Девичник 2 часть
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
Мы все замерли, когда тяжёлый гул машин прорезал ночь, огни фар ударили в глаза и сделали всё вокруг каким-то нереальным, будто мы оказались в фильме, где вот-вот произойдёт что-то страшное. Охранники мгновенно напряглись, вытянули оружие, в воздухе запахло тревогой, а у меня сердце ухнуло куда-то в пятки, и я невольно крепче прижала руки к себе, стоя в одном купальнике рядом с девчонками, которые тоже переглядывались, не понимая, чего ждать.
Машины одна за другой замерли у ворот, моторы стихли, оставив после себя лишь низкое гудение в ушах и звонкую тишину ночи, перебиваемую нашим дыханием. Дверь одной из машин медленно открылась, и я уже почти перестала дышать, пока вдруг не услышала протяжное:
— КРАСИВАЯЯЯЯ!
От облегчения и неожиданности я даже засмеялась сквозь испуг — это был Валера, мой дурак, мой Валера. Он вывалился наружу, пошатнулся, едва не рухнул прямо на гравий, и только ухватившись за дверцу, удержался на ногах. Вид у него был такой, что мне сразу стало и смешно, и так по-домашнему тепло на душе, хотя я упрямо держала лицо серьёзным, стараясь не показать ни улыбки, ни того, как бешено колотится сердце.
За ним, торопясь и спотыкаясь, вылез Вахит, и, прикрывая глаза ладонью, начал быстро шептать какие-то оправдания:— Я сразу к тебе, любимая... я... я не смотрел, честно, даже не смотрел...
Я не выдержала и чуть отвернулась, чтобы скрыть улыбку, а девчонки рядом уже прыснули со смеху.
С водительского места спокойно выбрался Артём — трезвый, собранный, как будто один среди всех помнил, что кто-то должен довести машину без приключений. Его взгляд мельком скользнул по нам, но задержался на Валере, который в этот момент пытался шагнуть ко мне и едва не упал снова.
— Да что за... мать его... дорога... — пробурчал он, запинаясь, и, криво махнув рукой, с трудом двинулся вперёд.
Я стояла на месте, ни шагу не делала навстречу, просто ждала, наблюдая, как он идёт ко мне — пьяный, еле держится на ногах, но упрямо идёт. Девочки уже откровенно смеялись, прикрывая рты ладонями, а я, хоть и ощущала, как уголки губ так и хотят дёрнуться вверх, всё равно старалась держать серьёзность, словно мы на каком-то параде, а он — солдат, который во что бы то ни стало должен дойти до конца.
Валера же продолжал ругаться сквозь зубы, каждый раз чуть не оступаясь:— Да чтоб тебя... к чёрту эта... земля... не могу, блин, идти нормально!
И от этого зрелища мне стало так смешно и одновременно так нежно, что внутри всё щемило от противоречий.
Валера, шатаясь, всё-таки добрался до меня и, тяжело дыша, остановился в паре шагов, будто собираясь сказать что-то серьёзное, хотя вид у него был такой, что серьёзности в нём было как в котёнке. Я прищурилась и, скрестив руки на груди, спросила с насмешкой:— И что вы вообще здесь забыли?
Казалось бы, вот сейчас он отмахнётся или скажет что-то своё дурацкое, но вдруг резко посерьёзнел, выпрямился насколько смог, и, глядя на меня мутным, но очень искренним взглядом, начал горячо оправдываться:
— Это всё Адидас... — он выставил руку вперёд, будто отталкивая подозрения, — он... он этих... проституток позвал. Типа подарок перед свадьбой. Но я! — он резко, демонстративно закрыл ладонью глаза, — вот так, не смотрел, поняла? Я сразу встал... и ушёл! С такими же порядочными семьянинами!
Он махнул рукой куда-то назад, где Вахит с Маратом неловко переминались с ноги на ногу, и в этот момент я не выдержала и рассмеялась.
— Ах, какой у тебя друг, — протянула я с ехидцей, — такую радость тебе принёс. И ты, значит, был рад такому подарку?
Валера посмотрел на меня так, будто я только что обвинения в измене, в предательстве и в краже родины на него повесила. Глаза округлились, рот приоткрылся, и он возмущённо выпалил:— Неет! Я не был рад, совсем не был!
Он шумно выдохнул, как будто хотел разом выпустить всё это недоразумение, и тут же продолжил, сжимая кулаки и подаваясь ближе:— Я же жених лучшей девушки в мире! Как я мог?!
И, чтобы доказать свою правоту, он снова закрыл лицо ладонями и замотал головой, бормоча сквозь пальцы:— Смотри! Вот так и сделал! Клянусь!
Из-за его спины тут же послышался голос Вахита:
— Всё правда! Мы с Маратом тоже встали и ушли, мы порядочные!
Я перевела взгляд на этих двоих — они виновато улыбались и кивали, словно дети, которых застукали в школе за чем-то нехорошим, и мне стало одновременно смешно и раздражающе.
— Значит, прямо встал и ушёл? — я подняла брови, наклоняясь чуть ближе к Валере. — Даже глазком не взглянул?
— Ну говорю же! — вспыхнул он и ещё крепче прижал ладони к лицу. — Не смотрел! Даже глазком не смотрел!
И, чтобы окончательно доказать свою невиновность, Валера вдруг начал демонстрировать, как именно это было: закрыв лицо ладонями, он стал шаркать ногами по гравию, пошатываясь и почти падая, изображая свою «слепую ходьбу».
— Вот так! — бормотал он из-за рук. — Встал... и пошёл.
И он реально шёл, не открывая глаз, руки плотно прижатые к лицу, шаг за шагом двигаясь вперёд, но то и дело натыкаясь на воздух, чуть не оступаясь и смешно размахивая локтями, чтобы не упасть. Девчонки вокруг уже согнулись от смеха, я тоже не выдержала и прикрыла рот ладонью, чтобы не заржать в полный голос, а Валера, не замечая, продолжал свой спектакль, гордо доказывая, что он самый порядочный из всех.
Не успела я даже рот открыть, как Валера, пошатываясь, но с самым серьёзным видом, поднял палец вверх, будто только что придумал величайший план:
— А хочешь... я твоё имя на лбу набью? — протянул он громко и гордо, будто это было предложение уровня Нобелевской премии. — Тогда ни одна девушка ко мне даже близко не подойдёт!
Я остолбенела, глаза сами собой округлились, а девочки в один момент заржали так, что аж эхо по двору пошло. Даша хлопнула себя по колену и чуть не перевернулась обратно в чан, Айгуль закрыла рот руками и смотрела на него с ужасом и смехом одновременно, Венера уже едва дышала от хохота.
— Ты серьёзно?! — наконец выдохнула я, не веря своим ушам.
— Абсолютно! — уверенно сказал Валера, снова ткнув себя пальцем в лоб. — Вот тут большими буквами: «Саша». И всё, сразу видно — занят!
Крис, утирая слёзы от смеха, хрипло добавила:— Валера, ну тогда тебе придётся и на спине набить, и на груди, и на руках, чтобы уж наверняка!
— Да без проблем! — ещё больше воодушевился мой герой. — Хоть по всему телу!
И, чтобы доказать свою решимость, он дёрнул футболку с себя так резко, что еле не завалился назад, и ткнул себя в грудь кулаком:— Вот тут! Огромными буквами! «Саша навсегда!»
Я схватилась за голову, понимая, что этот спектакль никогда не закончится. Девочки визжали от смеха, Вахит в стороне только покачал головой и пробормотал:— Господи, спаси и сохрани...
А Валера уже гордо крутился на месте, раскинув руки:— Ну что, кто поведёт меня к тату-мастеру? Я готов!
— Да ладно, — проворчал Валера, не теряя энтузиазма, — а давайте прямо сейчас маркером начнём. Быстро и навсегда!
Девочки в одно мгновение взорвались хохотом.
— Валера! — воскликнула Крис, зажимая ладонь у рта, — ты что, с ума сошёл? Маркер? На морозе?
— Идея! — подпрыгнула Даша, — прям этюд для истории: «Как жених набил невесты имя фломастером».
— Я не против памятного тату, — пробубнила Венера, едва сдерживая смех, — но маркер — это как-то не совсем... художественно.
Вахит отряхнул ладонь, где держал спичку, и, улыбнувшись криво, сказал:— У меня есть фломастер в машине. Я могу принести. Но предупреждаю: если он потом не смоется, мне придётся бежать с тобой в салон красоты на праздники.
— Бегай, — бросил Валера с достоинством, — я герой! Мне ничто не страшно!
Он сделал театральный реверанс, споткнулся и цепко ухватился за забор, чтобы не упасть. Мы все ещё рыдали от смеха, но в глазах читалась игра: никто не ожидал, что ситуация завершится тихо.
Вахит ушёл к машинам, а мы тем временем окружили Валеру, как папарацци. Он сел на низкую скамейку, сложил руки на коленях и стал строить серьёзное лицо — то самое, которое всегда вызывало у нас смех и умиление одновременно.
— Ну что, красотка, готова? — спросил он, делая вид, что держит иглу.
— Ты такой... идиот, — пробормотала я, но улыбка рвалась наружу. — Только не на лбу, ладно? Я же не хочу стать легендой.
— На лбу как раз и надо, — буркнул он, — чтобы все видели, кто тебя забрал.
Вахит вернулся с фломастером в руках, осторожно, как будто нёс реликвию.
— Я поручаюсь за качество, — сказал он, подавая инструмент. — Но вы сами понимаете — временное.
Валера взял фломастер, принял «позу тату-мастера» и замер прямо напротив меня. Его пальцы дрожали — либо от холода, либо от волнения — и это выглядело жалко и очаровательно одновременно.
— Закрой глаза, — прошептал он театрально. — Для эффекта.
Я закатила глаза, потому что знала — это будет цирк, но закрыла. Он сделал один-единственный медленный штрих — и я услышала коллективный вздох.
— Готово, — сказал он гордо и отступил.
Я открыла глаза и посмотрела на его лоб, на високe чернел смешной каракул: крупные буквы, неровные, будто нарисованные рукой ребёнка, но отчётливо читалось: «СА».
Даша завизжала.— Что это за «СА»? Где остальное? — воскликнула она, хватаясь за голову.
— Видимо, мастер промахнулся, — пробормотал Валера, пытаясь выглядеть серьёзным. — Это тактический ход.
— Тактический? — рассмеялась Женя. — Он тебя назвал сокращённо!
Валера, не растерявшись, решил довести дело до конца: он наклонился и дописал оставшиеся буквы, весьма неровно и с энтузиазмом.
— Всё! — провозгласил он, откидывая руку так, будто сделал величайшее дело. — Нанёс официально!
Мы все стали смеяться до слёз: «тату» выглядело нелепо, криво и уморительно — идеально для вечера, который запомнится навсегда.
— Ну ты! — сказала я, толкнув его плечом. — Теперь иди и закрепи это делом: завтра на регистрации покажешь всем, что ты — мой идиот.
Он поморщился, но в глазах было тепло. Мы снова плюхнулись в чан, пар поднялся, и наш смех, брызги и смешные каракули на моей коже слились в ощущение, что в мире нет ничего важнее этой ночи.
Мы снова плюхнулись в горячий чан, пар поднялся густым облаком, будто специально скрывая от мира все наши безумства. Вода приятно обжигала, а мы уже и без того были навеселе, поэтому каждая мелочь казалась вдвойне смешнее.
— Ну, всё, — гордо сказал Валера, хлопнув ладонью по воде так, что на меня полетели брызги. — Теперь ты официально моя. На мне стоит печать качества!
— Печать качества?! — закричала Венера и тут же прыснула в смех. — Валера, ты что, холодильник продаёшь?
Айгуль едва не захлебнулась от смеха и, вытирая глаза, добавила:— Это не печать качества, а печать криворукого мастера. Я бы на твоём месте требовала возврат денег.
— Ты чего?! — возмутился Валера, показывая на себя. — Я лучший мастер! Всё от души, с любовью.
— С любовью, ага, — хмыкнула Даша. — Такое чувство, что ты под линейку учился рисовать, а потом линейку потерял.
Женя в это время хитро посмотрела на Артёма, который молча сидел рядом в воде, и решила его подколоть:— А ты чего такой тихий? Может, тоже татуировку сделаешь? Ещё одну Валере.
Мы заржали в голос, а Валера отмахнулся:— Не-не-не! На мне только Саша может рисовать! Всё, закрыта лавка!
Крис подняла бокал, в котором ещё плескалось шампанское, и, с улыбкой глядя на всех, сказала:— Ну раз уж у нас тут пошёл художественный вечер, предлагаю всем по очереди сказать, за что мы любим Сашу и Валеру.
— Ой, начинается! — я закатила глаза, но глаза при этом блестели, потому что тронуло.
— Я первая! — Даша подняла руку, как школьница. — Я люблю Сашу за то, что она сияет, даже когда злится, и Валеру за то, что он самый смешной идиот из всех идиотов, которых я видела.
Все захохотали, а Валера гордо выпятил грудь.
— Я! — подхватила Айгуль. — Я люблю Сашу за её сердце и силу, а Валеру... за то, что он хотя бы иногда слушает её.
— Иногда?! — вскрикнул Валера, изображая обиду. — Я всегда слушаю! Просто иногда делаю по-своему.
— Вот именно, — фыркнула Айгуль, и все снова заржали.
Женя подняла палец:— Я люблю вас обоих за то, что вы делаете друг друга живыми. По отдельности вы нормальные, а вместе — прямо целый фейерверк.
Венера вздохнула театрально:— Ну ладно, моя очередь. Сашу люблю за то, что она даже сейчас красивая, а Валеру — за то, что он умеет разрядить любую ситуацию. Даже самую серьёзную.
Все посмотрели на Крис, она покачала головой, как будто хотела сдержаться, но потом тихо сказала:— А я люблю вас обоих просто за то, что вы есть. Вы нужны друг другу, как воздух, и... — она запнулась, потому что в голосе задрожали нотки, — и я счастлива, что могу быть рядом.
Вода вокруг будто стала теплее, мы переглянулись и все вместе потянулись к ней обнять, и началась настоящая кутерьма: брызги, смех, визги. Валера в этот момент зачем-то заорал:— Давайте устроим конкурс! Кто выше брызнет — тот и победил!
И поднял ладони, шлёпнул по воде так, что залил половину чана и попал прямо в лицо Артёму.
— Ты дурак! — спокойно сказал Артём, отряхиваясь, но уголки его губ всё равно дрогнули.
— Это любовь! — крикнул Валера и снова шлёпнул, в этот раз обдав всех.
И мы, уже не сдерживаясь, тоже начали плескаться, как дети. Девчонки визжали, охранники у ворот переглядывались, пытаясь не смеяться, а ночь вокруг звенела от нашего хохота.
Мы сидели в чане, пар поднимался белыми клубами, щеки горели от алкоголя и смеха. И каждый раз, как я смотрела на Валеру, мне становилось ещё смешнее: на его лбу, кривыми неровными буквами, чёрным фломастером было написано моё имя — «САША».
— Валера, — вытирая слёзы от смеха, выдохнула Даша, — ты хоть в зеркало себя видел? Ты теперь как собственность с маркировкой!
— Да! — подхватила Венера. — Саша, ты невесту на лобовом стекле подписала, чтобы не потерять!
Айгуль прыснула в кулак, добавила:— Такого «печати качества» я ещё не видела. Даже штрих-код сюда не нужен.
— Ну и пусть! — Валера хлопнул ладонью по воде так, что брызги полетели во все стороны. — Зато сразу всем ясно: занят. Никому даже близко нельзя!
Я закатила глаза и усмехнулась:— Ага, ты как товар на складе: «Осторожно, чужое».
— Именно! — гордо подтвердил он, и тут же встал в воде во весь рост, шатаясь. — Я теперь брендированный!
Женя захохотала и, поднимая бокал, сказала:— Так, предлагаю за бренд «Валера-Саша» выпить. Пусть он всегда будет с этой пометкой!
Мы все подняли бокалы, звякнули и сделали глотки, а Валера, вдохновившись, вдруг объявил:— А теперь конкурс! Кто быстрее придумает мне новый слоган для лба!
— «Саша — гарантия качества», — сразу выпалила Даша.
— «Саша — и точка», — подмигнула Айгуль.
— «Саша проверено временем», — добавила Венера.
— «Саша — только вперёд», — рассмеялась Женя.
Мы не могли остановиться, перебрасываясь этими слоганами, пока Валера гордо ходил по чану, показывая свой «бренд» всем подряд, словно это было лучшее украшение к свадьбе.
— Всё, всё, — наконец махнула рукой Крис, которая уже не могла сдержать смех. — Давайте лучше играть в правду или действие, пока наш бренд-менеджер не утонул в своих же слоганах.
— О! — Валера тут же оживился. — Отличная идея! Я начинаю!
Валера, плюхнувшись обратно в чан и окатив нас всех волной, торжественно поднял руку:
— Всё, слушайте меня! Объявляю игру в «правду или действие». И никто не отвертится! Даже вы, порядочные семьянины, — он ткнул мокрым пальцем в сторону Вахита и Марата, которые стояли чуть в стороне, стараясь держать вид, будто они тут просто «наблюдают порядок».
— Да ну тебя, — отмахнулся Марат, но уже было поздно: девчонки подхватили идею и дружно зашумели.
— О, да! — воскликнула Даша. — Правду или действие для всех!
— Марат, — хитро улыбнулась Айгуль, — ты первый. Правду или действие?
Он замялся, почесал затылок и буркнул:— Правда.
Айгуль прищурилась и спросила:— Ты когда-нибудь врал мне, глядя прямо в глаза?
Марат застыл, девчонки начали дружно «ооо-ооо» и хихикать. Валера ухмыльнулся:— Вот это сразу в лоб!
— Нет, — наконец выдавил Марат и поднял руки. — Клянусь!
Айгуль театрально прищурилась, но потом рассмеялась и хлопнула его по плечу:— Ладно, живи.
— Теперь Вахит! — подхватила Женя. — Правда или действие?
Вахит, который всё это время пытался держать серьёзный вид, вздохнул и ответил:— Действие.
— Отлично! — загорелась Даша. — Тогда... нырни с головой в чан и скажи под водой «Саша лучшая».
Все захохотали, а Вахит, качнув головой, молча нырнул. Пузырьки пошли вверх, и сквозь воду действительно что-то пробурчало. Он вынырнув мокрый с головы до ног, сказал:— Выполнено.
Мы дружно зааплодировали, а Валера заорал:— Вот это мужик! Настоящий друг!
Следующей вызвалась Венера, и ей выпало действие от Валеры:— Спой гимн Советского Союза, только голосом кота.
Венера не растерялась и начала мяукать первые строки, так что все скатились в истерику, обнимаясь за животы.
— Всё, — выдохнула я, утирая слёзы. — Моя очередь. Правда.
Крис хитро посмотрела на меня и спросила:— А ты когда-нибудь ревновала Валеру к другой?
Я фыркнула, но девчонки уже замерли в ожидании. Валера приподнялся, навострил уши, с выражением обиженного щенка.
— Конечно, — ответила я честно. — Он у меня красавчик, приходится.
Валера расплылся в самодовольной улыбке и гордо хлопнул себя по груди, на которой вода переливалась бликами.
— Вот! Слышали? Красавчик! — и тут же добавил: — Но всё равно я брендированный! — ткнув пальцем в свой лоб с надписью «САША».
Мы снова расхохотались, а ночь всё больше превращалась в настоящий девичник-сюрреализм, где охранники, лучшие друзья и будущий жених становились частью безумного, но такого счастливого праздника.
После моего ответа настал новый круг. Валера обвёл всех заговорщицким взглядом, а потом, не думая, сказал:— Действие.
Девчонки переглянулись, и первой взвизгнула Женя:— Отлично! Я знаю!
— Нет, нет, подожди, — остановила её Крис, глаза сверкнули. — Мы должны придумать что-то такое... чтобы запомнил на всю жизнь.
— Согласна, — поддержала Венера. — Раз он самый главный здесь, то и действие должно быть легендарным.
Я сразу напряглась: когда эти трое что-то придумывают вместе — лучше бежать. Валера заметил моё выражение лица и нахмурился:— Чего вы там шушукаетесь?
— Всё честно! — заверила его Крис, делая вид, что не прячет ухмылку. — Готов?
— Да хоть сейчас, — уверенно откинулся Валера, брызнув водой. — Я всё сделаю, у меня слово пацана.
— Ну ладно, — протянула Женя. — Тогда... ты должен залезть на крышу бани, в мокрых трусах, и оттуда прокричать: «Я Сашин бренд!»
Все разом взорвались смехом, а Валера приоткрыл рот, будто не поверил в услышанное.
— Вы издеваетесь? — он покосился на меня. — Это они серьёзно?
Я, давясь смехом, только кивнула.
— Всё, брат, — подал голос Марат, едва удерживаясь, чтобы не упасть от хохота, — слово сказал, теперь назад дороги нет.
— Ага, — добавил Вахит, — честь охранника требует, чтоб ты выполнял.
Валера медленно встал, вода стекала с его плеч, мышцы под светом фонаря играли так, что девчонки синхронно прыснули. Он посмотрел на всех сурово:— Ладно. Но потом никто не будет ржать.
— Конечно, конечно, — заверила Айгуль, хотя уже закрывала рот руками, чтобы не заржать первой.
Он вылез из чана, босыми ногами шлёпая по траве, и направился к бане. В мокрых трусах, с капающими волосами — выглядел одновременно и грозно, и комично. Девчонки уже не могли остановиться от смеха.
Через минуту он действительно оказался на крыше. Сел верхом на конёк, раскинул руки в стороны и, набрав воздух, рявкнул так, что, наверное, пол-деревни услышало:— Я САШИН БРЕНД!!!
Эхо разлетелось по ночному воздуху, а мы все рухнули от смеха. Крис даже свалилась с лавки и держалась за живот.
Валера же гордо встал во весь рост, словно это было его величайшее выступление, и ещё раз прокричал:— Я САШИН БРЕНД!!!
— Молодец, любимый! — крикнула я ему, хлопая в ладоши.
Он спрыгнул с крыши, приземлился на траву и, не смущаясь, пошёл обратно к чанам, где все продолжали кататься от смеха.
— Ну всё, — сказал он, снова плюхнувшись в воду. — Теперь ваша очередь. Но берегитесь... я вас всех запомнил.
Девчонки переглянулись и снова хором прыснули.
Марат зевнул так громко, что все разом посмотрели на него. Он протёр глаза ладонями и сказал:— Всё, ребят, я спать хочу. Пошли уже внутрь, а то завтра никто не встанет.
Айгуль кивнула и поддержала его, Венера с Женей тоже загалдели, мол, пора заканчивать, и даже Крис согласилась.
Валера тут же возмутился:— В смысле?! Мы только разогнались! Это нечестно!
— Всё честно, — засмеялась я, выбралась из чана и протянула ему руку. — Иди сюда, жених мой.
Он ещё что-то бурчал, но я ухватила его под руку и буквально вытащила из горячей воды. Он, шатаясь, поднялся, брызги полетели во все стороны, и пока остальные собирались, я уже тащила его в дом. Девочки шли за нами, кто-то смеялся, кто-то шептал что-то, но я их почти не слышала — Валера был слишком рядом, слишком пьяный и тёплый.
Я завела его в нашу комнату, закрыла за нами дверь и сразу начала стаскивать с него мокрую рубашку, чтобы он не простыл.
— Саша... — протянул он, ухмыляясь и глядя на меня в упор, глаза мутные, но при этом такие влюблённые, что сердце сжималось.
— Тише, пьяница, — шепнула я, стягивая с него ткань, тяжёлую и мокрую. — Ложись, завтра свадьба.
Но он не дал мне договорить. Вдруг рывком повалил меня прямо на себя, и я упала грудью ему на грудь, а его руки сомкнулись на моей талии так жёстко, будто он боялся, что я сейчас исчезну.
— Куда ложись, — пробормотал он хрипло, дыхание горячее, губы почти касаются моей кожи. — Я тебя хочу.
Его взгляд был тяжёлым и в то же время детским — пьяный, но абсолютно искренний, без фильтров. Он прижимал меня к себе, пальцы скользнули по моим бёдрам, задержались, сжали сильнее, и от его резкости у меня перехватило дыхание.
— Валера, — выдохнула я, пытаясь удержать равновесие, но он уже тянул меня к себе ещё ближе, словно не мог насытиться.
Его поцелуи были жёсткими, неаккуратными, он целовал так, как будто завтра могло и не быть, а руки, мокрые и горячие, шарили по мне без остановки.
Я чувствовала, как он дышит мне в шею, как шепчет что-то невнятное про то, что я его, что никто не имеет права даже смотреть на меня. Он будто забыл обо всём — о том, что пьян, о том, что свадьба завтра, о том, что мы только что смеялись. В нём осталась только эта дикая потребность — прижать, удержать, не отпускать.
Как только Валера начал переходить к чему-то большему, дверь в комнату резко распахнулась.
— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — заревел Марат, весь красный, слегка шатаясь. Его голос эхом отозвался по комнате. — Валера, ты что, совсем? Во что ввязалась моя сестра?!
Валера мгновенно замер, глаза широко раскрылись, а потом он с глухим хохотом протянул:— Марат, расслабься, мы просто...
— Прямо сейчас?! — Марат вскинул руки и замахал ими, как дирижёр. — Я тебя вижу, Валера! Это разврат!
Я не удержалась и разрыдалась от смеха. Даже Валера, пьяный, ухмыльнулся.
Я, стараясь не упасть, тихо выдохнула:— Марат, мы уже... закончим, сейчас приедем.
Валера попытался снова схватить меня, но я вырвалась и пошла к двери. Он ещё на полпути пробормотал что-то невнятное, но я мягко подтолкнула его к кровати:— Ложись, жених.
Он попытался удержать меня, но я тихо, но твёрдо вырвалась, и, оставив его в комнате, направилась в зал.
В зале никого не было, кроме Даши. Она сидела на диване, тихо, спокойная, будто выжидая меня. Я подошла и присела рядом.
— Почему ты одна? — спросила я, опираясь локтем на подлокотник.
— Все разошлись укладывать своих пьяных парней, — сказала она мягко. — Женя где-то на кухне, осталась только я.
Она достала бутылку шампанского и молча наливала нам бокалы. Я взяла свой, слегка ударила им о её, и звук глухо прозвенел.
— За нас? — тихо улыбнулась я.
— За нас, — кивнула она, глядя куда-то вдаль.
Мы замолчали. В комнате звучал только лёгкий гул за стенами, шум воды в чане уже стих, и это была наша маленькая тихая пауза.
— Знаешь, — начала Даша после долгого молчания, — я правда счастлива за тебя. За вас. Видеть, как ты улыбаешься... Это редкость, когда люди находят то, что делает их такими настоящими.
Я кивнула, глядя на неё. Слёзы снова собрались в уголках глаз.
— Я знаю, — сказала я тихо, — и я благодарна за всё. За то, что Валера есть, за то, что судьба свела нас. Три года я ждала его, переживала, страдала... но теперь понимаю, что всё было не зря.
— Я помню, как ты рассказывала мне про него с самого начала, — сказала Даша, улыбаясь, — и я рада, что всё сложилось именно так. Я счастлива видеть тебя такой... полной жизни.
Мы снова замолчали, бокалы в руках. Я положила голову на её плечо, а она обняла меня за плечи.
— Давай просто помолчим, — прошептала я. — Сейчас... просто быть здесь, с тобой, с этим моментом.
— Да, — сказала Даша, и я чувствовала, как её тепло распространяется вокруг. — Просто быть.
Мы сидели так, молча, слушая лёгкий скрип дома, тихое потрескивание ламп, ощущая, как ночь медленно окутывает коттедж. Душевное тепло и чувство настоящей дружбы, поддержки и счастья — это было настолько сильным, что ни слова больше не требовалось.
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️
