36
Схватив Тома за руку, я протискиваюсь сквозь толпу вслед за ним. Он выдергивает ладонь и разворачивается, крича:
– Не трогай меня, тут куча людей!
Я окидываю взглядом бар. Да, тут и правда много народу, и перед тем как пойти сюда, Том говорил, что мы должны соблюдать дистанцию. Да, я все это понимаю и помню слова отца, но… я всего лишь не хотела потерять его среди людей. Не ответив, я иду к барной стойке.
Сюда Тома позвал знакомый. Это какой-то известный и крутой нью-йоркский панк-бар, о котором я, конечно же, не слышала. Людей – тьма, а интерьер самый обычный, так что я не понимаю, почему это круто.
Том с кем-то здоровается, представляет меня, но я не слышу имен – очень громко играет музыка. Довольно агрессивный и старый панк-рок, который создает не очень дружелюбную атмосферу. Я живо представляю, как кто-нибудь сходит с ума от этой музыки и начинает драться. Становится тревожно.
Том берет пиво, я тоже. Общаться мы не можем, ничего не слышно, так что я просто киваю, когда он что-то кричит. Ночь в самом разгаре, моя голова кружится от духоты, шума и выпитого алкоголя. К Тому подходят две девушки, и он наклоняется к одной, чтобы услышать ее. Она говорит ему в ухо и стучит пальцем по телефону, а Том с улыбкой кивает и делает с ними фотографии.
Я глотаю пиво, а когда девушки начинают с ним обниматься, отворачиваюсь. Все фанаты хотят обнять своего кумира, это нормально. Я бы тоже кинулась обнимать Лил Пипа, будь он жив. Я пытаюсь себя успокоить, но это не помогает, я до трясучки не хочу, чтобы Тома так трогали.
Выпив, я оглядываю бар. Внимание привлекает парень, стоящий поблизости. Я изучаю его и не понимаю, почему остановилась на нем. Он симпатичный, но мне это не интересно – вернее, интересно не это. Заглянув ему в лицо, я кое-что понимаю.
Его челюсти сжаты и ходят туда-сюда, руки трясутся, а огромные зрачки бегают по помещению. Совсем незаметно, никто и не поймет, но я… наркоманка и вижу, что он под кайфом. Я задыхаюсь и чувствую, как сердце простреливает болью. Повернувшись к бару, я ставлю на него бутылку и опираюсь руками. Перед глазами вспыхивают звезды, воздуха все меньше и нормально вдохнуть не получается. Меня охватывает паника. Сердце болит, дышать не могу…
Схватившись за грудь, я срываюсь с места и бегу к выходу из бара. Мне нужно на воздух, господи, у меня что-то с сердцем, я сейчас задохнусь! Я пропихиваюсь через толпу, Том нагоняет меня, пытаясь остановить. Кричит:
– Ты куда?!
Я глотаю воздух ртом, пытаясь что-то сказать, но не могу и начинаю плакать. Том настороженно смотрит, а потом хватает меня за руку и тащит за собой. Через минуту мы оказываемся на улице. Я опираюсь на стену, пытаясь хоть немного выровнять дыхание.
– Тебе плохо? – наклоняется ко мне Том.
– Сердце… – выдавливаю я, чувствуя, как оно бешено бьется и сжимается.
– Эй, это не сердце, – Том обнимает меня за плечо, – тебе надо подышать. Восстановить дыхание. Все нормально, Белинда, слышишь?
Я зажмуриваюсь, чувствую слезы. Дышать. Дышать ровно. Нет, это невозможно, я сейчас умру. Том кладет мою руку себе на грудь и говорит:
– Вот, чувствуешь, как я дышу? Дыши также. Давай. Глубоко, как я.
Под моей ладонью его грудь вздымается. Том говорит «вдох, выдох», – и я почти сразу подстраиваюсь под его дыхание.
– Молодец, сосредоточься на этом, – слышу я.
Я концентрируюсь, воздухом будто заполняя то место, где было больно и страшно. И расслабляюсь, но перестать дышать боюсь – кажется, что все может вернуться в любой момент.
– Принести воды? – спрашивает Том.
– Нет, не уходи, – останавливаю, цепляясь за его шею и обнимая.
Голова теперь будто набита ватой, а тело потряхивает от слабости.
– Сердце болело, – говорю ему в шею, – я чуть не задохнулась, боже…
Том кладет руки мне на спину.
– Малышка, это не сердце, а паническая атака.
Нахмурившись, я качаю головой.
– Нет, не может быть, сердце болело по-настоящему…
Я оглядываюсь, вижу, что мы около черного хода в переулке между двумя зданиями. Вокруг нас мусорные баки и пара курящих людей. Я прижимаюсь к Тому сильнее, думая о том, что нас могут увидеть.
– Бельчонок, – говорит Том, мягко отстраняя меня, – давай не здесь.
Я поджимаю губы, отпуская его. Том просит подождать и отходит, чтобы попросить у рядом стоящего парня сигарету, завязывает дружескую беседу. В виске стреляет, и я тру его пальцами. Том возвращается, от запаха сигарет меня передергивает.
– Поедем в отель? – спрашивает он, выдыхая дым.
– Нет, нет, нет, – мотаю головой, – все нормально. Сейчас, немного постою… и пойдем обратно.
– Уверена? Вдруг снова начнется.
– Все нормально.
Том курит, а я думаю о том, что не могу портить ему вечер своими проблемами. Он хотел сюда, ему здесь нравится, и уезжать из-за того, что у меня закололо сердце, очень тупо. Сколько еще он будет страдать из-за моих проблем? Хватит.
– Все хорошо, правда, – улыбаюсь, – пойдем на танцпол? Мы еще не танцевали сегодня.
Том тушит сигарету и кидает ее в мусорный бак.
– Если станет плохо, сразу говори.
Я киваю.
Мы заходим обратно в бар, играют «Рамонес»[6]. Я стараюсь не смотреть людям в лица, боюсь снова увидеть кого-то под кайфом. Пытаюсь расслабиться и не отводить взгляд от Тома. Выпиваю еще пива, и после мы начинаем танцевать.
Толпа вокруг просто бешеная. Все прыгают, толкаются локтями и врезаются друг в друга. Параллельно подпевают слова песен. Том берет меня за плечо и ведет в самый центр тусовки. Мы двигаемся под музыку, тоже всех толкаем – мне даже начинает это нравиться, можно немного выпустить пар и оторваться.
Всеобщее безумие – это классно. Никто не будет смотреть на то, как странно ты танцуешь и поешь. Люди пришли сюда, потому что любят эту музыку, и они танцуют под нее, несмотря ни на что. Такое единение толпы чувствуется совершенно по-особенному. Возможно, только в этом мире, в который привел меня Том.
Он толкает кого-то, его толкают в ответ. Он улыбается, я тоже. Мне хочется обнять Тома, но долго думать об этом не получается – мне прилетает по затылку. Я почти ничего не чувствую, хотя голова кружится. Том тянет меня на себя, меняя нас местами и закрывая своей спиной. Я беру его за руки. Песня переключается на медленную, толпа успокаивается. Поднявшись пальцами по его рукам, я встаю на носочки и говорю в ухо:
– Пойдем в туалет.
Я отстраняюсь, Том смотрит на меня, прищурившись. Улыбаюсь и сквозь толпу иду к уборной. Не вижу, но чувствую, что он где-то позади.
Я захожу в туалет и прикрываю дверь, почти сразу Том заходит за мной и закрывает дверь на замок. Во мне мгновенно поднимается возбуждение, я делаю к нему шаг и обнимаю, впившись в губы поцелуем. Он крепко прижимает меня к себе. Том такой горячий, его губы и язык обжигают, но мне это нравится.
Я очень сильно его люблю, не знаю, любил ли кто-нибудь на земле так же сильно. Мне никогда не будет его достаточно, я хочу слиться с ним воедино и никогда не расставаться. Хочу плакать от любви к нему. Интересно, Том чувствует то же самое?..
Я резко отрываюсь от него и отступаю на пару шагов назад. Том смотрит на меня затуманенным возбуждением взглядом, будто готов меня съесть. Закусив губу, я медленно поднимаю вверх футболку и показываю ему грудь. Провожу пальцем по губам, а потом говорю:
– Потрогай меня.
Он ухмыляется и подступает ближе.
– Если ты приказываешь.
Одной рукой он обнимает меня за талию, а другой сжимает грудь. Наклоняется и припадает губами к соску, облизывая и посасывая. Сзади меня унитаз, в который я упираюсь ногами, а слева стена, за которую держусь рукой. Том спускается губами к моим ребрам, а затем падает на колени, целуя живот.
Я ошеломленно вздыхаю. Непривычно смотреть на него сверху, видеть его ниже себя. Том целует мне живот, и я чувствую его дыхание на коже.
– Том… – постанываю, – я хочу тебя…
Он смотрит мне в глаза. Расстегивает мою ширинку и аккуратно снимает штаны, стараясь не задеть порезы. Потом поднимается и говорит:
– Разворачивайся.
Я повинуюсь, опускаю крышку туалета и ставлю на нее колено, спускаю трусы на бедра. Я так сильно хочу его, что готова завыть от ожидания, это почти невозможно терпеть. Том берет меня рукой за талию и говорит:
– У меня нет презервативов.
– Ладно, – отвечаю и чувствую, как он входит в меня.
Я громко вздыхаю. Господи, как это приятно! Том медленно двигается, а я кладу локти на бочок, чтобы удержаться на месте.
– Быстрее, – прошу я, и когда он ускоряется, говорю: – Да, вот так…
Я кусаю губы до крови, чувствую, как Том водит руками по моей спине.
– Можешь еще… еще быстрее? – слегка развернувшись, спрашиваю.
Том может. Он без слов делает, что я прошу, и я вдруг понимаю: хочу жестче. Хочу очень жестко – мне нужно просто об этом попросить.
– Том… – я прерываюсь от его толчков, – а можешь… можешь взять меня за волосы?
Он без промедлений запускает в них ладонь, но держит так аккуратно, что я этого даже не чувствую.
– Тяни сильнее, – говорю.
– Тебе не больно? – спрашивает сквозь тяжелое дыхание.
– Нет, мне… мне приятно…
Он сжимает мои волосы в кулак, тянет на себя. Вколачивается так, что я еле держусь на ногах. Мне хорошо, мне нравится небольшая боль, но я хочу еще…
– Ударь меня, – говорю и пугаюсь от собственных слов.
Он не воспринимает это как что-то ужасное и просто шлепает по заднице. Я молчу, потому что имела в виду другой удар, но решаю не говорить об этом.
– Еще раз, сильнее, – прошу.
Том опять шлепает меня, натягивая волосы на затылке, потом еще и еще, но силу почти не увеличивает. Еще сильнее я не прошу, потому что понимаю: это будет странно, и я уверена, что он не будет меня бить. Вдруг происходит то, чего я не ожидаю: он резко отпускает меня, и я бьюсь лицом прямо о туалетный бочок, не успев притормозить. Удар приходится на нижнюю губу, и вот это по-настоящему больно.
Приподнявшись, я вижу, что Том вышел из меня и кончил.
– Черт, прости, – говорит, отматывая туалетную бумагу и вытираясь, – ты ударилась?
– Немного, – тихо отвечаю и натягиваю штаны, садясь на крышку унитаза.
Том моет руки, а потом садится передо мной на корточки.
– Я бы кончил прямо в тебя, если бы не отпустил.
Я касаюсь того места, где ударилась. Губа немного припухла и болит.
– Тогда это небольшая плата за то, что ты успел, – шучу, пытаясь подавить эмоции.
– Поехали в отель, продолжим там, – предлагает он.
Я смотрю в его расслабленное лицо. Да, я хочу продолжить, но… мои желания меня пугают.
– Поехали, – соглашаюсь и встаю, выходя из туалета и направляясь на улицу.
Том выходит чуть позже, и мы уезжаем в отель.