Desiderium Intimum

«Я раздавлен.

Я едва дышу.

Моё сердце разбито,

Но оно продолжает стучать».

Гарри нёсся по коридорам Хогвартса, как будто хотел сбежать от самого себя. Он ворвался в первый попавшийся туалет, наклонился к раковине, и его вырвало. И только когда рвота закончилась, дрожь, сотрясавшая его тело, унялась. Он умылся, прополоскал рот и всмотрелся в своё отражение в зеркале. Глядя на бледное лицо, он слышал эхо своих слов, которые возвращались к нему с возрастающей силой, каждый раз причиняя всё большую боль:

Когда ты возьмёшь меня.

Он вцепился в край раковины с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Возьми меня, Северус.

Гриффиндорец со всего размаху ударил кулаком в своё искажённое ужасом лицо, глядевшее на него из зеркала; стекло разлетелось вдребезги, а тишину разорвал хриплый крик. Осколки стекла впились в его руку и разлетелись по полу. Не обращая внимания на кровь и боль, он опустился на ледяной пол, свернулся калачиком и отчаянно разрыдался.

Это не может быть правдой! Не может! Это безумие! Должно быть, Снейп добавил что-то в зелье Гермионы. Он хотел унизить меня, очернить. Он всё спланировал с самого начала. Он всегда ненавидел меня.

Перед глазами Гарри возникло лицо профессора, и на нём были те же удивление и потрясение, которые ощущал гриффиндорец. Однако Гарри быстро отогнал от себя этот образ.

Да, я уверен, что он хотел унизить меня. И ему это удалось. Наконец-то! Насколько жестоким он может быть? Каким нужно быть человеком, чтобы сотворить подобное? В конце концов ему удалось найти способ... сломать меня.

Гарри сжался ещё сильнее, его лоб упирался в колени.

Я не хочу видеть его! Я не хочу его знать! Я никогда не взгляну ему в лицо! Он этого не заслуживает! Отныне Северус Снейп для меня не существует!

У всех на глазах... Как они, должно быть, смеялись. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, больше всего на свете хочет всеми ненавидимого сальноволосого Мастера зелий. Может быть, об этом даже напишет «Ежедневный пророк». Зная Малфоя, можно предположить, что он поспешит рассказать об этом всем слизеринцам, которые ещё не знают, и даже своему отцу, который, без сомнения, сообщит журналистам.

Гарри ощутил новый приступ тошноты.

О Мерлин, как они смотрели на меня... Даже Рон и Гермиона. Как я буду смотреть им в глаза? Как я им это объясню? Никто не поверит мне. Ни один человек. Это конец всему. Я уничтожен.

Юноша разглядывал пятно на стене. Его взгляд был пустым и невидящим, словно он погрузился в пучину воспоминаний, словно перед ним вставали образы из прошлого. Спустя мгновение печальная тень улыбки появилась на его лице.

Я и Снейп? Это, должно быть, идиотская шутка. Я ненавижу его! Я всегда ненавидел его! Да, он спасал мне жизнь, но это никогда не изменит того факта, что он самый отвратительный, самый злой и самый большой ублюдок в мире!

У тебя самые прекрасные в мире глаза.

Гарри в отчаянии прижал руки к ушам, желая никогда не слышать эха, что возвращалось к нему, лишая покоя. И каждый раз его возвращение приносило только страдания и боль.

Нет, ничего подобного не происходило. Просто не могло! Это был только сон! Ещё немного, и я проснусь, и всё будет как раньше. Должно быть, мне это снится!

Рассудок Гарри, пытаясь облегчить страдания, начал отрицать всё случившееся. Но это ничуть не помогало. Боль в раненой руке была слишком реальна. Слёзы, что катились по его щекам, существовали на самом деле, так же как и ледяной каменный пол, на котором он сидел. Всё это правда. Невероятная и грёбанная, но правда.

Гарри спрятал лицо в ладони, желая отогнать навязчивые образы и терзающие его слова; он хотел загнать их в самый дальний, самый тёмный уголок своего сознания — туда, где никто не сможет их отыскать.

Гарри насторожился. В коридоре послышались шаги.

Уроки закончились, и ученики заполнили коридоры. Их смех вернул Гарри к реальности. Он мгновенно вскочил с пола, быстро вытер слёзы окровавленной рукой и со страхом посмотрел на дверь.

Они не должны поймать его. Он должен спрятаться там, где никто не сможет его найти!

Гарри затравленно огляделся, а затем, поскользнувшись на разбросанных по полу осколках, помчался в одну из кабинок и заперся там. В тот же миг дверь туалета с тихим скрипом открылась, и кто-то вошёл.

— Гарри, ты здесь? — прозвучал голос Гермионы.

Гарри взобрался с ногами на унитаз, закрыл глаза и затаил дыхание.

— Дружище, мы знаем, что ты здесь. Мы принесли твои вещи, — голос Рона звучал тихо и взволнованно. — Если хочешь, мы можем оставить их здесь, чтобы ты мог их забрать... когда захочешь.

— Рон! — Гермиона шепотом одёрнула его, направляясь к двери, за которой прятался Гарри. — Послушай, Гарри... То, что произошло на уроке... — На секунду она остановилась, подбирая нужные слова. — Я уверена, что это, должно быть, большая ошибка. Я, наверное, испортила зелье.

— Но ты никогда не порт... Ой! — Рон издал звук, словно кто-то наступил ему на ногу, затем всё стихло.

— Гарри? — произнесла Гермиона, подходя вплотную к двери и прислоняясь к ней. — Выйди, пожалуйста! Мы знаем, ты не виноват. Ты не понимал, что делаешь. Мы пойдём к профессору Дамблдору и всё ему расскажем.

Внезапно дверь распахнулась. Гермиона отшатнулась, потеряв равновесие, и упала на Рона, который успел её поймать.

— Не. Смейте! — прорычал Гарри, подчёркивая каждое слово.

Когда друзья взглянули на него, Рон в изумлении открыл рот, а Гермиона задохнулась.

— Гарри, что... — Её голос сорвался в тот миг, когда она указала дрожащим пальцем на лицо Гарри и его руку. Гарри посмотрел на своё отражение в зеркале и увидел подтёки и пятна крови на своём лице. Затем он посмотрел на окровавленную руку. Некоторое время он изумлённо разглядывал её, словно она не принадлежала ему, а потом повернулся к друзьям:

— Я в порядке. Сейчас это не важно. — Несколько секунд он был погружён в размышления, словно пытался принять решение. — Пообещайте мне, что не расскажете никому из преподавателей о том, что случилось сегодня на уроке.

— Но Гарри... Дамблдор должен знать об этом! Снейп не имел права делать это. Это совершенно незаконно! — Гермиона была в гневе. Её поза и твёрдые черты лица не оставляли на этот счёт никаких сомнений. Рон отодвинулся от неё, отходя на безопасное расстояние. — Ты должен пойти к профессору Дамблдору и рассказать ему всё!

Гарри попытался представить их разговор:

— Директор, я должен рассказать вам кое-что. Профессор Снейп заставил меня выпить зелье, которое раскрывает самые сокровенные желания, а потом оказалось, что я больше всего хочу... профессора Снейпа. Я хотел, чтобы он взял меня, и от одной этой мысли у меня возникла эрекция, и это все видели...

— О! Это действительно серьёзная проблема! Хочешь лимонную дольку?

— Гарри? Гарри, ты меня слышишь? — голос Гермионы ворвался в мысли Гарри, возвращая его к реальности.

— Нет! — внезапно крикнул он. — Я не собираюсь никому об этом рассказывать! И вам запрещаю!

— Но Гарри... — Рон попытался сказать хоть что-нибудь.

— Если вы хотите предать меня, то, пожалуйста, идите и рассказывайте всем, кого встретите. Но если вы это сделаете, не вздумайте больше подходить ко мне!

Рон смущённо отвёл глаза.

— Должно быть, Снейп хохотал, когда я вышел. Что... Что он сказал? — Гарри вдруг услышал лёгкое колебание в своём голосе.

— Ничего. — Гермиона грустно смотрела на друга. — Он сильно побледнел и стоял за своим столом, глядя на дверь.

— Если честно, он странно выглядел, — сказал Рон. — Когда Малфой захихикал, Снейп повернулся спиной к классу и закончил урок, приказав всем уходить.

— Клянусь, он хотел насладиться своей победой в одиночестве, — горько сказал Гарри и стиснул зубы. — Ещё бы, Северус Снейп унизил и наконец-то уничтожил знаменитого Гарри Поттера.

— Гарри, я так не думаю, — начала Гермиона, но остановилась, увидев резкий взгляд Гарри.

— Снейп — злобный ублюдок, и его ничто не изменит. Он победил! О! Он должен быть очень горд!

Голос Гарри дрожал от ярости так, что он едва мог говорить. В этот миг дверь туалета открылась, и вошёл какой-то первокурсник.

— Ты что, не видишь, что здесь ЗАНЯТО?! — Гарри закричал на мальчика, который смертельно побледнел и бросился вон, не проронив ни слова.

— Успокойся, Гарри, — прошептала Гермиона. — Мы всего лишь хотим помочь тебе.

— Хорошо. В таком случае принесите мне мою мантию-невидимку. Сюда.

* * *

Гарри шёл по коридорам в своей мантии, стараясь не столкнуться ни с кем из шнырявших кругом студентов. Он удивлялся, как они могут так беззаботно смеяться и шутить, когда его мир лежал в руинах. То тут, то там до него доносились обрывки разговоров:

"Поттер... Зрелище... Снейп... Шок... Прикол..."

«Похоже, слухи уже начали распространяться», — с гневом подумал Гарри. Блестяще. Чертовски блестяще...

— ... а потом Поттер заплакал. Можно было даже видеть его эрекцию сквозь штаны, когда он пошёл через весь класс прямо к Снейпу! — Услышав голос Драко Малфоя, Гарри резко обернулся и увидел своего заклятого врага, который живописал собравшимся вокруг него слушателям о произошедшем на уроке инциденте. Все расхохотались, в том числе и Малфой, который в процессе повествования начал изображать Гарри. Состроив идиотскую гримасу, он простёр свои руки и пошёл на Гойла, спотыкаясь и взирая на него с мечтательным обожанием на лице. — У тебя самые прекрасные в мире глаза... — сказал он, всхлипывая. — Возьми меня, Северус...

Слизеринцы расхохотались так громко, что у Гарри заболели уши. Малфой смеялся так сильно, что должен был ухватиться за Крэбба, чтобы не упасть.

Гарри захлестнул гнев. Ему захотелось наброситься на Малфоя и сорвать тупую ухмылку с его уродливого, самодовольного лица.

— Если Поттер появится на ужине, — хихикал Малфой, пытаясь восстановить дыхание, — он пожалеет о том, что вообще родился!

На лбу Гарри выступил холодный пот. Внушая себе, что он должен сдержать свой порыв, Гарри отступил в угол, зажмурился и закрыл уши руками.

Он должен успокоиться. Он не должен раскрываться сейчас. Они сожрут его живьём. Его желание содрать ухмылку с лица Малфоя не могло сравниться со стыдом, который он испытывал, вспоминая своё плачевное выступление в качестве главного героя шоу. Он был слишком слаб, чтобы справиться с этим. Да, это правда, он встречался с Волдемортом лицом к лицу уже четыре раза, но это был всего лишь один волшебник, который угрожал Гарри и тем, кого он любил. Теперь Гарри должен сражаться не только с целой школой, но и со своим собственным стыдом и унижением. Его уничтоженное чувство собственного достоинства было слишком сильным противником.

Гарри хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Навсегда стать невидимкой.

Он никогда не сможет никому показаться на глаза. Он вообразил, как покидает Хогвартс. Но куда он пойдёт? Хогвартс — его дом. Он не может оставить его. Ему совершенно некуда идти.

Гарри сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять яростный шторм, что бушевал внутри него, а потом открыл глаза. Слизеринцы, пошатываясь от смеха, направлялись в Большой зал. Гарри вздохнул и поплёлся в спальню.

* * *

— Гарри? Ты здесь? — тишину спальни нарушил шепот Рона.

Гарри осторожно коснулся полога своей постели. Рон издал вздох облегчения и направился к кровати друга.

— Я принёс тебе поесть, дружище, — Рон протянул ему тарелку. Гарри схватил её и спрятал под мантию-невидимку. Послышалось причмокивание и глотание. Рон сел на кровать, терпеливо ожидая, пока его друг закончит есть. Когда Гарри вернул ему тарелку, бормоча слова благодарности, Рон откашлялся и спросил: — Ты как? В порядке?

Некоторое время было тихо.

— Если не считать того, что все решили, что я гей и больной извращенец, всё прекрасно.

Рон покраснел, а потом тихо произнёс:

— Гермиона пытается прекратить эти разговоры, но её никто не слушает.

— Спасибо, Рон. Это очень утешает, — голос Гарри звучал непривычно спокойно.

Рон попытался найти какие-нибудь утешительные слова, но не смог придумать ни одного. У Гермионы это получалось гораздо лучше, но сейчас её здесь не было и Рон попал впросак. После нескольких минут неловкого молчания он застенчиво сказал:

— Мы с тобой. Гермиона и я. И ещё несколько человек. Не все такие подонки, как Малфой и его банда. Или как Симус и Дин, которые всегда смеются над тобой. Если бы я мог, я бы...

— Хорошо, — прервал его Гарри. — Ты не должен утешать меня. И ты также не обязан сидеть здесь со мной.

— Мы ведь друзья. Я не могу оставить тебя здесь одного. — Когда Гарри не ответил, Рон спросил: — Как твоя рука?

— Очень хорошо, — тихо сказал Гарри. — Кровь остановилась, и уже не так сильно болит.

— Ну, Гермиона знает несколько исцеляющих заклинаний. Но, может, тебе лучше пойти...

— Нет! — резко прервал его Гарри. — Мы уже говорили об этом.

В этот момент тихо скрипнула дверь.

— С кем ты тут разговариваешь?

В комнату вошёл Невилл. Рон поспешно спрыгнул с кровати Гарри.

— Ни с кем, — ответил он быстро, притворяясь, будто ищет что-то на полу. — Не могу найти мои волшебные шахматы.

— Гарри ведь здесь, не так ли?

Рон застыл.

— Почему ты так решил? — Он попытался, чтобы его голос звучал легко и непринуждённо, но Невилл больше его не слушал. Он стоял и смотрел на кровать Гарри, как будто что-то обдумывая.

— Гарри, если ты здесь, я хочу, чтобы ты знал, что я тебе верю. Снейп хотел унизить тебя. Наверное, он что-то подбросил в зелье, ты... ты знаешь... — На его щеках появился румянец. — Он всегда ненавидел тебя. Если бы ты видел, как он уставился на твоё пустующее место во время ужина. Думаю, он хотел поддразнить тебя. Но не волнуйся, — Невилл смущённо улыбнулся, — у тебя есть мы. Я тебе верю, и Луна тебе верит, и ещё несколько человек.

Невилл простоял ещё секунду, как будто хотел сказать что-то ещё, но потом развернулся и направился к выходу.

— Спасибо, Невилл, — прошептал Гарри.

* * *

Гарри мчался по коридорам Хогвартса.

Он не хотел опоздать на урок. Он пытался бежать так быстро, как только мог, но откуда-то взялось невидимое препятствие, которое не позволило ему двигаться дальше. Его движения были медленными и скованными, словно он оказался под водой, но он понял, что не должен опаздывать! Он должен был успеть, несмотря ни на что!

Гарри переставлял ноги так быстро, как только мог, но чувствовал, что ползёт, как улитка.

Внезапно прямо перед ним выросла огромная каменная стена. Она тянулась от одного конца коридора к другому и перекрывала ему путь. Зная, что другого пути нет, Гарри подпрыгнул и схватился за край. Затем, прикладывая невероятные усилия, он застонал и начал карабкаться вверх. Когда он прыгнул вниз, уже на другой стороне увидел, что под его ногами пустота — тёмная бездна, над которой висел шаткий мост, сплетённый из нескольких верёвок. Он ступил на него, цепляясь за верёвки, зная, что только они удерживают его от падения в алчную бездну под ним. Медленно он начал перебираться на другую сторону. Когда Гарри был уже на середине, он ощутил порыв горячего ветра, и через некоторое время прямо рядом с ним возник столб огня. Он испуганно закричал, крепко вцепившись в верёвки и закрыв глаза, поскольку мост начал опасно раскачиваться. Затем из бездны вылетел огромный, ужасный и рычащий норвежский горбатый дракон. Гарри застыл от ужаса и смотрел твари прямо в глаза. В тот момент, когда дракон открыл пасть, чтобы дыхнуть пламенем и превратить его в горстку горячего пепла, откуда-то сверху послышался голос Хагрида:

— Норберт! Где ты, проказник?!

Дракон, оказавшийся Норбертом, захлопнул пасть, расправил огромные крылья и улетел. Гарри облегчённо вздохнул. Как только уроки закончатся, он должен поговорить с Хагридом и убедить того, что не следует держать огромного огнедышащего дракона в замке!

Гарри добрался до конца моста без происшествий, но в конце пути его ждала бесконечная лестница, которая вела вниз и исчезала где-то во тьме. В тот миг, когда он поставил ногу на первую ступеньку, лестница превратилась в ровную наклонную поверхность и Гарри с криком заскользил по ней вниз прямо в темноту. Он с шумом приземлился на пол в тёмной комнате. Единственным источником света был торчащий на стене факел.

Гарри был в подземельях. Что он здесь делает? Он должен торопиться на трансфигурацию. Стоило ему об этом подумать, как за его спиной материализовалась какая-то фигура и чья-то рука закрыла ему рот. Гарри хотел закричать, но не смог издать ни звука. Он почувствовал, как сильные руки подняли его и впечатали в стену. Очень холодное тело прижалось к нему сзади, и Гарри внезапно понял, что он обнажен. Он застонал, когда вторая рука твёрдо обхватила его член и начала ласкать его. В этот миг он ощутил, как его тело взорвалось миллионом искр. Казалось, все нервные окончания вспыхнули, забирая все его силы и делая его слабым. Гарри почувствовал, как ноги перестали держать его, но он продолжал висеть на каменной стене, цепляясь пальцами за расщелины и таким образом избегая падения. Внезапно его шеи коснулось горячее дыхание, а потом он почувствовал болезненный укус в ключицу. Он тихо застонал, а его член сильно вздрогнул. Гарри собрал все свои силы и попытался освободиться, но у него ничего не вышло. Он был слабым и беспомощным, а рука, которая двигалась всё быстрее и быстрее по его пульсирующей эрекции, посылала волны мурашек, которые прокатывались по всему телу, и он не мог ничего с этим поделать. Казалось, сквозь его тело струился электрический ток, парализуя и отнимая волю.

Гарри начал всхлипывать и стонать от удовольствия. Прислоняясь лбом к холодной стене подземелий, он пытался как-то контролировать сменяющие друг друга волны холода и жара. Ему казалось, он нырнул в густую, поглощающую звуки тьму, забывая всё, что когда-либо было важно для него. Он ощущал лишь холодную руку, которая быстро двигалась по его члену и погружала его тело и рассудок в состояние невообразимого опьянения. Стоявший позади него мужчина мучил его, медленно лаская языком Гарри за ухом, его шею и плечи. Каждое прикосновение горячего, влажного языка, словно раскалённой докрасна кочерги, оставляло пылающие раны на его коже. Он не мог пошевелиться. Он чувствовал себя марионеткой, управляемой руками и губами незнакомца, совершенно беспомощной в его руках. А затем он услышал низкий, опасный шепот у правого уха:

— Когда я закончу с тобой, от тебя останутся только остывшие угли.

Гарри подумал, что ещё мгновенье, и он взорвётся в руках этого мужчины, и сила взрыва будет так велика, что сотрясёт замок до самого основания. Он тихо застонал, когда тело позади него немного сместилось и рука, зажимавшая ему рот, легла на затылок. Длинные холодные пальцы скользнули в волосы, и Гарри застонал от наслаждения, он был пойман в ловушку между прохладной кожей мужчины и ледяной каменной стеной, а жар, который охватил его грудь, медленно распространялся по всему телу. Он ощутил впившиеся в его шею зубы, его сильно потянули за волосы, и голова резко дёрнулась. Он почувствовал боль, но в то же время — неописуемое удовольствие, что обожгло его, словно удар хлыстом, и вжало в стену.

— Я вижу, ты любишь боль. — Это не было вопросом, но Гарри инстинктивно кивнул. Наслаждаясь острым сильным ощущением, которое действовало на него как наркотик. Это было даже больше, чем удовольствие. Нет, это была высшая степень... удовольствия.

— Превосходно, — продолжал тёмный хриплый голос, в то время как холодная рука, скользившая по его эрекции, внезапно застыла и крепко сжала член Гарри, — потому что я собираюсь причинить тебе много боли.

Гарри застонал, ощутив ещё один сильный рывок за волосы, и в ту же секунду его развернули и грубо прижали спиной к стене. Когда он посмотрел вверх, то увидел перед собой демонические чёрные глаза...

... и проснулся с громким стоном. Сердце Гарри бешено стучало, словно пыталось вырваться из груди. Его тело дрожало, а волны удовольствия в груди постепенно стихали. Он ещё раз застонал, уткнувшись головой в подушку, пытаясь обуздать ощущение, охватившее его тело. Когда он наконец смог немного успокоиться, а жгучее наслаждение немного утихло, он открыл глаза и посмотрел вниз на пижамные штаны. В районе промежности он заметил большое липкое пятно. Оттянув резинку, он увидел, что низ живота был покрыт спермой.

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! — он тихо ругался, неверяще уставившись на это безобразие. — Это не могло произойти! Это невозможно! Чёрт побери всё это!

Он окинул взглядом спальню и своих спящих товарищей, которые мирно посапывали; слава богу, что он догадался наложить заглушающие чары на свою кровать перед сном.

Со вздохом он откинулся на подушку и закрыл глаза. Перед его мысленным взором поплыли образы сна.

Гарри вспомнил лестницу... и подземелья... и чёрные бездонные глаза...

Его сердце подпрыгнуло.

Нет, это невозможно! Это не может быть правдой!

* * *

— Гарри! Гарри! Проснись! — Гарри почувствовал, как кто-то легко тряс его за руку, и услышал голос Рона, побивающийся сквозь густой молочный туман сна, окутывающий его сознание. — Мы собираемся завтракать. Одевайся и пойдём.

— Я не собираюсь никуда идти, — сказал гриффиндорец, натягивая одеяло на голову.

— Не будь дураком, парень. В конце концов, ты должен что-то есть.

— Так принеси мне еду сюда, как вчера.

— Но Гарри... — начал Рон, но Гарри повысил голос:

— Рон, пожалуйста!

Рыжий захлопнул рот и кивнул. Прежде чем Гарри выбрался из постели, его друг уже исчез.

Одеваясь, Гарри размышлял о том, как он собирается жить дальше. В замке больше не осталось ни одного места, куда бы он мог свободно пойти. Он мог бы ходить на уроки, спрятавшись под мантией, и снимать её перед входом в класс непосредственно перед приходом учителя. Рон и Гермиона могли бы приносить ему еду. А вот квиддич... это была самая большая проблема. Квиддич был самой большой страстью Гарри, но теперь как он посмотрит в глаза своим товарищам по команде? Он должен что-то придумать. Может быть, они решат, что он простудился и не сможет участвовать в тренировках в ближайшем будущем? А к следующему матчу шум уляжется, и тогда он сможет играть. Если, конечно, его не исключат из команды за то, что, как они думают, он хочет трахаться с самым ненавистным учителем в школе. Хотя, если он будет пропускать тренировки, это тоже может стать причиной для исключения.

Гарри вздохнул и сел на край постели.

Во всём виноват Снейп! Сальноволосый сукин сын окончательно перетрахал его жизнь! Этого он никогда ему не простит! Он должен найти способ отомстить Снейпу, и тогда Снейп пожалеет о каждом злобном слове, о каждом едком комментарии, которыми он награждал Гарри все эти годы. Никто никогда не вызывал у Гарри такой острой всепоглощающей ярости, как Северус Снейп! При одном только имени Снейпа у Гарри вскипала кровь! Одна только мысль о том, что он мог когда-либо пожелать такое существо, как Северус Снейп, просто смешна!

Гарри представил себе тёмные, бездонные, демонические глаза, которые видел во сне... Одно лишь воспоминание о них бросало его в жар, и кровь приливала к щекам.

Это не мог быть он.

Нет, это был кто-то другой.

Кроме того, воспоминания о сне были столь зыбкими, что когда Гарри проснулся, он размышлял, действительно ли всё это ему приснилось или он это выдумал. Как бы то ни было, любой в его возрасте иногда просыпается в подобном состоянии, и не важно, что именно ему снилось... Так ведь?

На лестнице послышались шаги, прерывая размышления Гарри. В испуге он быстро натянул на себя мантию-невидимку, но оказалось, что это Рон, который вернулся с завтрака. Гарри быстро поел и отправился на трансфигурацию, плотно завернувшись в отцовскую мантию.

Он не мог сказать, что нервничает или боится перспективы встретиться с другими учениками, но решил, что лучше не давать им лишнего повода приставать к нему. Как только появилась профессор МакГонагалл, Гарри снял мантию, убрал её в сумку, несколько раз глубоко вдохнул, а потом вынырнул из-за угла и вбежал в класс, как раз перед тем как МакГонагалл закрыла дверь. Профессор удивлённо посмотрела на него, но не стала комментировать. Однако его внезапное появление среди учеников стало сенсацией. Все глазели на него и перешёптывались, закрывая рты ладонями, время от времени разражаясь хохотом.

— Что происходит? — резкий окрик профессора МакГонагалл оборвал наполнивший класс ропот. — Тишина! Сядьте и достаньте ваши учебники.

Впервые в жизни Гарри порадовался тому, что МакГонагалл была строгим учителем и терпеть не могла разговоров в классе. Он сел рядом с Роном, пытаясь ни на кого не смотреть, особенно на слизеринцев. Он знал, что если Малфой попробует спровоцировать его, он может потерять терпение и сделать какую-нибудь глупость. Он прекрасно помнил то, что Малфой говорил вчера в коридоре, а Рон рассказывал ему, что во время ужина и завтрака слизеринцы соревновались в сочинении «весёлых» песенок о нём и Снейпе. Гарри не имел ни малейшего желания познакомиться с ними. Весь урок Гарри пытался придумать, как ему прогулять зелья. Он предпочтёт умереть, чем отпроситься у Снейпа. Он не хотел иметь ничего общего с этим ублюдком. Лучше всего будет, если он никогда не увидит крючконосого подонка и его тонкогубую язвительную усмешку. Однако зелья необходимы ему, если он хочет стать аврором. Но в волшебном мире найдётся много других занятий, в которых он может добиться успеха. Он может стать профессиональным игроком в квиддич... И для этого ему совершенно не нужны зелья.

От размышлений Гарри отвлёк Рон, пихнув его локтем. Подняв глаза, Гарри увидел МакГонагалл, которая строго смотрела на него.

— Может быть, мистер Поттер перестанет витать в облаках и вернётся к уроку?

— Извините, — пробормотал Гарри, утыкаясь глазами в стол. Вокруг раздался злобный шёпот.

— Мечтаешь о Снейпе, Поттер? — это был голос Симуса.

— Заткнись! — прошипел Гарри. Симус и Дин захихикали, и Гарри отчаянно покраснел.

Во время урока трансфигурации, на котором они превращали улиток в полотенца (Гарри не видел, какая в этом может быть польза), он был слишком рассеян, чтобы как следует сосредоточиться. Практические упражнения сопровождались жужжанием, что давало ученикам великолепную возможность обсуждать Гарри, и отовсюду доносились отвратительные, задевающие комментарии. Рон и Гермиона сели по обе стороны от него, словно телохранители, и пресекали любые провокации, касающиеся их друга. Гарри был благодарен им. С каждым ядовитым замечанием, что отпускали его бывшие друзья, он чувствовал возрастающую досаду. «Снейпов любовник», «шлюха Снейпа» — это были ещё самые мягкие выражения.

Гарри пытался трансфигурировать свою улитку, и руки его тряслись.

— Гарри, скажи МакГонагалл, — умоляла его Гермиона. — Она положит этому конец.

— Нет! — прошипел Гарри, пытаясь сосредоточиться на заклинании.

Он мечтал, чтобы урок закончился и его наконец оставили в покое. Ему хотелось лишь одного — убежать и снова закрыться в спальне. Он решил, что больше не будет ходить на уроки. Он не хотел давать другим ученикам возможность унижать его.

Стук в дверь прервал наполнявшее класс бормотание. МакГонагалл пошла открывать, кратко поговорила с кем-то, стоящим за дверью, а потом повернулась к ученикам.

— Я вернусь через несколько минут. Продолжайте ваши занятия. — Она бросила предостерегающий взгляд на класс и вышла.

Как только за её спиной закрылась дверь, Гарри сжался и застонал: «О, нет...»

— Поттер? — Гарри застыл, услышав голос Драко Малфоя, сидящего на противоположной стороне класса. — Где ты был так долго? Прятался в подземельях у Снейпа?

— Заткнись, Малфой! — выкрикнул Рон, но тот не обратил на него никакого внимания.

— Что ты там делал? — продолжил слизеринец со злобной усмешкой. — Снейп удовлетворил твои извращённые фантазии?

Гарри ощутил, как в нём поднялась волна стыда и злости. Он огляделся и увидел, что окружающие развлекались, явно получая удовольствие от того, как слизеринец унижал его.

— Расскажи нам, как это было, когда он взял тебя? — продолжал Малфой. Каждое его слово ранило Гарри в самое сердце, подогревая в нём желание отомстить. — Всё было так, как тебе хотелось? Когда он трахал тебя, ты смотрел в его чёрные возбуждённые глаза, умоляя о большем?

Смех стал громче, и Малфой улыбнулся, довольный собой. В этот миг Гарри испытывал только ненависть.

— Поттер, расскажи нам, каково это — сосать член Снейпа? Его сперма на вкус похожа на зелья?

В глазах Гарри потемнело. Он не видел и не слышал никого и ничего, кроме Малфоя. Ярость внутри него была так сильна, что заставляла всё тело дрожать. В уголках глаз он ощущал жжение. Рон и Гермиона смотрели на него с участием.

— Поттер, покажи нам, как ты стонешь его имя, — Малфой закрыл глаза и откинул голову назад. — О, Северус, трахни меня... Да, вот так... Сильнее! Ах!

Хохот, заполнивший класс, не шёл ни в какое сравнение с криком ярости, что вырвался изо рта Гарри. Движимый инстинктом и совершенно забыв всё обо всём на свете, Гарри вскочил со скамьи, сделал несколько шагов и набросился на слизеринца. Малфой изумлённо вскрикнул, когда Гарри ударом сшиб его со скамьи, он оказался на полу, а Гарри был уже на нём. Его ослепила обжигающая ярость. Он не чувствовал ничего, кроме желания убить. Он хотел уничтожить Малфоя, разбить ему голову, вырвать глаза, переломать все кости! Он был совершенно ослеплён ревущим внутри него зверем, который наслаждался страхом и болью Малфоя. Раны на руке Гарри открылись, когда он ударил слизеринца в нос, из которого хлынула кровь. В тот же миг Малфой, защищаясь, ударил Гарри кулаком в челюсть, и Гарри ощутил солёный вкус собственной крови во рту. Вокруг раздавались крики и вопли, но они долетали до ушей Гарри как бы издали. Малфой вцепился ему в волосы, и в тот же миг чьи-то руки схватили его сзади и попытались оттащить от жертвы.

— Гарри, прекрати! — донёсся до него испуганный крик Гермионы.

Гарри сжался и увернулся от захвата, а потом снова прыгнул в сторону окровавленного слизеринца, но в ту же секунду между ними возникла преграда, которую он не мог преодолеть.

Внезапно в классе воцарилась тишина.

Гарри, задыхаясь, поднялся с пола и посмотрел на дверь. У входа стояла профессор МакГонагалл, в её руке была палочка, а на её лице он увидел смесь гнева и страха.

— Всем, кроме мистера Поттера и мистера Малфоя, покинуть класс немедленно, — её голос дрожал от негодования. — Идите!

Не проронив ни слова, студенты, подхватив свои вещи, поспешили вон из класса. Дыхание Гарри постепенно восстанавливалось, и уровень адреналина в его крови падал. А потом он почувствовал ужасную боль в правой руке. С губ струилась кровь. Малфой, держась за нос, из которого текла кровь, медленно поднялся с пола.

МакГонагалл с суровым выражением лица подошла к столу, села и угрожающе посмотрела на обоих учеников.

— Кто-нибудь может объяснить мне, что произошло?

Гарри смотрел в пол, сжав пальцы в кулаки.

— Боддер сбихнулся, — сказал Малфой. — Од добросился да бедя бе здаю бочебу и хотел убить бедя.

— Правда? — МакГонагалл строго взглянула на него, словно сомневаясь в его невиновности. — Поттер, объясните, почему вы напали на мистера Малфоя?

Гарри стоял как немой, стараясь не смотреть ей в глаза, он не мог придумать никакого объяснения, и наверняка МакГонагалл не поверит, если он попытается солгать. Он набросился на Драко и сломал ему нос. Здесь никакие объяснения не помогут.

— Поттер, я задала вам вопрос! — голос МакГонагалл резал как бритва. Гарри по-прежнему хранил молчание, и профессор поджала губы. — Очень хорошо, если вы не хотите ничего объяснять, я не стану заставлять вас. Как бы то ни было, это не то поведение, которого я ожидаю от учеников шестого курса. То, что случилось в моём классе сегодня, совершенно предосудительно и неприемлемо! Да ещё в моё отсутствие! Вы оба нарушили по крайней мере пять школьных правил, вам должно быть стыдно! Я снимаю по пятьдесят баллов с каждого! Мистер Малфой, отправляйтесь в больничное крыло, а затем обсудите с профессором Снейпом детали вашей отработки. Вы свободны от уроков на сегодняшний день.

Малфой развернулся, бросив гневный взгляд на Гарри, словно говоря ему: «Я ещё не закончил с тобой...», а потом вышел из класса.

— Что касается вас, мистер Поттер, — голос МакГонагалл звучал чуточку менее сурово, — я не знаю, что заставило вас наброситься на ученика в моём классе, но независимо от обстоятельств ваше поведение постыдно, а действия позорят факультет Гриффиндора.

На протяжении её речи Гарри внимательно изучал ковёр.

— А сейчас, — продолжала профессор, — отправляйтесь в больничное крыло, а затем расскажете мистеру Филчу о вашей отработке. Вам понятно?

Гарри медленно кивнул и направился к выходу. И тут его осенило.

— Профессор... — сказал он тихо, — могу я попросить вас?

МакГонагалл посмотрела на него поверх очков.

— О чём?

— Я хотел бы оставить Зелья, — сказал Гарри. — Не могли бы вы пойти к профессору Снейпу и убедить его дать мне разрешение покинуть его класс?

Брови МакГонагалл сошлись к переносице, а потом одна изумлённо поднялась.

— У вас нет Зелий до понедельника, а до тех пор...

— Нет! — перебил её Гарри. — Я имею в виду, мне не хотелось бы вообще заниматься ими. Я предпочёл бы заменить их другим предметом.

На какое-то время повисла тишина.

— Я не буду спрашивать, что заставило вас принять подобное решение, Поттер, так как подозреваю, что вы мне не ответите. Как бы то ни было, я хочу вам напомнить, что если вы оставите Зелья, вы не сможете стать аврором. Вы уверены, что хотите этого?

Гарри кивнул, стиснув зубы.

— Вы уверены, что не хотите подумать об этом? — сейчас в голосе МакГонагалл прозвучала нотка надежды.

— Нет, это моё окончательное решение.

Некоторое время профессор удивлённо смотрела на Гарри, а затем сказала:

— Очень хорошо, я поговорю с профессором Снейпом. Можете идти.

* * *

Гарри не пошёл в больничное крыло. Он хотел избежать вопросов о разбитой руке. Послеобеденное время и вечер он провёл в своей спальне, выйдя оттуда только для того, чтобы сообщить Филчу об отработке. Завхоз приказал Гарри вымыть все чуланы в школе за выходные, как только его рука немного заживёт.

Во время обеда его навестила Гермиона и рассказала, что Хагрид спрашивал о том, что случилось и почему Гарри не показывается в Большом зале.

Рон пришёл во время ужина, сообщив, что МакГонагалл хочет поговорить с ним.

Гарри накинул мантию-невидимку и с отчаянно колотящимся сердцем побежал в её кабинет.

Он надеялся, что Снейп согласился. В конце концов, он всегда ненавидел Гарри и хотел от него избавиться. Вероятно, он был рад, что его мечта наконец-то исполнилась.

У двери кабинета Гарри снял мантию и постучал. Декан пригласила его войти и сказала сесть.

— Я говорила с профессором Снейпом, — начала она, глядя на Гарри поверх очков. — Узнав, что вы хотите оставить его класс, он пришёл в негодование и заявил, что категорически не согласен.

— Что? — Гарри лишился дара речи. Взглянув на МакГонагалл, он увидел, что та также очень удивлена.

— Поттер, боюсь, что я ничем не могу вам помочь. Если хотите, можете попробовать убедить его сами. Профессор дал мне понять, что желал бы увидеться с вами и всё обсудить.

От одной мысли о том, чтобы встретиться со Снейпом наедине, Гарри скрутило.

Никогда!

Он поплёлся обратно в спальню, пытаясь привести мысли в порядок.

Почему Снейп не позволил ему оставить Зелья? Он ведь всегда хотел избавиться от него.

И тут его осенило.

Ну конечно. Это же очевидно! Он хочет продолжить травлю. Унизить его ещё больше. Почему нет?

Гарри просто не мог встретиться с ним лицом к лицу, никогда в жизни. Он покраснел от стыда и замешательства. Как после всего, что произошло в классе, он сможет нормально разговаривать со Снейпом? Он скорее согласится, чтобы близнецы Уизли испытали на нём свои изобретения, чем встретиться со Снейпом наедине.

При одной мысли об этой встрече Гарри ощущал слабость, а его сердце начинало биться быстрее.

Ему придётся посещать зелья. Другого выбора нет. Он должен пойти на урок, а там будет видно.