Глава 40
Мы без помех спускаемся в подземные этажи, туда, где спрятался от непрошеных глаз королевский храм – место проведения всех значимых церемоний Аштарии, будь то свадьба, коронация или прощание с умершим. Сначала появился именно храм, а уж потом вокруг, будто каменный панцирь, вырос замок.
Обстановка здесь богатая. Вдоль длинного зала установлены ряды скамеек, пол устилает искусная мозаика, на стенах картины в золотых багетных рамах.
Чонгук с интересом крутит головой. Аштарийские охранники у входа поглядывают неодобрительно, если бы принц явился один, его бы и на порог не пустили, но для принцессы Аштарии двери открыты. Я делаю знак солдатам, чтобы подождали снаружи. Те выходят с неохотой, должно быть их настораживает наш вид... Неудивительно!
Я бледная, с искусанными от волнения губами, Чонгук с лихорадкой во взгляде, мы оба напряжены будто взведённые арбалеты, у которых вот-вот сорвёт тетиву.
– Ну, а где же алтарь? – тихо спрашивает принц, когда мы остаёмся одни. Я киваю на дверь из белой кости в конце зала. Сейчас она запечатана силой моего отца, но Чонгука этот факт ничуть не смущает. Широким шагом он пересекает помещение, а затем, опустившись на одно колено, что-то сосредоточенно колдует возле двери. В дело идут амулеты, которые Чонгук, один за другим, снимает со своей шеи.
"Трсск", – это трескается один из них, осыпаясь на пол серебряной крошкой. Принц даже ухом не ведёт, вместо этого направляет на дверь магический поток, буквально сминая защиту. С тихим "клац" дверь отворяется.
– На один зубок! – хвастливо скалится оборотень, отряхивая руки. Он уже заходит внутрь, а я медлю на пороге.
Тело наливается тяжестью, ноги будто прилипают к полу. Слишком свежи воспоминания... Незаметно вытираю вспотевшие ладони о платье.
"Всё будет хорошо", – говорю себе и, с силой выдохнув, переступаю порог. Нос тут же закладывает от резкого запаха благовоний, глаза начинают слезиться. Щурясь, я оглядываюсь по сторонам.
В ритуальной комнате с прошлого раза ничего не изменилось. Здесь царит густой полумрак, на стенах угрожающе мерцает ритуальное оружие, под потолком развешаны гроздья старинных амулетов с изображением разных животных, а посередине белеет алтарь – грубо высеченный прямоугольный камень длинной с человека, шириной в четыре локтя. Его можно было бы принять за случайную каменную глыбу, которую шутки ради покрыли странными письменами... Но даже стоя в пяти шагах я чувствую исходящую от артефакта энергию, от неё покалывает кожу и развеваются волосы, будто по комнате гуляет сквозняк. По спине пробегает озноб, а сердце неприятно колет, будто чувствует... однажды я здесь умерла.
Илона сказала, Клоинфарн знает ответы на все вопросы. Он подскажет, кто ещё кроме Чонгука способен им управлять, поможет убрать истинную связь, а также он хранит в себе воспоминания о прошлой жизни и знает, кто убийца!
Но каким образом мы увидим эти воспоминания?
Может, через сон? Или они в один миг "появятся" у нас в голове? Интересно, отец знает об этом свойстве артефакта?
– Ого, – присвистывает Чонгук, обходя алтарь по кругу, – мощная штука! О подобных артефактах я только в книгах читал, никогда не думал, что доведётся увидеть вживую! Сколько же в нём энергии, раз прорывается наружу! Ох, тёмной магией так и пышет! Ну что, готова узнать секреты алтаря, мой драгоценный истинный кролик?
– Прошу, не называй меня так, – морщусь я.
– Почему? Мне нравится, – хмыкает принц.
– Тогда я буду называть тебя вредный волчище!
– Хм, я не против милых прозвищ.
– Это не... Всё! Забудь! – Решительно сорвав со стены ритуальный кинжал, подхожу к артефакту. – Давай займёмся делом! Что там твоя мама говорила? Нужна моя кровь... – прихватив поудобнее рукоять, я уже хочу провести лезвием по ладони.
– Эй! Ты что, собралась себе пальцы оттяпать? – спрашивает Чонгук, ловко отбирая у меня кинжал.
– Ты чего?!
– Тсс! – он сам берёт мою руку, крепко держит, а потом быстрым движением колет кинжалом мой большой палец. Я даже испугаться не успеваю.
Несколько алых капель выступают из крохотного пореза. Сорвавшись, они падают на алтарь. Секунду ничего не происходит, а потом магические символы, которыми усеян артефакт, разгораются до ровного голубого цвета.
– Отлично! Теперь положи руки вот на этот символ и на этот, – командует принц.
– Откуда ты это знаешь? – спрашиваю, осторожно опуская ладони в указанные места.
– Изучал рунический язык, да и про алтарь ваш читал, просто доверься. Так... теперь веди пальцами сюда, к знаку "ответа".
Я подчиняюсь, и с удивлением вижу, как ярче разгораются символы, кожей ощущая, как из алтаря выплёскивается новая энергия, разогревая воздух. Такими темпами, скоро в помещении станет жарко, как в бане.
– Теперь отдай мысленный приказ, открыть нам воспоминания прошлого.
Я старательно делаю, как велят. Даже зажмуриваюсь от усердия, а потом вздрагиваю... потому что Чонгук подходит уж слишком близко.
– Сосредоточься, – шепчет он, да только теперь это в разы сложнее.
Принц стоит за спиной, я чувствую его присутствие каждой клеточкой тела, каждым натянутым нервом. Внутренний зверь печально скребёт грудину, уговаривая чуть податься назад, словно бы случайно... чтобы хоть на миг прикоснуться к паре.
"Так! Стоп! Думай об алтаре, Дженни! Алтарь... алтарь... пожалуйста, покажи воспоминания. Я прошу... мне очень-очень надо! Прямо сейчас!" – мысленно уговариваю я артефакт.
– Попробуй направленно повторять просьбу, – шепчет Чонгук, чуть касаясь дыханием моей щеки. Он это что, специально?! Или мне мерещится от волнения?
"Прошу, алтарь... покажи воспоминания, – мысленно талдычу я, чувствуя себя невероятно глупо. – Прошу... прошу... прошу... умоляю!" Я повторяю просьбу на все лады, чувствуя как стремительно кончается терпение.
"А если Илона ошиблась? Если всё это бесполезно! Явно же, что метод не работает! Сколько вообще в запасе времени? Хосок, наверняка, уже очнулся и ищет меня. Следующее испытание отбора уже через пару часов, да и охранники скоро вернутся проверить, что да как... Дурацкий алтарь! Одни проблемы от него! Долго он будет упрямиться?"
Нет! Это никуда не годится!
– Так! – распахнув глаза, рычу я. – Ну-ка быстро! Показал воспоминания, проклятый булыжник! – для верности пинаю артефакт носком туфли. – Я тебе приказываю! Принцесса Аштарии приказывает тебе, ты, тупой кусок камня!
– Эй, ты чего творишь, сумасш... – возмущается Чонгук, но вдруг по ушам бьёт шипение. Принц от удивления прикусывает язык, я же вскрикиваю и отшатываюсь.
Прямо на наших глазах верхняя поверхность алтаря становится прозрачной, пока не исчезает вовсе, открывая взгляду уходящую далеко вниз узкую каменную лестницу. Ступени покрыты рунами, которые тускло светятся, но подножие так глубоко, что теряется в темноте.
– Разве это возможно? – бормочу я. Мне хочется протереть глаза от изумления! Под замком точно нет никаких подземелий! Куда уходит эта лестница?! И что ждёт внизу!
С испугом я смотрю на принца, и судя по его лицу, он тоже не ожидал ничего подобного.
– Ну что ж, – говорит он, – надеюсь, артефакт не будет мстить за то, что ты его пинала. Я бы хотел спуститься вниз один, но...
– Ни за что! Я тоже пойду!
– Кто бы сомневался, – кривится принц, а потом, обойдя алтарь по кругу, встаёт на первую ступеньку и протягивает мне руку. Я медлю, но всё-таки принимаю его ладонь. Он держит бережно, но крепко... и это неожиданно успокаивает.
– Если что-то пойдёт не так, – говорит он очень серьёзно, – пообещай, что побежишь к выходу без оглядки.
– Если что-то пойдёт не так, – говорю ему в тон, – мы выберемся вместе, и никак иначе!
Несколько секунд мы прожигаем друг друга взглядами, и Чонгук не выдерживает первый, зубасто, по-мальчишески ухмыляется.
– Как скажешь! Что бы ни случилось, выберемся вместе, мой милый истинный кролик, который пинает могущественные артефакты, – подмигивает он.
– Вредный волчище! – закатываю я глаза.
Так, переругиваясь, мы спускаемся по лестнице вглубь артефакта... пока тьма не смыкается над нашими головами. Лестница приводит нас в огромный пустой зал, залитый густым влажным туманом. Сквозь него я даже пола не вижу и не понимаю, куда ступать. Если под ногами окажется пропасть, я пойму это лишь когда сорвусь вниз!
Будь я одна, давно бы ударилась в панику, но рядом Чонгук. Он спокоен, собран и крепко держит мою руку. Откуда-то я знаю, чтобы не случилось, принц меня не бросит. По крайней мере, пока нас связывает истинность...
– Смотри! – говорит он, показывая вперёд.
Там туман расступается, открывая взгляду огромные стальные ворота, будто созданные великанами для великанов. От них исходит такая подавляющая мощь, что хочется склонить голову.
Створки без украшений, но зато я различаю на их стальной поверхности выпуклые следы царапин, будто с той стороны наружу ломился ужасный монстр.
Что-то мне это совсем не нравится...
По сторонам от дверей стоят искусные мраморные статуи: смеющийся ребёнок и плачущий старик, оба держат на вытянутых руках каменные таблички с текстом. Мы с Чонгуком подходим ближе.
На скрижали, что в руках старика, написано:
"Ирреальность Клоинфарна. Хранилище Истины.
Внимание гостям! Правилами посещения запрещена любая ложь".
На той, что в руках ребёнка, написано:
"Первая ложь: Пробуждает
Вторая ложь: Оживляет
Третья ложь: Сокрушает
Если согласны с правилами, то сообщите об этом, коснувшись дверей хранилища".
Хочется похлопать себя по щекам, слишком уж нереальным выглядит происходящее. Алтарь предупреждает нас не лгать? Рассказывает правила посещения? Откуда здесь эти таблички и статуи?! Не идём ли мы прямиком в ловушку?
– Очень странно, – бормочу, чувствуя нарастающую тревогу.
– Да уж, – соглашается Чонгук, – неожиданно уж точно.
– Что значат эти: "Пробуждает, оживляет, сокрушает"?
– Не знаю, но давай не будем проверять, – нервно хмыкает принц. – Ты как, сможешь удержаться от вранья часик-другой?
– Если не будешь донимать меня глупыми вопросами, – язвлю в ответ.
– Эх! А я уже заготовил парочку, – вздыхает Чонгук якобы расстроенно. – Придётся оставить на потом! Ну что, готова войти в хранилище?
– Готова.
Вместе мы подходим к дверям и вместе касаемся железных створок. На ощупь они как шершавый лёд, пахнут сыростью. Что ждёт нас с другой стороны?
– Я согласен с правилами, – говорит Чонгук.
– Я тоже согласна, – торопливо повторяю следом.
Железо под нашими пальцами начинает вибрировать, створки вздрагивают и бесшумно расходятся в стороны, открывая тёмный проход. Мы с принцем синхронно отступаем, оба готовы сорваться с места при малейшей опасности.
Из проёма веет холодом, но больше ничего не происходит.
Чонгук отмирает первый, он отпускает мою руку и, наклонив голову, будто зверь готовый к прыжку, проскальзывает в темноту. Я тут же спешу следом. Не хочу оставаться одна! И принца из вида выпускать не хочу. С Чонгука станется заскочить внутрь и дверь закрыть!
За дверью темно, как в погребе. Но стоит мне пересечь порог, как под арочным потолком вспыхивают свечи, освещая просторный холл, два ответвления в виде коридоров и широкую лестницу, ведущую на второй этаж.
Воздух здесь неподвижен, совершенно ничем не пахнет, будто мы в стерильном помещении больницы. Пол устелен красным ковром, вдоль стен расставлены разнообразные статуи в полный рост. Некоторые изображают воинов в доспехах и красивых женщин в платьях, другие отдыхающих травоядных, оскаленных хищников или вовсе неведомых зверюшек. Так, я замечаю на одном из постаментов мраморного котёнка... он почему-то с оленьими рогами и глазами как у филина.
Чонгук настороженно проходится по холлу. Магией проверяет статуи, трогает стены, а потом замирает у дальней стены.
– Дженни, тут указатели, – говорит он. Его низкий голос эхом отражается от стен.
Ступая по ковру, я подхожу к принцу, заглядываю через его плечо. На стене и правда обнаруживается табличка, на которой нарисованы стрелочки с надписями:
↑ (Стрелочка вперёд): Забытое прошлое...
→ (Стрелочка вправо): Повторяющиеся будни...
← (Стрелочка влево): Проклятый круг...
↗ (Стрелочка на лестницу): Продолжение экспозиции...
У меня появляется назойливое чувство, будто мы оказались не внутри опаснейшего артефакта, а просто забрели в музей. Осталось чтобы из-за поворота выглянула старушка-смотрительница, и всё окончательно встанет на свои места.
– Это странно, – задумчиво говорит Чонгук, – но похоже Ирриальность артефакта обустроена по типу выставки.
– Тоже об этом подумала, – тихо откликаюсь я. – Думаешь, это нормально?
– Сложно судить. Но давай не расслабляться. Побыстрее расправимся с делами и уйдём. Предлагаю заглянуть в "Забытое прошлое". Может, там будет твоя прошлая жизнь? Попробуем отыскать нашего неуловимого убийцу.
– Да, давай.
Бесшумно ступая по ковру, мы проходим через коридор и вскоре оказываемся в круглом зале с высоким потолком. Посередине на постаменте установлена скульптура мускулистого мужчины с бычьей головой, а вдоль стен одна к другой расположились одинаковые безликие двери со странными номерами:
6/345... 4/66.... 6/9... 2/760... и так далее.
– В цифрах нет никакой логики, – шепчу я, морща лоб.
– Смотри, справа от номеров есть подписи, – замечает Чонгук. – О! Здесь твоё имя... Написано: "Доброе утро, Дженни". Давай зайдём и посмотрим, наконец, как это выглядит. Заодно сориентируемся.
Внутренне я напрягаюсь, но киваю со всей решительностью. Пора уже столкнуться с воспоминаниями лицом к лицу! Подойдя к Чонгуку, нажимаю на ручку двери...
Та поддаётся легко, створка распахивается внутрь, и я едва не проваливаюсь следом за ней. Чонгук успевает поддержать меня за талию. Шаг, и мы с ним оказываемся в просторной спальне...
... и тут же наваливается столько всего! И запах весенних цветов, яркая свежесть утра, и звуки – пыхтение, шлёпающие об пол пятки.
Я в замешательстве поворачиваюсь голову... и вижу себя!
Святые Боги! Это ведь правда я! Да только здесь ещё совсем ребёнок, мне не больше восьми! Светлые волосы торчат после сна, длинная ночнушка путается в ногах... Удивительно! Я совсем как живая...
Высунув язык от усердия, маленькая я тащу к окну тяжёлый стул. Девочка, конечно, не замечает, что за ней наблюдают. Она – лишь фантом, сохранённое алтарём воспоминание о прошлом.
– Это же... Ох! Помню это утро! – шепчу в волнении, глядя, как ребёнок с моим лицом взбирается на стул и, вытягивая шею, приникает к стеклу. – Папа должен был вернуться из дипломатической поездки... Он обещал привезти нам с сёстрами по жеребёнку.
– И как, привёз? – отзывается Чонгук.
– Да! Я назвала своего: Шубуршун... Потому что мой жеребёнок постоянно делал такой глупый звук, похожий на "Шбрш", – я улыбаюсь воспоминаниям, в груди теплеет.
– Тогда имя ему подходит, – хмыкает принц, тоже глядя на меня-ребёнка. Губы Чонгука сами собой складываются в мягкую улыбку, а на его лице появляется такое забавно умильное выражение, будто он смотрит на неуклюжего котёнка. Это длится секунду, а потом принц, будто одёрнув себя, принимает серьёзный вид.
– Ладно... надо идти дальше, – говорит он.
– Давай в ту дверь, – я показываю пальцем, – её не было в моей детской спальне... И на ней тоже номер, видишь?
– Да, и надпись... "Продолжение экспозиции", – читает Чонгук.
Мы подходим к двери, за ней обнаруживается ещё одно воспоминание из моего детства. Здесь пахнет лекарствами, окна задёрнуты, мне около десяти лет. Я в забытье мечусь по кровати красная от температуры с осунувшимся от болезни лицом, а рядом сидит отец, шепча: "Скоро прибудет доктор, потерпи... Потерпи, малышка". Он гладит меня по голове, а потом тянется сменить мокрую повязку на лбу. Забавно, ведь я думала, что во время алой горячки отец ни разу ко мне не пришёл... А получается, заходил. И даже заботился.
– Это Алая хворь? – тихо спрашивает Чонгук.
– Ага.
– Гадкая болезнь. Я тоже переболел ею примерно в это время. Да, точно... даже в тот же год.
"Интересно, – думаю я, – мы болели одновременно, из-за нашей истинной связи? Пусть она не была закреплена, но говорят, даже так можно ощутить и перенять состояние партнёра".
Чонгук молча тянет меня за рукав, предлагая идти дальше. В следующей комнате я ещё старше, мне шестнадцать и у меня новая спальня – взрослая, в ней куда больше места. Это снова раннее утро, я сижу на кровати в обнимку с молодым Хосоком... и мы самозабвенно целуемся. Звуки по комнате разносятся совершенно неприличные. У меня начинают гореть уши от смущения... и одновременно передёргивает от брезгливости.
Нда... в то время, мне было любопытно, каково это – целоваться по-взрослому? Помню, хоть я и изображала удовольствие, но мне совершенно не нравилось. Хосок целовался мокро, больно кусался и постоянно норовил своим длинным носом проткнуть мне глаз. Надо же было из всех воспоминаний нарваться именно на это! Как же неловко...
Я нервно поправляю воротник своего платья, а сама кошусь на Чонгука. Тот никак не комментирует увиденное, но ему и не нужно – всё на лице написано. Скулы оборотня окаменели, взгляд заволокло тьмой, будто небо перед бурей, брови грозно сошлись у переносицы, и кулаки сжал так, что костяшки побелели.
Не глядя на меня, Чонгук почти пробегает через комнату и рывком открывает следующую дверь.
– Ты идёшь? – рычит он.
– Да! – пискнув, я бегу за Чонгуком в следующую комнату.
Это вновь спальня! Ох... надо было изначально выбрать другую дверь, какую-нибудь без моего имени! Потому что здесь дела ничем не лучше, чем в предыдущем воспоминании! По комнате разбросаны мужские вещи: смятый сюртук валяется у кресла, рубашка повисла на скульптуре, скомканный носок обнаруживается на подоконнике.
Лучи утреннего солнца, будто софиты на сцене, издевательски подсвечивают огромную кровать, где под одеялом, накрытые с головой, ворочаются двое! И, кажется, эти "двое" не спят! Одеяло то и дело дёргается, из-под него доносятся хихикания и томные вздохи.
А самое дурацкое, что... я совершенно этого не помню!
Что это за спальня?! Это где?! Похоже на наш замок... но с другой стороны! С той части, что всегда закрыта. Я даже вид за окном не узнаю!
– Прекрасно ты проводишь дни, – хрипло усмехается Чонгук, его лицо белое как гипсовая маска. Широким шагом он пересекает воспоминание и тянется к очередной двери.
– Подожди! – выдыхаю я. – Давай посмотрим...
– Ха! Ты издеваешься? – огрызается принц. – Поверь, мне и так понятно, что тут происходит!
– Нет, непонятно! Там не я! Это чьё-то чужое воспоминание, не моё!
– Неужели?! – Чонгук разворачивается на каблуках. В три шага он оказывается возле кровати, где под одеялом, не замечая ничего, барахтаются двое неизвестных.
– Я чую твой запах, – рычит принц. – Там точно ты! Наверняка со своим магом! Знаешь, на самом деле мне плевать, но не думал, что у вас в Аштарии такие распущенные нравы!
– Нормальные у нас нравы! – я начинаю злиться. Жар приливает к щекам, я сжимаю кулаки от гнева. Мне, конечно, тоже плевать, что там Чонгук про меня думает и кем считает, но справедливость должна быть восстановлена!
– Я бы не стала врать! Там не я! Я даже эту спальню не узнаю!
Принц перекрещивает руки. Ядовитая усмешка кривит его красивое лицо.
– Ну возможно, ты веришь в то, что говоришь... Но может, принцесса-кролик выпила накануне лишнего и позабыла жаркую ночь? – он издевательски поглядывает на разбросанные вещи, низко рычит: – По крайней мере твой любовник уж точно был не в себе! Это же надо так вещи расшвырять, словно простолюдин. Хотя одежда дорогая... но безвкусная донельзя. Кто так одевается? Или тебе нравятся показушники?
– Прекрати нести чушь! – я сердито топаю ногой. – Сколько можно повторять, это не...
И тут одеяло откидывается и наружу выглядывает растрёпанная беловолосая голова...
Моя голова! Щёки красные, губы исцелованные... и я выгляжу счастливой до неприличия.
– Быть этого не может... – едва слышно шепчу онемевшими губами.
Боги... Как... Как это возможно?! Разве я могла бы забыть... ТАКОЕ!
Меня бросает в жар от стыда, щёки пульсируют, я открываю и закрываю рот как рыба, выкинутая на берег. Нет, это же точно я! Вон как довольно потягиваюсь, садясь на подушках. Пьяной не выгляжу, да и околдованной тоже – взгляд ясный. Но тогда почему я совершенно этого не помню!
Бред какой-то!
– Убедилась? – ядовито спрашивает Чонгук, скалясь сквозь зубы. Взгляд его мечет молнии, он дёргает подбородком, явно желая сказать что-то ещё, но не успевает.
– Милый, ты там как? – Смеётся Дженни из воспоминания, дёргая одеяло в сторону, и наружу выбирается второй участник процесса...
Это мужчина с зелёными глазами, волосами цвета платины и сытой ухмылкой волка.
– Уже соскучилась? – усмехается он такой знакомой усмешкой, а затем обнимает Дженни и так нежно целует, что я забываю дышать.
– Какого демона, – выдыхает Чонгук, выпучивая глаза.
– Это же, – шепчу непослушными губами, тыкая пальцем в кровать, – это же ты!
Принц изумлён не меньше моего. Мы стоим как два столба и неверяще смотрим, как наши копии совершенно бесстыдно прижимаются друг другу и целуются с такими влажными звуками, что от стыда хочется заткнуть уши.
"Это какой-то бред! Какая чушь! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!" – набатом стучат в голове мысли.
– Как это возможно? – бесцветным голосом спрашивает Чонгук, обводя спальню взглядом. – Я ничего такого не помню!
– Может, выпил и всё забыл? – не могу я удержаться от нервной шпильки. – И разбросанная одежда похоже твоя. Как ты её назвал? Показушной?
– Не понимаю, – мотает головой Чонгук. Уши у него так и горят факелами. Парочка на кровати снова забралась под одеяло и кажется собирается заняться чем-то неприличным...
"Ох-х, о-о, милый, ты чего?! Ах, а-ах, – несётся из-под одеяла. – Сейчас покусаю!"
Боги! Что за ужас!
Я зажмуриваюсь от стыда! Закрываю лицо руками. Я уверена, что никогда в жизни не произносила этих слов, но почему тогда мне настолько стыдно! От смущения мечтаю провалиться под землю!
"Прекратите!" – хочется истерично крикнуть мне, вот только это бесполезно.
– Чонгук, давай уйдём отсюда, – в голос пробираются умоляющие нотки.
Чонгук и сам уже красный как варёная свекла, его не приходится уговаривать. Вместе мы буквально выскакиваем в соседнюю комнату, будто за нами гонится стая демонов! Дверь за спиной захлопывается, отрезая от неприличных стонов.
Наконец-то!
На этот раз мы оказываемся не в спальне, а на солнечной лужайке. Я облегчённо вздыхаю. Щурясь от света, оглядываюсь по сторонам. Мы в летнем королевском саду, за спиной высится замок, а в паре шагов виднеется беседка для отдыха, украшенная тремя статуями воинов. Дверь торчит прямо на улице, будто выросла из-под земли, а чуть правее замечаю ещё одну такую же дверь.
Нервозно растираю щёки, Чонгук ерошит себе волосы. Мы косимся друг на друга, оба смущённые будто подростки. Что, блин, мы только что видели! И почему принц сгладывает, не отрывая взгляда от моих губ?!
– Как думаешь, что это было? – спрашиваю я шершавым голосом.
– Н-не знаю.
– Разве алтарь не должен показывать уже случившееся? Он как-то неправильно работает!
Чонгук дёргает уголком рта, в его взгляде мелькает зверь, а его самого будто качает, от меня – ко мне. Взгляд горит лихорадкой. Он вдруг шагает ближе. Я испуганно вскидываюсь, глубоко вдыхаю мужской запах – морозная клюква, терпкий дым. Чонгук выглядит необычно смущённым, а ещё каким-то отчаянным, будто его что-то мучает, грызёт изнутри.
"Хочу его коснуться", – проносится в мыслях. Облизываю пересохшие губы. Между нам звенит напряжением воздух, а сердца у обоих ускоряют бег, отдаваясь барабанами в висках.
– Чонгук...
– Дженни, я...
Но тут ветер доносит до нас тихий вздох, заставляя отпрянуть друг от друга, и повернуться к беседке.
Только теперь я замечаю, что за ажурным навесом кто-то есть...
Мы подходим ближе, обходя статуи воинов и заглядывая за деревянную ограду. На широкой лавочке дремлет моя копия... и лежит она головой на коленях принца. Тот перебирает светлые волосы Дженни с выражением глубокого умиротворения, будто на свете не существует ничего чудеснее этого момента. Моя копия довольно жмурится во сне, будто сытый зверёк, потом чуть откидывает голову, доверчиво подставляя шею. Принц, перебежав туда пальцами, рисует на коже сердечки и по-влюблённому глупо улыбается до ямочек. Надо признать, ему идёт быть счастливым...
Я же вдруг понимаю, что у этой Дженни из воспоминания на руках нет перчаток. На светлой коже запястья отчётливо виднеется метка... тёмная, без единого алого пятнышка, такая же как у Чонгука.
В горле рождается нервный смех. Совершенно очевидно, что подобной сцены ни в этой, ни в прошлой нашей жизни не существовало! Эмоции захлёстывают волной, сердце ноет, будто в него занозу вогнали. Я ловлю себя на том, что кажется завидую... Завидую этой несуществующей Дженни, что лежит на коленях несуществующего Чонгука! Ведь в реальности даже не представить, чтобы у волчьего принца могло быть такое выражение лица! Чтобы он мог, вот так спокойно ласкать, без язвительных уколов. И метка... такая метка возможна лишь при взаимной любви.
Но я кролик! А он – волк! Возможны ли между нами такие чувства? Что ощущает Чонгук, глядя на эту приторно умильную картину? Ему противно? Смешно? Почему он ничего не скажет!
Настроение стремительно катится по наклонной.
– Бессмыслица какая-то... – говорю, а сама смотрю на реакцию Чонгука. Ловлю мельчайшее изменение мимики, пытаясь угадать мысли принца.
– Не то слово, – морщится он, отворачиваясь от беседки. А у меня будто воздух кончается. Горечь подкатывает к горлу.
"Ему неприятно! И не хочется смотреть!" – звенит в мыслях. Почему-то это открытие ранит. А ещё вдруг делается страшно, что Чонгук взглянет на меня и прочитает, как открытую книгу. Увидит и зависть и горечь и мои тайные желания! И посмеётся над ними...
Кролик внутри сжимается в испуганный комок. Не бывать этому!
– Да! – выдавливаю сквозь зубы, тряхнув головой. – Чушь! Алтарь показывает какую-то чепуху! Я думала, он не может врать и должен хранить лишь настоящие воспоминания, а получается... мы не можем ему верить! Тогда непонятно, зачем мы вообще сюда пришли.
– А что если, – говорит Чонгук, поглядывая на меня, – алтарь показывает не только прошлое?
– Что ты имеешь в виду?
В зелени глаз принца отражается солнце, заставляя их искриться золотом. Зрачки сужаются до чёрных точек, пронзая насквозь.
– Может, мы видим грядущее? – говорит он.
– Что? Ты думаешь, это наше будущее? – вскидываюсь я.
Чонгук щурится, изучая моё лицо:
– Не знаю. А ты как думаешь?
– М-м... не уверена, – бормочу.
– Та Дженни вроде довольна ситуацией.
– Это просто иллюзия. И ничего больше.
– Думаешь, она невозможна в жизни? – спрашивает принц.
Дёргано заправляю прядь за ухо. Я вся как на иголках!
– Эти двое... – тыкаю пальцем в беседку, – ... они не мы! По крайней мере сейчас мы такими быть не сможем.
– А ты бы хотела, чтобы когда-нибудь смогли? – глаза Чонгука как рапиры. Ну чего он пристал! Будто пытается загнать в угол!
Сжав губы, я отрицательно мотаю головой. И тут же ветер налетает резким холодным порывом, едва не сбивая с ног. Небо стремительно темнеет, из ярко-голубого становясь тёмно-синим.
"Ложь-ложь-ЛОЖЬ..." – раздаётся со всех сторон шёпот, он рождается в раскачивающихся кронах, в шорохе ветра.
Я испуганно озираюсь.
– Что происходит?!
– Ты соврала, – удивлённо говорит принц. – Соврала? Про то что не хочешь... как эти двое! В его голосе испуг и странная нотка радости, совсем не к месту!
– Нет, я не врала! Я...
"Ложь, ложь, ЛОЖЬ..." — гремят небеса. От страха зажимаю уши.
– Опять! – рычит принц.
– Это потому что... ты с дурацкими вопросами! – воплю, перекрикивая ветер. – Я ведь даже слова не сказала! Головой помотала и всё! Я... не знала!
– Молчи лучше, принцесса-врушка, – шикает Чонгук, утягивая меня к двери. Дёргает за ручку... и ничего! Не получается открыть!
Мне хочется плакать от собственной глупости. Что теперь будет?! Какая же я дура! Опять всё испортила!
С воспоминанием творится странное, наши копии исчезли, зато беседка покрылась трещинами, небо заволокло свинцовыми тучами. А ещё...
– Смотри! – кричу испуганно, тыкая пальцем в сторону скульптур воинов. С треском они сходят со своих постаментов и поворачивают к нам гладкие мраморные лица.
Первая ложь – пробуждает!
Вторая ложь – оживляет!
Так вот кого она оживляет!
Боги! Боги милостивые! Что я наделала!