Глава 51
Чонгук поднимает меня так легко, будто я легче пёрышка.
– Всего на пару часов тебя оставил, а ты уже в овраг свалилась, – ворчит он, согревая магией и теплом объятий. Я дрожу в его руках, чувствуя себя маленькой девочкой.
– Ты здесь...
– Конечно, куда я денусь. Замёрзла? Зачем же в сугробе валялась, малышка-кролик? И кольцо не стала разбивать... Держись крепче!
Прошептав заклинание, он с разбега выбирается наружу. Мягко замирает на краю оврага, выдыхая пар. Нас окутывает рыжеватое свечение, язычки пламени загораются в платиновых волосах принца, но они не обжигают, лишь ласково греют.
– Пока тебя искал, встретил других девушек. Судя по запаху ты сначала была среди них, а потом отбилась... Они, кстати, чесали вообще в противоположную сторону. Я уж останавливать их не стал, раз они мою принцессу потеряли.
Чонгук отходит от оврага, а потом, не выпуская из объятий, садится на поваленное дерево, мягко стирает большим пальцем льдинку с моей щеки. Пока отогреваюсь, рассказывает, как искал меня в лесу и кого встречал по дороге. Я плохо различаю смысл слов, слушая его голос как самую прекрасную музыку. Смотрю на упрямые мужские губы, втягиваю носом хищный запах, чувствуя, как разгоняется дыхание, как сердце всё настойчивее толкается в рёбра. Мне так хорошо! И так плохо... Невыносимо хочется прижаться ближе, приникнуть к мужским губам, почувствовать на языке морозную клюкву и горечь дыма. Внутренний кролик заворожённо тянется к паре, жалобно требуя пустить его.
Зажмуриваюсь, пытаясь не поддаться зависимости, но это всё равно что бороться со шквальным ветром, размахивая обломком палки. Туман заволакивает разум, а мир сужается до единственного человека, на которого я хочу смотреть, которого желаю слушать, которым мечтаю дышать... Частью сознания, я отчётливо понимаю, что не смогу сдержаться. И, кажется, не хочу...
– Дженни, – тихо зовёт принц. – Ты как? Засыпаешь, что ли?
Подняв поплывший взгляд, сталкиваюсь с потемневшими глазами Чонгука. Его зрачки расширяются, заполняя радужку до краёв, вспыхивая убийственным жаром желания. Он наклоняется чуть ближе, скользит ладонью от лопаток к моему затылку, зарывается пальцами в волосы, а сам дышит всё тяжелее...
Моё тело реагирует мгновенно. Горячая волна ползёт куда-то вниз от груди к животу, отдаваясь сладкой тяжестью между ног. Желание столь острое, что пугает.
– Чонгук, – бормочут мои пересохшие губы. – Я... я... не...
Я не вполне уверена, что хочу сказать... Может, признаться, что обманула его с зависимостью. Или...что ужасно устала с ней сражаться! А ещё нужно поблагодарить, что он пришёл... Что снова спас меня. Но прежде чем нахожу слова, принц уже отстраняется, темнея лицом, расцепляет руки и резко поднимается, оставляя меня одну. Без объятий мне делается зябко, я подтягиваю колени к груди, сцепляю на них замок из переплетённых пальцев.
– Проклятье! – зачерпнув снега, Чонгук растирает им своё лицо. Поворачивается ко мне, взмыленный, взъерошенный, так и сверкает зелёными глазищами. – Да-да, не время и всё-такое. Отложим "нас" на потом, верно? – ухмыляется, не сдерживая горечь. И тут же трёт переносицу. – Извини, я помню, что обещал не переходить черту, просто... невыносимо сложно сдерживаться, когда ты рядом. Вижу тебя и думать ни о чём не могу... Контроль к чёрту летит!
– Ага, – бормочу, хотя почти ничего из сказанного не поняла. Всё это время я просто смотрела на то, как двигаются его губы... красиво.
Цепь связи так натянулась, что в груди больно, и в ушах звенит.
– Как ты меня нашёл? – спрашиваю, просто чтобы не молчать... чтобы снова услышать низкий рычащий голос моего принца.
– Запах твой чую отлично. Вдобавок метка лучше всякого компаса работает... хотя, ты, наверное, этого не ощущаешь. На тебя же связь не действует... Но ты, похоже, не рада мне? Ждала, что тебя кто-то другой спасёт? Может, Мингю тебе больше по душе? – начинает заводиться принц.
Он уже не ходит, он мечется как беспокойный зверь. Пинает дерево так сильно, что с веток падает снег. И вдруг замирает, с упрямым лицом поворачивается ко мне, безапелляционно заявляя:
– Ты моя.
– Хорошо, – киваю я.
Чонгук от такой покорности впадает в ступор, молчаливо пялясь на меня, как на выпавший посреди жаркого лета снег.
– Я серьёзно! – рыкает он, распаляясь всё больше. – Я пересмотрел свои либеральные взгляды и решил, что они мне не подходят. Знаешь, это право женщины выбирать и всё такое. Я согласен, только если ты выбираешь меня.
– Ага, – я поднимаюсь, будто во сне. Меня качает, мир плывёт.
– И никаких Хосоков, Мингю и так далее... – говорит, следя за мной с настороженным прищуром.
– Никаких, – я ещё ближе. Меня тащит вперёд непреодолимая сила. Между нами всего три шага.
– Если продолжишь участвовать в отборе, то несколько королевств лишится будущих королей. Я предупредил!
Всё! Не могу больше!
Я кидаюсь мужчине на шею, обхватываю руками, впиваюсь поцелуем в удивлённые губы, зарываюсь пальцами в мягкие волосы, прижимаюсь всем телом, испытывая такую яркую вспышку блаженства, будто попала на небеса.
Принц ошарашенно обнимает. Растерянно проводит руками по моей спине, от лопаток до поясницы и обратно, потом снова, сильнее. Его тело напрягается, как стальная пружина, мышцы натягиваются жгутами.
– Ты чего? – спрашивает в мои губы. Голос как натянутая струна.
– Провоцирую.
Мгновение. Два удара сердца. Напряжение оглушающе звенит в ночном воздухе... а потом невидимая струна лопается с громким хлопком. Чонгук срывается, подаётся вперёд, завладевает моими губами с яростным отчаянием, с надрывом, будто я его лекарство от невыносимой боли. Мы целуемся как звери, кусаясь, сталкиваясь языками, зубами, пьяные от наслаждения, больные от счастья, ничего не соображающие безумцы, потерявшиеся в урагане чувств. Ни одной связной мысли в голове, ни одного шанса оторваться от желанного мужчины, и всюду его запах, его вкус. Дым. Морозная клюква. Сладкий вкус поражения.
Подхватив под бёдра, принц прижимает меня спиной к дереву. Все его тело касается моего. Я ощущаю каждую его стальную мышцу. И всю бурлящую энергию. У него её столько... что она переливается из радужки его звериных глаз и наливается в меня, как лава.
– Дженни, – рычит, кусая-целуя мою шею, лаская кожу до волн-мурашек. – Моя... моя! Не могу без тебя... не могу.
– Чон-гук, – выдыхаю со стоном как помешанная. Перекатываю имя на языке, как терпкую вишню. Запрокидываю голову, открывая шею поцелуям, цепляюсь за широкие плечи. – Чонгук...
Цепь истинности связала оковами, сцепила сердца, смешала дыхания, переплела руки, пальцы, взгляды...
Мужские раскалённые ладони подныривают под мою одежду, касаются оголённой кожи. Тело пробивает электрический разряд, выгибает дугой.
– Мн-а-ах-х, – срывается стон.
– Ты невероятная, самая красивая, смелая, самая... самая... – лихорадочно шепчет Чонгук, целуя мои нос, губы, лоб, веки, собирая снежинки с моих ресниц. – Ты нужна мне как воздух... Нужна...
Сильные, обжигающе горячие руки мужчины поймали словно в силки, но я и не подумаю сопротивляться. Сама цепляю шершавый край его камзола, нетерпеливо пробираюсь пальцами под рубашку Чонгука, касаясь горячего твёрдого живота. Жадно изучаю кубики пресса, цапаю ногтями поджарые мужские бока, перебираюсь на чуть влажную поясницу. Но мне этого мало! Нас обоих колотит как в лихорадке, захлёстывает цунами чувств. Чонгук с рыком подхватывает под спину, и мы как-то вдруг оказываемся на его сброшенном меховом плаще, на моей стянутой куртке. Магия куполом опускается сверху, укрывая от чужих глаз, согревая тела, заглушая прочие звуки. Теперь во тьме зимнего леса только он и я. Я и он...
В душе взметается страх, тут же перемешиваясь со сладким дурманом возбуждения, эта гремучая смесь стремительно растекается по жилам. Совершенно потерявшись, кусаю напряжённую мужскую шею, скребу ногтями обнажённую спину. Чонгук ласкает мою грудь, сжимает бока, гладит нежную кожу у тазовых косточек, скользит пальцами ниже, забирается под хлопчатую ткань трусиков.
– А-ах, – хрипло выдыхаю я, жмурясь от странных новых ощущений. Мой внутренний зверь рвётся наружу, пробирается к коже, вытесняя человеческую суть, перехватывая контроль.
Горячее мужское тело прижимает меня к земле, жар наслаждения прокатывается волнами, заставляя подаваться навстречу, выгибаться вслед настойчивым губам и пальцам. Но в следующую секунду Чонгук вдруг отстраняется, замирает надо мной на вытянутых руках. Разгорячённый, бесконечно притягательный, с шальными глазами, в которых бушует огненная буря... В темноте зрачки сверкают, будто у лесного зверя. Широкая грудь с рельефом мышц ходит ходуном от глубокого и частого дыхания.
– Дженни... – в подёрнутом пеленой взгляде принца мелькает искра сознания. Он с силой тянет носом воздух, хочет уже оглянуться вокруг, но я, инстинктивно протянув ладонь, касаюсь мужской щеки. Шепчу слова, что рвутся из тёмных глубин души:
– Нет! ...смотри только на меня.
Он впивается в меня зрачками-колодцами. Низко рычит:
– Всегда...
Последняя искра разума меркнет в зелёных глазах. Как опасный, но приручённый зверь, он ластится к моей ладони, смотрит с таким неприкрытым обожанием, что под рёбрами скапливается тянущее напряжение, от которого частит пульс, а дыхание становится хриплым. Волк, приручённый кроликом... Метка пульсирует. Я будто в туманном сладостном сне, в самой прекрасной фантазии. Цепь истинности давит, требует...
Хватаясь за мужские плечи, нетерпеливо притягиваю оборотня к себе, целую мужские губы, влажно, страстно и неумело. Животом отчётливо ощущаю твёрдую внушительную выпуклость в его паху. Инстинктивно толкаюсь бёдрами, почти хныча от ломки, от жара, что сладким спазмом скрутил живот, от болезненной необходимости почувствовать его внутри.
Чонгук прижимает меня к земле. Длинные пальцы осторожно ласкают внизу, влажно и ритмично, разгоняя по телу вспышки удовольствия. Мороз и клюква на языке, древесный аромат и горечь дыма, а сверху тёмное небо сверкает любопытными звёздами.
– Моя Дженни... – шепчет принц между поцелуями, – моя любимая принцесса...
Я извиваюсь от наслаждения, сама обхватываю ногами обнажённую спину принца Руанда. В эту секунду сквозь туман наслаждения мне вдруг мерещится, что это уже однажды было...
Поцелуи и жаркий шёпот под луной, его руки, его запах... и я, горящая в бреду, сжигаемая лихорадкой страсти. И мои слова, что слетают с искусанных губ:
– Я больше не могу... я...
Чонгук дёргает подбородком, его клыки удлиняются, черты лица становятся по-звериному острее, мышцы наливаются сталью. Наши тела сплетаются, движимые звериным инстинктом. Когда Чонгук толкается вперёд, и я замираю, пережидая короткую вспышку боли, на секунду приходя в себя. Принц двигается осторожно, шепча заклинание, от которого жжение сменяется терпким наслаждением от единения. Судорожно выдыхаю застрявший в лёгких воздух. Оставляя влажную дорожку поцелуев на моей разгорячённой шее, Чонгук начинает двигаться быстрее, каждым толчком заставляя меня ловить губами воздух и стонать от неизведанного прежде удовольствия.
Время растягивается. Наше дыхание смешивается. Поцелуи становятся солёными укусами, касания – сладостной борьбой. Я снова полностью теряюсь в ощущениях. Принц перехватывает мои запястья, сводит над головой, крепко держит, жадно толкаясь напряжёнными бёдрами.
Ловлю в его волчьих глазах своё отражение – растрёпанное, дикое, обнажённое. Новая Дженни, которая не знает слова "стыд". Со стоном прогибаюсь в пояснице, подаваясь навстречу. Чонгук совершенно срывается. Мир вспыхивает магией, я задыхаюсь от острого наслаждения, что прокатывается по телу, сжигая нервы, звоном отдаваясь в ушах. От судороги удовольствия поджимаются пальцы на ногах. Зажмуриваюсь до золотых кругов под веками. Безумие, чистое безумие! Толчки становятся хаотичными, и вскоре Чонгук издаёт тягучий низкий рык, содрогаясь всеми мышцами, кусая меня в плечо.
Спустя мгновения, он обессиленно падает рядом. Оглушённые, мы едва можем пошевелиться. Наши звери ластятся друг к другу, и мы тоже прижимаемся влажными телами, пытаясь отдышаться. Чёрные силуэты деревьев покачиваются на зимнем ветру. В воздухе кружат снежинки, оседая на коже. Но вместо холода, чувствую жар и тягучую негу. От нашей обнажённой кожи исходит пар. Хочется закрыть глаза и уснуть мирным сном сытого зверя.
Но туман, вызванный зависимостью, постепенно отступает. Вскоре на его место приходит жгучий стыд и колючие панические мысли, от которых хочется провалиться под землю! Отвернувшись, закрываю ладонями пылающее лицо.
Я сама накинулась!
Стонала и умоляла! О Боги!
Что теперь Чонгук обо мне подумает?! Посчитает развратной? Он даже не знает, что на меня давила зависимость! К тому же, лес и снег кругом! Ночь, идёт испытание! А если бы нас кто-то застал?! О Боги... Совершенно немыслимо! И правда ли виновата лишь зависимость? А может... мне хотелось поддаться? Может...
– Дженни, – хриплый голос со спины. Чонгук накидывает мне на плечи свой камзол. Осторожно, будто боясь спугнуть, касается волос.
– М? – у меня не хватает моральных сил, чтобы повернуться и взглянуть истинному в лицо.
– Ты сожалеешь... – его голос напряжённый, шершавый как наждачная бумага, – о том, что случилось?
Жалею?
– Нет! – торопливо заверяю я и чувствую... это правда! Я не жалею, но... – Просто... – мучительно подбираю слова.
– Место и время неподходящие?
– Д-да, – я киваю, но всё ещё не оборачиваюсь. Чувства пребывают в смятении.
Чонгук аккуратно отводит мои волосы, его дыхание согревает кожу. Мягко целует горячими губами, осторожно обнимает поверх наброшенной одежды.
– Это было невероятно, – шепчет он. – Невозможно противостоять... Ни о чём не переживай, Дженни. Я всегда буду рядом.
Замираю испуганным кроликом, прислушиваясь к ощущениям. Моё тело отзывается, трепещет, низ живота пульсирует вновь разжигающимся желанием. Я чувствую себя защищённо, будто я там, где и должна быть. Рядом с истинным, в его объятиях. Чонгук, очевидно, не стал ко мне хуже относиться, наоборот, переживает о моих чувствах, осторожничает, будто с напуганным зверьком, всеми своими словами и касаниями показывает, что готов терпеливо дождаться, когда я приму случившуюся между нами.
"Всё хорошо... Всё правильно", – будто говорит он.
И я, наконец, расслабляюсь. Прикрыв веки, откидываю голову, облокачиваясь на принца. Темнота леса вдруг кажется уютной, мягкий ветер, согретый магией, ласковым, а мерцающие под луной снежинки – успокаивающими. И нет ничего страшного, если мы побудем вот так ещё немного... не беспокоясь о будущем. Десять минут ничего не изменят. И какая разница заметит нас кто-то или нет? Чонгук всем заткнёт рты, если понадобится. Он сильный, умный и ничего не боится. И много раз уже доказал, что не бросит меня одну! Поможет справиться с любой бедой.
Мне делается так спокойно, будто после долгой бури наступил долгожданный штиль. Грудь вздымается от глубокого дыхания.
– Моя самая красивая принцесса, – шепчет Чонгук, не скупясь на добрые слова, от которых щемит сердце, – нежная девочка, трогательная, умная... Но кстати... – с хитрой интонацией добавляет принц.
– М?
– Пари ты проиграла.
– Что? – распахиваю глаза.
– Первая меня поцеловала, – самодовольно заявляет волк. – Спровоцировала. Но не волнуйся, это заранее было нечестное пари. Ведь устоять передо мной невозможно.
Вот как с ним быть?! Надо же было испортить такой романтичный момент!
– Ты умный, но иногда такой дурак! – улыбаясь, закатываю глаза.
– Надеюсь, дурак любимый? – проникновенно спрашивает принц, снова целуя.
– Выпрашиваешь признание? А сам ещё ни слова о своих чувствах не сказал!
– Да, упущение... Я люблю тебя. Безумно люблю.
Вздрагиваю, тут же краснея до пылающих щёк.
– Вот так запросто? Не верю! – я даже оборачиваюсь, ожидаю увидеть на губах оборотня усмешку. Но он серьёзен... и совершенно обнажён! Несмотря на случившееся, мне делается ужасно неловко. – Ой! Давай, оденемся, – зажмуриваюсь, смущаясь до алых ушей.
Чонгук весело смеётся, выпуская меня из объятий, и принимается собирать разбросанную одежду. Мою он тоже подбирает. Вытащив из снега, чистит и сушит магией, и бросает мне. Кусая губы от неловкости, я торопливо одеваюсь. Совершенно не помню, в какой момент скинула ботинки. ...и правый носок! Левый всё ещё на ноге! Ох... не так я представляла первую ночь с мужчиной. Хотя с Чонгуком всё наперекосяк! То поцелуи в шкафу, то предложение руки и сердце возле опаснейшего артефакта. Интересно, а в прошлых жизнях мы тоже пренебрегали правилами и приличиями? С ним они будто теряют значение...
Хорошо хоть магический полог до сих пор стоит! От огненной магии снег подтаял и растёкся противными лужами, а что самое странное, на парочке ближайших деревьев распустились зелёные листики! Вот это да-а... Посреди зимы! Так и должно быть? Искоса поглядываю на Чонгука, пытаясь угадать его мысли. Тот с неприлично довольным видом натягивает рубашку.
Он сказал, что любит...
Вот так просто взял и сказал!
А я? Я ведь, кажется, тоже... Иначе как объяснить ту бурю чувств, что поднимается в душе, когда смотрю на волчьего принца? В животе сразу тянет, сердце наполняется тягучей патокой, а губы сами растягивается в глуповато-счастливой улыбке. Чонгук замечает моё внимание, и словно невзначай начинает принимать красивые позы, демонстрируя накаченные мускулы.
Прыскаю в кулак. Вот ведь мальчишка! Улыбается так зубасто и солнечно! Неудивительно, что деревья среагировали и начали распускать почки, будто наступила весна. Я уже полностью одета, осталось только натянуть перчатки, но тут взгляд падает на моё оголённое запястье. Туда, где вьётся узор истинной связи. Замираю. Первую секунду не верю глазам!
От удивления подношу запястье ближе. Нет, не ошиблась! Ни одного алого пятнышка. Метка чёрная! Зависимость исчезла, а значит...
Значит...
Принц, заметив мои действия, тоже проверяет запястье. А потом довольно скалится, будто зверь, что поймал добычу.
– Значит, люблю не только я, – он делается счастливый до горящих глаз. Я всё ещё растеряна. Метка одинаковая! Значит... наши чувства...
Чонгук уже подскакивает, подхватывает под колени и спину, кружит на руках. А потом отпускает и нежно целует. Я таю в его объятиях, как масло на солнце. Мы будто два подростка, не может оторваться друг от друга. Когда устаём целоваться, то просто замираем в объятиях.
Метка не может лгать! Значит, чувства настоящие... не навязанные! Но когда они появились? Я совсем не ощущаю разницы, как если бы "зависимость" до сих пор действовала! Как и прежде ноги подгибаются от его страстных поцелуев, всё также от одного запаха Чонгука туман заволакивает разум!
Не понимаю, почему так? Дело в случившейся близости? Или метка изменила цвет потому, что я приняла эти чувства? Сдалась, полностью поверив, что мы можем быть вместе без всяких "но"...
– Чонгук... – шепчу я, обнимая сильные плечи, смущённо пряча лицо в мужской груди, – а когда ты понял, что у тебя есть ко мне чувства?
– Хм-м... Может, когда увидел наших возможных детей в газете. Правда, милые?
– А? Что? – округляю глаза.
– Шутка-шутка! – он чмокает меня в нос. Его взгляд делается задумчивым: – Не знаю когда, но думаю, уже на озере... когда ты разбила лёд и бросилась спасать всех, как маленький тигр. Когда ты от меня сбегала по подземельям, я уже знал, что сильно влип. А уж когда с голыми руками кинулась на убийцу и сама чуть не погибла, я едва разума не лишился... Был готов на что угодно! Если бы тебя могла спасти моя жизнь... я бы отдал её с облегчением.
– Ох...
– Дженни, – его голос делается очень серьёзным, – всё, что принадлежит мне – твоё. Всё что захочешь, я для тебя завоюю. Уничтожу любого, кто посмеет тебя обидеть. А ты просто... просто будь рядом, хорошо? – последние слова он выдыхает, целуя в висок. А потом отстраняется, заглядывая в моё разомлевшее, смущённое лицо.
– Хорошо, – бормочу, обнимаясь в ответ, жмурясь, сгорая от терпких эмоций. – И я тоже... тоже! Для тебя... что угодно! Я...
– Знаю, малышка-кролик. Знаю.