24
Я захожу в клуб: здесь светло и тихая музыка. Людей немного, ведь еще только десять. Оглядев помещение, я замечаю черно-розовую макушку Скиффа у бара. Почувствовав тревогу, но взяв себя в руки, я направляюсь к нему. Он замечает меня и говорит:
– Плакса. Все-таки пришла. – Разглядывает мою шею, продолжая: – Классные засосы.
Я поджимаю губы, игнорируя его издевки.
– Ну и зачем я так нужна здесь, что мне пришлось лететь аж из самого Лос-Анджелеса? – говорю я в надежде спрятать свой страх.
Скифф усмехается и облокачивается о барную стойку.
– Лететь из Лос-Анджелеса, говоришь… А ты не просто бедная девчонка-наркоманка, правда? Кто ты такая? – хмурится он.
– Никто, – пожимаю плечами.
– Ладно, когда-нибудь я докопаюсь до этого. Пойдем, – кивает он в сторону. Я следую за ним до столика в углу, а потом сажусь напротив.
– Сегодня у нас спецоперация, – говорит Скифф и вытаскивает телефон.
– Какая еще спецоперация?
– Мне нужен кое-какой человек.
– Я тут при чем?
– При том, что без тебя у меня не получится до него добраться.
Я провожу вспотевшими ладонями по своей юбке. Скифф разворачивает ко мне экран телефона и показывает фотографию. На ней – седой мужчина лет пятидесяти с кривой улыбочкой на лице. Одет в голубую рубашку, заправленную в штаны, над ремнем свисает круглый живот. Фотография туристическая и сделана где-то на фоне Биг-Бена в Лондоне.
– Видишь этого мужика? – говорит.
– Ну, – киваю.
– Мне нужно поговорить с ним.
Я свожу брови, ничего не понимая.
– Он что-то вроде… контролирует этот район и всю деятельность в нем. Сегодня он будет здесь. Это единственный раз, когда я точно знаю, где и когда он находится. К нему нельзя попасть просто так или свободно подойти… только если ты не маленькая девочка-блондинка, – выкладывает он, оглядывая меня.
Я сжимаю челюсти, начиная заламывать пальцы.
– И что ты хочешь, чтобы я сделала?
– Что угодно. Нужно уговорить его, чтобы охрана у VIP-комнаты пропустила меня.
– Он что, типа… – подбираю слова, – криминальный авторитет?
– Типа, – Скифф качает головой, – который очень любит маленьких блондиночек.
Я непроизвольно кривлюсь, чувствуя отвращение, вспоминая старого мужика с фотографии.
– И что, только уговорить его пустить тебя? Зачем? Что ему с этого?
– А то… – он приподнимается и что-то достает из кармана, – протяни руку, – говорит и тут же добавляет: – Под столом, дура!
Я громко втягиваю воздух и прячу руку под стол, протягивая ее навстречу. Скифф вкладывает мне в ладонь маленький мешочек, и я с замиранием сердца ощупываю его. Меня пробирают мурашки. Наркота.
– Пусть попробует. А дальше мне нужно предложить ему сотрудничать.
– А если он… откажется?
– А ты сделай так, чтобы не отказался, – напирает он.
Я прячу пакетик в карман юбки, исподлобья глядя на Скиффа.
– И когда он придет? Мне просто постучаться к нему в комнату?
– Я не знаю, когда он придет. Но знаю точно, что у него есть специальные люди, которые ищут ему девочек. Тебе надо быть на виду, чтобы выбрали тебя.
Я отрицательно мотаю головой, а потом опускаю ее на ладони.
– С таким настроением ты точно все провалишь, – плюется он.
Я раздраженно смотрю на него, а потом вдруг слышу:
– Привет, Скифф… и Белинда.
Повернувшись, я вижу у нашего столика Стейси. Злость накатывает с новой силой, и я поджимаю губы. Она неловко переминается с ноги на ногу.
– Привет, – говорит Скифф, – садись.
Она опускается рядом с ним. Ее кудряшки, которые мне так нравились, теперь раздражают.
– А что ты тут делаешь? – не смотря мне в глаза, говорит она. Я молчу.
– Белинда помогает мне сегодня, – отвечает Скифф.
За столом повисает молчание. Скифф копается в телефоне, я разглядываю клуб, а Стейси смотрит куда-то в пол. Наркотик в кармане юбки обжигает бедро и не дает покоя. Не выдержав, я говорю:
– Пойду осмотрюсь. – И встаю, на секунду останавливаясь и обращаясь к Скиффу: – Пришли мне имя этого мужика в «аймэсседж».
Я срываюсь вглубь клуба, чувствуя щекотливое предвкушение. Неужели… неужели я снова сделаю это. В последний раз я употребляла после драки с мамой. Это было невозможно давно. Отыскав уборную, я подхожу к раковине и открываю холодную воду. Мочу сначала руки, а потом лицо. Сердце бьется как бешеное, отдается в каждом уголке тела. Закрывшись в кабинке и сев на унитаз, я вытаскиваю пакетик. Ладно, я возьму немного. Никто и не заметит. Мне этого хватит. Я вдыхаю, и слизистую обжигает. Откинув голову назад, закрываю глаза.
Почувствовав воодушевление, я свожу колени вместе и запускаю руку между ляжками. Перед глазами встает образ Тома. Его зеленые глаза и растрепанные черные волосы. Улыбка, в которую невозможно не влюбиться. Твердое тело и мягкие губы. Запах, сводящий с ума… Я кладу руку на шею, чувствуя, как засосы, оставленные им, горят. Я словно могу почувствовать его губы на коже и ту боль, что он наверняка причинил мне, когда так грубо целовал. Я мучительно вздыхаю и открываю глаза. Сажусь прямо, пытаясь справиться с головокружением. Прячу пакетик обратно в карман и смываю в унитазе воду.
Наружу я вываливаюсь с ощущением присутствия Тома рядом. Мне померещился он настолько правдоподобно, что я никак не могу отделаться от этого миража. Облокотившись о раковину, я вдруг вздрагиваю, потому что совсем рядом со мной стоит Стейси.
– Черт, – бросаю я, подумав о том, что она мне тоже мерещится.
– Белинда… – говорит. Я хмурюсь.
– Белинда, не хочешь пойти потанцевать? Там как раз включили музыку…
– Не хочу, – огрызаюсь я и пытаюсь уйти, но она хватает меня за предплечье и держит.
– Белинда, прости! – хнычет Стейси. – Я не хотела, чтобы все так получилось!
– Ага, именно поэтому взяла мою машину без спроса?
– Прости, прости, пожалуйста! Это все Майк… Я ему говорила, но он ничего никогда не слушает!
– Стейси, ты… – не договариваю я, потому что она вдруг начинает плакать.
– Белинда, прости… Я бы никогда в жизни не взяла твою машину… никогда в жизни бы не позвонила твоей матери… я не хотела делать тебе ничего плохого, я хотела, чтобы мы были подругами! Но Майк, он…
Стейси всхлипывает, подавляет плач и продолжает:
– Я умоляла его успокоиться и не звонить, но когда он начинает злиться, он ничего не слышит и не видит, он неконтролируемый и с ним невозможно нормально общаться… Я вообще боюсь его в таком состоянии!
Она хнычет, а я неожиданно проникаюсь к ней сочувствием.
– Ну, все, не плачь… – пытаюсь успокоить ее. – Стейси… зачем тебе вообще этот урод?
– Я люблю его, – отчаянно говорит она.
– А ты уверена, что это любовь?
Она в растерянности смотрит на меня. Пытается найти ответ, но не может и просто молчит.
– Ты не можешь сказать, что уверена, но и сомневаться страшно, – озвучиваю я ее переживания.
Стейси закрывает глаза и прислоняет руку к виску.
– Да, Майк не такой, как твой Том… но не всем же быть такими!
Я вздыхаю и кладу руки ей на плечи.
– Нет никакого «моего» Тома, – говорю.
– В смысле?
– Мы с ним просто друзья. Мы не встречаемся. Он не любит меня… Все, что я говорила, – мои тупые фантазии.
Стейси несколько раз моргает.
– Брось, – отмахивается она, – «просто друзья» не возят в Амстердам и не дают такую дорогую машину.
Я грустно усмехаюсь.
– Ты же знаешь, жизнь – такая странная штука… и люди в ней делают всякие странные вещи.
Мы смотрим друг другу в глаза. Я чувствую, что опьяненный наркотиками мозг приводит меня к совершенно странным мыслям.
– Зачем тебе такой парень? – продолжаю. – Стейси, он же издевается над тобой, правда?
Она глотает слезы. Я не знаю ничего об их отношениях, не знаю, что Майк делает, а что нет, но, кажется, попала в точку.
– Ладно, ты хотела танцевать, я не против, идем. Только давай ты умоешься, – говорю я.
Она судорожно кивает, ополаскивает лицо водой, и мы выходим из туалета наружу. Здесь уже вовсю началась тусовка: глаза режут мелькающие вспышки света, музыка придавливает голову своей громкостью, а по телу вибрируют басы. Я увожу Стейси к бару, где она опрокидывает в себя две стопки водки и наконец-то успокаивается. После мы проталкиваемся сквозь толпу людей в самую середину танцпола.
Мне начинает казаться, будто сердце стучит в ритм музыки. Я принимаюсь танцевать, задевая всех вокруг локтями и толкаясь. Стейси повторяет за мной, и вместе мы прыгаем и двигаемся под музыку, ощущая удивительное единение с толпой. Я трепещу и дрожу от того, как это прекрасно, но недолго – Стейси вдруг нехило прилетает по голове. Она хватается за затылок, а я запускаю руки ей в волосы и начинаю поглаживать. Зачем – не знаю, но вроде ей становится лучше.
Стейси смотрит на меня своими большими карими глазами, и меня затягивает в их бездну. Ее кудряшки между пальцев мягкие, как облака. Она кажется мне самой красивой девушкой на свете, и я готова смотреть на нее вечно…
Стейси смеется и кидается обнимать меня. Я прижимаю ее к себе, чувствуя абсолютное единение, и это приводит меня в восторг.
Мы стоим, обнявшись, словно целую вечность. Люди вокруг продолжают танцевать, даже не догадываясь о нашей идиллии. Оторвавшись друг от друга, мы улыбаемся, а потом смеемся. Под оглушительную музыку и головокружение покидаем танцпол и идем к бару.
Совершенно позабыв о том, что вообще здесь делаю, я облокачиваюсь на бар и натыкаюсь взглядом на Скиффа, стоящего неподалеку и наблюдающего за мной. Стейси в это время заливает в себя очередной шот. Музыка оглушает, а вспышки ослепляют, и я за одну секунду падаю с небес на землю. Так резко, что начинаю задыхаться. Черт. Я разворачиваюсь и выпрямляюсь в попытке отдышаться. Паника накрывает волной, но не успеваю я в ней раствориться, как ко мне вплотную подходит какой-то мужик и упирается руками в барную стойку по обе стороны от меня. Он кричит на ухо:
– Есть одного интересное предложение для тебя.
Я морщусь от боли и кричу в ответ:
– Не сейчас, – со всей силы отталкивая его и уносясь куда глаза глядят.
Мне надо на улицу, срочно. Вдохнуть свежего воздуха, иначе я умру. Мало что замечая перед глазами, я протискиваюсь мимо людей к выходу. Почти подобравшись к двери, чувствую, как меня хватают за плечо и дергают на себя. Это Скифф, он злобно смотрит мне в глаза и старается перекричать музыку:
– Зачем ты от него убежала?! Это же именно тот, кто нам нужен!
Я медленно моргаю и хмурюсь. Не понимаю его.
– Возвращайся!
– Тот мужик, что прижал меня к бару? – недоумеваю я.
– Нет, но он приведет тебя к Ифраилу!
– Чего? – удивляюсь я. – Ты только что это придумал, да?
– Его зовут Ифраил Лейх. Я отправил тебе имя!
– Мне надо подышать, – говорю и пытаюсь обойти Скиффа, но он не дает.
– У нас нет на это времени! Возвращайся быстро!
Я поджимаю губы, глядя на его напряженное лицо. Внутри пробуждается такой гнев, что хочется пнуть Скиффа между ног. Но я сдерживаюсь, разворачиваюсь и иду обратно. Чем быстрее я начну, тем быстрее закончу. Запихнув панику поглубже, я нахожу глазами того мужчину и подхожу к нему.
– Что ты хотел предложить? – кричу. – Я согласна.
Он изучает меня взглядом и кивает в сторону, приказывая идти за ним. Я ускоряю шаг, чтобы не отстать, потому что идет он очень быстро. Мы поднимаемся на второй этаж, оттуда попадаем в приватную зону. У входа в VIP-комнату стоит охранник. При виде него горло сводит от страха. Хочется отступить и убежать, но я пересиливаю себя и захожу внутрь.
Музыка сразу становится тише и глухо стучит из-за стен. Я оглядываюсь: в помещении одни мужчины, и выглядят они далеко не дружелюбно. Мы пересекаем всю комнату, но никто из них не обращает на меня внимания. Остановившись у большого кожаного дивана, мой сопровождающий говорит:
– Что-то еще нужно?
– Нет, ты свободен, – говорит мужчина на диване.
Я поднимаю глаза. Это тот самый человек с фотографии Скиффа. Как его там? И… Израиль? Нет, это о другом. Я забыла. Он внимательно смотрит на меня оценивающим взглядом, и мне становится так неуютно, будто я голая. Рядом с ним еще один мужчина разглядывает меня таким же образом. В руках у обоих стаканы с виски.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– Белинда, – отвечаю, пытаясь выглядеть уверенной.
Он усмехается.
– Я хочу настоящее имя.
– Это… – теряюсь я, – настоящее имя.
Он снова смеется. Делает глоток из стакана и говорит:
– В таком случае твое имя звучит как псевдоним шлюхи. Садись, – кивает он на место рядом с собой.
Чувствую, будто на меня вылили ведро помоев. Псевдоним шлюхи… Колени дрожат, но я опускаюсь на диван.
– Принеси ей что-нибудь выпить, – говорит он сидящему рядом. Тот встает и уходит.
– Я Ифраил, но ты, наверное, знаешь.
– И ты еще что-то говоришь о моем имени? – бросаю я, тут же прикусывая язык.
Меня охватывает ужас, но Ифраил лишь снисходительно улыбается.
– Это еврейское имя, – поясняет он.
Он спокоен, но я все равно чувствую страх и сижу как на иголках.
– Что, боишься меня? – подмечает. – Это правильно, но не к месту.
Я пытаюсь успокоить сбившееся дыхание и привести себя в чувство. Я здесь не просто так. И уж точно не для того, чтобы развлекать старого пердуна.
Ифраил делает глоток алкоголя и спрашивает:
– Сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
– Выглядишь моложе.
Я пожимаю плечами и скольжу взглядом по помещению. Отосланный Ифраилом мужчина возвращается с коктейлем в руке и протягивает его мне. Я не хочу, но не отказываюсь. Эти двое разговаривают, а потом Ифраил придвигается ко мне и кладет руку на спинку дивана. Я рефлекторно отклоняюсь назад, но вовремя одергиваю себя.
Он приближается к моему лицу, берет за подбородок и поворачивает голову вбок. Разглядывает мою шею, и мне несложно догадаться, почему.
– Тебя уже кто-то пометил, – говорит.
Я выпутываюсь из его рук, трогаю то место, где Том оставил засосы, и молчу.
– Но мне это неважно. Ты можешь говорить и не бояться, Белинда. Ты можешь сказать о том, чего ты хочешь. Я исполню одно твое желание.
Сглотнув, я чувствую, как сердцебиение ускоряется. Мое желание – это скорее отделаться от него и уйти отсюда. Я ставлю бокал с коктейлем на стол перед диваном и говорю:
– Да, я кое-чего хочу.
Ифраил достает из кармана сигареты и зажигалку. Поджигает одну и затягивается, всем видом демонстрируя, что слушает меня.
– Я хочу, чтобы ты кое-что попробовал. Мой друг… хочет с тобой поработать. И может тебе доказать, что оно того стоит.
– Ну, валяй, – равнодушно говорит он.
Я с облегчением выдыхаю и трясущейся рукой достаю из кармана зиплок с порошком. Ифраил ухмыляется и забирает его у меня, принимается разглядывать.
– Где сейчас твой друг?
– Он здесь, – киваю я, – в этом клубе.
– Как он выглядит? – спрашивает Ифраил, зажимая сигарету зубами и открывая пакетик.
Я объясняю.
Он кивает, подзывает к себе кого-то и передает информацию. Когда мы остаемся вдвоем, Ифраил сжимает мою ладонь и долго смотрит в глаза. А потом резко и больно заламывает мне руку за спину, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Я вскрикиваю, а он говорит на ухо:
– А теперь слушай… Ни одна мразь не посмеет подсунуть мне наркотики, ни ты, ни твой сраный дружок…
Ифраил тянет мою руку вверх, отчего боль резко отдается во всем теле.
– Прости! – вою я. – Прости, прости, прости…
Это не работает, и он делает мне еще больнее. Я даже не замечаю, как начинаю визжать.
– Вот это, – говорит он и трясет перед моими глазами пакетиком, – я засуну в твой тощий зад. Либо… ты сама засунешь это в себя.
Он ослабляет хватку и поворачивает меня к столу, на который свободной рукой высыпает все содержимое. Я плачу. Ничего не понимаю, мне больно и страшно, я хочу домой, к Тому…
Ифраил отпускает меня. Со вздохом я вывожу руку из-за спины и стираю со щек слезы. Он кивает на стол. Я еще раз смотрю туда, и, кажется, до меня доходит. В панике я перевожу на Ифраила взгляд и мотаю головой.
– Нет… – не веря, говорю я, – это слишком много, я же…
Он перебивает меня:
– Умрешь? Посмотрим… – Затем перехватывает пальцами сигарету изо рта и приближает ее к моему лицу.
– Что ты… делаешь? – шепчу я, но отодвинуться не могу, потому что он снова удерживает меня.
– Приступай, иначе я воткну ее тебе в глаз.
Я чувствую жар где-то на уровне щеки и моментально делаю выбор. Я опускаюсь к столу и смотрю на это количество наркоты, которое должно оказаться во мне. Это страшно. Первый раз в жизни я не хочу употреблять.
Краем глаза замечаю, что в комнату заводят Скиффа. Недолго думая, вдыхаю порошок – быстро и стараясь ни о чем не думать. Мысленно считаю до трех. Три секунды до того самого момента, как у меня срывает голову. До того, как я падаю на пол и ощущаю самый сильный в жизни приход. Мир сужается до одной только меня. Если это смерть – я согласна умереть прямо сейчас.
И все темнеет. Я теряюсь в бесконечной нирване и не знаю, найду ли дорогу обратно в реальный мир.