Глава 39
Меня передёргивает от озноба, инстинктивно хочется отпрянуть, спрятаться от застывшего взгляда. Но усилием воли заставляю себя стоять на месте. Не зная как реагировать, решаю, что вежливость и манеры будут лучшей ширмой для неловкости и страха.
– Приветствую вас, леди Илона Чон, – я приседаю в реверансе, – много слышала о вас.
– Надеюсь, только хорошее? – голос женщины напоминает шуршание сухих листьев. Её волосы и подол строгого тёмно-синего платья медленно развеваются, будто находятся под водой.
– Хорошее... но ещё, печальное. До Аштарии дошли слухи, что вы трагически погибли из-за козней чёрного культа. Рада узнать, что это не так.
– Ну почему же. Я и правда умерла... Я – прежняя. Осталась лишь тень, – бывшая Королева печально улыбается, но её зелёные глаза остаются неподвижными.
Формой и цветом они точь-в-точь как у Чонгука. Но если у принца взгляд вечно полыхает живыми эмоциями, то у Илоны в нём лишь вечная мерзлота смерти, стылая пустыня без единого лучика тепла. Если верить, что глаза – отражение души, то душа Илоны давно вмёрзла в лёд.
Чонгук тем временем садится на кровать. Он старается казаться спокойным, но то и дело или приглаживает волосы, разминает пальцы – явный признак волнения.
– Тебе, наверное, очень любопытно, почему я заперта в зеркале, – говорит Илона. – Подслушанный тобою разговор заставляет сомневаться. Ты не знаешь, можно ли мне верить.
– Вы правы, всё так.
– Я готова ответить на любые твои вопросы, милая Дженни. Задавай, не стесняйся.
– Тогда для начала... расскажите, как вы попали в зеркало?
Внешне я сохраняю спокойствие, но внутри вся сжимаюсь от тревоги. Каждую секунду жду подвоха. Жду, что бывшая Королева начнёт юлить и выкручиваться, и тем удивительнее, что она отвечает прямо, даже не думая приукрасить слова.
– Из-за чёрной магии, – говорит она, задумчиво пропуская сквозь пальцы свои платиновые локоны. – Скажем так, я немного заигралась в вершителя судеб, и меня настигла расплата.
– Значит, вы преступница? А это ваша тюрьма?
– Такова неприглядная правда. Это зеркало – магическая ловушка для души, я не могу его покинуть, и влиять из него на внешний мир тоже не в силах, поэтому нет смысла меня бояться. Это справедливое наказание... но поверь, всё что делала, я делала для своей семьи. Для сына, – Чонгук явно хочет возразить, но лишь сжимает зубы до желваков. – Хоть он и не просил, – добавляет Илона. – Но, надеюсь, он поймёт меня, когда сам станет отцом, – она смотрит на сына, и впервые в её взгляде проскальзывает теплота, будто солнечный луч отражённый льдом.
– Лиса знает, что вы живы? – спрашиваю я.
– Конечно. Но она не подозревает, что я здесь, в Аштарии.
– Почему вы скрыли это от неё? – я внимательно слежу за лицом Илоны, пытаясь уловить ложь. К сожалению, её зверя я совершенно не чувствую...
Интересно, она тоже волк?
– Эта девочка... Лиса, – Илона неприязненно морщится, – она умная, но слишком упрямая. Из-за наших разногласий в прошлом, она ни за что не стала бы меня слушать. Да что уж, если бы я сказала ей беречься от огня, она бы подожгла себя из чистого упрямства! Сделала бы наоборот, лишь бы не признавать мою правоту. Но скажи мне, Дженни, как я могу находиться в стороне, если моему сыну грозит опасность? Если моя страна на грани страшной беды?
– О чём вы? – хмурясь, я поглядываю на Чонгука.
Тот скрещивает руки на груди.
– Мама считает, – говорит он, – что ваш артефакт угрожает не только Аштарии, но всему магическому миру. Ей нет смысла врать. В данный момент она самый сильный чёрный маг из существующих. Именно она заметила бурю в магическом поле... Но её сведения никогда не приняли бы, поэтому мне пришлось самому ткнуть наших твердолобых магов носом в странные возмущения магических полей. Но даже тогда эти бородатые ослы продолжали отрицать важность происходящего. Мне пришлось потратить уйму сил, чтобы убедить их сверить данные с архивными записями. Ведь подобные аномалии происходили и раньше, они напрямую указывают на вмешательство в "нерушимые законы". Тут уж маги всполошились, донесли Лисе... И мы выехали разбираться, под прикрытием участия в Отборе. Мама оказалась права... Она сразу поняла, что дело в алтаре.
– А что вы замышляли против Лисы?
– О чём ты? – хмурится Чонгук.
– Я видела странное зелье...
– Ты имеешь в виду, моё зелье от бессонницы? С лёгкостью тебе его отдам, может тоже поможет.
– Но ещё в вашем разговоре, что я подслушала... вы сказали, что с Лисы "надо разобраться поскорей".
– Ах это... Я хотел отправить Лису домой, только и всего. Поэтому написал письмо для Юнги. Лишь брат способен уговорить эту упрямую девчонку вернуться в империю! После её отъезда, надавив авторитетом Руанда, я бы потребовал у твоего отца доступ к алтарю, раз с тобой договориться не получалось.
– И почему же ты медлил?
– Я сомневался...
– В чём?
– Из-за меня, – вступает в разговор Илона. – Я попросила его принести моё зеркало к аштарийскому алтарю, чтобы заглянуть в его "духовную память", – она печально вздыхает и сводит светлые брови, – но мой сын упрямо отказывался. Несмотря на мои старания, он до сих пор не доверяет собственной матери. Это разбивает мне сердце...
– Доверие к тебе может дорого обойтись! – рыкает Чонгук.
– Зачем ты так? – качает головой Илона. – Я ведь уже наказана. Лишь искренне хочу загладить вину! Ради счастья моего единственного сына! Ради...
– У нас слишком разные понятия о счастье, – резко обрывает её принц.
– Неужели у тебя нет для матери хотя бы капли любви? После всего, чем я пожертвовала ради тебя!
– Хватит! – рявкает Чонгук, вскакивая на ноги. – Не начинай этот разговор при посторонних.
– Дженни не посторонняя. Она имеет право знать!
– Знать "что?" – спрашиваю я.
– О том, что случится, если я не вмешаюсь! О тьме, что совсем скоро поглотит Аштарию! А следом... весь мир. Моё зеркало – это пограничье, не смерть и не жизнь. В этом состоянии я невероятно остро чувствую чёрную магию, и вижу недоступное другим... вариации будущего.
– И что же вы видите? – шепчу я.
– Чёрная туча разрастается над Аштарией, – тягуче говорит Илона, прикрывая глаза, – когда прогремит первый гром и алая молния расколет землю, мир содрогнётся и начнётся век кровавой смуты.
– Я не хотел верить маминому пророчеству, – произносит принц, – думал, она снова взялась за интриги... но сегодняшний рассказ его подтверждает.
– Какой рассказ? – заинтересовывается Илона.
– Этот прыщ по имени Хосок, местный маг, рассказал Дженни, что королевский алтарь – это Клоинфарн.
– Артефакт запирающий демона беды, – бормочет Илона.
– Именно, – рыкает Чонгук. – Все эти годы он оттягивал несчастья с земель Аштарии, запирая их в себе. И теперь в любой момент печать может сорваться. Хосок мог бы сдержать алтарь, но...
– Но для этого ему нужна Дженни, – догадывается бывшая Королева. – Но она твоя истинная, и поэтому ты хочешь найти другой способ.
– Не совсем поэтому, – Чонгук переводит на меня тяжёлый взгляд, – на самом деле... мы с Дженни решили разорвать связь.
Почему-то после этих слов принца у меня кровь приливает к щекам, а сердце болезненно ударяется о рёбра. Илона молчит несколько секунд, а потом медленно говорит:
– Вот как... Значит, ты всё-таки решил воспользоваться моим предложением?
– Да.
– А ты, – Илона смотрит на меня пронизывающим взглядом, – ты точно решила? Истинность – это редкий дар. Неужели правда хочешь избавиться от него?
Я сцепляю перед собой руки. Я ведь и правда решила! Так почему на душе так зябко?
Заставляю себя кивнуть.
Илона ухмыляется, будто понимает мои метания.
– Это верное решение, принцесса, – её голос льётся сладкой патокой. Я через силу заставляю себя улыбнуться.
Хотя мать Чонгука уже не кажется мне злобной ведьмой, но и доверять ей не хочется. Она напоминает хищного угря, запертого в банке, такая же скользкая, холодная и опасная...
Но может, она и правда лишь желает помочь сыну? И как всё-таки она собралась отменить нашу с Чонгуком связь?
Последний вопрос я задаю вслух.
– Дженни, буду с тобой честна, – Илона плавно подаётся ближе, упирается ладонями в зеркальную гладь. – Чонгук уже рассказал о твоей ситуации... о том, что ты принесла себя в жертву алтарю и переместилась в прошлое. Я говорила об этом сыну и скажу тебе... раз в этой жизни вы не держались за руки, значит, произошёл "временной сбой". Его можно "починить".
– Но как?
– Тем же инструментом из-за которого "ошибка" возникла.
– Через Клоинфарн? – догадываюсь я.
– Верно, – сладко говорит Илона. – Алтарь хранит ответы на все ваши вопросы.
На все?
– Тогда... – медленного говорю я, – он знает, кто может им управлять, кроме Хосока?
– О, конечно! Алтарь прекрасно знает своих хозяев! Их имена и образы высечены на его сердцевине и откроются потомку королевского рода... Достаточно спросить.
– Спросить? – повторяю растерянно.
Улыбка Илоны делается хитрой:
– Да.
– Но... ведь есть какой-то подвох? – предполагаю я.
– Подвох есть всегда, милая Дженни. Клоинфарн – это не просто древний камень, это скованный цепями хаос, демонический хранитель памяти, который питается кровью и душами. И поверь – не желает никому помогать! Если затянет в свой мир, постарается усыпить бдительность, отвлечь... а затем поглотить без остатка! Зачем вам так рисковать? Просто отнесите меня к нему, и я помогу.
– Исключено, – отрезает Чонгук.
– Подумай ещё раз, сын. Я загляну не только в сердцевину, но и в воспоминания алтаря о былом. Алтарь хранит даже переписанные жизни! К тому же он помнит не только то, что произошло непосредственно рядом с ним, но и во всём замке! Ведь его влияние огромно!
Мы с Чонгуком переглядываемся, видимо, думая об одном и том же.
– Значит, мы можем увидеть фрагменты моей прошлой жизни... – шепчу я. – И опознать убийцу!
– Да-да! – запальчиво кивает Илона. – Отнесите меня к Клоинфарну! И я помогу отыскать нужный осколок воспоминания! Задам правильные вопросы! Вы узнаете имя убийцы, а также узрите в сердце алтаря тех, кто способен им управлять! И в качестве награды, избавитесь от бремени истинной связи.
– Понятно, – хмыкает принц. – Но как нам активировать алтарь?
– Достаточно несколько капель крови аштарийской принцессы и твёрдое намерение.
– А дальше?
– О, не забивай этим голову! Просто подождёте меня, пока я просматриваю воспоминания артефакта.
– ... а мы их увидим?
– Я покажу вам всё, что нужно! – обезоруживающе улыбается Королева. – Мне ведь не будет смысла лгать, Чонгук. Как мать, я желаю тебе и Руанду лишь добра! Даже если сейчас ты этого не понимаешь, после осознаешь, что я права.
– Ясно...
– Ты согласен?
– Естественно, – кривится Чонгук. – Согласен спуститься к алтарю с Дженни и узнать всё, что требуется.
– Правильное решение!
– Без тебя, – добавляет принц.
– Что? – теряется Королева. – ... нет! Ты не можешь... Я приказываю тебе как мать!
– Извини, но нет.
– Без меня вы не справитесь! Это может быть опасно! Вы не понимаете...
– Спасибо за сведения. Если что-то не получится, обратимся за помощью, – отмахивается Чонгук. – Но не хотелось бы, мам. Без обид.
На бледных щеках Илоны проявляются алые пятна, она гулко ударяет кулаками в стеклянную преграду.
– Неблагодарный щенок! – рявкает Королева. – Кем бы ты был без меня! Эту жизнь подарила тебе я! Как смеешь отмахиваться от собственной матери!
– Я не такой идиот, чтобы подпустить тебя к источнику чёрного колдовства! – рычит Чонгук. – И ты сказала, что покажешь нам "всё, что нужно"...
– Именно так!
– Может, всё что нужно ТЕБЕ? Такой расклад нам не подходит!
– Опять не доверяешь!
– Не хочу отдавать тебе контроль над ситуацией! – отрезает принц.
Илона сжимает кулаки и едва не скрипит зубами от злости.
– Дженни! – обращается она ко мне, – ты же умная девушка! Принцесса страны. Скажи своё слово! Ты же видишь, я желаю вам лишь добра!
Я растерянно перевожу взгляд с рассерженной Илоны на Чонгука и обратно. Боги! А я-то думала, это у меня сложные отношения с семьёй! Принц напряжён как сжатая пружина, я чувствую, слова матери бередят его старые раны. Он выглядит словно зверь, готовый защищаться.
– Леди Илона, думаю... мы и правда попробуем сами, – наконец, говорю я.
Чонгук чуть выдыхает. У бывшей Королевы некрасиво дёргается щека, губы складываются в злую изломанную линию. Но спустя секунду, она берёт себя в руки.
– Тогда перед тем, как вы уйдёте, я бы хотела поговорить с Дженни наедине.
– Обойдёмся без этого, – встряхивает головой Чонгук. – Пойдём, Дженни.
– Всего пять минут, – приторно сладко просит Илона. – Я ведь заперта здесь, и ничего не могу ей сделать. Да и не собираюсь. Дженни... тебе разве не интересно, что я хочу рассказать?
– Говори при мне! – требует принц.
– Но это касается только Дженни.
– Я не против, чтобы и Чонгук услышал... – бормочу, чувствуя, как стремительно накаляется атмосфера.
Женщина щурит глаза и раздражённо стучит ногтем по стеклу.
– Ну, хорошо... – шипит она, – это касается твоей души, принцесса-кролик.
– Души?
– Именно. Хочешь взглянуть на неё?
– Эм-м... а это возможно?
– Со мной возможно всё. – Королева неприятно улыбается и манит пальцем. – Подойди ближе и узри то, что вижу я, маленькая принцесса.
Я закусываю губу, неуверенно переминаюсь с ноги на ногу, но потом решаюсь и делаю шаг вперёд.
Чонгук весь подбирается, от него волнами расходится напряжение. Что же сделала его мать, что он настолько ей не доверяет? Сейчас Королева в тюрьме... значит, не способна никому навредить, верно?
– Ближе, – ласково шепчет Илона, – а теперь коснись... Коснись зеркала, Дженни. Так надо... Это безопасно, клянусь здоровьем своего сына, а дороже него у меня ничего нет.
Я медленно протягиваю руку.
– Не стоит, – вдруг говорит Чонгук, и я замираю в последний миг... но тут Илона вплотную прижимается к стеклу и вытягивает в реальность призрачную руку.
Схватив меня за кисть, дёргает на себя так резко, что я и крикнуть не успеваю, когда падаю лицом на стекло...
Но не ударяюсь, а пролетаю сквозь него, врезаясь в водную гладь. Рука Илоны утягивает меня в свинцовые воды. Я беззвучно кричу, выпуская пузыри, дёргаясь, будто рыбка на крючке. Мертвенно-ледяная вода обхватывает тело, затекает в уши, платье липнет к телу, а мы погружаемся глубже и глубже...
Паника ударяет в голову, я отбиваюсь, что есть сил! Илона отпускает мою руку. На несколько бесконечно долгих мгновений я зависаю в чернильной невесомости, одиночестве и холоде, который через поры проникает в кровь, обволакивая сердце неподвижной чернотой. Пытаюсь грести, но словно не двигаюсь с места.
"Не бойся, – звучит шёпот в голове. Илона подплывает на уровень моих глаз: – Всё хорошо, тут не нужен воздух".
Я испуганно вытягиваю руки с растопыренными пальцами, чтобы она не вздумала приблизиться. Королева лишь печально улыбается на этот жест, её фигура бледно светится в воде.
Илона выглядит иначе, чем раньше... Кожа женщины по-старушечьи сморщилась от воды, глаза потеряли цвет, губы вовсе не красные, а мертвенно синие, и лишь волосы – блестящее серебро – развеваются будто у речной нимфы.
"Загляни, – разносится в разуме её шелестящий голос. – Загляни в мои глаза, принцесса-кролик... Посмотри на себя. Посмотри, скорее!"
Меня бьёт крупная дрожь, но несмотря на страх, я заглядываю в застывшие глаза бывшей Королевы.
В её расширенном чёрном зрачке вижу собственное отражение... но что со мной? Трещины расползаются по моему лицу, неровными зигзагами спускаются по шее, чёрными впадинами уродуют тело. Я будто собрана из множества неровных кусочков, как разбитая ваза, которую неумело склеили дети.
"Что это?!" – испуганно вскрикиваю, но голоса нет. Однако, по ухмылке Илоны понимаю, она услышала.
"Твоя изломанная душа", – жалостливо улыбается Королева.
"Душа? – я в панике щупаю свою лицо и шею, – но почему она... такая?"
"Ты ведь недавно умерла, а смерть никому не идёт на пользу, маленький кролик. Ещё немного, и ты рассыпешься, на кусочки, тогда не только твоя кровь, но и вся ты достанешься алтарю. Поэтому я прошу тебя как мать... разорви истинность, что связывает тебя и моего сына.
Ну вот и добрались до сути. В горле встаёт ком.
"Я и так собиралась", – мои мысли полны сдержанной горечи.
Королева щурит бесцветные глаза:
"Твои слова звучат уверенно, но сердце терзают сомнения".
"Я всё решила! А даже если нет... какое вам дело? Вы настаиваете из-за этих трещин? Или я вам просто не нравлюсь?"
Илона качается в воде будто призрак утопленницы. Локоны обвивают её тонкие руки серебряными змеями.
"Бедный маленький кролик... – певуче тянет она, — ты изломана, разбита, и заперта в проклятом круге смертей. Что будет с моим сыном, если ты погибнешь? Потеряв истинную, с которой установлена связь, волки теряют способность чувствовать эмоции. Они не живут, а доживают, их не радует солнце, не печалит дождь, они будто заводные куклы, двигаются на автомате, ожидая конца, но чаще, не выдержав, сами бросаются на нож... Такой судьбы ты желаешь Чонгуку?
"Нет, но..."
"Знаешь, что случилось перед Отбором, Дженни ? Когда ты, завязав связь с моим сыном и погибнув на алтаре, вернулась в прошлое... в тот же миг Чонгук едва не лишился разума от вспышки боли. Наутро он пришёл ко мне в ужасном состоянии – дрожащий, белый как призрак. Дворцовый лекарь не сумел ему помочь, Юнги с Лисы решили, что его мучили кошмары... а я сразу поняла, что всё не так просто. После долгих уговоров объяснить, что с ним, Чонгук сказал: "Не знаю, мам... холодно, будто внутри лёд, вместо сердца дыра, дышать нечем, и словно нужно куда-то бежать... спешить, что есть сил, но непонятно куда и зачем...".
"Он ощутил смерть, что я пережила в прошлом..." – бормочу.
"Да, и именно из-за этого его состояния я стала проверять активность чёрной магии! А потом, когда на отборе нашлась ты, поняла, что виновата метка и ваша связь!"
"Это всё очень волнительно... Но почему вы считаете, что ситуация повторится? Я не собираюсь умирать!"
"Думаешь, у тебя есть выбор? – со странной насмешкой говорит Илона. – Ну а даже если выживешь, что сможешь дать принцу Руанда с такой-то измученной сутью? Травоядная... слабая, да ещё и без магии! Маленькая четвёртая принцесса, без власти! Ты ему не подходишь! Мой сын достоин большего".
"Понятно..."
Мне делается так противно, будто в грязь окунули. Так вот в кого у Чонгука столько презрения к травоядным... Интересно, он тоже считает, что достоин большего?
"Мы поняли друг друга, Дженни?" – спрашивает Королева с таким видом, будто не сомневается в ответе. Вода кругом закручивается в спирали.
"Не знаю..."
"Нет, меня это не устраивает... Пообещай! Пообещай, что сделаешь всё, чтобы разорвать вашу связь!" – требует она, пытаясь вцепиться в мой локоть тонкими пальцами, но я отдёргиваю руку.
Меня накрывает волна горечи... Я смотрю на парящую в воде Илону, пытаясь понять, правда ли она заботится о сыне? Или просто мечтает вернуть свою силу и власть... а раз не получается, то хотя бы сына желает посадить на цепь, а я ей в этом мешаю?
Родителей не выбирают, но, слава богам, меня с этой женщиной ничто не связывает.
"Знаете, – мысленно говорю я, вздёргивая подбородок, – вы мне тоже не нравитесь. Совершенно. Мне и пять минут хватило, чтобы это понять.
"Что? – маска вежливого равнодушия мигом слетает с лица женщины. Улыбка превращается в жуткий оскал. - Да как ты смеешь!"
"Посмотрите, что вы делаете! Вместо того чтобы нормально помочь в столь опасной ситуации, вы продавливаете свои интересы! Требуете нести вас к алтарю! Давите, чтобы мы разорвали связь! Разве это не нам решать? Если подумать, ведь и тогда... когда я пряталась под кроватью в образе кролика, вы ведь это сразу поняли? И потому так странно вели беседу с Чонгуком, выдавая фразы, которые можно было понять двояко. Вы хотели нас развести! Хотели, чтобы я поверила, что Чонгук – убийца! Я угадала?"
"Ну и что с того?!" – шипит Илона.
"Значит, это правда!"
"Да. И я сделала бы так снова! Из-за тебя мой сын стал безрассудным, перестал меня слушать! Если бы он отнёс меня к алтарю, мы бы справились и без тебя! Зачем вообще такая сила Аштарии? Вы не умеете ею пользоваться! Пожалуй, я бы и правда нашла алтарю лучшее применение... Но что плохого в том, чтобы сделать мир чуточку лучше? Правильнее! Я же стараюсь на общее благо!"
"Нет! Вы стараетесь только ради себя! Манипулируете, даже сидя за стеклом!"
"Управлять другими – главное качество Королевы! И ты, принцесска из захолустья, не смеешь судить меня!Меня! Королеву Руанда!" – рявкает Илона. Её образ в воде размывается дымкой.
Похоже, наше время заканчивается.
"Бывшую Королеву! – смело говорю я. – И судя по тому, где вы заперты, в Руанде вас тоже не жалуют".
"Они глупцы! Я лучше знаю, что будет лучше!" – Вода вокруг начинает бурлить, развевая наши волосы и платья.
"Не нужно, мы сами разберёмся! – мысленно передаю я. – Знайте, если я разорву связь, то явно не из-за обещания вам!"
"Гадкая девчонка! Ты..."
В этот момент фигура Илоны окончательно исчезает, а меня неожиданно дёргает вверх. Успеваю зажмуриться, а когда открываю глаза, то обнаруживаю себя стоящей напротив зеркала с протянутой вперёд рукой, которой я так и не коснулась стекла.
– Не стоит, – говорит Чонгук, кладя мне ладонь на плечо. – Мама, если хочешь что-то сказать, то говори при мне.
Я вздрагиваю и с удивлением оборачиваюсь на него... Он, похоже, вовсе не заметил, что разговор с его матерью у меня всё же состоялся. Илона за стеклом лишь сдержанно улыбается, хотя её глаза мечут молнии. Образ женщины тускнеет, границы размываются.
– Я устала, сынок, – говорит она глухо. – Значит, в другой раз.
Зеркало пустеет. Теперь оно снова мало чем отличается от обычного предмета мебели, если не считать мерцающих магических камней.
Непроизвольно обхватываю себя руками. От разговора с Илоной ощущение скользкости...
– Ну что, пойдём к алтарю? – спрашивает принц. Он стоит как-то слишком близко, перекатывается с носка на пятки, блуждает воспалённым взглядом по моему лицу. Ноздри принца хищно расширяются, втягивая воздух.
– Пойдём, – я чуть отступаю. Чонгук коротко кивает, а потом, развернувшись, выходит из комнаты. Я бреду следом, обдумывая слова Илоны.
Правда ли, моя душа выглядит "так"? Это последствие смерти на алтаре? И правильно ли, разрывать истинную связь?
В любом случае воспоминания алтаря должны многое нам объяснить! Главное, суметь до них добраться!