Desiderium Intimum

"Это существует лишь в моём сознании,
А не в реальной жизни.
Нет, должно быть, это сон".*

Когда Гарри Поттер, ученик Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, проснулся одним осенним дождливым утром, он не мог даже представить, что этому дню суждено стать худшим в его жизни. Чутьё подсказывало, что что-то назревает. Он ощущал нечто похожее на эхо грядущих событий, и это подсознательное ощущение назойливо преследовало его так же, как чувство страха и растерянности. Может быть, поэтому Гарри так сложно было подняться с постели. Он чувствовал -  стоит ему встать, и под ногами немедленно разверзнутся врата ада.

Несмотря на это, он встал, готовый принять всё, что бы ни случилось.

И всё-таки он не ожидал, что события начнут разворачиваться так быстро.

Стоило Гарри перешагнуть порог спальни, как он споткнулся, от неожиданности потерял равновесие и скатился с лестницы,  приземлившись на ковёр гостиной. Кое-кто из гриффиндорцев удивлённо посмотрел на него. Стеная и растирая ушибленную руку, он поднялся с пола, и тогда присутствующие, видя, что с ним всё в порядке, перестали обращать на него внимание.

«Замечательно, просто замечательно», — подумал Гарри, нащупывая на полу разбитые очки. Красный от смущения, он поскорее водрузил их обратно на нос, желая провалиться сквозь землю, и тут он вспомнил, что забыл взять учебники. Значит, снова нужно возвращаться в спальню. Но, прежде чем Гарри успел повернуться и подняться по лестнице, к нему подошли Рон с Гермионой.

Рон пытался сохранить серьёзное выражение лица, но это плохо ему удавалось.

— Ты в порядке, дружище? — спросил он и зашелся громким смехом. Гарри стиснул зубы. Прекрасно! Что ещё сегодня подстерегает его?

— Рон, как ты можешь? Ты что, не видишь, Гарри чуть не убился? — Гермиона обеспокоенно оглядела Гарри. — Ты не ушибся? Ничего серьёзного не произошло? Может быть, сходим к мадам Помфри, пусть осмотрит тебя.

Гарри беззвучно застонал.

— Нет, Гермиона. Не нужно, правда.

— Ну… тогда ладно.

Казалось, она не слишком поверила Гарри, но, по крайней мере, перестала приставать к нему.

Потом она указала на его очки.

— Ты снова разбил их, — она достала свою палочку. — Oculus Repa-а-а...

Заклинание перешло в крик изумления, а затем — в стон боли, когда Живоглот вдруг прыгнул ей на спину и принялся карабкаться вверх. Из кончика палочки вырвался сноп искр, и Гарри почувствовал, как что-то пробивается сквозь кожу на его щеках. Он удивлённо вскрикнул, когда на его лице начало расти что-то длинное, тонкое и гибкое.

— О, нет! — Гермиона прикрыла рот рукой, а Рон снова едва не задохнулся от смеха.

— Мне так жаль, Гарри, — сказала она, когда тот, отодвинув её в сторону, пересёк комнату и, посмотрев в зеркало, увидел, что его щеки украшают длинные кошачьи усы.
Он закрыл глаза и начал повторять, как мантру: «Успокойся, не волнуйся… Вдох, выдох, они мои друзья, они просто хотели помочь…»

— Я думаю, Гарри, сейчас ты должен пойти в больничное крыло, — сказала смущённо Гермиона.

Гарри лишь вздохнул.

О, да! Врата ада разверзлись перед ним, вынуждая переступить порог.

* * *
 
Увидев Гарри, мадам Помфри всплеснула руками. Как бы то ни было, взглянув на его отчаянное лицо,  она попыталась успокоить его, заверив, что сможет вылечить его довольно быстро, но это будет болезненный процесс.

Действительно, было больно: целый час, полный  мук, Гарри провёл лёжа в постели и ожидая, пока усы будут вытравлены настолько, чтобы их можно было безболезненно удалить. После же процесса «удаления» Гарри хотел только одного: вернуться в постель и проспать этот кошмарный день напролёт.  А когда он наконец добрался до класса Предсказаний, оказалось, что пока он подвергался немыслимым пыткам, его одноклассники наслаждались отдыхом. Фиренц, кентавр, посвятил урок релаксации, и они провели его на траве, под тёплым солнышком (иллюзия, созданная профессором), слушая пение птиц, стрекотание сверчков и пользуясь возможностью вздремнуть.
Гарри сжал пальцы в кулаки, надеясь, что весь этот ужас скоро закончится.

Он ошибался.

На Трансфигурации впервые в жизни Гарри оказался хуже Рона. Он должен был превратить черепаху в воздушный шар, но вместо этого у него вышло полное недоразумение — раздувшаяся летающая черепаха. Вид у неё был очень глупый. Более того, когда Гарри попытался вернуть всё как было, черепаха лопнула и начала носиться по классу, налетая на всё, что встречалось ей по пути, до тех пор, пока профессор МакГонагалл не восстановила порядок и не наказала Гарри, сняв десять баллов с Гриффиндора.

После этого урока Гарри впал в уныние, и сколько бы Рон с Гермионой ни пытались его развеселить, всё было напрасно. Он уже начал серьёзно подозревать, что его сглазили. Вдобавок ко всему, он очень проголодался, поскольку из-за похода в больничное крыло пропустил завтрак. Долгожданный обед заставил Гарри наконец воспрянуть духом, но не надолго, так как впереди его ждали сдвоенные Зелья со Снейпом, а такая перспектива могла испортить даже самый хороший аппетит.
К счастью, сегодня это был последний урок.

Учитывая все события этого дня, Гарри был уверен, что этот урок должен стать кульминацией кошмара. Не то чтобы Зелья когда-либо были приятными, но сегодня всё, казалось, шло по самому худшему сценарию. Гарри лишь надеялся, что каким-то образом ему удастся это пережить. Не может же Снейп каждый раз унижать его! Доедая обед, он ещё раз перелистал материал урока на тот случай, если Снейп решит удивить их контрольной. Для него это в порядке вещей. Но когда Гарри заглянул в сумку, он застонал от ужаса.
Он забыл свой учебник по зельям!

— Гарри, что… — попыталась было спросить Гермиона, удивляясь тому, что он вдруг выскочил из-за стола и поспешил к выходу.

— Позже! — крикнул он через плечо и бегом помчался в спальню.

Когда Гарри, уставший и потный, добрался до входа в Гриффиндорскую гостиную, он увидел, что Полная Дама мирно спит. И тут его осенило, что сегодня сменился пароль, а спросить у Рона и Гермионы новый он забыл.

Чёрт!

Громко застонав, Гарри развернулся  и побежал обратно в Большой зал.
Когда, запыхавшись, он  входил в Зал, первое, что он услышал, был насмешливый голос Драко Малфоя, сидящего за слизеринским столом.

— Что случилось, Поттер? Ищешь свои мозги? — Слизеринцы взорвались хохотом.

Гарри прикрыл глаза и раздражённо зашипел. Перед его мысленным взором предстала весьма соблазнительная картина, где он убивал Малфоя собственными руками. Но сейчас у него совершенно нет времени! Пожалуй, это можно будет сделать позже.

Гарри подбежал к Рону и Гермионе и выдохнул:

— Пароль… изменился… Скажите мне…

— Пароль? Тебе нужен пароль в гостиную? Золотой снитч, — ответила Гермиона. — Но Гарри, что случилось?

— Не сейчас! — бросил он и помчался обратно в башню Гриффиндора.

Добравшись наконец до входа, он, задыхаясь, назвал Полной Даме пароль, подождал, пока та прекратит жаловаться что ей не дают спать, влетел в гостиную и взлетел вверх по лестнице в спальню. Учебники лежали на самом дне его чемодана. Когда Гарри наконец откопал  их, он понял, что обед уже закончился и скоро начнётся урок. Поэтому, проклиная Снейпа, Зелья, лестницы, Полную Даму и свой чемодан, он выбежал из гостиной и понесся по лестницам, ведущим в подземелья.

На следующем этаже он застрял, угодив не в ту часть замка, из-за того, что лестницы сменили направление, приведя его не туда, куда нужно.

Испугавшись, что он может опоздать на урок, Гарри мчался по коридорам, пытаясь найти выход. В конце концов он спустился по узкой шаткой лестнице, которая привела его в совершенно незнакомую ему часть замка.

Пока Гарри блуждал по коридорам, ему становилось всё страшнее и он подумал, что даже не хочет представлять, что именно сделает с ним мастер зелий. Он знал Снейпа. На его уроки нельзя было опаздывать даже на две секунды. Гарри закрыл глаза, проклиная всё, что ещё не проклял раньше.
Наконец он обнаружил путь к лестнице и, молясь, чтобы избежать каких-либо ещё приключений,  добрался до двери, ведущей в класс мастера зелий. Сделав несколько глубоких вдохов чтобы расслабиться и выровнять дыхание, нервно кусая губы, Гарри коснулся дверной ручки, но, прежде чем нажать на неё, в его голове мгновенно возник самый пессимистичный сценарий того, что произойдёт, если он эту дверь откроет. У него возникло странное чувство, будто войти в класс — это всё равно что шагнуть в ад.

Сопоставим факты… Этот день — одно сплошное несчастье. Если же я войду в класс Снейпа, конец его может оказаться ещё плачевнее. Может быть, пойти к мадам Помфри и попытаться избежать этого? Но зная Снейпа, можно не сомневаться в том, что если я не покажусь на Зельях, с него станется найти меня в самом отдалённом уголке замка и притащить в класс силой.
Другого выбора нет — это очевидно. Гарри ещё раз вздохнул и решился, нажав на дверную ручку.

Очень скоро он убедился в том, что это было плохое решение.

Стоило ему войти в класс, как раздался громкий голос Снейпа:

— Ах, мистер Поттер почтил нас своим присутствием. Мы должны быть польщены.

Гарри на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как внутри закипает смесь гнева и страха, подталкивая к тому, чтобы сорваться, однако лицо его осталось невозмутимым. Гарри знал, что это только начало. Снейп мог вести себя гораздо, гораздо хуже…

— И что же такое важное помешало нашей маленькой знаменитости явиться на мой урок вовремя?

Гарри подумал, что лучше умереть на месте, чем признаться Снейпу в том, что он забыл учебники. Он уже начал изобретать подходящее объяснение, когда услышал вкрадчивый голос Драко Малфоя:

— Профессор, я могу объяснить задержку Поттера, — серые глаза злобно блеснули. — Поттер не смог прийти вовремя, поскольку носился по замку в поисках своих мозгов.

Слизеринцы разразились хохотом.

Гарри смог бы промолчать, но в этот миг он заметил, как тень улыбки скользнула по тонким губам мастера зелий, и ощутил, как внутри него вспыхнула неукротимая ярость.

— Заткнись! — зашипел он на Малфоя, едва удержавшись от того, чтобы не сжать руки в кулаки.

— Минус двадцать баллов с Гриффиндора за вашу дерзость, Поттер! — Глаза Снейпа мстительно вспыхнули. — И ещё двадцать за опоздание! А теперь сядьте, если не хотите, чтобы ваш факультет ещё лишился баллов!

Глаза Гарри потемнели. Он удержался от соблазна что-нибудь добавить, несмотря на то что язвительный ответ вертелся у него на языке, и направился в конец класса, чтобы занять место как можно дальше от Снейпа. Гарри метнул злой взгляд в сторону Малфоя, тяжело плюхнулся на скамейку и принялся доставать учебники.

— Как я уже сказал вам, до того как мистер Поттер прервал нас, — взгляд Снейпа остановился на Гарри, — мы будем готовить исключительно сложное и редкое зелье, которое называется Desiderium Intimum. Кто-нибудь знает, что это такое?

Рука Гермионы взметнулась вверх.

Снейп окинул взглядом класс и, убедившись, что больше никто не знает ответа, недовольно проворчал:

— Да, мисс Грейнджер?

Гермиона сделала глубокий вдох.

— Зелье Desiderium Intimum известно так же как эликсир сокровенных желаний. Это очень древнее зелье и до недавнего времени было запрещено. Оно используется для того, чтобы познать свои самые тайные желания. Тот, кто его выпьет, перестанет замечать всё, что его окружает, и превратится в раба своего заветного желания. Никто не может устоять перед ним, — закончила она с нажимом.

Снейп подчёркнуто проигнорировал её ответ, который произвёл большое впечатление на учеников.

— В основном, назначение этого зелья состоит в том, чтобы обнаружить или скорее... сделать актуальными сокровенные желания. Порой такие, о которых сам человек может даже не подозревать, — закончил Снейп мрачно.

Класс наполнил возбуждённый шепот.

— На доске, — Снейп взмахнул своей палочкой, — написаны необходимые ингредиенты и способ приготовления. У вас есть время до конца урока. Можете начинать.

Мастер зелий вернулся за свой стол и начал проверять эссе. У Гарри возникло тревожное  ощущение, что взгляд тёмных глаз задержался на нём чуть дольше обычного. Он попытался отделаться от неприятного впечатления, будто внутри всё переворачивается, тупо взглянул на доску и вздохнул с облегчением.
К счастью, Снейп не устроил сегодня контрольную…

Гарри поднялся и пошёл за ингредиентами. Ему не нравилось то, как профессор смотрит на него. Взгляд Снейпа казался ему недобрым, как будто мастер зелий что-то затеял…

Гарри никогда не был особенно хорош в Зельях, а сегодняшний кошмарный день совершенно выбил его из колеи, так что он никак не мог сосредоточиться на задании. В результате к концу урока его зелье, вместо того чтобы приобрести кроваво-красный цвет, стало розовым, как сахарная вата. Гарри оглядел класс, чтобы посмотреть, как идут дела у других, и с облегчением обнаружил, что почти никому не удалось добиться нужного цвета.

— Время вышло! — резкий голос Снейпа нарушил царившую в классе тишину и заставил Гарри подпрыгнуть на месте от неожиданности.

Профессор встал из-за стола и принялся неспешно обходить класс, одобрительно кивая над зельями слизеринцев и награждая гриффиндорцев саркастическими ухмылками и язвительными комментариями.

Гарри застыл на месте, когда Снейп остановился у его котла, а потом раздался знакомый, пропитанный сарказмом голос:

— Так, так… Что у нас здесь? — Снейп наклонился к котлу, и Гарри непроизвольно задержал дыхание. — Судя по тому, что я вижу, мистер Поттер более чем обеспокоен своими желаниями, поскольку создал худшее зелье в классе. Он умудрился превзойти даже Лонгботтома, а это большое достижение. — Профессор мстительно усмехнулся, а из-за слизеринского стола послышались смешки. — Может быть, нам следует помочь ему осознать свои желания?

Глаза Гарри округлились от ужаса.

Что всё это значит? Неужели Снейп... неужели он хочет…

Нет, это невозможно!

— Сейчас мы испытаем наше зелье на мистере Поттере и посмотрим, как оно действует, — слова Снейпа подтвердили худшие опасения Гарри. Он чувствовал одновременно обжигающий гнев и ледяной страх, но несмотря на это, смело взглянул в злорадно поблёскивающие тёмные глаза. Задержав дыхание, он старался выдержать взгляд Снейпа не отводя глаз и не моргая.
Так и есть! Снейп планировал это с самого начала!

И как же Гарри его ненавидел!

Слизеринцы стонали от смеха, гриффиндорцы негодовали.

— Но профессор, — начала Гермиона, — испытывать зелья на учениках запрещено!

— Разве я спрашивал твоего мнения? — прорычал Снейп, презрительно глядя на неё. — Десять баллов с Гриффиндора за разговоры без разрешения.

«Я не позволю ему спровоцировать себя! — подумал Гарри, пытаясь любыми путями найти выход из положения. Внезапно в его голове пронеслась успокаивающая мысль: — К счастью, я испортил зелье. В крайнем случае, выпадут волосы...»

По лицу Гарри пробежала торжествующая улыбка, но Снейп уже заметил её. Его глаза опасно сверкнули.

— А поскольку мисс Грейнджер так рвется помочь, то именно её зелье мы и опробуем на мистере Поттере.

Гарри застыл. Его бросило в холодный пот, а вдоль позвоночника пробежала ледяная дрожь.

Он с мольбой посмотрел на Гермиону, словно надеясь, что хотя бы единственный раз она испортила зелье, но когда Снейп призвал её котёл, он с ужасом увидел, что его внутренние стенки окрасились в кроваво-красный цвет. Бросив на Гарри извиняющийся взгляд, Гермиона опустила глаза, уставившись в столешницу.

Гарри с трудом сглотнул.

— Я не буду это пить, — сказал он, но голос его прозвучал тише, чем ему хотелось.

— Поттер, — мягко сказал Снейп, опираясь о стол и наклоняясь к нему. Взгляд чёрных, похожих на бездонные омуты глаз, погрузился в полные страха глаза Гарри, вырывая из его сердца надежду и отнимая мужество. — Я не заставляю тебя пить его. Но у меня есть предложение, которое ты должен обдумать. Вот оно: если ты не выпьешь зелье, мы будем сидеть здесь до тех пор, пока ты не сделаешь это, причем каждые пять минут я буду снимать по пятьдесят баллов с твоего факультета за нарушение субординации и неповиновение преподавателю.

Гарри ощутил, как леденящая волна страха объяла его сердце. Он вытаращил глаза, с недоверием глядя на профессора. Снейп злорадно усмехнулся ему в ответ и выпрямился. С минуту он смотрел на Гарри сверху вниз, словно бы пытаясь проникнуть в его мысли, а затем отвернулся и направился к своему столу, оставив зелье на столе перед Гарри.

— Не спеши, Поттер. У нас много времени, — язвительно сказал он и спокойно сел за стол, придвинул к себе эссе и вновь принялся их проверять.

Взгляды всех присутствующих устремились к Гарри. Гриффиндорцы смотрели на него с ужасом, слизеринцы — с интересом.

Когда Гарри справился с первым потрясением, он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить отчаянно бьющееся сердце.

Затем он открыл глаза и посмотрел на кроваво-красное зелье, чувствуя, как его охватывает паника, а мысли начинают  беспорядочно метаться, путаясь и создавая не поддающийся обузданию хаос: «Что случится, если я выпью зелье? Если оно сработает, то все узнают о моём сокровенном желании. Ну хорошо... чего мне хочется больше всего? Понятия не имею. Может быть, мне хочется стать лучшим ловцом в мире. А если нет? Что же тогда? Что, если мне хочется чего-то ещё? И что же тогда произойдёт. А вдруг мне  больше всего хочется убить Малфоя? Х-м-м… Это было бы интересно… Но что если я выпью зелье и убью его... отправят ли меня за это в Азкабан? Хотя они могут учесть смягчающие обстоятельства — то, что я действовал под влиянием зелья, а не по собственной воле…»

— Пятьдесят баллов с Гриффиндора, — голос Снейпа нарушил его мысли, возвращая к реальности.

Гарри закрыл глаза. Эти слова пробили брешь в его самообладании. Если он не выпьет зелье, Снейп сможет отомстить не только ему — пострадает весь Гриффиндор. И даже если Гарри расскажет обо всём Дамблдору, Снейп всегда найдёт способ оставить последнее слово за собой. Мастер зелий вполне способен превратить его жизнь в ад.

Гарри поднял веки и дрожащей рукой отлил немного зелья в стеклянный флакон. Его полный ненависти взгляд устремился к сидящему за столом профессору. Снейп поднял голову, и их взгляды скрестились. Тёмные, похожие на бесконечные тоннели глаза Снейпа поглощали свет зелёных глаз Гарри, торжествовали, подавляли уверенностью и заявляли, что на этот раз Снейп победил. И Гарри не выдержал. Он отвёл глаза, чувствуя, что его всего трясет.
Он снова посмотрел на флакон, который держал в руке. Его содержимое может полностью изменить жизнь Гарри... Зелье выглядело словно кровь — его собственная кровь. А Гарри терпеть не мог вида крови.
Он закрыл глаза, ощущая такое головокружение, что ещё минута и его просто стошнит.

Нет, он не может сделать это!

Гарри представил, как Гриффиндор занимает последнее место в соревновании факультетов. Он увидел укоризненные взгляды своих товарищей, их огорчённые лица, и во всём этом виноват только он.

Выбора нет!

Он должен сделать это.

Гарри закрыл глаза и одним глотком осушил фиал.

Горькая и одновременно невероятно сладкая жидкость растеклась внутри. Словно обжигающая волна, которая медленно заполняла каждую часть тела, согревая его. Гарри медленно открыл глаза, боясь того, что он может увидеть. Но всё оставалось таким же, как прежде. Тридцать пар глаз смотрели на него с восторгом и неприязнью. Гарри стоял посреди класса, чувствуя себя очень глупо. Он с облегчением встряхнул головой, подумав, что Гермиона, возможно, сварила зелье неправильно, но тут его мысли внезапно прервались, словно кто-то отсёк их. Что-то странное творилось с его глазами. А потом он ощутил жар, исходящий из груди, словно кто-то разжёг там огонь.

Класс перед его глазами начал расплываться. Гарри быстро снял очки, но ничего не изменилось. Ученики, столы начали удаляться от него, растворяясь в надвигающейся со всех сторон тьме. Он ощутил, словно неведомая сила отделяет его от собственного тела, от всего, что он знал. В ушах звенела неприятная тишина, дыхание участилось, пульс ускорился, но это не имело значения, потому что само его тело тоже словно бы растворилось во мраке.
Гарри очутился совершенно один в окружающей его пустоте и молчании. Внутри разрастался невероятный жар — он наполнял его восторгом. Это было странно... но очень приятно.

Он огляделся и в некотором отдалении увидел человеческую фигуру, окружённую светом. И свет этот не был чем-то внешним. Казалось, сама фигура излучала его.
А значит, он больше здесь не одинок…
От того человека исходило неземное, невыразимое сияние, и оно заставило Гарри двинуться ему навстречу. С каждым шагом жар внутри Гарри рос и рос, постепенно охватывая всё его тело.

Когда до цели оставалось  лишь несколько метров, сияющая фигура повернулась и жар  взорвался. Гарри показалось, что его охватило пламя, что он стоит посреди бушующего пожара, объявшего сознание, испепелившего тело. Внезапно  штаны стали тесными. Что-то мокрое бежало по щекам.

Но это не имело значения.

Взгляд Гарри был устремлён на Северуса Снейпа, который возвышался над ним в привычной гордой позе и смотрел на него своими бездонными, чёрными, словно эбеновое дерево, глазами, излучавшими презрение и насмешку. Гарри смотрел в лицо Снейпа: жесткое, изрезанное ранними морщинами, оно казалось ему самым прекрасным из всех, что он когда-либо видел… Вокруг Снейпа разливалась зловещая аура, внушавшая Гарри трепет и страх. Она окружала гордую фигуру мастера зелий, заставляя его тело неконтролируемо дрожать. Гарри созерцал складки чёрной бархатной мантии, окутывающей высокую тонкую фигуру. Внезапно он осознал, что чёрный — самый замечательный цвет. Почему это не приходило ему в голову раньше? Он глубоко вздохнул, как будто до сих пор в своей жизни никогда не видел ничего более прекрасного, и сейчас его взгляд скользил, словно желая запечатлеть каждую часть. Он застонал, чувствуя непреодолимую потребность коснуться чёрной ткани брюк профессора. Снейп излучал пугающую, тёмную, агрессивную сексуальность, которая влекла Гарри.
Гарри подумал, что если он сейчас же не коснётся его, то умрёт.
Натыкаясь на невидимые преграды, Гарри направился к нему, потому что единственным, кто мог бы утолить бушевавший в нём огонь, был Снейп. Снейп с его изогнутыми ухмыляющимися губами и изящными выразительными руками. С нечеловеческим усилием Гарри пробивался сквозь тьму, которая цеплялась за него, не позволяя приблизиться к желанной цели.

Он ощущал себя живым факелом, сжигаемым желанием, которое толкало его вперёд.

Наконец Гарри удалось подойти ближе. Теперь от цели его отделял лишь один шаг. Внезапно он остановился, не способный двигаться дальше, наткнувшись на преграду. Гарри видел Снейпа так ясно. Лицо, обрамлённое чёрными шелковистыми волосами, приподнятые брови, между которыми залегла глубокая морщина, оставленная годами долгих раздумий и постоянными унижениями. Чёрные глаза теперь казались даже ещё более тёмными, глубокими и заставляли Гарри окончательно терять контроль над своими чувствами. И этот рот… эти губы, которые сжались в тонкую бледную линию, пробуждали желание приоткрыть их языком, скользнуть в тепло рта Снейпа, пробовать их на вкус, осязать их. Он представил руки Снейпа на своём теле, его пальцы в своих волосах, его язык внутри своего рта и ощущение обжигающего члена внутри…

У Гарри закружилась голова. Руки и ноги дрожали так сильно, что он едва мог стоять. Весь вибрируя от возбуждения, он чувствовал, как горячие волны прокатываются по его телу, в штанах было горячо и липко.

— Северус, — простонал он, потянувшись через невидимый барьер, отделявший его от Снейпа.

Говорить было необычайно тяжело. Так же как дышать и стоять. Он умрёт, если не коснётся Снейпа, он сгорит заживо, погибнет. Он взорвётся, исчезнет, превратится в пыль и растворится… Он разлетится на тысячу осколков и никогда не сможет вновь стать целым. Но что-то его не пускало. Не позволяло приблизиться к самому заветному желанию. Глубокое отчаяние наполнило сердце Гарри, в то время как он продолжал тянуться, чтобы прикоснуться к чёрной мантии, волосам, хоть чему-нибудь. Он утратил способность дышать, двигаться в тот миг, когда его взгляд погрузился в чёрные, внимательно следящие за ним глаза. Они поглотили его, утянули в тёмные тоннели, из которых не было выхода, не было возврата. Ему оставалось лишь сдаться им на милость и отправиться на поиски света в конце этих тоннелей.

— У тебя самые прекрасные, самые возбуждающие в мире глаза, — слова вырвались изо рта Гарри, и он не мог остановить их. — Я хочу утонуть в них, когда ты возьмёшь меня.

Видение затягивало Гарри всё глубже и глубже, и на какой-то миг Гарри показалось, что его сердце остановилось. Словно что-то властно и крепко сжало его. Очень крепко. Он ощутил боль в груди. Боль желания.

— Возьми меня, Северус! — Последнее слово превратилось в стон, он уже не мог сдерживать снедающее его яростное пламя, причиняющее ему невыразимые страдания.

Гарри сделал последнюю отчаянную попытку и потянулся вперёд изо всех сил, пытаясь коснуться шелка чёрных волос, чего угодно, лишь бы унять эту ужасную боль, которая разрывала на части сердце.
Потом он увидел, как зашевелились губы Снейпа, произнося непонятные слова. А затем Гарри ослепила вспышка, вырвавшаяся из палочки Снейпа, и внезапно всё исчезло.

Гарри закрыл глаза, а когда открыл их снова, то осознал, что практически лежит на столе Снейпа, с простёртыми к профессору руками и полной эрекцией в штанах, с влажными от слёз щеками.

В классе воцарилась мёртвая тишина.
Снейп стоял перед ним, его глаза были широко распахнуты, он был потрясён, словно видел Гарри впервые в жизни. Никогда раньше Гарри не видел такого изумления на лице, которое обычно выражало лишь презрение и насмешку. Казалось, мастер зелий увидел нечто столь неожиданное, что это испугало его.

А затем к Гарри вернулась память, и воспоминания хлестнули его, словно ветви Дракучей ивы, вся кровь бросилась ему в лицо.

Не-е-ет!

Смертельно бледный, Гарри покачнулся. Несколько раз он пытался вдохнуть, казалось, его лёгкие отказались работать.
В сознании царил совершенный хаос.

Что, чёрт побери, это было? Что я наделал? Что произошло? Что… что это такое?!

Гарри закрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивых образов и воспоминаний. Невероятных, ужасных…

Как это могло произойти? Я? Снейп?! Это… это невозможно! Нет, этого не было! Этого не могло быть!

Внутренности Гарри скрутило, когда его сознание разорвало эхо собственных слов:

Возьми меня… Северус!

Он чувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку.

Я не мог сказать этого! Нет… не Снейпу! Это невозможно! Это… должна быть чья-то дурацкая шутка! В это невозможно поверить! Чёрт, я в это не верю!

Гарри поднял голову и взглянул на профессора, который выглядел потрясённым не меньше, чем Гарри. Стоило зелёным глазам встретиться с чёрными, Гарри ощутил, как его лицо вспыхнуло от стыда и смущения, словно его облили кипящим маслом, которое немедленно обожгло его кожу. Гарри чувствовал боль и жжение в веках.

Готовый рухнуть прямо на пол, Гарри смотрел вниз, его сердце переполнял страх. Ему хотелось лишь убраться отсюда подальше. Спрятаться там, где никто не сможет его найти. Всё, что он знал о себе, внезапно рухнуло, как карточный домик, захватив с собою также его гордость и честь. Произошедшее, казалось, поглотило всю его смелость, оставив лишь страх, что терзал его душу, заставлял сжиматься сердце и почти раздавил его своей тяжестью так, что ему с трудом удавалось держаться на ногах.
Он хотел бы, чтобы земля разверзлась под его ногами и поглотила его. Здесь и сейчас.
Он был унижен. Бесконечно. У него было такое ощущение, что всё внутри него сломано, разрушено, убито.

Гарри повернулся к классу и увидел потрясённые лица учеников. Глаза Гермионы были широко открыты, и она качала головой, закрыв ладонью рот, Рон недоверчиво уставился на него, словно Гарри на его глазах внезапно превратился в какого-то незнакомца. Кого-то совершенно чужого.

Он знал, что если не выйдет отсюда немедленно, его вырвет на глазах у всех.
На нетвёрдых заплетающихся ногах он поплёлся к двери, словно сомнамбула. И если бы кто-нибудь позже спросил его, как ему удалось выйти и не упасть или хотя бы не разрыдаться, он не смог бы ответить.
Никто не проронил ни слова, когда дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной.