Desiderium Intimum

«Я устал слушать, что ты опасен.

Но они не хотят умолкать.

Пока я не уйду, они не поверят,

Что ты не разобьёшь мне сердце.

Они никогда не отнимут меня у тебя,

Это им не по силам!»*

Гарри проваливался сквозь темноту.

Он ощущал движение воздуха, но не понимал, где находится, поскольку его окружала тьма. Густая и липкая. Тёплая и горькая. Тихая.

Он был один.

Вдали блеснул слабый лучик света, и вместе с ним в окутывающую Гарри тёмную тишину проник шёпот. Вначале едва слышный. Но по мере того, как приближался свет, шёпот становился громче. Отдельные звуки сливались, превращаясь в шум.

Шёпот в темноте.

Гарри ощутил холод.

Он осознал, что холод излучает свет. А ещё там были боль и страх. И неистовая ярость.

Гарри не хотел окунаться во всё это. Он боролся, но ему не за что было ухватиться. И Гарри поглотила пустота.

Он оказался слишком близко. Ничего не смог поделать.

Свет поглотил его.

Образы были искажены и размыты, но он разглядел белокурую женщину, стоящую на коленях перед ним. Опустив голову, она закрывала лицо руками, а её плечи дрожали.

— Почему? — спросила она, рыдая, и её голос разнёсся эхом в пустоте. И хотя Гарри различал цвета и контуры, его по-прежнему окружала тьма.

— Он не выполнил мой приказ, — ответил бесстрастный голос, который был холоднее льда, несмотря на то что в нём чувствовалась ярость — жгучая, словно огонь. Коленопреклонённая женщина значила для него не больше, чем докучливое насекомое. — Он предал моё доверие. Провалил задание. Я бы выпотрошил его своими руками, если бы мой самый верный слуга не наказал его раньше. Вы должны быть благодарны за то, что он жив.

В круг мертвенно-холодного света вошёл светловолосый мужчина. Склонил голову. Когда он заговорил, его голос дрожал:

— Простите меня, господин, но... он не понимал, что делает. Он ещё ребёнок...

— Молчать! — Довольно. Их жалкое поведение лишь распаляло его гнев. Если бы они не были нужны ему, он бы тотчас избавился от них. — Он пытался убить его... Поттер принадлежит мне! Я убью его! Я буду пить его кровь! Я уничтожу его тело! Высосу его силу! Возьму его всего, без остатка!

Женщина больше не владела собой. Её рыдания были полны горя, но обладателя холодного голоса эти звуки привели в ещё большую ярость.

— Убей меня, — воскликнула она. Её голос сорвался. — Теперь мне всё равно... теперь, когда моё дитя так... — Она остановилась, словно у неё не было сил закончить, и подняла на него глаза, полные отчаяния и ненависти. — Я всё равно уже мертва.

— Как пожелаешь, — отозвался бесстрастный голос и указал рукой на фигуру, до сих пор остававшуюся в тени. — Северус...

Он услышал крик светловолосого мужчины и спокойный сдержанный голос человека, одетого в чёрное:

— Avada Kedavra.

Гарри закрыл глаза, когда волна ослепительного зелёного света затопила всё вокруг.

Когда он открыл их, то обнаружил, что снова проваливается в пустоту, наполненную тёплой, заботливой тьмой.

Он был один.

* * *

Очень хотелось пить. Казалось, в рот насыпали целую горсть песка, который царапал и ранил глотку. Он с трудом дышал. Но всё-таки нашёл в себе силы прохрипеть:

— Пить...

В темноте раздался звук шагов.

— Наконец-то, — прошептал кто-то над ним, но Гарри не мог разлепить склеенные веки. Он почувствовал, как кто-то приподнял его голову, а в горло полилась прохладная влага, несущая облегчение.

Он не знал, где он и что с ним происходит. Он хотел только спать. Вернуться в тёплую уютную темноту.

— Ничего не говори, — шёпот немного отдалился. Затем ощутил ласковое прикосновение ко лбу. — Я сообщу всем, что вы пришли в себя. А теперь спите.

Рука нежно гладила его лоб.

Тьма снова начала затягивать его в свои объятья.

И он поддался ей.

* * *

— ... очнулся сегодня. Прошло столько времени. Он потерял очень много крови. Если бы вы не оказались там, то... — взволнованный женский шёпот прервался, а затем зазвучал вновь. — Это заклинание требует огромного могущества и сил, лишь очень немногие волшебники могут применить его. В замке на это способен ещё лишь директор... Вы меня впечатлили, Северус. Если бы не вы, он мог бы задохнуться... Вы спасли его. Вы уверены, что не хотите взглянуть на него? Посмотреть, как он себя чувствует?

— У меня нет времени нянчиться с учениками, Помфри. — Низкий, холодный голос. Бесстрастный, равнодушный. — Меня его состояние не интересует. Того, что он жив, для меня вполне достаточно. Почему всем кажется, что меня должно беспокоить состояние его здоровья?

В сознании Гарри что-то щёлкнуло. Он узнал этот голос.

— В конце концов, вы его учитель, Северус. — Возмущённый женский голос был ему знаком. В ответ раздалось презрительное фырканье.

Что-то мягко давило ему в спину. Гарри хотел понять, что это, но сознание не желало повиноваться ему.

— Я дала ему Зелье Сна без Сновидений. У мальчика были кошмары — он с кем-то боролся и кричал. Это может ухудшить его состояние, — продолжила рассказывать женщина. — Сейчас он спит, но долго пробыл без сознания. Не знал ни где он, ни что с ним произошло. Ему понадобится некоторое время, чтобы полностью прийти в себя.

И тут Гарри понял. Давление... это, должно быть, матрас. Он лежит в постели.

Мысли возвращались вместе с ощущениями. Гарри задрожал. Ему показалось, что его обложили льдом. Он так замёрз...

— Прекрасно, — сухо произнёс голос. — Но я не знаю по...

Хриплый стон вырвался из болезненно сжавшегося горла.

Он услышал быстрые шаги и через мгновенье почувствовал, как лба коснулась холодная рука.

Он узнал это прикосновение...

— Горячий, — произнёс тот же низкий голос. — Вероятно, у него высокая температура... Вы ему что-нибудь давали от неё? — прикосновение исчезло. — Почему вы на меня так смотрите, — прорычал голос.

— Да так, просто, — в голосе Помфри отчётливо слышались игривые нотки. — Это хороший знак, Северус, не нужно так волноваться. Высокая температура означает, что его организм борется.

— Я не настроен шутить, — низкий голос звучал раздражённо.

— Побудь с ним, — сказала женщина. — Я принесу ему...

— У меня нет на это времени. Вы можете дать мне список необходимых зелий? — голос звучал ещё более холодно и отстранённо.

— Да, сейчас принесу. Он в моём кабинете.

Послышались удаляющиеся шаги.

Гарри не мог унять дрожь. Однако кроме холода он начал ощущать что-то ещё. Боль. Болело всё — грудь, голова, спина, руки, плечи. Острая, пронзительная, обжигающая. Она пульсировала, усиливалась, становилась всё более и более жестокой. Словно она просыпалась в нём вместе с сознанием.

Пусть она прекратится!

Гарри открыл рот, но не смог выдавить ни слова из больного горла. Он попытался ещё раз:

— Больно... — голос, который сорвался с его губ, напоминал скорее хрип. Он чувствовал, что рядом с кроватью кто-то стоит, но молчит. — Пожалуйста... — прошептал он спёкшимися губами. — Убери её...

— Поттер! — гневное шипение всколыхнуло воздух, но прервалось, словно человек, с губ которого он сорвался, в последнюю минуту сдержался. — Это скоро пройдёт, — сказал он более мягко. — Помфри даст тебе болеутоляющее.

Дрожь усилилась, и Гарри уже трясло. Боль скрутила живот и лёгкие так, что он едва мог дышать; что-то сдавило его горло.

— Пожалуйста... больно...

— Поттер, ради всего... — голос повысился, а затем оборвался. Послышался стук. Он ощутил, что его голову приподняли, а потом в рот полилось что-то терпкое и горькое.

Он закашлялся, ощущая жжение в горле.

— Глотай, — приказал голос.

Гарри послушался. Боль постепенно отступала. Он глубоко вдохнул. Кто-то осторожно опустил его голову на подушку. Он почувствовал, что его груди нежно касается ладонь.

— Теперь спи. — Тихий голос успокаивал. По телу распространялось тепло, вытесняя боль.

Гарри позволил тёплой волне подхватить его и унести в мягкую уютную темноту.

* * *

Постепенно из тишины стали выплывать звуки. Шаги, шёпот, скрип двери.

Гарри знал, что лежит в постели. Он попытался сориентироваться и почувствовать своё тело. Как будто бы всё было в порядке, кроме правой руки — Гарри не ощущал её.

Звуки доходили до него, словно сквозь плотный туман, окутавший его сознание и искажавший все ощущения.

Гарри хотелось понять, что это за звуки. Он попробовал открыть глаза, но ему показалось, что веки стали каменными. Однако после нескольких попыток ему удалось справиться с ними.

В тёплую темноту хлынул резкий холодный свет. Гарри тут же зажмурился, желая укрыться от него. Через некоторое время он предпринял ещё одну попытку. И только с третьего раза ему удалось удержать глаза открытыми. При этом он так сильно щурился, что поначалу ничего не видел, кроме яркого сияния. Прошло некоторое время, прежде чем Гарри отважился открыть их немного шире.

Его окружала знакомая обстановка больничного крыла.

— Гарри! — в поле зрения появилась рыжая шевелюра. Веснушчатое лицо светилось от радости. — Наконец-то ты проснулся! Погоди! Я позову мадам Помфри! — выпалил Рон и исчез.

Через мгновенье Рон появился уже в сопровождении улыбающейся Помфри, хотя взгляд у неё был обеспокоенный.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросила она.

— Неплохо, — ответил он, сглотнув. — Я могу попить?

— Конечно, — ответила мадам Помфри и исчезла с поля зрения.

— Наконец-то, старик! Ты даже не представляешь, как мы беспокоились. Мы присматривали за тобой по очереди — я и Гермиона. Помфри разрешила нам. Но нам нельзя было касаться тебя. Пока не заживут твои... ну, ты знаешь... — Рон остановился и опустил глаза.

— Я ведь говорила вам, чтобы вы не докучали ему, когда он очнётся! — сказала вернувшаяся Помфри и, приподняв голову Гарри, стала вливать ему в рот что-то приятное и прохладное.

— Я пойду, скажу Гермионе, — продолжил Рон. — Только постарайся не терять сознание до тех пор, пока я не вернусь, хорошо, Гарри?

Колдомедик бросила на рыжего испепеляющий взгляд, и Гарри стало смешно. Когда Рон скрылся за дверью, она снова повернулась к Гарри и спросила:

— Ты должен подробно рассказать мне о своём самочувствии и о том, что у тебя болит.

— Что-то давит в груди, и ещё небольшая пульсирующая боль в голове. — На мгновенье он задумался, сосредоточившись на ощущениях в теле. — Ещё я не чувствую правой руки. Не могу ею даже пошевелить.

— Она сломана. Так же, как и рёбра, которые как раз и вызывают ощущение сдавленности в груди. У тебя также было сотрясение мозга. — С всё возрастающим изумлением Гарри слушал, как она перечисляет все его раны и повреждения. Большую часть их уже удалось исцелить, но не все. Он узнал, что пока был без сознания, они не могли лечить сломанную руку с помощью зелья, так как состояние было слишком серьёзным, и предсказать, как отреагирует организм на зелье, было сложно.

Вначале Гарри хотели отправить в св. Мунго, однако директор настаивал, что его нельзя переносить. Поэтому целители прибыли в Хогвартс. Когда им удалось стабилизировать его состояние, уход за ним доверили мадам Помфри и остальным преподавателям. Профессор Снейп готовил для него исцеляющие зелья, а профессор Спраут щедро делилась лекарственными растениями.

Сердце Гарри забилось быстрее. Снейп помогал его лечить? Гарри не знал от чего, но от этой новости он немедленно почувствовал себя лучше.

— Гарри! — крик Гермионы отодвинул на второй план все мысли. Подруга склонилась над его кроватью. Она задыхалась, но её глаза радостно сияли. — Ты не представляешь, как я счастлива! Все так беспокоились о тебе! — её глаза наполнились слезами. Она хотела сказать что— то ещё, но, казалось, была не в состоянии вымолвить ни слова.

Гарри улыбнулся ей ободряюще.

— Я в порядке, правда. Чувствую себя гораздо лучше.

— Вы можете поговорить немного, но не переутомляйте его, — сказала колдомедик. — Если возникнут проблемы, сразу сообщите мне. Я буду в своём кабинете.

Когда она ушла, Рон и Гермиона подвинули стулья поближе к кровати Гарри и сели.

— Что я пропустил? — спросил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо. Оба выглядели очень взволнованными, и ему хотелось вести себя так, чтобы они успокоились. Особенно теперь, когда он с каждым мгновением чувствует себя всё лучше. Лекарство, которое дала ему Помфри, быстро возвращало силы Гарри.

Рон и Гермиона хмуро посмотрели друг на друга.

— Что случилось? — спросил он, эти взгляды ему очень не понравились.

— Сегодня пятница, Гарри. Ты был без сознания пять дней, — сказала Гермиона.

Эта новость удивила его.

— Это... довольно долго, — сказал он первое, что пришло ему в голову.

— Гарри, ты что-нибудь помнишь? — спросила Гермиона дрожащим голосом, с которым она, как ни старалась, не смогла совладать.

Гарри задумался. Воспоминания начали медленно всплывать на поверхность сознания. Туманные и нечёткие. Когда ему казалось, что он в состоянии ухватиться за них, они вновь ускользали от него, погружаясь в глубины памяти.

— Не много, — ответил он через минуту. — Я помню, что... — он вдруг увидел себя, обнажённого, прижимающегося к худому телу в чёрной мантии, и сердце едва не выскочило из его груди, — ... что у меня была отработка со Снейпом. — Гарри сглотнул, стараясь удержать ускользающие образы. — Потом я вышел из его кабинета. Когда я шёл по коридору, ощутил удар... — голос Гарри дрогнул, и он постарался успокоиться. — А потом... что-то закрыло мне глаза. Я ничего не видел. Не понимал, что происходит. — Гарри попытался припомнить ещё хоть что-нибудь, но образы снова ушли вглубь. — Больше ничего не помню.

Рон и Гермиона ещё раз обменялись тревожными взглядами.

— В чём дело? — поведение друзей начало раздражать Гарри.

— Так ты не помнишь, кто напал на тебя? — осторожно спросила Гермиона.

Нет, он не помнил. Это же очевидно. Ведь ему закрыли глаза.

Гарри покачал головой. Гермиона вздохнула и бросила на него неуверенный взгляд.

— И ты не догадываешься, кто бы это мог быть?

Малфой!

Это была первая мысль Гарри. Однако он удержался от того, чтобы произнести её вслух. У него не было доказательств. Малфой ненавидел его, но настолько ли, чтоб быть способным сделать подобное? Однако после всего, что он ему наговорил, это было очень возможно. Он вспомнил бешеные, полные ярости глаза Малфоя во время их последней встречи. Внезапно на ум пришли его слова: «До встречи, Поттер». И в тот же миг понимание обрушилось на него с чудовищной силой.

Малфой всё спланировал заранее.

— Это Малфой, — сказал он тихо. — Мы... мы поссорились прямо перед... этим.

Ненависть превратила лицо Рона в маску. Но он ничего не успел сказать, поскольку Гермиона опередила его:

— Ты уверен?

— Конечно, уверен, — ответил Гарри несколько громче, чем ему бы хотелось. — Что с ним будет? Потому что... его наказали?

Казалось, Гермиона с трудом подбирала слова:

— Малфоя нет.

— Как это «нет»? — Эта новость его изумила. — Что с ним случилось? Он сбежал?

— Исчез. На следующий день после того, как на тебя напали, — подавленно ответила Гермиона.

— Кэти Белл сказала, что видела целителей из св. Мунго, — вмешался Рон.

— Вероятно, они приходили лечить меня, — объяснил Гарри.

— В подземельях? — перебил его Рон. — А потом кто-то из Рэйвенкло видел рыскающего по школе Люциуса Малфоя. Он был в ярости. Ударил какого-то первокурсника за то, что тот попался ему на пути. Он вёл себя как сумасшедший. Понятно от кого у Малфоя такой характер, — закончил рыжий.

— Крэбб и Гойл тоже пропали, — добавила Гермиона. — Неизвестно, что с ними случилось. С тех пор их никто не видел.

Гарри задумался над этими невероятными новостями.

Три ученика, которые, скорее всего, совершили нападение на него, словно сквозь землю провалились. Это настораживало.

— Но ведь кто-нибудь должен был что-нибудь видеть и слышать... — начал он, пытаясь найти объяснение произошедшему.

— Все уже спали, когда это случилось. А утром их уже не было. Преподаватели молчат, словно в рот воды набрали, — объясняла Гермиона. — Я хотела узнать хоть что-то у профессора МакГонагалл, но она запретила даже спрашивать.

Гарри не знал, что и думать. Похоже, всё это происшествие было одной большой, покрытой мраком тайной.

— Но, по крайней мере, теперь они тебя не побеспокоят, — сказал Рон, — а что с ними произошло, никого не волнует!

— Рон! — Гермиона попыталась изобразить негодование, но облегчение, которое явно слышалось в её голосе, свело её усилия на нет.

— А что? — вспыхнул рыжий, — если бы он не исчез, я бы своими руками растерзал его! Ему ещё повезло, что он исчез! — Гермиона уже не пыталась его остановить. — Он бы заплатил за всё, что сделал с Гарри. — Выдрал бы ему все патлы, поставил бы его на место, попадись он мне...

— Хватит, довольно, — оборвала его излияния гриффиндорка. — Гарри не желает слушать твои глупые хвастливые угрозы.

Гарри не стал признаваться, что он с удовольствием послушал бы, что ещё Рон хотел бы сделать с Малфоем.

— А потом я бы добрался до Снейпа... — с увлечением продолжил рыжий.

Это удивило Гарри.

— Снейпа, — перебил он Рона, — а какое он к этому имеет отношение?

— Ты не заметил ничего подозрительного? — заговорщицки спросил Рон. — Это ведь ученики его факультета напали на Гарри. Кроме того, рядом с его кабинетом да ещё после отработки с ним же. Я не удивлюсь, если именно он всё и затеял.

— Рон, ты преувеличиваешь! Он наш учитель! — осадила его Гермиона.

— Ну и что с того! Он ещё Упивающийся смертью и к тому же ненавидит Гарри. Он мог подбить их на то, чтобы они избавились от Гарри, а вся вина пала бы на них.

— Глупее слов я не слышала! — призналась Гермиона.

Гарри не мог поверить своим ушам. Как Рону могло такое прийти в голову?

— Тогда почему он бесновался всю эту неделю? Придирался к каждой мелочи и за всякую ерунду снимал баллы? Даже со слизеринцев? Говорю вам, он слетел с катушек, потому что Гарри выбрался из этой передряги живым и его план пошёл насмарку.

— Прекрати сейчас же! — выдохнула Гермиона. — Твои подозрения смешны и разваливаются, как карточный домик. В конце концов, Снейп спас Гарри.

Сердце Гарри подпрыгнуло. Он изумлённо посмотрел на Гермиону.

— Снейп... меня спас? — неуверенно переспросил он, глядя на Рона, который явно растерял всю свою уверенность после приведённого Гермионой аргумента.

Гарри почувствовал на себе её задумчивый взгляд. Вместо ответа Гермиона повернулась к Рону, но голос её звучал отстранённо, словно мысли её были далеко:

— Рон... у тебя нет сегодня тренировки?

— Что? — Рон с трудом вынырнул из своих мыслей. — О, да! Точно! Спасибо, Гермиона, — Рон подскочил со стула, на котором сидел. — Гарри — я загонщик! — сообщил он, гордо выпятив грудь.

Но Гарри теперь мог думать только о Снейпе, который спас его.

— Что? О, это приятно, — сказал он задумчиво.

— А Джинни теперь ловец, пока ты... ну, знаешь... — запнулся рыжий.

— Это здорово, Рон! — Гарри слабо улыбнулся.

— Ну, так я... это... пойду, — тихо сказал Рон, судя по всему обидевшись на то, что новости не слишком воодушевили его лучшего друга.

Когда дверь за ним закрылась, Гари ощутил на себе проницательный взгляд Гермионы.

— Снейп на самом деле меня... — начал он.

— Рон прав, — перебила его гриффиндорка. Гарри удивлённо посмотрел на неё.

— Ты о чём? — спросил он. Серьёзный вид Гермионы Гарри очень не нравился. Она глубоко вдохнула, словно обдумывала с чего начать, а потом заговорила:

— Это мы нашли тебя, Гарри. Я и Рон. Тебя заперли в чулане. Ты был... в жутком состоянии. Даже не хочу вспоминать об этом, — она встряхнула головой. — Я побежала к Снейпу и привела его. Он... произнёс какое-то исцеляющее заклинание или что-то в этом роде, и ты начал дышать. Несколько мгновений мы думали... что ты... — её голос слегка задрожал, но скоро она овладела собой. — Снейп сказал нам привести Дамблдора и МакГонагалл в больничное крыло. А потом он принёс тебя сюда на руках и тут же исчез. Я не знаю, возвращался ли он, потому что нам не позволили остаться с тобой и приказали возвращаться в спальню.

Гарри слушал её, и его сердце взволнованно билось. Он обязан жизнью Гермионе, Рону и Снейпу. Гарри хотел поблагодарить её, но слова, казалось, застряли в горле. В голове было только одна мысль: Снейп принёс его в больничное крыло на руках. Так жаль, что он этого не помнит...

Он вообще помнил очень мало. Его воспоминания обрывались на том месте, когда он покинул кабинет Снейпа, а потом он очнулся здесь и увидел над собой рыжую голову Рона. Возможно, ему что-то снилось, но он не был уверен. Кажется, он один раз просыпался, у него всё болело, и тогда кто-то дал ему какое-то зелье. Однако эти воспоминания были слишком бледными и неясными, вполне вероятно, что всё это ему почудилось.

— Мы навещали тебя по очереди, — продолжала Гермиона. Мы с Роном сидели с тобой. Луна тоже приходила. И Невилл, и Джинни, и ещё кое-кто.

Джинни? Это его удивило. Гарри был уверен, что сестра Рона ненавидит его.

— А... — Гарри задумался, спросить или нет, но он должен знать, — а Снейп?

Гермиона посмотрела на него долгим взглядом.

— В то время, когда мы были здесь, мы его не видели.

Гарри пал духом. За всю неделю Снейп ни разу не пришёл к нему? Не поинтересовался его здоровьем? Мог хотя бы спросить, как Гарри себя чувствует... Северус видел его обнажённым, он был в нём, занимался с Гарри любовью. Гарри обнимал его, целовал. Они были близки... Помфри говорила, что Снейп готовил для него зелья... но это не то... Почему он не интересен Снейпу?

Горькое чувство поселилось внутри, оно прокралось незаметно, сдавило горло. Гарри с трудом сглотнул, пытаясь подавить в себе разочарование.

— Гарри, — Гермиона придвинулась ближе, внимательно глядя на него. Затем облизала губы, словно слова, которые она хотела произнести, не желали быть высказанными. — Тебя что-то связывает с профессором Снейпом?

Её вопрос ударил по Гарри с такой силой, что у него закружилась голова. Он почувствовал, как страх проникает в его душу, овладевает ею. Гарри призвал всю силу воли, чтобы не выдать себя.

— Что за вопрос? — его голос чуть дрожал. Гарри уставился в потолок, потому что не мог заставить себя взглянуть в лиц подруги.

— Гарри, ты должен сказать мне правду, — настаивала гриффиндорка, ещё ниже наклоняясь над ним.

— Я ничего никому не должен! — бросил он, желая поскорее закрыть эту тему.

— Гарри, послушай... Когда на тебя напали... Я ждала тебя в гостиной. Хотела поговорить с тобой о том, что я заметила. А после того, что с тобой случилось, это уже не может ждать. Ты должен меня выслушать.

Гарри не хотел. Не хотел её слушать. Не важно, о чём она собирается рассказать, Гарри боялся того, что мог услышать.

— Я не собираюсь ничего обсуждать, — бросил он. — Что бы там ни было, это лишь твои выдумки.

— Гарри... — ответила она тихо. — Я знаю. То, что Рон не видит ничего дальше своей тарелки, не означает, что и я тоже слепая. Я знаю тебя пять лет. Я вижу тебя насквозь, ты не умеешь скрывать свои эмоции.

Гарри выразительно посмотрел на неё.

Как она может видеть? До чего она додумалась?

— Я знаю, что между вами что-то есть. И... — она остановилась на мгновенье, в то время как Гарри уже закипал от беспокойства, — ... мне это не нравится, — закончила, наконец, она.

«В таком случае на дружескую поддержку можно не рассчитывать...» — подумал он, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в область желудка.

— Рон прав, — повторила Гермиона. — Снейп — Упивающийся. Ему нельзя доверять.

Гарри охватило негодование. Что она о нём знает?! Он вскинул голову и со злостью посмотрел на Гермиону.

— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — опередила она его. — Ты злишься на меня из-за того, что я так о нём сказала. Считаешь, что я о нём ничего не знаю.

Гарри удивлённо заморгал. Неужели это тоже было написано у него на лице?

Гермиона наклонилась ещё ниже и тихо сказала:

— Он в два с лишним раза старше тебя, Гарри. К тому же он твой учитель. Всё это... неестественно.

— А что ты можешь об этом знать? Я не спрашивал твоего мнения! Ты о нём ничего не знаешь, ты видишь его только на уроках! На самом деле он совершенно другой!

Гермиона прищурилась.

— Значит, я права... Зелье, которое Снейп заставил тебя выпить... показало правду. — Она побледнела. — Ты на самом деле его хочешь...

Гарри закусил губу. Он попался в её ловушку.

— Это не пустяки, — сказала она дрожащим голосом. — Это... запрещено. Вы не можете...

— Мне всё равно! — бросил Гарри. Ему очень не нравилось направление, которое принимал их разговор.

— Ты не можешь рассуждать здраво. Тебя ослепляет твоё... — она споткнулась, подбирая подходящее слово, — ... увлечение. Я боюсь, что он может тебе навредить. Он ведь близок к Волдеморту. Я не знаю, на самом ли деле он на нашей стороне. У меня плохое предчувствие. Он может тебя... использовать.

Гарри не смотрел на неё. Ярость кипела в нём, выделяя удушающие пары страха.

— Я боюсь, что он может обманывать тебя, чтобы потом отдать в руки Волдеморта. — Столкнувшись с убийственным взглядом, который метнул в неё Гарри, она облизала губы и начала говорить с ним так, словно он был малым ребёнком. — Подумай, Гарри, с чего бы ему заинтересоваться тобой? Он всегда тебя ненавидел. Что могло так внезапно изменить его отношение к тебе?

Гарри смотрел на неё со смесью отвращения и страха. Он колебался.

Подобные мысли посещали и его. Снейп действительно... так неожиданно, там, в чулане...

С тех пор всё изменилось. Но это невозможно, чтобы...

Нет! Как она могла такое подумать? Зачем она говорит ему всё это? Чтобы сделать ему хуже? Или для того, чтобы Гарри перестал верить Снейпу и порвал с ним? Да, это её цель! Уничтожить то, что между ними было. Какая же она подруга? Вместо того чтобы поднять ему настроение, она хочет вселить в него страх и недоверие. Но он ей не позволит!

Гарри открыл рот, чтобы резко ответить Гермионе, но она его опередила:

— Прошу, послушай меня и прекращай всё это, пока не стало слишком поздно.

Как она не понимает? Уже поздно...

— Не могу, — наконец сказал он. — Ты не понимаешь! Я не могу этого сделать!

— Ты должен, — настаивала она, глядя Гарри прямо в глаза. Он выдержал этот взгляд, хотя это далось ему с трудом. Теперь злость на неё превзошла недавний страх.

— Не лезь не в своё дело! — холодно произнёс он. — Это мой выбор — что и с кем мне делать. Если я и рискую, то это только моё решение. Только моё!

Гермиона прищурилась и отстранилась от него.

— В таком случае ты не оставляешь мне выбора, Гарри. Я должна рассказать обо всём профессору Дамблдору.

Гарри показалось, что он падает в глубокую, тёмную пропасть. Все слова застряли в горле.

— Ты не можешь этого сделать, — выдавил он, наконец, из себя.

— Я должна. Это для твоего блага, Гарри. — Лицо гриффиндорки выглядело непривычно холодным, словно она приняла решение, и никто не в состоянии заставить её изменить его. Однако, её веки дрожали. — Пойми...

— Ты не можешь! — почти выкрикнул он, чувствуя, что задыхается. Сердце, как безумное, билось где-то в горле.

— Я знаю, что ты можешь возненавидеть меня, но, по крайней мере, ты будешь в безопасности. — Её голос сорвался, но она изо всех сил старалась придать ему твёрдость и уверенность. — Ты даже представить себе не можешь, в каком состоянии мы нашли тебя. Ты был... — она попыталась дышать глубже, чтобы успокоиться, — ... ты был весь в крови. Я не хочу, чтобы это повторилось. Ещё раз я этого не переживу... — Гермиона закрыла лицо ладонями, а её плечи задрожали от рыданий. — Ты не знаешь, что мы тогда испытали. Мы думали, что ты... что мы тебя потеряли.

Гарри смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. На какой-то миг в нём проснулось сострадание, однако страх и гнев быстро взяли над ним верх.

Не важно, насколько благородны её мотивы. Она хочет лишить его всего, за что он так долго и так отчаянно боролся. Но он не позволит ей этого! Никому не позволит встать между ним и Снейпом!

Гарри не представлял, что сказать. Нужно быть очень осторожным. И деликатным. Он загнал гнев подальше и позволил взять верх состраданию.

— Я справлюсь, Гермиона. Ты не должна так беспокоиться обо мне, — он понимал, что это лишь пустые слова. Он так хорошо со всем справлялся, что оказался в больничном крыле без сознания, весь израненный и со сломанной рукой.

— Вероятно, Рон может быть прав, — повторила она, вытирая глаза и приводя себя в порядок. — Лучше перестраховаться. Я не позволю, чтобы Снейп причинил тебе зло, Гарри. Даже если это будет означать конец нашей дружбы.

— Нет, — простонал Гарри. — Ты не можешь этого сделать, Гермиона! Пожалуйста, не делай этого! Он ничего мне не сделает.

Гермиона покачала головой и поднялась. В последний миг он схватил её, вцепившись в неё неповреждённой рукой. Взглянул ей в глаза.

— Гермиона, пожалуйста... Может быть... — его ум работал в полную силу. — Может быть, мы его сначала проверим? Я буду осторожен, обещаю. — Гарри заметил, что её глаза чуть прищурились. Ему удалось поколебать её решимость, а теперь следует закрепить достигнутый результат. — Может быть, удастся выяснить — можно ли ему доверять. В конце концов, ...если бы он хотел выдать меня Волдеморту, он бы уже давно сделал это. — Кажется, Гермиона обдумывала его слова. — Давай подождём немного. Я найду способ это выяснить. Может быть... — внезапно он вспомнил Омут памяти, в котором Снейп хранил свои воспоминания и в который он умудрился заглянуть в прошлом году. — Может быть, я смогу посмотреть в его Омут памяти?

Гарри видел, как расширились её глаза.

— Ты уверен, что сможешь сделать это? — спросила она.

Он кивнул, хотя и не был ни в чём уверен. На самом деле, он знал, что не станет этого делать. Гарри помнил, что случилось в прошлый раз. Он не хотел потерять всё, что завоевал с таким трудом.

Он просто хотел быть со Снейпом.

Почему это так трудно? Почему на него, казалось, ополчился весь мир.

Гермиона на секунду задумалась. А потом кивнула.

— Хорошо. Подождём. Но ты должен это сделать, Гарри.

Он снова кивнул. Гарри почувствовал, что огромная тяжесть, что давила ему на грудь, наконец исчезла. Но он понимал, что это ненадолго. Позже ему снова придётся что-нибудь придумывать.

— Прости, что накинулась на тебя, как только ты очнулся, но я должна была это сделать. Это терзало меня всю неделю. Больше не стану тебя беспокоить, — Гермиона слабо улыбнулась.

Гарри не хотелось отвечать на её улыбку, но он заставил себя приподнять краешки губ. У него возникло впечатление, что этот разговор сильно отдалил их друг от друга и уже ничто не поможет им сблизиться...

— В таком случае отдыхай. Мне... нужно ещё кое-что сделать.

Гарри кивнул и смотрел, как она исчезает за дверью госпиталя.

Затем уставился в потолок и тяжело вздохнул.

Такое впечатление, что он вечно будет бороться за своё... увлечение. Гарри не ожидал, что будет легко, но это превосходило его силы.

Он закрыл глаза, вспоминая приятное тепло, окутывающее его, когда он прижимался к Северусу. И ощущение покоя.

Это стоило борьбы. И любой цены.

* * *

Звук её шагов отдавался эхом от стен коридора.

Она рискует, приходя сюда. Но она подозревала, что Гарри не станет... проверять Снейпа. И она так за него боялась... Это единственное, что она могла сделать для его защиты.

Гермиона помнила его умоляющий взгляд, от которого сжималось сердце. Она уступила. А сейчас она очень боялась, что её слабость отрицательно скажется на жизни Гарри и всё это закончится очень плохо. Она злилась на себя за то, что не смогла быть такой же рассудительной и твёрдой, как всегда. Однако, когда вмешиваются чувства, это всегда нелегко.

Может быть, через некоторое время она сможет смириться с тем, что Гарри её ненавидит. Может быть, однажды он посмотрит на всё с другой стороны... когда поймёт, что она сделала это для его безопасности.

Рон — большой ребёнок. Он не способен защитить даже себя самого. Она всегда заботилась о них обоих и не может вот так взять и прекратить это делать. Только не тогда, когда Волдеморт находится на пике могущества, а её лучшим друзьям угрожает опасность.

Она остановилась перед дверью и глубоко вдохнула, собирая всю свою отвагу.

Постучала.

Через некоторое время дверь открылась, и на пороге возникла высокая, закутанная во всё черное фигура.

— Я должна с вами поговорить, сэр! — выпалила она, прежде чем Снейп успел открыть рот. Его глаза прищурились. Он сделал приглашающий жест. Когда Гермиона вошла в кабинет, она чувствовала, что её ноги подкашиваются, но не подала виду.

Она должна играть свою роль жёстко и сильно.

Её удивило то, что Снейп не пошёл к своему столу, но остался стоять у двери, глядя на неё пронизывающим взглядом. Она осознала, что если он захочет что-то с ней сделать, путь к отступлению отрезан. Она ощутила, как её охватывает страх, но быстро овладела собой.

Она пришла сюда ради Гарри!

— Я слушаю, мисс Грейнджер, — голос Снейпа прозвучал необычно холодно.

Она глубоко вдохнула и выпалила:

— Я знаю, что связывает вас с Гарри, сэр!

Если Гермиона ожидала увидеть удивление на лице профессора, она была разочарована. Суровые черты не дрогнули, только глаза прищурились ещё больше.

— Я пришла сказать вам, сэр... — Гермиона подумала, что её слова звучат не очень грозно и серьёзно и быстро поправила себя, — ...сказать, что вам лучше не делать ему зла. Если что-то случится, я сразу об этом узнаю. Всю неделю он ходил подавленный, а я не знала почему. Теперь я знаю, и я предупреждаю вас... — Неужели она на самом деле стоит посреди этого кабинета и угрожает преподавателю? На мгновенье она заколебалась, но быстро вернулась к теме. — Гарри доверчивый, у него доброе сердце. Он бесконечно верит вам и не позволит никому сказать о вас дурного слова. Но я вам не верю и хочу, чтобы вы знали, что я буду внимательно наблюдать за вами. Я не знаю ваших намерений, но я не позволю вам причинить ему вред. Если вы это сделаете... то профессор Дамблдор узнает обо всём! — Гермиона понимала, что говорит как ябеда-первокурсница, но ничего другого в голову не приходило. Она сама мало что могла сделать Снейпу, но директор очень даже мог.

Закончив речь, Гермиона смогла выдохнуть. Под пронизывающим взглядом Снейпа она чувствовала себя неловко. Взволнованная, она ждала ответа, но его всё не было.

— Всё это очень интересно, мисс Грейнджер... — когда Снейп, наконец, заговорил, она чуть не подскочила. Его голос звучал так холодно, что она невольно задрожала. — ... однако, к сожалению, должен сказать, что ваш легендарный ум оказался лишь... легендой.

С ужасом она смотрела, как Снейп вынул палочку и направил на неё. Инстинктивно она схватилась за свою, но было уже слишком поздно...

*“When the wrong one loves you right” by Celine Dion