Глава 8. Признание
"Заметил ли ты,
Что я не такой как прежде?
Тебе интересно,
Почему я всегда возвращаюсь?
Что ты сделал со мной?
Мне никогда не стать тем, кем был раньше,
Клянусь тебе".*
— ...Эйвери и Макнэйра послали вести переговоры с кентаврами, а Люциус Малфой применил заклинание Imperius к Бродерику Боуду из Отдела Тайн. Силы Тёмного Лорда растут. Он получил огромную поддержку в Восточной Европе. Недавно к нему присоединилась большая группа Упивающихся смертью из Румынии и Венгрии, и сейчас поступают предложения о помощи из других восточноевропейских стран. — Северус Снейп делал свой еженедельный доклад в кабинете директора. И хотя его взгляд был направлен на старика, Снейп смотрел не на, а сквозь него.
Альбус Дамблдор задумчиво кивнул. С каждой неделей доклады становились всё более неприятными. Власть Волдеморта росла с угрожающей скоростью, и, казалось, никто и ничто не в состоянии остановить его.
— А что с нападениями на тех служащих Министерства Магии, которые по-прежнему преданы Министру?
Снейп нахмурился.
— Список слишком длинный, и многие уже хотят служить Тёмному Лорду. С этим ничего нельзя сделать.
— Вам известны хоть какие-нибудь имена?
Северус покачал головой. Ни одна мышца не дрогнула на его лице.
— Нападения проводятся внезапно. Мы узнаём имена лишь на встречах.
Директор выглядел очень усталым. За этот месяц морщины на его худом бледном лице стали ещё глубже. Дамблдор закрыл глаза и некоторое время сидел молча, словно прислушиваясь к собственным мыслям. Мастер зелий терпеливо ждал. В последнее время директором всё чаще и чаще овладевало подавленное настроение.
Из груди старика вырвался тихий вздох.
— Он побеждает, Северус, и мы ничего не можем с этим сделать. Наши союзники в смятении. Волдеморт уже покорил половину Европы и тянется своими щупальцами вглубь других континентов. Наша единственная надежда — молодёжь, но мы не можем послать детей на войну.
Снейп ничего не ответил. Он слышал эти речи уже столько раз, что теперь они навевали на него лишь скуку.
Для окончательной победы Волдеморту не хватает лишь одного — Гарри.
Лицо мастера зелий осталось невозмутимым.
— Если на его счёт у Волдеморта родится какой-нибудь план, вы должны немедленно сообщить мне об этом. Это самое важное для нас, Северус. Мы должны защитить его любой ценой.
Голубые глаза Дамблдора впились в чёрные глаза Снейпа, словно директор желал вложить свои слова прямо в голову собеседника, заставить его осознать их вес. Не разрывая зрительного контакта, Снейп кивнул в знак того, что понял его. Дамблдор слабо улыбнулся.
— Я рад, что могу доверять тебе, Северус.
— Мы закончили, директор?
— Пожалуй, да. — Дамблдор взмахнул рукой. — Держите меня в курсе.
Снейп сухо кивнул, затем поднялся и, не оглядываясь, покинул директорский кабинет. Он быстро преодолел расстояние между башней и тихими комнатами в подземельях. Было уже поздно, и поэтому изредка встречавшиеся в коридорах ученики старались поскорее убраться с его пути.
Северус вошёл в свой кабинет, пересёк его в несколько шагов и оказался в личных комнатах. Пламя в камине тихо шипело, выхватывая из темноты полки с книгами. Он повернулся, глядя в дальний тёмный угол, где на мраморной подставке, которую обвивала серебряная змея, покоилась вырезанная из мрамора чаша.
Северус остановился возле Омута Памяти и достал палочку. Он взмахнул ею над чашей, и золотистая, текучая как вода субстанция в ней ожила. Мастер зелий сделал ещё несколько взмахов, словно пробираясь сквозь чащу мешавшихся под рукой мыслей и желая отыскать нужную.
Наконец он нашёл её.
Медленно поворачивая палочку в пальцах, Снейп вытянул отливающую золотом нить. В какой-то миг на поверхности промелькнуло лицо Тёмного Лорда и исчезло, уступив место зелёным, сверкнувшим из-под очков глазам.
Однако, по мере того как образы и мысли возвращались в его сознание, всё исчезло, и поверхность заполнявшей чашу субстанции снова сделалась ровной и золотистой.
* * *
В это же самое время Гарри Поттер лежал свернувшись клубком в постели, ненавидя себя каждой клеточкой своей души.
Он ненавидел свою слабость, из-за которой сделал сегодня то, что сделал. Он ненавидел своё тело за его безрассудные, инстинктивные порывы, которые он не мог обуздать, как ни старался. Он ненавидел свою слабую волю, которая сдалась одному лишь слову, прикосновению, близости.
Но больше всего он ненавидел Северуса Снейпа, который был способен использовать всё это против самого Гарри. Он ненавидел его!
* * *
— Гермиона...
— Я не собираюсь писать это за тебя. Воспользуйся собственными мозгами.
— Гермиона...
Гермиона зажмурилась, чувствуя, что теряет терпение.
Они с Роном писали особенно длинное и сложное эссе по Истории Магии. Гарри с ними не было. Если точнее, то он не показывался им на глаза со вчерашнего вечера. Он появился посередине ужина: щёки пылают, взгляд какой-то отсутствующий. В последнее время он вообще вёл себя очень странно, но всю прошедшую неделю был таким тихим и замкнутым, что Гермиона начала серьёзно за него беспокоиться. А вчера он съел лишь немного пудинга и, заявив, что не голоден, отправился в спальню, даже не подождав их с Роном. По словам Рона, когда он вернулся, Гарри уже спал, но Гермиона подозревала, что Гарри только притворялся, желая избежать лишних вопросов.
С ним явно что-то происходило. Что-то очень нехорошее. А то, что в этом был замешан Снейп, Гермионе совсем не нравилось.
Она наблюдала за Гарри всю последнюю неделю и заметила, что он тайком поглядывает на профессора, а потом, покраснев, быстро отводит глаза. Гермиона видела, как Снейп смотрел на Гарри на последнем уроке. Она прекрасно помнила, как Гарри внезапно вернулся в класс Зелий и как долго он пробыл там... а когда появился на ужине... он был очень взволнован.
У Гермионы было одно предположение, но при мысли об этом у неё кружилась голова. Она решила не думать о нём до тех пор, пока не будет уверена, и готова была молиться, лишь бы только оказалось, что она ошибается.
— Гермиона, ну дава-а-а-ай же! Помоги мне, иначе я не закончу до начала тренировки, а я хочу посмотреть на Гарри.
Гермиона скривила губы.
— У тебя ночь впереди, чтобы всё написать.
Рон застонал и уткнулся головой в пергамент, размазав всё, что только что написал.
— У тебя нет сердца, ты это знаешь?
— Зато я закончила эссе. В отличие от тебя, — сказала она, прекращая разговор и с ожесточением ставя на эссе свою подпись. Боковым зрением она видела отчаянное лицо Рона. О, как же её достали его умоляющие глаза.
— Прекрасно! Давай его сюда! — прорычала она, хватая пергамент, чтобы исправить ошибки.
На веснушчатом лице расплылась довольная благодарная улыбка.
— Я люблю тебя, ты это знаешь? — усмехнулся Рон и вскочил, чтобы бежать на тренировку. Гермиона почувствовала, что её щёки вспыхнули помимо её воли. И это внушало тревогу.
* * *
— Гарри, что ты делаешь? — эхо разнесло крик Анжелины по окрестностям школы.
И снова свисток прервал тщательно спланированную атаку, оставив команду в совершеннейшем проигрыше. Настроение игроков портилось всё больше и больше. Так же как и настроение зрителей.
И снова Гарри вылетел прямо навстречу атакующим загонщикам. В последние полчаса из-за него уже несколько раз останавливали игру, несколько раз в него чуть не попал бладжер, и ещё несколько раз он прозевал снитч, который порхал прямо перед его носом. И когда Гарри уже решил, что дела обстоят хуже некуда, он столкнулся с Кэти Белл и сломал её метлу. Гарри захотелось сбежать как можно скорей и оказаться как можно дальше отсюда.
И во всём был виноват Снейп! Гарри даже не мог сосредоточиться на том, чтобы просто лететь по прямой. Он совершенно не мог управлять метлой. А яростные взгляды товарищей по команде и разочарованные — зрителей на трибунах — отвлекали его ещё больше, лишая всякой возможности нормально играть.
Гарри мог думать только о Снейпе и тех жарких, пронзительных мгновениях, которые он пережил вчера в хранилище для зелий. Он снова сделал ЭТО. Он уступил. Он не мог сопротивляться ему. Он позволил Снейпу овладеть своим сердцем, своими мыслями, своим телом.
Вкус мастера зелий был таким чудесным...
Гарри прикрыл глаза, вспоминая солоноватый пульсирующий член во рту и звуки наслаждения, срывавшиеся с губ Снейпа, в то время пока Гарри ублажал его.
Это было восхитительно... Ни с чем не сравнимое чувство охватило его, когда он осознал, что только ему — Гарри — позволено было видеть то, что он видел. Опущенные веки Снейпа, чуть приоткрытые губы, жадно хватающие воздух, лицо, искажённое гримасой наслаждения — такого сильного, что большего и представить нельзя. Гарри упивался этим зрелищем, желая навсегда запомнить каждую подробность. А сейчас он просто не мог не прокручивать его в своих мыслях снова и снова. Что бы он ни делал, эта картина стояла перед его глазами. Он должен быть счастлив, ведь ему довелось увидеть то, что Снейп, вероятно, не позволял видеть никому. Никогда.
Но Гарри хотел большего. Больше Снейпа. Больше его вкуса и запаха. Он хотел больше, чем получил. Гораздо, гораздо больше.
Однако, казалось, его мечтам суждено вечно оставаться только мечтами. Гарри зажмурился. В его ушах всё ещё звучали последние слова мастера зелий: «До следующего раза, Поттер».
Те слова поразили его. Снейп обращался с ним, словно... словно...
От бессильной ярости Гарри стиснул зубы.
Он был слаб. Стоило Снейпу приблизиться к нему, как Гарри становился слабым и покорным, словно у него вовсе не было собственной воли. Он не мог понять, как это происходит. Гарри знал, что Снейп просто использует его слабость, но позволял ему делать это. Более того, он жаждал этого.
Но ещё недавно всё было иначе. Колючие замечания мастера зелий воспламеняли в нём бунтарство и ненависть. Раньше Гарри мог пререкаться с ним, спорить, не позволял третировать себя. Сейчас же стоило ему остаться наедине со Снейпом, как его мозги тут же плавились.
Но и это ещё не всё. В глубине души Гарри знал, почему он не может противостоять Снейпу. Он боялся. Боялся, что если он попытается сделать это, Снейп может потерять к нему интерес. Может быть, он получил всё, что хотел. У него была власть над ним, и он мог делать всё что угодно. Снейп может отвергнуть его, сказать, что взял то, что было ему нужно, и поискать ещё кого-нибудь...
Гарри изо всех сил встряхнул головой.
О чём он, чёрт побери, думает?
Если бы он только знал... Если бы он мог хотя бы предположить, как подтолкнуть дело и не проиграть. Но он не знал. Снейп был закрытой книгой. Гарри даже не догадывался о его намерениях. Он осознавал, что не знает даже того, почему Снейп заинтересовался им так внезапно. Потому что было не похоже, что и Снейп выпил Desiderium Intimum и что Гарри был его самым заветным желанием.
Это просто смешно!
Или, может быть, Снейпу лестно, что он — самое большое желание Гарри Поттера? Может быть, никто до этого не был одержим им, и он ощутил, что ему оказывают... честь?
О, да! Честь, как же... Быть одержимым своим самым большим врагом...
Может быть, Снейп просто хотел унизить его? Он всегда любил делать это, а сейчас его возможности возросли... Кто упустит случай посмотреть на то, как твой злейший враг стоит на коленях у твоих ног? Конечно же, не Снейп.
Но даже если всё обстоит именно так... Какого черта это его не беспокоит? Ну, по крайней мере, не так, как должно. То есть... На самом деле, это его беспокоит, но здесь есть ещё что-то... Он не может подобрать этому название. Всякий раз, когда Снейп поступал в своей привычной манере, смотрел на Гарри с кривой ухмылкой, обращался с ним как... как будто... черт побери, как будто он его собственность, словно он имеет полную власть над Гарри и знает это, Гарри ощущал нечто... странное. Он испытывал гнев, это правда. Он чувствовал сожаление. Разочарование. Но под всем этим скрывалось нечто, заставлявшее скручиваться его желудок, и отчего внутри него растекалась лава, словно всё это его возбуж...
Нет, нет, нет! Он не станет думать об этом!
Гарри закрыл глаза и снова встряхнул головой, отгоняя от себя пугающие мысли, которые незаметно прокрались в его мозги. Он несколько раз вдохнул.
Но может быть, здесь кроется что-то ещё? Может быть, Снейп ведёт себя так, потому что он просто... не умеет вести себя по-другому? Гарри сомневался, что такой непривлекательный (по крайней мере, для большинства людей, что он знал, нет, не так — для всех людей, что он знал), злобный, насмешливый ублюдок, как Снейп, просто не мог быть другим в отношениях. На самом деле, Гарри даже в голову не приходило, что у Снейпа вообще могут быть отношения хоть с кем-то. Это просто не шло ему. Снейп всегда избегал людей, всегда был одинок. Он был Упивающимся смертью, мучил людей... Просто невозможно, чтобы такой человек как он обладал большой расположенностью к чувствам, не говоря уже о чувствительности. Нет, Снейп очень не общителен. И возможно, именно по этой причине он ведёт себя так, а не иначе. Он просто не знает, как ещё можно себя вести. А если он не знает, Гарри должен научить его...
О! Он подозревал, что это будет непросто. Если честно, он даже представить себе этого не мог. Как он может учить Снейпа чему-то, если в его присутствии не в состоянии даже думать?
Задача была настолько сложной, что у Гарри кружилась голова, когда он пытался представить себе детали. Но может быть... может быть, он сможет однажды попытаться? Может быть, он наберётся мужества...
Внезапно Гарри осознал, что вокруг воцарилась тишина. Он несколько раз моргнул и огляделся. Все смотрели на него.
Несколько минут он висел в воздухе, а рукоятка его метлы билась о стену. Гарри ощутил, как краснеет. Смущенный, он вздёрнул метлу и полетел на середину поля. Он не мог выносить обвиняющие взгляды товарищей по команде.
Зачем он вообще согласился? Он хотел снова играть в квиддич, потому что любил его, но сейчас из-за Снейпа в его сердце не нашлось для него места. Его сердце было занято. Все рассчитывали на него, а он даже не может сосредоточить свои мысли на игре больше чем на пять минут.
Нет, принять предложение и вернуться в команду было плохой идеей.
— Возвращаемся к игре! — крикнула Анжелина, но в её голосе не было энтузиазма. Игроки впали в уныние. Некоторые болельщики уже покинули трибуны.
«И всё это из-за меня», — думал Гарри, ненавидя себя за то, что попал в подобное положение.
Он закусил губу, решив выбросить Снейпа из головы! По крайней мере, сейчас. Он хотел, чтобы тёмная фигура и холодные глаза оставили его в покое хотя бы на время, чтобы он смог реабилитироваться.
Гарри вцепился в ручку метлы и стал тщательно обследовать небо в поисках золотой вспышки. Он сделал несколько кругов над полем, полностью сконцентрировавшись на своей задаче.
Наконец он увидел его.
Золотой снитч висел в дюжине метров над левыми кольцами. Гарри полетел к нему. На его лице уже был написан триумф. Он протянул руку, чтобы поймать снитч. В этот миг шум ветра в ушах заглушил все прочие звуки. Он услышал чей-то крик, но не обратил никакого внимания.
Он уже почти поймал его.
Он почти сумел всё исправить...
Но внезапно всё померкло.
* * *
Гарри открыл глаза.
Над собой он увидел что-то белое. Небо? Разве возможно, чтобы он каким-то необъяснимым образом свалился с метлы?
Затуманенный взгляд упал на парящие в воздухе свечи.
Нет, это потолок.
Гарри попытался приподнять голову, и в тот же миг ему показалось, будто его огрели сковородкой. Боль была такая, что в глазах вспыхнули искры. Чтобы не закричать, он прикусил губу. Гарри показалось, что он вращается на метле. Мир вокруг завертелся с бешеной скоростью, которая всё увеличивалась. Превозмогая боль и головокружение, Гарри немного приоткрыл глаза и повернул голову, чтобы оглядеться.
Он находился в больничном крыле. На соседней кровати лежала Луна.
— Какого чёрта я здесь делаю?
Последним, что он помнил, был золотой снитч, и он почти поймал его.
— О, вы наконец-то очнулись. — Тишину нарушил голос мадам Помфри. Колдомедик стояла над постелью Гарри, обеспокоенно глядя на него.
— Что случилось? Что я здесь делаю? — спросил Гарри немного смущённо.
— В вас попал бладжер. Во время тренировки. В голову, — лаконично объяснила она, наливая в стакан какое-то питье цвета подгнившей зелени и ставя его на столик у кровати Гарри. — Вы упали с метлы. К счастью, вы отделались несколькими синяками и потерей сознания. Я дала вам обезболивающее.
— Я почти поймал его, — простонал Гарри, снова пытаясь поднять голову, в результате чего ощущение, что его ударили сковородкой, усилилось.
— О, нет, дорогой мой. Вы не должны вставать ещё некоторое время. Вы останетесь в этой постели до утра, пока всё не придёт в норму. А сейчас выпейте это. Зелье уменьшит боль, но после него у вас может немного закружиться голова.
Гарри покорно вздохнул. Он был так близок к... Теперь все будут считать его королём неудачников. Он не заметил бладжер, потому что был слишком увлечён желанием поймать снитч. Наверное, теперь его исключат из команды...
Во всём виноват Снейп!
Он в состоянии испортить Гарри жизнь, даже если вовсе не будет ничего делать. В глубине души Гарри понимал, что в том, что с ним сейчас произошло, вины Снейпа нет, но ему нравилось обвинять его во всём подряд. Это ведь гораздо легче, чем признать собственные ошибки.
Гарри не мог прекратить думать о нём. Он был словно муха, которая запуталась в паутине, сплетённой мастером зелий. Он просто не мог освободиться и улететь.
Гарри выпил порцию мерзкого гнило-зелёного зелья и вскоре остался один в тёмной палате. Ну, может быть, не совсем один.
Он осторожно повернул голову и посмотрел на Луну, которая находилась без сознания. Она уже не была такой бледной как раньше, и синие круги под глазами тоже исчезли. Вероятно, благодаря противоядию, что сварил Снейп. Казалось, Луна просто спит.
Напряжение постепенно покидало сознание и тело Гарри. В душе воцарялся мир, а ноги становились всё более тяжёлыми.
Из груди Гарри вырвался глубокий вздох. Казалось, барьеры в его сознании постепенно рушились, и те мысли, которые обычно прятались глубоко внутри, начали выходить на поверхность. А всё остальное внезапно стало выглядеть таким... незначительным.
— Я позволил себе увлечься, Луна, — тихо прошептал он. — Я не смог ничего с этим поделать. Это сильнее меня. Когда я его вижу, внутри меня словно всё умирает. И я так... так счастлив, но в этом чувстве совсем нет радости. Это бессмысленно, я знаю. И ещё я знаю, что для него это ничего не значит. — Слова лились из уст Гарри. Он не мог удержать их. Он чувствовал, что с каждым словом на сердце становится легче, словно единственным способом избавиться от поселившейся на душе тяжести было позволить себе выговориться. Даже если рядом нет никого, кто мог бы сейчас его услышать. — Но это невозможно, чтобы ему было всё равно. Я видел его глаза, когда я делал это для него. Мне не показалось. Зачем ему позволять мне всё это, если для него это совсем ничего не значит? ...Я хочу большего. Я должен добиться большего, иначе я сойду с ума. Я не позволю ему так со мной поступить. Я найду способ, что заставит его раскрыться. Заставит показать, что я ему не безразличен, заставит его заметить меня. Я не вынесу его безразличия снова. Не вынесу. Я должен что-то придумать. Так просто я не сдамся. Но всё дело в том, что когда он рядом, я... я просто перестаю быть собой. Я имею в виду, что это вроде бы я, но в то же время и не я. О, это бессмыслица! ... в этот миг я просто забываю обо всём на свете. Вижу только его. Слышу только его одного. Я будто попал под влияние зелья. На самом деле, когда он близко, я всё время чувствую себя так, словно я под влиянием. Снейпа и зелья.
— Снейпа? — тихий голос Луны прервал его рассуждения. Гарри повернул голову и с ужасом увидел, что глаза Луны широко раскрыты, и она с любопытством разглядывает его. — У тебя странный вкус, Гарри.
* * *
Оказалось, Луна уже несколько часов как вышла из комы, а когда Гарри счёл, что она по-прежнему без сознания, она всего лишь дремала. Он был убеждён, что всё это просто нечестно. Конечно, он был рад, что её состояние улучшилось (с его души свалился огромный камень), но его радость омрачал тот факт, что она узнала его самый сокровенный секрет. Секрет, который он по доброй воле не доверил бы никогда и никому. Но зелье, которое дала ему Помфри, совершенно задурманило голову, он просто не понимал, что творит. Теперь Гарри знал — гнилостно-зелёного зелья, которое воняет жжённой резиной, следует избегать.
Однако Луна отличалась исключительным благородством души. Вначале Гарри так испугался, что стал всё отрицать и попытался убедить её, что он сказал вовсе не «Снейп», а «змей». Точно, именно — «змей».
Но Луна лишь улыбнулась, словно не поверила ни единому его слову. Наконец, Гарри сдался. Он заставил её пообещать, что она никому не скажет, потому что иначе ему придётся бежать из Хогвартса. Луна пообещала и попросила его не беспокоиться. Она сказала, что это его личное дело в кого влюбляться (тут Гарри снова принялся всё отрицать), и она всё прекрасно понимает.
Луна не стала негодовать. Не прокляла его. Не начала ругаться. Она не отвернулась от него. Напротив, приняла всё это так... спокойно. Словно Снейп не был... Снейпом.
Сам Гарри не считал происходящее нормальным. Снейп был вдвое старше его, он был его учителем, самым ненавидимым человеком в школе и к тому же — Упивающимся смертью.
Этого было вполне достаточно, чтобы не считать всё это нормальным. Как бы то ни было, но Луна, кажется, этого просто не замечала.
«Возможно, если бы я рассказал ей, что влюблён в собственную тётушку, она бы удивилась капельку больше...»
* * *
— Сегодня у меня есть для вас сюрприз, — язвительный голос мастера зелий заставил Гарри вынырнуть из собственных мыслей.
Понедельник. Урок Зелий. Всё воскресенье Гарри провёл в постели, размышляя о том, как вынудить Снейпа дать ему то, чего он хочет. Не может ведь он просто подойти и попросить? Не может. Он должен найти другой способ. Нужно как-то спровоцировать его. Гарри понимал, что это может быть очень опасно, но он должен попытаться. Теперь ему представился такой случай.
— У вас сегодня контрольная, — мастер зелий усмехнулся, глядя с удовлетворением на перепуганные лица учеников.
О, да! Неожиданные контрольные — это он любил больше всего.
Довольной выглядела только Гермиона.
— Хорошо, к счастью, я вчера занималась, — объявила она, с улыбкой глядя на расстроенного Рона. Рыжий пробормотал несколько ругательств в адрес профессора.
Гарри было всё равно. Возбуждение кипело в его крови. Руки слегка дрожали. Особенно, когда на него падал взгляд мастера зелий. Снейп раздал ученикам бланки с вопросами и отвёл полчаса на ответы. Он потребовал полной тишины и заявил, что если поймает кого-нибудь на попытке списать, тот будет немедленно исключён из его класса. Навсегда.
Гарри взглянул на вопросы.
1. Какой главный ингредиент Растягивающего зелья?
2. Кто и когда впервые сварил Тонизирующий эликсир?
Гари смотрел на вопросы, чувствуя, что, скорее всего, совершенно завалит контрольную, но когда он увидел восьмой вопрос, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
8. Опишите действие зелья Desiderium Intimum.
Гриффиндорец улыбнулся своим мыслям. Ну, на один вопрос он знает ответ. Он коснулся пером пергамента и уже хотел было начать писать, как вдруг его осенило.
В его голове, поначалу опасливо и робко, стала зарождаться безумная идея.
А что если...
Гарри сглотнул и огляделся. Все ученики с головой погрузились в контрольную. Скользя взглядом по классу, он встретился глазами со Снейпом, сидящим за своим столом. Волна жара охватила тело Гарри. Его кожа словно горела, а сердце принялось учащённо биться.
Гарри знал, что делать. Он знал, что его идея безумна, но это был единственный способ получить желаемое.
Он коснулся пером пергамента и начал писать.
* * *
Гарри пытался резать листья вьюнка, но с этим возникли проблемы. Вместо листьев он чуть не покрошил свои пальцы. Он чувствовал, что сходит с ума от нетерпения, а кровь в жилах просто вскипает. Он был возбуждён и нервно подпрыгивал на месте. С каждой минутой Гарри становилось всё хуже. Он то и дело поглядывал на Снейпа, который проверял контрольные.
В классе воцарилась полнейшая тишина. Все пялились на Снейпа, несмотря на то что им было дано задание готовить сонное зелье. Каждый гадал о результатах контрольной.
Гарри с трудом сглотнул. Он должен сохранять спокойствие и непроницаемое выражение лица, когда Снейп будет это читать. Он должен выглядеть уверенным.
Гарри взялся за перо, чтобы записать очередной этап приготовления зелья, когда увидел, что брови Снейпа поползли вверх, выражая бесконечное удивление. Он оторвался от контрольной, и чёрные глаза впились в Гарри.
Он это прочёл!
Гарри почувствовал, что вот-вот умрёт. Кровь в его венах превратилась в кипящее масло и теперь обжигала его изнутри. Он находился слишком далеко, чтобы прочесть выражение глаз профессора, но ему показалось, что взгляд Снейпа вынимает его душу из тела и разрывает её на кусочки.
Он это прочитал! Теперь нужно продолжать игру!
Дрожащей рукой Гарри поместил кончик пера в рот и начал очень медленно вынимать его, ощущая, как перо щекочет губы. Затем он облизал его, стараясь не отводить уверенного дерзкого взгляда от Снейпа.
Снейп угрожающе прищурился.
Гарри знал, что они находятся в классе, полном учеников, и что любой, кто сейчас посмотрит на него, мгновенно всё поймёт. Он знал это, и это лишь сильнее возбуждало его. Гарри чувствовал, что от нетерпения весь дрожит.
Он соблазнял преподавателя. Во время урока. В присутствии целого класса. Это было безумие!
Но он не мог остановиться. В этот миг Гарри не заботился ни о чём. Единственное, что его занимало, это пронзительный взгляд Снейпа. Гарри казалось, что кроме них в классе нет ни души. Красная пелена застилала глаза, словно отделяя Гарри от всего вокруг.
Здесь был только Снейп. Он пристально смотрел на Гарри.
Снейп, который мрачно улыбался.
Снейп, который внезапно сказал:
— Мистер Поттер. Вы написали очень неразборчиво. Не могли бы вы прочесть вслух ваш ответ на восьмой вопрос?
Внезапно Гарри почувствовал, словно падает с огромной высоты, и внизу нет ничего, что могло бы смягчить падение.
— Что? — пробормотал он, удивлённо моргая. Он смотрел, как Снейп направляет к нему контрольную. Пергамент приземлился перед Гарри. Это невозможно! Он не может этого сделать! Это не входит в его план!
Гарри охватил страх. Он взглянул на свою контрольную. Он ощущал, что все оставили свои занятия и выжидающе смотрят на него.
Нет! Нет! Нет! Я не могу прочесть это! Что делать?
Мысли лихорадочно скакали. Казалось, он попался в ловушку, из которой нет выхода. И сделал это по собственной воле. Он должен был это предвидеть. Снейп слишком любил унижать его, чтобы упустить такую возможность. И судя по его лицу, сейчас Снейп наслаждался происходящим.
Зачем он вообще это написал? Зачем ему понадобилось так рисковать?
Буквы расплывались перед глазами Гарри. Но у него не было нужды их видеть. Он знал, что он написал.
8. Опишите действие зелья Desiderium Intimum.
Один из эффектов, производимых зельем, таков, что... я постоянно думаю о вас. Я думал о вас прошлой ночью. И знаете, о чём я думал? Я представлял, как вы возьмёте меня на вашем столе. Разденете меня, толкнёте меня на деревянную столешницу и вонзите ваш твёрдый член в меня. Ваши руки скользят по моему обнажённому телу. Вы касаетесь меня везде, я чувствую, как ваши губы целуют меня всюду, куда могут дотянуться, в то время как вы двигаетесь внутри. Я ощущаю вас. Глубоко. Я охотно принимаю вас, потому что я вас хочу. Я хочу, чтобы вы взяли меня, трахнули меня. И я вижу желание на вашем лице. Я вижу, как вы уступаете наслаждению. Я кончаю с вашим именем на губах.
Скажи мне, Северус... Ты хочешь иметь меня на своём столе, совершенно обнаженного, покорного?
Я сделаю всё, что ты скажешь. Ты хочешь этого?
— Мы ждём, мистер Поттер, — насмешливый голос мастера зелий разбил царящую в классе тишину.
Гарри ощущал, что его голова кружится так сильно, что он может потерять сознание.
О боже! Он не мог поверить, что он написал это! В контрольной по Зельям! Чёртова контрольная! А сейчас этот сукин сын заставляет его читать это! Перед всем классом!
Никогда!
Гарри закрыл глаза, мысленно молясь всем добрым духам, которые могут оказаться поблизости, чтобы они сделали хоть что-то, лишь бы спасти его. Что угодно!
В худшем случае ему придётся сжечь контрольную и навлечь на себя гнев Снейпа. Пусть так. Это лучше, чем подобное унижение.
Снейп не сжалится над ним. Он никогда не простит его. Снейпу всегда нравилось издеваться над ним, и сейчас ничего не изменилось. И Гарри подозревал, что так будет всегда. Он сожалел, что сделал это... Но он должен был рискнуть.
Гарри с горечью посмотрел на Снейпа. Он хотел сказать ему: «Как ты можешь так поступать? Ты подонок!» Но он знал, что это не сойдёт ему с рук.
Гарри полез в карман. Ему придётся сжечь контрольную. У него нет другого выхода. От плана останутся лишь яростные воспоминания и Снейп, который наверняка...
В эту секунду прозвенел звонок.
Облегчение, которое испытал Гарри, нельзя было сравнить ни с чем. У него чуть не подкосились ноги. Он начал мысленно благодарить всех духов, которые всё-таки услышали его.
— К следующему уроку опишите полный процесс приготовления сонного зелья. Расскажите также об истории всех ингредиентов, особенностях приготовления, опишите вкус, аромат, цвет, текстуру, происхождение, а также действие этого зелья. Не меньше чем на трёх свитках пергамента.
По классу пронёсся возмущённый ропот. Снейп всегда задавал им большие работы, но сегодня было что-то особенное. Должно быть, у него премерзкое настроение.
Все начали собирать вещи, убирать рабочие места и медленно покидать класс. Когда Гарри, всё ещё исполненный благодарности к спасшему его звонку, взял свою сумку и хотел уже выйти, угрожающий голос мастера зелий перекрыл общий шум:
— Останьтесь, мистер Поттер, и прочтите вслух то, что вы написали.
Гарри смял контрольную в руке. Он ощутил, как по спине пробежал холодок. Эти слова прозвучали как... обещание. Он знал, что Снейп не отпустит его так просто. Только не после того, что он написал.
Гарри сглотнул и повернулся к ожидающим его Рону и Гермионе:
— Не ждите меня. Я хочу ещё навестить Луну. Идите на ужин без меня.
Рон кивнул и похлопал Гарри по плечу.
— Держись, парень. — Затем Рон повернулся и направился к двери вместе с остальными учениками, но Гермиона не пошевелилась. Она смотрела на Гарри проницательным понимающим взглядом. Потом её взор медленно переместился к столу, за которым сидел Снейп, а затем снова вернулся к Гарри.
— Не задерживайся слишком долго, — шепнула она, опуская глаза, разворачиваясь и быстро выходя из класса.
«Она что-то подозревает», — с ужасом подумал Гарри, глядя, как друзья исчезают за дверью.
Зачем он вообще это сказал? Это не такое уж правдоподобное объяснение, особенно учитывая то, что Луну выписывают этим вечером. Но ничего другого он придумать не мог. Он хотел, чтобы его друзья ушли. Что ещё он должен был сказать? Гарри подозревал, что он не сможет выйти отсюда слишком быстро. Он был уверен в этом, судя по тому, как взгляд мастера зелий сверлил его затылок. Он обжигал.
Когда последний ученик переступил порог, в классе воцарилась мёртвая тишина. Гарри почувствовал, как тревога, которую ему удалось немного укротить в последние минуты, снова охватила его, лишая возможности соображать. Ну, зачем он это написал? Сейчас его единственным желанием было оказаться как можно дальше от этого места. Сбежать. Исчезнуть.
Раньше, когда он всё это писал, он не задумывался о последствиях. Он сделал это, повинуясь импульсу. Своим желаниям. А сейчас он стоит перед Снейпом. И ему не кажется, что он добился того, чего хотел. Гарри закрыл глаза, ожидая неизбежного.
— Посмотрите на меня, Поттер.
Гарри сжал кулаки.
Держись!
Он медленно повернулся, страшась того, что может увидеть.
У него перехватило дыхание, когда пылающий, острый как лезвие взгляд черных глаз пронзил его и разбил на тысячу осколков всё его самообладание, оставив только страх и стыд.
Он не может отвести глаза! Он должен смотреть ему в лицо!
Внезапно Гарри накрыла волна жара, когда он услышал звук закрывшейся за ним двери. Затем комнату осветило странное сияние.
Заглушающее и запирающее заклинания. Вот дерьмо!
Гарри мог только стоять здесь, пытаясь обуздать всё возрастающую тревогу. Он увидел мрачную улыбку, появившуюся на лице мастера зелий. Он сглотнул.
— Я снова повторю своё требование, Поттер. Вы можете прочесть мне то, что написали?
Нет!
Гарри подумал, что от замешательства он вот-вот потеряет сознание.
— Вы знаете, что я написал, — пробормотал Гарри ломающимся голосом.
Бровь мастера зелий поднялась, выражая мрачное удовлетворение.
— Но я хотел бы услышать это от вас. Я нечасто видел столь... х-м-м... многообещающий ответ на вопрос в моей контрольной.
Кровь вспыхнула в венах Гарри, и это пламя пожирало его изнутри. Его голова начала кружиться, когда он увидел взгляд, что устремил на него профессор. В чёрных глазах полыхал огонь.
Воздух в классе сгустился настолько, что стал почти осязаемым. Гарри знал, что его ответ может всё изменить. Бремя этого знания охватило его.
Он хотел Снейпа. Он мог сделать всё, лишь получить то, что хочет. Но был ли он готов к этому?
Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Снейп неподвижно стоял у своего стола и смотрел на Гарри так, что тот лишился всех мыслей. А также способности говорить.
— Я не могу, — наконец ему удалось прошептать, чувствуя, что ещё немного, и он взорвётся.
Он не в состоянии это произнести! Нет.
— В таком случае можете идти, мистер Поттер. Вы свободны.
Гарри знал, что ещё несколько секунд, и он не выдержит; внезапно жар в его венах сменился холодной, леденящей дрожью, которая сотрясла всё тело.
Нет! Я не хочу!
Гарри отвёл глаза. Он осознал, что его влажные руки трясутся так сильно, что он едва удерживает в руках контрольную.
Это не может закончиться так!
Он закрыл глаза, пытаясь побороть холодную дрожь в теле.
Он по-прежнему ощущал, как в него впивается взгляд этих пылающих глаз. Взгляд, который жег его так сильно, словно Снейп ожидал от Гарри каких-то действий или слов. Будто он ждал сигнала. Он не сделает ничего, пока Гарри не попросит об этом.
Сердце Гарри подпрыгнуло, а затем словно провалилось куда-то. Его кровь снова вспыхнула. Казалось, в классе становится всё жарче и жарче. Вместе с тем как росла смелость Гарри, воздух в комнате становился всё более горячим и густым.
Он чувствовал, как по спине стекают капли пота.
Он поднял голову и посмотрел в глаза, которые, казалось, проникали в душу.
Он этого хотел. Он не мог отступить сейчас. Он не простит себе, если отступит.
Снейп ждал.
Гарри с трудом сглотнул.
«Никто никогда не будет хотеть тебя так, как я. Никто не будет смотреть на тебя так, как я. Мне всё равно, что говорят о тебе другие. Для меня ты совершенен. Это понял только я. Никто другой этого не знает и не узнает никогда. Ты мой. Все твои совершенства принадлежат только мне. Ты весь принадлежишь только мне. Если ты считаешь, что я сошёл с ума, если ты считаешь, что я болен, хорошо, пусть так. Я сошёл с ума. Я ничего не могу с этим поделать. Ты овладел моим сердцем. Ты это знаешь?
Ты можешь ранить меня своими словами. Ты можешь причинить мне боль своими действиями, но мне всё равно, потому что я потерялся в тебе, и ничто не может меня спасти. Я всегда буду возвращаться к тебе.
Я знаю, что все считают тебя холодным бессердечным ублюдком. Я знаю, что ты возвёл вокруг себя стену толстую и непроницаемую, и ничто не в состоянии проникнуть сквозь неё. Но я буду пытаться пробить её. Я всегда буду пытаться сделать это. Потому что я верю, что однажды у меня получится. Я верю, что однажды ты дашь мне частичку своего тепла. Чуть-чуть. Для меня достаточно и этого.
И в то же время, моё сердце пронзает страх. Я боюсь, что однажды ты забудешь, а я буду помнить. Уверен, ты назовёшь меня дураком. Как ещё можно назвать того, кто не может жить без твоего взгляда?
Я ненавижу, когда ты притворяешься, будто не смотришь на меня. Твоё безразличие ранит меня. Я чувствую, как мое сердце пронзает ледяной кинжал, который замораживает его, заставляя остановиться. В эти минуты я не могу дышать. Я чувствую, как медленно умираю от холода.
Как бы то ни было, в те короткие мгновения, когда ты отдаешь мне себя... всё это перестаёт иметь значение.
А твой оргазм... Твой оргазм — самая большая награда для меня. Черты твоего лица смягчаются, веки опущены, рот приоткрыт, ты стонешь и задыхаешься, когда твой член у меня во рту. Ты пытаешься скрыть наслаждение, что разливается по твоему лицу, но я вижу его. И ещё я чувствую его. Тогда я действительно чувствую себя Избранным.
Я не прошу многого. Я лишь хочу, чтобы ты хотел меня. Желал меня. Вот и всё. Пожалуйста, пожелай меня».
Гарри пытался произнести эти слова вслух. Но они остались в его сердце. И каждое выжгло внутри него болезненную рану. Всего лишь два слова смогли сорваться с его дрожащих губ:
— Трахни меня.