в одежде...

Взгляд Гарри спустился ниже, и тут он увидел то, что заставило щёки залиться румянцем. Брюки были расстёгнуты, а бледная тонкая рука с длинными пальцами сжимала его член и медленно двигалась, посылая по телу всё новые и новые волны головокружительного наслаждения.

С губ Гарри сорвался стон, который ему не удалось сдержать. Подняв раскрасневшееся лицо, он увидел над собой Северуса, который наблюдал за ним: тонкие губы мастера зелий насмешливо изогнулись. Тёмные глаза блестели, а злые искорки в них мешались с огнём возбуждения.

— Просыпайтесь, мистер Поттер. — Низкий, полный тьмы голос подчинял волю Гарри, вдоль позвоночника побежали колючие мурашки.

У него не было ни минуты, чтобы понять, где он находится и что происходит, потому что восхитительная прохладная ладонь на его эрекции напрочь лишила его и рассудка, и мыслей.

Снейп склонился над ним, чёрная мантия ниспадала с его плеч, окутывая их обоих и отгораживая от внешнего мира.

Мастер зелий ускорил движения, и одурманенный ум Гарри улетел в заоблачные выси. В какой-то миг вторая рука Снейпа, которая до тех пор отдыхала на подлокотнике кресла, коснулась груди Гарри, нежно лаская кожу. Мальчик зажмурился, отдаваясь нежным прикосновениям, но уже через секунду тело Гарри дёрнулось от пронзившего его резкого, болезненного разряда, а с губ сорвался хриплый стон. Он открыл глаза и увидел колкую, насмешливую улыбку на лице склонившегося над ним человека. Снейп снова ущипнул его сосок. Гарри вскрикнул, а его тело выгнулось. Он упёрся плечами в спинку кресла, пытаясь сделать вдох. Казалось, Снейпу доставляет удовольствие мучить его таким способом, он упивался отражающимися на его лице всплесками боли и наслаждения. Очередной щипок заставил Гарри заскулить и резко дёрнуться. Он схватил Снейпа за мантию, притягивая его ближе и прижимаясь лицом к его ключице. Снова этот сводящий с ума запах! Гарри застонал, приподымая голову так, что его губы приблизились к уху Снейпа. Тот прибавил скорости и ещё крепче сжал пенис Гарри. Его ладонь тёрлась о покрасневшую, налившуюся кровью плоть твёрдого, вздрагивающего члена мальчика, дразня его ещё сильней и заставляя Гарри издавать непрерывные, хриплые стоны.

— Именно... так... — выдохнул он в ухо Снейпа, ощущая, что тело больше не слушается его, а подчиняется только ускоряющемуся ритму ласкающей член ладони. Погружённое в блаженство тело, послало затуманенному сознанию сигнал, о том, что больше не в состоянии сдерживаться. Гарри пытался взять себя в руки, но ласки были слишком интенсивные, быстрые и настойчивые. Пощипывающие его соски пальцы посылали по измученному телу спазмы болезненного удовольствия, горячее дыхание овевало его плечо, а чудесный запах Снейпа лишал остатков рассудка.

— Я не... выдержу... — со всхлипом простонал он в ухо Снейпа. — Вот-вот...

— ... кончишь, — закончил за него гипнотический голос мастера зелий. — А точнее... сейчас!

Пальцы ещё крепче сжались на головке члена и рывком проехались по всей длине, извлекая из него белую липкую сперму. Гарри застыл, ощущая, как каждая клеточка взрывается огнём. Словно миллионы обжигающих искр в один миг коснулись обнажённых нервных окончаний в нижней части тела. Гарри услышал чей-то хриплый крик и только потом осознал, что он вырвался из его собственного горла. Наслаждение смело все прочие чувства, и только где-то в дальнем углу его сознания возникло сомнение, придёт ли он в себя хоть когда-нибудь. Тело Гарри выгнулось как лук, оно горело, словно в огне, пока невероятный по силе оргазм не выпустил его из своих когтей. А потом он упал в кресло боком, будучи не в силах ни вдохнуть, ни открыть глаза потому что ресницы склеились от выступивших слёз. Сердце Гарри трепетало, пытаясь вырваться на свободу и, стараясь собраться с мыслями, он застонал.

Снейп всё ещё склонялся над ним. Казалось, он ждал, когда Гарри придёт в себя. Наконец гриффиндорцу удалось собрать разбегающиеся мысли. Он несколько раз сглотнул: кажется, он сорвал голос. Когда он, наконец, открыл глаза и увидел над собой лицо и мрачную полу-усмешку мастера зелий, он вспомнил похожую ситуацию, которая случилась за некоторое время до этого.

Гарри усмехнулся про себя. Взглянул прямо в устремлённые на него блестящие глаза и тихо сказал:

— Было приятно, профессор.

Лицо Снейпа напряглось, глаза вспыхнули.

— Пытаешься иронизировать, Поттер? — прорычал он, стараясь освободиться из захвата гриффиндорца.

— Вовсе нет, — с невинным видом возразил Гарри и, прежде чем успел прикусить язык, добавил: — как я могу соперничать с тобой?

Уголки губ мастера зелий едва уловимо дрогнули, а в глазах появились искорки.

— Поттер... пожалуй, иногда ты можешь быть остроумным. Полагаю, я мог бы чаще приводить тебя в подобное состояние, — Снейп насмешливо улыбнулся, и щёки Гарри запылали. Он выпустил мантию Снейпа, и когда мастер зелий выпрямился и отбросил назад полы мантии, приятное тепло исчезло. Профессор сверху вниз посмотрел на полураздетого, лежащего в кресле мальчика, и его губы изогнулись в чудесной ехидной улыбке:

— Одевайся. Тебе нужно идти спать.

Гарри ощутил, что снова краснеет. Он попробовал встать, но расслабленные мышцы отказывались ему служить. В конце концов ему удалось привести себя в порядок, а тем временем Снейп вернул на место лежащую на столе книгу, и заклинанием добавил в камин дров.

Когда Гарри, зевая, достал из сумки мантию-невидимку, собираясь накинуть её на себя, с его губ невольно сорвалось:

— Надеюсь, на сей раз никто не нападёт на меня, потому что больничным крылом я уже сыт по горло, — пошутил он с улыбкой, однако, увидев взгляд, который метнул в него Снейп, сразу перестал улыбаться. — Простите, это была глупая шутка, — пробормотал он, отводя глаза от ставшего в миг задумчивым лица мастера зелий, и уставился в пол.

— Так я... уже, — начал было он, но Снейп перебил его:

— Подожди минуту, Поттер, — сказал он, исчезая за дверью, ведущей в спальню. Гарри удивлённо заморгал, однако послушно отложил мантию и стал ждать возвращения Снейпа. Когда тот появился вновь, Гарри заметил в его руке что-то блестящее. Снейп остановился перед ним и протянул ему неотшлифованный изумруд величиной с монету. Или что-то на него похожее. Гарри ничего не понимал в камнях.

— Что это? — спросил он с любопытством.

— Это очень редкий артефакт, и я хотел бы, чтобы ты его не потерял, — спокойно ответил мастер зелий.

— Это... для меня? — уточнил заикаясь Гарри, беря камень в руку и внимательно его разглядывая. Свет пламени отражался в нём так, что создавалось впечатление, будто камень светится изнутри холодным, яростным блеском.

— Что бы ни случилось, ты должен всегда носить его с собой, — объяснял ему Снейп, но Гарри уже погрузился в собственные мысли.

Снейп спас его, довёл до оргазма, а теперь подарил ему необычайно ценную вещь. Он не знал, для чего тот это сделал, но жест мастера зелий вызвал новую волну тепла в его сердце. Пытаясь скрыть улыбку, Гарри закусил губу и посмотрел на Снейпа. Он должен как-то отблагодарить его... сделать что-то особенное.

В следующий раз я доведу тебя до такого оргазма, что ты будешь извиваться и стонать моё имя. Обещаю! Наконец-то я увижу, как наслаждение меняет твоё лицо, и услышу, как ты будешь кричать: «Гарри! О, Гарри!». Это будет так чудесно... Чёрт, я без ума от тебя...

Гарри улыбнулся своим мыслям.

Сквозь застилавшие его глаза туман, Гарри увидел, как Северус лезет в карман и достаёт из него второй такой же камень. Гарри заморгал, пытаясь отогнать наваждение, и с изумлением увидел, как тот подносит камень к лицу и внимательно всматривается в него. Затем брови мастера зелий поднялись, выражая крайнюю степень удивления, глаза широко распахнулись, а рот чуть приоткрылся. Всегда бледное лицо приобрело необычный тёплый оттенок.

Гарри несколько раз моргнул, желая удостовериться, что глаза его не обманывают. Он увидел, что...

Через мгновенье брови Снейпа снова нахмурились, и Гарри пронзил острый взгляд внимательных глаз. Ему стало жарко. В тот же миг он ощутил, как камень в его ладони начал жечь пальцы. Гарри удивлённо посмотрел на него и увидел, как блеск внутри него превращается в... (Гарри приблизил камень к глазам) ...буквы и слова.

Он прочитал написанное:

Нет, нет, Поттер... я не подозревал о подобных фантазиях... Однако я должен разочаровать тебя — этого никогда не случится.

Ужасное понимание пронзило Гарри, заставляя ноги подкоситься. Лицо запылало. Ему хотелось раствориться в воздухе, провалиться сквозь землю, всё что угодно, лишь бы исчезнуть с лица земли! Гарри показалось, что на него вылили кипящее масло. Он ощутил, что вспыхнуло всё его тело, а лицо стало красным, как мак.

— Этот камень служит для обмена мыслями, — сказал Снейп; его голос чуть дрожал, словно он едва удерживается от того, чтобы не рассмеяться.

— Не мог сказать мне этого раньше? — выпалил Гарри, стараясь удержаться на дрожащих ногах.

— Мог бы, — спокойно ответил мастер зелий. — Но тогда не было бы так забавно.

Стыд растворился в охватившей Гарри волне гнева.

— Естественно, — прошипел Гарри, засовывая камень в карман и давая себе клятву никогда больше не прикасаться к нему. — Для чего ты мне его дал? — Гарри хотел, чтобы его голос звучал угрожающе, но тот сорвался.

— Чтобы ты мог сообщить мне, если снова окажешься в опасности, — ровно ответил Снейп, не отводя от гриффиндорца пронзительного взгляда.

Гнев Гарри испарился.

Снейп дал ему камень... потому что беспокоится о нём!

— Для этого достаточно лишь сжать его руке и послать нужную мысль. Мой камень нагреется, и я смогу её прочитать. Но не следует им злоупотреблять. Учитывая твоё легкомыслие, Поттер, полагаю, что ты можешь использовать его даже в обстоятельствах, не требующих моего внимания.

Гарри нахмурился.

Может быть, всё-таки хотя бы иногда... Снейп не слишком рассердится, если...

— Ты понял? — резко спросил мастер зелий.

Гарри кивнул.

— Спасибо, — сказал он тихо, наблюдая, как Снейп кладёт свой камень в карман. — Это ... очень мило.

Снейп холодно взглянул на него.

— Это не должно быть «мило», Поттер, только полезно, — бросил он. — А теперь можешь идти.

Гарри снова кивнул, набросил на себя мантию-невидимку и быстро вышел из комнаты.

Когда он уже шёл по коридору, его рука невольно полезла в карман и достала зелёный камень. Гарри остановился и улыбнулся про себя.

Он не смог удержаться.

Стиснул камень в руке, зажмурился и подумал:

Я уже скучаю по тебе, Северус.

* * *

Укрытый мантией-невидимкой, Гарри беззвучно крался хогвартскими коридорами в подземелья. Прошло всего два дня, и он уже не находил себе места без сводящих его с ума чудесных чёрных глаз.

С помощью камня ему удалось ухитриться заставить Снейпа встретиться с ним. В конце концов, сегодня воскресенье — конец выходных. Когда начнутся занятия, у них не будет времени для встреч. Гарри послал Северусу сообщение о том, что им необходимо увидеться и обсудить что-то очень важное.

Это касалось внезапной потери памяти у Гермионы. В прошлый раз он забыл спросить об этом. Зато теперь у Гарри был замечательный повод встретиться с мастером зелий. Так сказать, убить одним выстрелом сразу двух зайцев.

Оказавшись перед дверью кабинета зелий, Гарри внимательно огляделся, прежде чем постучать. Однако стоило его ладони коснуться деревянной поверхности, как дверь немедленно открылась. Войдя в кабинет, он услышал скрип, который донёсся откуда-то сбоку. Вторая дверь также открылась перед ним сама собой. Удивлённый, Гарри вошёл в гостиную, где увидел сидящего в кресле Снейпа. Сердце забилось сильнее, а на лице невольно появилась улыбка.

— Добрый вечер, Северус, — сказал он тихо, снимая с себя мантию.

Снейп повернул голову в его сторону. Казалось, он был раздражен.

— Я говорил тебе, чтобы ты использовал камень с головой, — прорычал мастер зелий, не утруждая себя ответным приветствием. — Если бы я знал, что ты будешь тратить его силу на подобные глупости, я бы дважды подумал, прежде чем дать его тебе. — Мастер зелий отвернулся от обескураженного подобным нападением Гарри и стал смотреть в огонь. — Впрочем, как можно было ожидать от тебя чего-то другого, Поттер? Ты такой же легкомысленный, как твой отец.

Гарри закусил губу, глотая горькие слова протеста. Он не позволит спровоцировать себя. Ему просто хотелось увидеться. Для чего Снейпу непременно нужно всё усложнять?

Когда гриффиндорец не ответил, Снейп посмотрел на него и насмешливо произнёс:

— И о чём таком необыкновенно важном ты хотел поведать мне, Поттер?

Гарри уже не был уверен, что ему хочется разговаривать со Снейпом. О чём бы там ни было. Но так как он уже здесь...

— Я хотел спросить... о Гермионе, — сказал он тихо, а потом принялся разглядывать пол. — Мне кажется, она потеряла память. — Гарри поднял голову и посмотрел прямо в глаза мастера зелий, который смерил его грозным взглядом. — И мне кажется, ты имеешь к этому отношение.

— Правда? — губы профессора изогнулись в ироничной усмешке. — А как ты до этого дошёл? — задал Снейп риторический вопрос и, не давая Гарри времени на ответ, раздраженно добавил: — Конечно же, я должен был что-то с этим делать! Я применил Obliviate. Она осмелилась прийти сюда и... — взгляд мастера зелий пронзил Гарри — ...шантажировать меня. Любопытно, как она узнала правду... — Гарри отвёл глаза, не в силах выдержать этот взор, который переворачивал его душу, вытаскивая на поверхность чувство вины. — Это не игрушка, Поттер. Если ещё хоть раз случится нечто подобное... твоя жизнь в Хогвартсе превратится в ад! — глаза Снейпа были холодны, как лёд. — Ты понял?

Гарри закрыл глаза и, глотая сжавший горло горький ком, кивнул.

— Превосходно, — сухо ответил Снейп и поднялся с кресла. Есть ли ещё что-нибудь, о чём ты хотел бы со мной поговорить?

Гарри открыл глаза и через несколько шагов оказался рядом с Северусом. Обвил свои руки вокруг его талии и прижался что есть сил.

Он не хотел, чтобы Снейп так себя вёл. Пусть между ними всё будет так же, как и два дня назад.

— Прости, — прошептал Гарри тихо, вжимаясь лицом в грудь мастера зелий. Он почувствовал, как тот сделал резкий вдох и застыл, но не оттолкнул его от себя. — Это больше не повторится. Пожалуйста, не сердись на меня.

Гарри вздохнул и замер, не в состоянии продолжить.

Он был готов сделать всё что угодно, лишь бы всё стало как прежде... но возможно ли это? Или Снейп был с ним мягким из-за того, что его мучили угрызения совести? А когда счёл, что расплатился, снова собирается обращаться с ним так же, как прежде? Словно ему нет до Гарри никакого дела? Но ведь Снейп дал ему тот камень. Беспокоился о нём. Ведь это же что-то значит!

Гарри ещё сильнее сжал Снейпа в объятьях, прильнув к холодному телу, желая согреть его огнём, что пылал внутри. Он хотел растопить лёд, окружавший мастера зелий. Может быть, если он будет согревать его достаточно долго и настойчиво... может быть, ему удастся прорваться сквозь холод и добраться до тепла, которое недавно ощутил?

Он чувствовал ровное биение сердца Северуса под своей щекой, слышал его глубокое спокойное дыхание. Гарри был счастлив оттого, что может обнимать его. Он уже сумел добиться, чтобы Снейп не отталкивал его. Конечно, ему ни разу не вернули объятий, но, по крайней мере, Гарри позволялось прижиматься к Северусу столько, сколько ему хотелось. Даже когда тот сердился.

Гриффиндорец тихо улыбнулся. Он чувствовал, как его накрывает волна согревающего сердце спокойствия и надежды на то, что он всё-таки сумеет растопить разделяющий их лёд своим теплом.

Это была минута совершенного блаженства.

Внезапно в окружавшее их тепло ворвался ледяной ветер. Сердце Северуса забилось быстрее, дыхание участилось, а с губ сорвалось шипение.

Гарри изумлённо поднял голову и увидел искажённое болью лицо.

— Что случи... — он не смог закончить вопрос. Стальные пальцы впились в его плечи и отбросили прочь с такой силой, что Гарри чуть не упал. Ударившись локтем о кресло, он вскрикнул и зашипел от боли. Стараясь удержаться на ногах, Гарри удивлённо посмотрел на Снейпа.

Тот вцепился в левое предплечье, лицо его исказила гримаса. Казалось, Снейп с чем-то борется.

Гарри быстро всё понял.

— Волдеморт? — спросил он срывающимся голосом. — Верно?

Снейп поднял голову. Встретившись с его потемневшим взглядом, Гарри задрожал.

— Убирайся с моих глаз, Поттер, — прорычал он, и его голос был холоднее льда. В глазах Снейпа бушевала ярость, напряжённое лицо исказил гнев. Но Гарри не мог пошевелиться. Он стоял и смотрел, ощущая, как им овладевает холод, уничтожая тепло, которое он так старательно стремился сохранить.

— Так ты не только глуп, ты ещё и глухой! — эти слова поразили его словно гром. Из глаз Снейпа на него смотрело что-то грозное, холодное, опасное. Гарри вздрогнул и отшатнулся. Ему показалось, что всё вокруг погрузилось во тьму.

— Ты что, не слышишь, Поттер? Убирайся! — В чёрных глазах пылала такая ненависть, от которой ноги Гарри подкосились . Он хотел развернуться и бежать, но вместо этого упал в кресло. В ужасе он смотрел в полные гнева и ярости чёрные глаза. Мастер зелий бросился к нему и рывком поставил на ноги. Длинные пальцы больно вцепились в плечи, погружаясь в податливую плоть, словно когти. По полу волоком Снейп дотащил его до входной двери. А потом вышвырнул его прочь с такой силой, что Гарри едва устоял на ногах. Он ударился о противоположную стену, и в это время позади него захлопнулась дверь.

Несколько мгновений Гарри стоял и смотрел на неё, не в силах даже пошевелиться. Он был изумлён и напуган. В тех местах, где Снейп впился в него пальцами, мышцы болезненно пульсировали.

Он не мог забыть устремлённый на него взгляд, в котором пылала ненависть.

Ледяной ветер задул последние тлеющие внутри него искорки тепла. Окутал холодом.

И самым мучительным было то, что на сей раз рядом не было ничего, что могло бы его согреть...

... и растопить лёд.

* «Show some emotion» by Celine Dion