29
Еще чуть-чуть, и я просто расплачусь, залив стол и тарелку с тортом слезами. Это подло. Это неправильно – так себя вести, когда у него есть я. Мне хочется сесть, обхватить себя за колени и взвыть от тревоги и обиды, но вокруг куча людей, и я не хочу портить никому вечер.
Долбаный праздник. Долбаные родители. Долбаный Том. Еще и это дурацкое платье… как будто бы я обманываю себя и всех вокруг, разодевшись как звезда «Инстаграма». Будто бы я смогу стать другим человеком, нарядившись куклой. Мне впору напялить смирительную рубашку и покрепче ее завязать, учитывая то, кем я являюсь.
Темно, и вечеринка почти закончилась, но гости еще не расходятся. Интересно, когда мы поедем домой?
А как все хорошо начиналось…
Когда мы остановились у дома Марты, меня пробрала дрожь. Через дорогу был мой дом, вернее, теперь уже дом моей матери. Сейчас она наверняка находилась там. В моем детстве мы все жили здесь. Том с Мартой и я со своими родителями. Я думала – нет, я надеялась, – что больше никогда не вернусь в это место, но получилось иначе.
На день рождения Джоуи Марта придумала дурацкий дресс-код. Мне пришлось купить себе платье, но я нашла очень красивое: серебристое и блестящее, на тонких бретельках с летящей юбкой. Оно подвязывалось на талии и едва прикрывало попу.
Я не оценила идею с костюмами, но как же красиво выглядел Том… На нем была белоснежная рубашка и черный атласный пиджак. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, открывали взгляду шею, толстую серебряную цепь и татуировки. От него так сильно разило сексом, что у меня сбивалось дыхание и подкашивались ноги.
Дверь нам открыла сама Марта. Из-за ее спины тут же вылетел Джоуи и кинулся к Тому в объятия.
– Папа!
– Привет, малыш, – тот опустился на колено и крепко обнял его.
К ногам Тома подбежал их черный лабрадор, виляющий хвостом и скулящий от радости, а я встретилась глазами с удивленной Мартой.
– Белинда, – сказала она, – я думала, ты придешь с Биллом… Проходи в дом, не стой в дверях.
Я шагнула внутрь, и тут Джоуи оторвался от Тома и обнял мои ноги.
– Я так рад, что ты пришла! – воскликнул он так громко, будто только меня и ждал.
– Джоуи, я тоже очень рада тебя видеть… – Я присела и обняла его в ответ.
– Фу, Роки! – возмущался Том рядом. – Фу, перестань, плохой пес, плохой!
Роки пытался облизать ему лицо, а Том морщился и старался этого не допустить. Картина была милой, но у меня свело челюсть. То ли от недели без наркотиков, то ли от всего происходящего.
Марта оттащила Роки от Тома, и он поднялся, оставив меня с Джоуи вдвоем.
– Белинда, пойдем я покажу, что мне подарили…
Я мельком кинула взгляд на Марту и Тома, тихо обсуждавших что-то.
– Конечно, – сказала я, – пойдем, где они?
– У меня в комнате, – шепнул Джоуи. – А еще я знаю, что мне подарит папа…
Я встала, и он потянул меня за собой.
– Правда? Откуда? – спросила я.
– Мама сказала.
Мы поднимались на второй этаж, и я, нервно оглянувшись, увидела, как Том положил руку Марте на плечо.
Вместе со мной на заднем дворе сейчас все: «Нитл Граспер» в полном составе, Марта, Джоуи и его друзья, мой отец. Рядом все и одновременно никто. Я медленно отхожу от стола с фуршетом и направляюсь к остаткам выпивки. Беру наполненный вином бокал и заливаю в себя. Я недостаточно пьяная, чтобы все это вытерпеть, но и напиваться уже поздно, вечер заканчивается.
Бросаю взгляд туда, где стоит Том – в этом своем крутом костюме и с улыбкой на лице. Такой красивый. Но как же я его сейчас ненавижу!
Джоуи убежал встречать друзей, и я осталась одна. Спустившись в гостиную, я поймала официанта с подносом шампанского и взяла бокал. Дом Марты и Тома всегда мне нравился… Большой, светлый, очень стильный. В тысячу раз уютнее дома моей семьи. Сегодня он весь был украшен в лучших традициях голливудских вечеринок. Теперь мне было понятно, почему Марта ввела такой строгий дресс-код. И все же это было настолько далеко от моего мира, что хотелось поскорее уехать домой.
Я только успела опрокинуть в себя шампанское, когда услышала над ухом:
– Веди себя прилично, ты на дне рождения моего сына.
Я дернулась и пролила половину мимо. Жалобно посмотрела на Тома, стирая алкоголь с подбородка, а он рассмеялся.
– Блин, прямо на платье, – я стряхнула шампанское с груди, – чего ты смеешься, я не буду напиваться!
– Я просто пошутил. Забей. – Том оглядел меня. – Ничего не видно.
Я обиженно надула губы, а Том нежно улыбнулся. Мы игриво смотрели друг на друга, пока нас не отвлек шум из коридора. Послышался мужской голос. Навострив уши, Том пошел туда, а я за ним.
– Любимая, привет, – сказал незнакомый мужчина.
Я не сразу поняла, к кому тот обратился, но потом он поцеловал в губы подоспевшую Марту. Том рядом со мной моментально напрягся, выпрямил спину и засунул руки в карманы. В руках у мужчины была большая подарочная коробка, и я, нахмурившись, спросила Тома:
– Кто это?
Но ответа не получила. Из-за угла выбежал Джоуи, и мужчина опустился на колени, чтобы обнять его.
– Эй, дружок, привет, как твои дела?
– Привет, просто супер! Мне уже подарили столько подарков, пойдем я тебе покажу…
Мужчина потрепал Джоуи по голове.
– Я тебе тоже кое-что принес… – Он поставил коробку на пол, открыв крышку.
Заглянув туда, Джоуи взвизгнул от удивления, а потом закричал:
– Мама, это же тот самый квадракоптер, который мы видели! – Он потянул Марту за край черного платья.
– О, милый, как же тебе повезло, – мягко сказала Марта.
Я глянула на Тома, на то, как сильно он сжимает челюсти и пытается скрыть гримасу злости. Легонько пихнув его локтем, я спросила:
– Том, ты чего?
Он опять меня проигнорировал, а потом вдруг пошел прямо к этим троим, пересекая остаток гостиной, что разделяла нас.
– О, Том, – сказала Марта, увидев его, – Уолт, познакомься, это Том, отец Джоуи…
Уолт улыбнулся, пожав Тому руку.
– Уолтер, – повторил мужчина, – очень рад наконец-то с тобой познакомиться!
Даже с расстояния я видела, как Том пытается улыбнуться, но получается оскал.
– Тоже рад, – сквозь зубы сказал он.
– Я очень много о тебе слышал, – продолжил Уолт.
– Да, правда? О тебе Марта почти ничего не рассказывала.
– Я твой большой фанат, обожаю «Нитл Граспер».
Том кивнул, не слишком сдерживая раздражение. Марта смотрела на него с упреком, но он словно не замечал.
– Я видел несколько ваших выступлений… мое любимое, когда вы играли на улице, и толпа начала кидать в вас грязь, а ты начал кидать в ответ… Потом началась драка и вашему басисту – Марку, да, кажется? – разбили лицо.
Уолт говорил с иронией и явно насмехался, а Том молча смотрел на него и скрежетал зубами. Мне стало неприятно. Захотелось подбежать и объяснить, что, вообще-то, тогда весь день лил дождь, и люди стояли по колено в грязи. Что кто-то просто кинул на сцену кусок земли, а Том без задней мысли швырнул его обратно. Что, вообще-то, всем было весело, пока фанаты не полезли на сцену и не начали драться. И что на самом деле это было десять лет назад, и «Нитл Граспер» давно не ведут себя как злые подростки.
– Папа, смотри, какой большой дрон, – увлеченно сказал Джоуи, пытаясь открыть коробку.
Марта мягко прервала его занятие:
– Сынок, давай я отнесу его к остальным подаркам, и там мы его распакуем…
Но не успела ничего сделать, потому что Уолт приобнял ее за талию и сказал:
– Выглядишь роскошно. – А потом обратился к Тому: – Марта удивительная женщина, не правда ли?
Тот спустил на тормозах все издевки, что были сказаны до этого, и кивнул:
– Да, она удивительная. Этого не отнять.
Уолтер довольно улыбнулся, а я почувствовала злость.
– И как ты мог такую упустить? Нет, то есть я, конечно, рад… но я бы не простил себя на твоем месте.
– Да, знаешь, – Том пытался подобрать слова, – я работаю над этим. Простить себя нелегко, когда речь идет о Марте.
Я пропустила вдох и развернулась, сжав челюсти и кулаки. Вышла во двор и там остановила официанта, чтобы выпить еще один бокал шампанского.
Джоуи бегает по двору, Марта стоит рядом с Томом – улыбается. Она умопомрачительно красивая. Самая красивая из всех, кто здесь находится. Она всегда красивее всех и точно красивее меня – от этих мыслей хочется никогда не высовываться на улицу.
Я всю жизнь знала, какая она, но осознала все только сейчас. Марта притягательна, очаровательна. Она из тех девушек, в которых влюбляются все. Даже мне не хочется отводить от нее взгляд, даже на меня она действует как магнит. То, как она говорит и как двигается, завораживает… О таких, как Марта, пишут песни. Собственно, Том и писал, песен о ней у «Нитл Граспер» очень много.
Я никогда не смогу с ней конкурировать, рядом с ней выбор никогда не будет в мою пользу. Это больно, я знаю, но это жизнь, и надо просто смириться. Однако же я не могу. И от этого хочется кричать от бессилия.
– Он каждый день дерется в школе! – сетовала Марта, рассказывая о Джоуи.
Все засмеялись. Я прибилась к небольшому кружку взрослых, слушая Марту и рассматривая из-за спин людей Тома. Он улыбался. Напротив них, спиной ко мне, стояла его старшая сестра Анна. Она сказала:
– Это так похоже на Тома в детстве…
– Прекрати меня компрометировать, – засмеявшись, ответил он.
Марта глянула на него и сказала:
– И почему я не сомневалась, что все так и было?..
Том усмехнулся, не отводя от нее глаз. Он вытащил руку из кармана и слегка прижал Марту к себе, положив руку ей на плечо.
– Хочешь, я схожу в школу? Можно попробовать решить это, не злясь на него.
– Ты, как всегда, сделаешь только хуже. – Марта посмотрела вверх, на Тома, хлопая красивыми длинными ресницами.
Я фыркнула себе под нос, в мыслях проклиная и его, и ее. Хотелось кинуться на них и разорвать этот гадкий симбиоз. Никто даже не знал, что я, вообще-то, имею на это право. Для всех здесь я была невидимкой.
– Все наладится, не переживай. Ему просто надо немного подрасти, – сказал Том и погладил Марту по плечу.
Она коснулась его ладони, жестом соглашаясь со словами. Анна разорвала эту идиллию:
– О, а что было, когда Том подрос…
Засмеялись все, но не я. Ребра сжала горькая грусть из-за того, что Том не замечал меня. Где этот глупый Уолтер, когда он так нужен? При нем они наверняка не стали бы так очевидно друг друга трогать.
Я отошла и села на диван. Залезла в «Инстаграм» и не глядя пролистывала истории. Задавалась вопросом, что я вообще тут делаю и кому небезразлично мое присутствие. Ответа не находилось.
Где-то на празднике был отец. Он пришел недавно, и когда увидел меня, удивился, обнял, а потом бесследно пропал. Том совсем забыл про меня, проводя все свободное время с Мартой. Джоуи играл с друзьями. Все участники «Нитл Граспер» рассеялись по дому и о чем-то болтали. Одна я не понимала, куда себя деть.
В «Инстаграме» Марта стояла напротив огромных букв ДЖОУИ, выставленных во дворе. На руках у нее был сам именинник, а рядом Том, обнимающий их двоих. Я заблокировала айфон.
На диван плюхнулась Анна и невзначай спросила:
– Так как твои дела?
Я сглотнула. Если еще хоть кто-нибудь спросит меня про развод родителей…
– Нормально, – сказала я, не зная, что еще добавить, – да, все хорошо, я в порядке.
– Как прошел выпускной? – поинтересовалась она.
Я нахмурилась, не понимая, о чем речь, а потом до меня дошло. Я же закончила школу в этом году.
– А, я не ходила.
Анна засмеялась.
– Это уже традиция, – она махнула руками, – я тоже не была на выпускном. Тогда, кхм, отец болел… и Том не пришел… Ну, ты знаешь, наверное, они с «Нитл Граспер» поехали в первый тур сразу после окончания школы.
Я слегка улыбнулась.
– Папы тоже не было. Он пошел на концерт «Нирваны», посчитал, что это для него важнее. А через год Кобейн застрелился. Так что он был прав…
Анна захохотала.
– У Билла удивительно хорошая интуиция.
Я кивнула. Засмотрелась на нее, ведь она была так похожа на Тома… Те же черные густые волосы, большие зеленые глаза. Красивая. Как и он. Анна глянула куда-то вперед, и я проследила за ее взглядом.
Там были Том и Марта.
– Я, конечно, люблю Марту, она ведь мать моего племянника, но… – вздохнула она. – Знала бы ты, какая она сука. Сколько мне пришлось с ней ругаться после их развода… И, боже, ее новый парень…
Анна перевела на меня удивленный взгляд.
– Он страховой агент, боже мой… ты знала? Как можно было после моего брата начать встречаться со страховщиком?
Я зависла, и она поняла, что сболтнула лишнего.
– Упс, – сквозь смешок сказала она, – иногда не могу себя контролировать.
– Ничего, на самом деле это было даже… смешно.
Анна улыбнулась, и у меня даже слегка поднялось настроение. Хоть кто-то на этом празднике жизни был на моей стороне, пусть даже и не знал об этом. Анна перевела тему. Я разговаривала с ней, стараясь не смотреть туда, где стояли Том и Марта.
Я допиваю один бокал, беру следующий. Стоять на месте становится холодно – плечи подрагивают. Нос и пальцы ледяные, но я ничего не делаю, чтобы согреться. Холод хоть как-то отвлекает меня от злости.
Я делаю глоток и снова думаю о Марте. О том, какая она идеальная. Настоящее воплощение всех стереотипов. Мы с ней абсолютно разные. Настолько разные, что меня начинает мутить. Наши с Томом отношения кажутся бредом. Иллюзией, которая развеялась, когда мы сюда пришли. Когда он смотрит на нее так же, как смотрел на меня, я думаю, что сошла с ума и все себе придумала. Ну как он может встречаться со мной? Это же просто смешно.
Интересно, если бы Марта не бросила Тома, бросил бы он ее? Конечно нет.
Том подарил Джоуи барабанную установку. Она была очень красивая и дорогая, возможно, даже слишком дорогая для шестилетнего ребенка. Это стало главным событием вечера, и все с замиранием сердца наблюдали, как Джоуи радуется и кидается Тому на шею.
Единственное, о чем думала я, это количество людей, которые любят Тома и которым он нужен. Все они стояли здесь, и их было так много… Как мне не затеряться среди них? Вряд ли я когда-нибудь буду у него на первом месте.
Дело шло к вечеру, когда я вливала в себя очередной бокал вина и вдруг заметила отца. Я двинулась к нему, а он сделал шаг в сторону, и рядом с ним я увидела… маму. Оступившись, я замерла. Колени задрожали, горло словно сжали в кулак. Тело обдало ледяным страхом. Я должна была развернуться и убежать, но онемела и не могла двинуться. Ее глаза бегали по помещению, и друг она наткнулась на меня.
Мама глазами подозвала меня к себе, и я, как послушная собака, пошла.
Это решение было словно рефлекс. Я не могла ему сопротивляться. Понимала, что в моей власти развернуться и уйти со двора, да хоть со всей вечеринки, сесть в такси и послать мать к черту, но не сделала этого. Ее сила надо мной была слишком велика.
– Мы с твоим отцом как раз обсуждали твой последний побег из дома, – усмехнулась она.
– Зачем ты пришла? – спросила я.
– Мне нельзя прийти на день рождения сына своей подруги?
– Вы с Мартой не подруги.
Мама проигнорировала это.
– Ты повела себя как полная свинья, Белинда.
– Ты избила меня! Как, по-твоему, я должна была себя вести?!
– Я не просто так сделала это! – зашипела мать. – Ты наркоманка и была под кайфом! В твоих карманах я нашла наркотики!
Я почувствовала испепеляющий страх и сказала, обратившись к отцу:
– Клянусь тебе, я понятия не имею, о чем она говорит!
– Заткнулись обе! – рявкнул он.
У меня затряслись руки. Я бы снесла ей голову, лишь бы только отец ничего не узнал про наркотики. Я так боялась лишиться тех крупиц любви, что могла получать от отца хотя бы иногда… Я не хотела, чтобы он еще больше отстранялся, чтобы разочаровался во мне.
– Пап, я была пьяна, но не под наркотиками, – тихо сказала я, жалобно глядя на него.
– Ничтожество, – выплюнула мать, – хоть раз в жизни ответь за свои поступки, возьми ответственность!
– Линда, заткнись! – прервал папа. – Прекрати ее оскорблять! Ты за этим сюда пришла, поиздеваться над ней и насладиться этим?
Люди рядом с нами начали оборачиваться. Еще бы, Шнайдеры опять устроили скандал.
– Конечно, как я могла подумать, что ты встанешь на мою сторону и сделаешь для нашей дочери так, как лучше! Это все итог твоего воспитания, Билл, твоего образа жизни!
– Ты опять возводишь все в абсолют, – шикнул отец. – Когда-нибудь ты начнешь замечать проблему в себе? Видеть и белое, и черное?
Я вздохнула с облегчением, понимая, что они ушли от темы. Отец считает мать сумасшедшей, а потому ни за что не поверит ей. Есть только один человек, который мог бы подтвердить ее слова – это Том, но я знаю, что он будет молчать.
– Где ты живешь? – спросила мама, выдергивая меня из размышлений.
Я впадаю в ступор, отец не спешит вмешаться. Молчание затягивается. Решив не врать, я отвечаю:
– У Тома.
– У Тома?! – вскипает она. – Что ты у него забыла?!
– Мы друзья, – говорю, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.
– Да? Ну и насколько близко вы дружите?
– Мама, прекрати!
– У тебя есть свой дом, ты должна жить в собственном доме, а не шляться по мужикам!
Наконец-то встревает отец, делая небольшой шаг и прикрывая меня плечом.
– Линда, прекрати нести чушь! Я куплю ей квартиру, и она будет жить отдельно.
– Купишь квартиру, – передразнивает мать. – Небось и деньги ей будешь давать, чтобы она покупала наркотики?
Почувствовав страх разоблачения перед отцом, я выпалила:
– Я не покупаю наркотики!
– Все, Белинда, иди отсюда, – раздраженно махнул рукой отец. – Нормального разговора у нас не получится.
– Если бы ты хоть раз послушал меня, – начала мать, – может быть, в нашей жизни все было бы по-другому.
Папа мягко подтолкнул меня, и я отошла, расстроенная тем, что вообще подходила. Зачем, если все наши разговоры всегда сводятся к одному – оскорблениям и пустым спорам…
Резко заболела голова, и я вышла на улицу, чтобы проветриться. Дети бегали по траве, неподалеку от них общались взрослые. Я видела, как Марта следит за Джоуи.
Я прошла вглубь двора и встала у фуршетного стола с тортом, свечи на котором Джоуи задувал полчаса назад. Я попробовала съесть кусочек, но аппетита не было. Отставив тарелку, я огляделась и увидела Тома, что-то сказавшего Марте. Она пожала плечами, а он отошел к дивану и взял с него плед. Потом развернул его и опустил ей на плечи, поправив так, чтобы тот не упал. Она улыбнулась ему, а он – ей.
Тело бьет крупная дрожь. Я сжимаю в руках бокал с вином и не моргая смотрю перед собой. Очень злюсь. Ужасно злюсь на Тома за то, что он так поступает. Накрывает Марту пледом, говорит ей комплименты, весь вечер делает вид, что меня не существует… От злости хочется плакать. Я ничего не могу с этим сделать, ведь если он хочет быть с ней – он будет с ней, а не со мной.
– Ты вся дрожишь, – слышится голос над ухом, и я вздрагиваю.
Том кладет руки мне плечи, а я сжимаю челюсти и отворачиваю голову – пытаюсь сдержать гнев и желание на него закричать.
– Тебе холодно? – снова говорит он, пытаясь заглянуть мне в лицо, но я снова отворачиваюсь.
– Белинда?
Я веду плечами, пытаясь освободиться из его рук. Он убирает их, но ненадолго – снимает с себя пиджак и накидывает мне на спину. Я хочу снять его, но Том мешает.
– Эй, что с тобой?
Ничего, хочу ответить я. Ничего, просто ты урод, который забыл обо мне на весь день, а сейчас почему-то вдруг вспомнил. Я в порядке, просто только что ты накрывал пледом Марту, а теперь делаешь то же самое со мной.
– Бельчонок? – взволнованно говорит Том, чем еще сильнее меня раздражает.
Я поднимаю на него злой взгляд, и он настороженно хмурится.
– Давай отойдем и поговорим, – отвечаю.
Он отпускает меня, не понимая, что происходит, но явно чувствуя мою взвинченность.
– Пойдем.
Том берет меня за локоть и ведет за собой. Мы заходим в дом, и там я вижу взгляд матери, которым она следует за нами. Меня это тоже невыносимо раздражает, чего она пялится? Мы идем по темному коридору первого этажа, а потом Том открывает дверь в гостевую спальню, и мы оказываемся внутри.
Закрыв дверь и не включив свет, он спрашивает:
– Что происходит?
– Что происходит? – переспрашиваю. – Что происходит, ты серьезно?! Это я должна спрашивать, какого хрена вообще происходит!
Том скрещивает руки на груди. В темноте я плохо вижу его лицо.
– Так, – глубоко вздыхает он, – или ты говоришь нормально, или я ухожу отсюда.
Его голос за секунду становится твердым. Я пугаюсь, говорю:
– Почему ты… почему… – Слезы душат меня и не дают говорить. – Почему ты так себя ведешь с ней… улыбаешься ей, смотришь на нее, да ты флиртуешь с ней! У меня на глазах!
Том замирает, даже в темноте я вижу его распахнутые глаза.
– Ты про Марту говоришь? Ты совсем с ума сошла?
– Ты до сих пор ее любишь, да?
– О господи, – Том трет глаза рукой, – что ты несешь?..
– Ты ее любишь, – киваю.
– Боже, нет! – рявкает он, и я подпрыгиваю. – Нет, не люблю, какие еще очевидные вещи мне озвучить? Ты прикалываешься или правда ничего не понимаешь?
Я деревенею, не могу сдвинуться.
– Что мне надо понять? – тихо спрашиваю.
– А то, что дело не в Марте, а в Джоуи. – Он вскидывает руки. – Твою мать, Белинда! Я просто пытаюсь вести себя мило, показать ей, что я не псих, что не в бреду и в состоянии нормально общаться!
Злость начинает отступать, и я сглатываю, судорожно дернувшись.
– Я из кожи вон лезу и разыгрываю этот долбаный спектакль, чтобы потом она написала в соцслужбе, что я нормальный и могу видеться с сыном. Чтобы ее сраному мужику, не дай бог, не взбрело в голову взять над Джоуи опеку. Они уже живут вместе, а тебе не понять, что такое, когда твой ребенок живет с чужим человеком!
Я сморкаюсь, прячу от него глаза. Говорю:
– Мне правда не понять, Том, прости…
Повисает пауза. Напряжение ослабевает, я слышу:
– И ты меня прости… Ты правда не должна задумываться о таких вещах, и мне нельзя срываться на тебя из-за этого…
Том тихо подходит ко мне и аккуратно обнимает. Я утыкаюсь носом ему в грудь и несмотря ни на что расслабляюсь, словно почувствовав себя дома.
– Я дура, – коротко говорю.
– Ты не дура, – отрицает Том.
Я просовываю руки в его пиджак, который до сих пор висит на плечах, как бы говоря: «Спасибо, я оценила». Потом обнимаю его за спину. Как хорошо снова знать, что он мой, что он не предавал меня, что у нас все в порядке…
Я смотрю на Тома снизу вверх, потом кладу руки на плечи и приподнимаюсь на носочки. Облизываюсь и влажными губами касаюсь его губ. Как прекрасно после целого дня порознь снова касаться его. Я люблю его до боли в груди и не смогу без него жить. В голову начинают лезть фантазии, меня охватывает возбуждение. А что, если нам заняться этим здесь?
Я провожу рукой по телу Тома от ключиц до ремня. Кладу ладонь между ног и натыкаюсь на каменный стояк. Опешив, я замираю.
– Потерпи до дома, осталось немного, – шепчет он.
– Но у тебя стоит, – глупо говорю я.
– У меня всегда встает, когда ты меня целуешь.
Я закусываю губу и начинаю гладить его рукой. Том прикрывает глаза.
– Не здесь, Белинда…
– Давай я сделаю тебе минет?
Том вздыхает. Я продолжаю:
– Давай же! Я не умею, но ты мне скажешь как, ладно?
– Ладно, – коротко говорит он и нажимает мне на плечи.
Я опускаюсь на колени и расстегиваю его ремень, справляясь не только с пряжкой, но и со своими трясущимися руками. Потом пуговица, ширинка… Я так волнуюсь. Когда на Томе не остается ничего, я поднимаю глаза вверх, как бы спрашивая, что делать дальше.
– Возьми рукой, – направляет Том.
Я делаю, как он говорит. Провожу по всей его длине ладонью, один раз, второй…
– Теперь языком, – слышу сверху.
Медленно касаюсь его члена и облизываю. Начинаю нерешительно, но от громких вздохов Тома быстро понимаю, что делаю все правильно. Мне так нравится слышать его, знать, что он стонет благодаря мне… Я решаю идти дальше и беру его в рот. Все под контролем, я видела это в порно. Надо просто сделать так же, как там.
– Стой, – говорит Том и кладет руку мне на подбородок, отстраняясь. – Не надо так всасывать, ты же не пылесос, – усмехается он, – это неприятно.
Я чувствую стыд и то, как пылают щеки. Он притягивает мою голову обратно и медленно входит. Я сдерживаю тошноту, но мне все нравится. Мне нравится, когда ему приятно, даже если меня от этого тошнит.
Том держит меня за затылок и качается туда-обратно. Я прикрываю глаза, задираю голову, глажу его языком. Слюна стекает изо рта на подбородок. Он так тяжело и громко дышит… меня ужасно это заводит. Я кладу ладони ему на талию, чтобы взять в свои руки немного контроля и ускорить темп.
– Можно я кончу тебе в рот? – сквозь вздохи спрашивает Том.
Я секунду смущаюсь, но потом слегка киваю. От долгого стояния на полу болят колени, и я думаю, что сейчас все закончится, но в этот момент происходит что-то совершенно из ряда вон выходящее.
Открывается дверь. Из коридора на нас проливается свет.