37
– Ладно, давай, увидимся, – прощается со мной Том и выходит из квартиры.
Мы в Окленде. Вернулись сюда пару часов назад и доехали до дома, а сейчас Тому нужно к врачу с Мартой и Джоуи. Я набираю себе стакан воды на кухне с мыслями о том, что мне все-таки тоже надо к доктору. Я не понимаю, к какому и что именно лечить, но чувствую: мне это необходимо.
Мне все еще нужно держаться. Нужно оставаться чистой и бороться с собой каждый день и каждый час. Мой мозг не дает забыть об этом ни на секунду. «Как ты можешь обменять это на реальную жизнь, Белинда?» – говорит он. И я думаю: «Правда, как я могу?»
Но потом вспоминаю все, ради чего стараюсь.
Моя жизнь и отношения с Томом. Я могу иметь многое, надо только жить как нормальный человек. Наркотики делают из меня животное, я становлюсь агрессивной и неуправляемой. Но я ведь не такая, я нормальная…
Я пью, а потом решаю идти наверх и немного поспать, потому что из-за перелета меня вырубает. Когда я ставлю стакан на тумбочку и ложусь в кровать, повторяю себе: хватит, Белинда. Хватит. Хватит пить. Хватит употреблять. Ты погубишь себя, погубишь всех вокруг себя. Тебе не нужны наркотики, чтобы чувствовать себя хорошо, это замкнутый круг, от них становится хуже. Тебе плохо от наркотиков, Белинда. Сейчас тебе плохо от них.
Под эти мысли я засыпаю и просыпаюсь от звонка телефона. Не глядя на экран, сонно отвечаю:
– Алло…
– Выходи, надо поговорить.
От голоса в динамике стынет кровь. Дыхание замирает, и я не могу ничего сказать. Смотрю в телефон: мне звонит Скифф.
– Куда выходить, ты о чем? – спрашиваю, садясь в кровати.
– Я у твоего дома, вижу, что ты сейчас здесь, выходи.
Я глубоко дышу, пытаясь справиться с паникой, но сердце все равно разгоняется до сумасшедшего ритма.
– Ты меня слышишь? Выходи.
– Сейчас, – отвечаю и скидываю звонок.
Господи! Что ему от меня надо, я не хочу его видеть, не хочу с ним общаться… Мне не нужно это, мне больше не нужны наркотики.
Я все понимаю, но почему-то одеваюсь и выхожу из дома. Вижу его за забором, и когда подхожу, то сквозь решетку спрашиваю:
– Что тебе надо?
– Поговорить хочу, – щурится он. – Пусти меня.
Я поджимаю губы. Не хочу ни слова слышать от него и делать то, что он говорит, но страх держит на месте и не дает сдвинуться или что-то сказать.
– Открывай, – повторяет Скифф.
Дрожащей ладонью я открываю ему, он заходит и берет меня за руку.
– Классно у тебя здесь, ничего не скажешь, – обводит глазами он территорию дома, – дворик, бассейн…
Я сжимаю челюсти.
– Скажи, что тебе надо, и уходи, – говорю.
– Давай поднимемся к тебе. Надо кое-что обсудить.
– Зачем подниматься? Давай обсудим здесь.
– Если ты не пустишь меня, я прямо сейчас позвоню Алисе.
Я смотрю ему в лицо, чувствую, как он крепко держит меня. У него абсолютно непроницаемые глаза, словно сумасшедшие, и я не понимаю, как мне поступить. Дело больше не в том, что Алиса – мой наркодилер и мне нужно сохранять с ей хорошие отношения ради товара. Как ни крути, она моя подруга, а друзей у меня немного. Если она узнает, что я сдала ее полиции…
Я делаю выбор. Веду Скиффа в сторону главного входа в здание, потому что там стоит металлоискатель, и его остановят, если при нем что-то есть. Я думаю о пистолете или ноже, но кроме телефона, мелочи и ключей у него не оказывается ничего. Пока его осматривают, я пишу Тому:
Когда ты будешь дома
Не дожидаясь ответа, я отправляю:
Иди домой сразу как освободишься
Быстро убрав мобильный, я прохожу контроль, и мы садимся в лифт. Стук сердца заглушает все звуки, мы доезжаем до нашего этажа и подходим к двери. Я встаю как вкопанная, не в силах двинуться, чтобы открыть.
– Тебе помочь? – с нажимом говорит Скифф.
Вздрогнув, открываю. Мы заходим в квартиру, и я встаю в гостиной за диваном, пытаясь быть от него как можно дальше.
– Ну и? – спрашиваю, складывая руки на груди.
Скифф осматривается, медленно проходит по залу, останавливается у полок, где у Тома стоят «Грэмми», другие награды и фотографии Джоуи.
– Миленько, – говорит.
Я очень напрягаюсь, не хочу, чтобы он видел личное. Мы сталкиваемся взглядами, а потом Скифф садится на диван напротив.
– Твой трахер охренеть какой богатый, – он достает телефон и начинает в нем копаться, – у него десять миллионов подписчиков. Хотя, знаешь, это не слишком много.
Скифф разворачивает ко мне экран, там «Инстаграм» Тома. Конечно, Скифф ведь слышал наш разговор с Алисой и Стейси, когда мы обсуждали моего парня.
– И что? – спрашиваю. – Тебе нужны деньги?
– Мне не нужны деньги, мне нужна ты.
Я смотрю на него с отвращением и непониманием.
– Да что ты несешь вообще?
– Смотри, что у меня есть. – Он ищет что-то в телефоне, а потом показывает фотографию.
На ней мы с Томом стоим перед зеркалом за несколько часов до дня рождения Джоуи и целуемся. Это та самая фотография, которую я показывала Стейси и Алисе. Сердце проваливается в пятки, я начинаю дрожать.
– Откуда это у тебя?
– Стейси отправила. Она очень любит сплетничать, вот дура, да?
Качество плохое, я вижу, что это фотография с экрана мобильника. От того факта, что она не только ответила Тому на звонок, но и копалась в моем телефоне, начинает тошнить.
– Что, думаешь, будет, если я это выложу? – Скифф сводит брови, нажимая на экран мобильника. – И отмечу вас обоих. Вот, кстати, твоя страница. Ее я тоже нашел, только она закрыта.
Я не знаю, что сказать. Не понимаю, что делать, даже двинуться не могу.
– А вот твой отец, – показывает он страницу папы, и я вижу все его тупые фотки со мной и «Нитл Граспер». – Я погуглил, кто он такой, твой папаша – их продюсер. Может, скинуть ему эту фотку? Нет, это тупо… Надо его тоже отметить.
Я сглатываю, качаю головой и говорю:
– Выкладывай, мне плевать.
– Правда? А мне показалось, что ваши отношения – это тайна.
– Это не тайна, – твердо отвечаю, – можешь выкладывать, ничего не изменится.
– Окей, – пожимает он плечами и начинает тыкать в экран.
Я готова умереть от страха. Скифф снова разворачивает ко мне телефон и показывает, что фотография готова к публикации. Он смотрит на меня, мои губы дрожат, и он подносит палец к кнопке «опубликовать».
– Стой! – вскрикиваю. – Стой, не надо!
Он останавливается и улыбается.
– Что ты хочешь? – спрашиваю.
Скифф делает вид, что задумался, и говорит:
– Отсоси мне.
– Чего?! – выпаливаю. – Ты долбанулся?!
– Нет, всего лишь хочу, чтобы ты мне отсосала. – Он сжимает губы трубочкой и делает невинные глаза, потом продолжает: – Отсосешь мне – и фотография в сети не появится.
– Я не буду тебе отсасывать, – без колебаний говорю.
– Не будешь… тогда я выложу фотку, еще и Алисе все про тебя расскажу. О том, как ты ее предала.
Я сжимаю челюсти от накатившей злости.
– Сколько еще ты планируешь меня шантажировать? Хочешь продолжать это всю жизнь? Тебе не надоело? Ты ведь ничего от этого не получаешь, кроме моего унижения, но это не может продолжаться вечно. Может, хватит? Назови любую сумму, которая поможет тебе замолчать, и разойдемся на этом.
Скифф кривит губы.
– У тебя нет столько денег.
– У меня есть деньги.
– Они не твои.
Я поджимаю губы, понимая, что это правда.
– Отсосешь, и разойдемся, – говорит он и откидывается на диван.
Я твердо мотаю головой:
– Нет.
– Даю тебе пять минут подумать.
– Я не буду думать и не стану этого делать.
– Хорошо, – говорит Скифф и без колебаний отправляет фотографию в Сеть.
Я закрываю глаза. Черт возьми. Черт возьми, как же глупо это случилось. Снова поднимаю взгляд на Скиффа. Он убирает телефон в карман и смотрит на меня, ухмыляясь. Сначала я не чувствую угрозы, но потом вижу, как его глаза наливаются кровью. Скиффа бьет мелкая дрожь, он дышит, словно бык, готовый напасть, и меня будто окатывает ледяной водой.
Я срываюсь с места и взбираюсь на лестницу, слышу, как он кидается следом. На втором этаже бегу к двери спальни, надеясь закрыться там и спрятаться от него, но Скифф ловит меня прямо перед ней.
– Нет, пусти меня! Скифф, пусти! – кричу я, когда он заламывает мне руки и толкает в комнату.
– Я хотел по-хорошему, ты сама виновата, что приходится так!
Я изо всех сил вырываюсь, пинаю его по голеням, и его хватка слабеет, что дает мне возможность выбраться. Я кидаюсь вперед, но натыкаюсь на стену, разворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом. Он хватает меня за руки и пытается отвести к кровати, но я упираюсь.
– Прекрати! Не надо! Нет! Не трогай меня! – сквозь плач кричу я и понимаю, что мне просто физически не хватает сил сопротивляться.
– Замолчи! – рявкает он.
Я брыкаюсь, но потом просто получаю по лицу, отчего на секунду отключаюсь, и этого достаточно, чтобы он опрокинул меня лицом в подушку. Все кружится, какое-то время я даже не могу открыть глаза, только чувствую, как Скифф придавливает меня к матрасу всем телом.
– Не надо, – сквозь слезы повторяю я, до конца не осознавая, что вообще происходит.
– Я говорил тебе, надо было соглашаться по-хорошему!
Он задирает мою юбку, и я тянусь к его ладони, хватая и пытаясь отстранить. В одно движение отводит мою руку наверх, возвращаясь обратно. Поддевает резинку трусов и тянет вниз, я же снова пытаюсь убрать его руки, и снова ничего не выходит.
– Прекрати! – рявкает он и бьет меня по голове, сильнее впечатывая в кровать.
Я повторяю эти попытки снова и снова, но Скиффу все равно удается снять с меня белье. Я плачу, опять хватая его за руку, уже почти не двигаясь и не поднимая головы. Силы будто покинули тело. Неужели все случится так… в нашей с Томом спальне, на кровати, которая пахнет им?
– Не надо, – снова говорю я.
Скорее всего, он даже не слышит, потому что все звуки исчезают в подушке. Скифф приподнимает таз, продолжая давить мне на грудную клетку. Расстегивает ремень. Долго расстегивает, мучительно долго, так долго, что мне уже кажется, это сон, и он уже рассеялся. Слышится лязганье пряжки. Я обмякаю, чувствуя уничтожающее отчаяние от осознания, что ничего не могу сделать и проще не сопротивляться.
У Скиффа трясутся руки. Я не вижу, но чувствую это телом. Он не может расстегнуть штаны, все оттягивая и оттягивая ужасный момент. Он отрывается от меня, чтобы помочь себе второй рукой, всего на секунду, но этого хватает для того, чтобы я дернулась и подтянулась вверх. Я одним движением хватаю стакан с тумбочки, чувствуя, как Скифф пытается заломить меня обратно. Развернувшись, я бью его по голове. Со всей силы, что во мне есть, потому что иначе шанса спастись просто нет.
Стакан с треском раскалывается, Скифф замирает. Во все стороны брызжет кровь, так сильно, что я шарахаюсь назад. В руке остаются осколки, глаза Скиффа закрываются, и он безжизненно валится на меня. Я так сильно пугаюсь, что тут же откидываю его от себя. Он падает с кровати и бьется об пол.
Страх парализует, но потом я вскакиваю и бегу в ванную. На руке кровь, на лице кровь. Я даже не сразу понимаю, что запястье рассечено и эта кровь – моя собственная. Она, словно из крана, хлещет из кожи. Я хватаю себя, пытаясь закрыть рану, но напарываюсь на осколки. Не чувствуя ни капельки боли, выдергиваю их и кидаю в раковину.
Агония сжигает мое тело. Я убила его. Я убила его. Я точно его убила. Схватив полотенце с вешалки, я пытаюсь перевязать руку. Параллельно вытаскиваю телефон из кармана и набираю Тома. Звоню. Он не отвечает. Перезванивая и придерживая телефон плечом, я наконец-то перетягиваю запястье.
Не переставая звонить, я вхожу в комнату. Скифф все так же лежит на полу, и вокруг его головы растекается красная лужа. Я прислоняю тыльную сторону ладони ко рту, сдерживая позыв. Вылетаю из спальни.
Он мертв.
– Алло? – отзывается Том в трубке. – Я уже на парковке.
– Том, быстрее, пожалуйста, это очень срочно, иди домой, быстрее, пожалуйста, срочно…
Он ничего не отвечает, несколько секунд молчит в трубку, а потом сбрасывает. Я пробегаю по коридору, спускаюсь с лестницы на первый этаж.
Том залетает в квартиру, открывая дверь так, что она треском бьется об ограничитель.
– Что случилось? – спрашивает.
Я подбегаю к нему, беззвучно открываю рот, словно рыба.
– Что с тобой?! – повторяет он, хватая меня за руку, перемотанную кровавым полотенцем. – Что, мать твою, происходит?! Отвечай!
– Я… я… там в спальне…
Том кричит:
– Ты себя резала?!
– Нет! – протестую я, чувствуя, как сильно он вцепился в мне руку.
– Нет! Там в спальне… я… он…
Гнев на его лице сменяется непониманием. Ничего не уточняя, Том идет на второй этаж, но я догоняю и встаю перед дверью в комнату, не пуская его.
– Что там? – спрашивает он, нависая надо мной. – Белинда!
– Там… – к горлу подкатывает тошнота, – там…
– Черт, просто дай мне пройти!
Том отталкивает меня и с размаху толкает дверь рукой. Замирает. Я тоже замираю, не решаясь посмотреть внутрь.
– Что это? – спрашивает Том, делая едва заметный шаг назад.
– Это… это… я ударила его по голове стаканом, Том, кажется я его убила… Я его убила, убила, убила…
Я закрываю рот ладонью. Не отводя глаз, Том смотрит на кровать. Его губы вздрагивают.
– Том! – говорю я, пытаясь привести его в чувство.
– Что он тебе сделал? – спрашивает и переводит взгляд на меня.
Его глаза словно стеклянные. От этого мне становится еще страшнее. Я отрицательно мотаю головой, жалобно глядя на него.
– Белинда, что он тебе сделал?
Пол вот-вот провалится подо мной, так тяжело Том смотрит. Я пытаюсь объяснить:
– Он… он…
Но не могу сказать ему это, только не ему…
– Он пытался… он повалил меня… он повалил меня на кровать и начал приставать! – Я зажмуриваюсь, не в силах сказать, что на самом деле Скифф делал.
Взгляд Тома мрачнеет. Он медленно проходит в комнату, опускается на корточки перед Скиффом и трогает того за шею. Я наблюдаю за этим словно через смазывающие реальность темные очки.
– Он жив, – коротко говорит Том.
Я со свистом выдыхаю, хватаясь за сердце.
– Господи, слава богу… боже…
Страх так резко отпускает меня, что я чуть не падаю. Держась за стену, прохожу в комнату. Том бьет Скиффа по щекам, сначала легонько, потом сильнее. Тот стонет. Том приподнимает его за ворот футболки и говорит:
– Эй, подъем! – И встряхивает.
Скифф начинает кашлять. Открывает глаза. Господи, он жив, слава богу, он жив!
– Эй, слышишь меня? – спрашивает Том. – Слышишь?
Скифф что-то мямлит, кивая головой.
– Это хорошо, – ледяным голосом цедит Том.
Дрожь проникает под мою кожу. Я замираю, слушаю:
– Ведь я хочу, чтобы ты знал, что я с тобой сделаю. Я оторву тебе член и засуну его в твой сраный рот.
Скифф стонет, и Том бьет его кулаком в лицо.
– Стой, Том, не надо! – кричу я, но не решаюсь подойти ближе.
Том бьет его еще раз, а потом еще и еще. Я как будто слышу, как ломаются его кости. Я начинаю реветь, кидаюсь к ним, что-то говорю, но сама не разбираю, что. Повсюду кровь. Я пытаюсь держать Тома за руки. Из-за слез почти ничего не вижу. Том хватает Скиффа подмышки, поднимает и тащит в ванную. Я бросаюсь вслед, и все это сопровождается какими-то нечеловеческими звуками, криками ужаса.
Подтаскивая Скиффа к туалету, Том бьет его головой об унитаз.
– Том, перестань! – хватаю его за футболку. – Перестань, ты его убьешь! Прекрати!
Он отталкивает меня, сбивая с ног. Я падаю назад, плачу, продолжаю как заведенная повторять: «Ты его убьешь, ты его убьешь, убьешь…»
– Ублюдок, – шипит Том, потянув Скиффа за волосы и макая головой в слив.
Он снова бьет его об туалет, и я вижу, как изо рта Скиффа вместе с кровью вываливаются зубы.
– Ублюдок, ублюдок, – как сумасшедший повторяет Том, – я напихаю бутылок тебе в жопу, слышишь?!
Я подползаю к Тому и пытаюсь оттянуть в сторону. Шепчу сквозь плач:
– Том, пожалуйста… умоляю тебя…
Том снова окунает Скиффа в унитаз, держа голову под сливом воды. Он задохнется, хочу сказать я, но ни слова не произношу.
Весь туалет и кафель на полу залит кровью. Руки Тома красные. Вместо лица у Скиффа месиво, и видя это, я чувствую, как меня выбивает из тела. Я наблюдаю за всем со стороны, с безопасного расстояния, словно это мерзкий фильм ужасов, посередине которого хочется выйти из зала.
– Том, прекрати это, умоляю, прекрати! – слышу свой голос.
Том резко отпускает его. Скифф сползает по унитазу вниз, но шевелится и держится за него руками. Я даже вижу его открытые безумные глаза. Том подбирает с пола два зуба и спрашивает:
– Ты знаешь, что если вставить выбитые зубы обратно в лунки, то они приживутся?
Скифф стонет, подрагивая.
– Отвечай.
Тот лишь слегка мотает головой, уловив в голосе угрозу.
– Теперь будешь знать, – Том открывает Скиффу рот и складывает зубы туда, – если не проглотишь, то сможешь запихнуть их обратно.
Потом он берет Скиффа за волосы и смотрит ему в глаза.
– А теперь слушай внимательно. Если я еще хоть раз встречу тебя… если ты когда-нибудь подойдешь к ней… То последнее, что ты увидишь перед смертью, – это мое лицо. Ты понял? Я спрашиваю, ты понял?!
Скифф судорожно кивает, и Том отпускает его. Громко дышит, его грудь тяжело вздымается. Я отдергиваю от него руки, как от огня, и отползаю в угол ванной. Том оборачивается, на его лице ярость, и я закрываю глаза, чтобы не смотреть.
Том берет Скиффа и выходит, потащив того за собой. Понятия не имею, куда он, что будет с ним делать, и мне плевать. Я закрываю лицо ладонями и принимаюсь громко плакать.