Девичник
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
— Я безумно рада, что ты выходишь замуж и позвала меня, — голос Даши был тёплым, чуть хрипловатым от эмоций, и глаза блеснули так, что мне показалось в них отражается мой образ.
Женя подтянула плечи к ушей, подставила ладонь к сердцу и, улыбнувшись так открыто, прошептала— Я очень счастлива за вас, правда-правда.
Я засмеялась тихо, потому что в этот смех влезла вся та усталость и облегчение, что набрались за эти двое дней, и, не думая, обняла их обеих. Наши тела встретились легко — руки Даши, тёплые и чуть дрожащие, обвили меня сначала за талию, затем Женя прижалась к плечу, и в этом объятии было столько поддержки, что я на секунду забыла, где заканчивается одна и начинается другая. Их дыхание — тёплое, учащённое — становилось ритмом, в который я сама входила, и мир вокруг сужался до этой тройки сердец, бьющихся в одном такте.
Сейчас уже четверг. Вторник и среда прошли как нескончаемая череда движений и звонков: с самого утра до ночи я была на ногах. В голове всё время звучал одинаковый темп — разбег, звон, проверка, снова разбег.
Вставала пораньше, когда ещё за окном не успевало проснуться ничто, и первым делом на кухне закипал чай в маленьком походном чайнике — его пар поднимался тонкой колонной, и я следила за ним, пальцы сжимали кружку.
Каждый шаг в те дни был как сцена, снятая с нескольких камер — камера крупным планом на мои руки, которые ловко склеивали конверты со списком гостей; камера на лицо, когда я читала сообщение и пыталась не выдать усталости; камера — на ладонь, держащую ручку, когда я ставила подпись под очередным договором.
Мы с Валерой ходили исповедоваться. Помню, как вошли в полумрак храма: воздух был плотнее, пряный от ладана, свечи бросали тёплые пятна света на иконы. Его пальцы, когда он положил их мне на спину, были тёплее, чем я ожидала; он держал меня так, будто тем самым удерживал и мою тревогу.
Я шла медленно, каждый шаг отдавался в костях, и в голове всплывали строки, которые давно хотели выйти наружу — извинения, страхи, обещания быть лучше. Священник произнёс слова, и голос его был ровный, как ровная дорожка к берегу.
Мы тихо говорили о том, что важно, и о том, что отпускаем. Валера наклонил голову — мне показалось, что в этом жесте он убирает тяжесть, которую носил давно.
Когда мы вышли, воздух показался прозрачным, а мир — чуть чище. Всё прошло хорошо; из храма мы вышли чуть легче, и я впервые за эти дни позволила себе глубоко вдохнуть и понять: я действительно счастлива.
После двоих безумных дней мы приехали в коттедж, где уже развернулась своя маленькая штаб-операция. Девочки были в разных концах: Крис с блокнотом в руках, как дирижёр с партитурой, раздавала задания; кто-то перебирал салфетки, кто-то спорил о ленточках для букетов, а на столе стояла коробка с маленькими пробниками духов — мы наносили по капле на запястья и описывали ароматы так, словно описывали погоду. Крис всё организовала: привезла лишние подушки, расставила свечи, проверила, чтобы полотенца были тёплыми, и чтобы в ванной стояла розовая соль — на случай, если кому-то захочется передохнуть, — сказала она, и мы все рассмеялись. Её движения были быстрыми, но плавными: она доставала коробки, заглядывала в чек-лист, улыбалась и махала рукой, словно отгоняя беспокойство.
Я сидела на краю дивана и чувствовала каждую усталую мышцу: голени отказывались держать, плечи были натянуты, но внутри — тёплый клубок удовлетворения. Я много раз проверяла сумку с документами, кассовые чеки, и в моём ритме было место для того, чтобы оглянуться и увидеть этих людей, которые ради нас переводили свои обычные будни в свадебную хронологию. Мы говорили мягко и долго: то о мелочах — где поставить платину для букета, то о больших вещах — как мы представляем наш первый танец. Диалоги не были сухими, они шли как живой разговор по душам: шутки перемежались с тихими признаниями, а иногда кто-то плакал не от горя, а от того самого напряжённого счастья, которое невозможно удержать внутри.
Каждое движение в коттедже имело значение: Крис аккуратно пригладила покрывало ладонью, выравнивая складки так, будто это могло изменить ход событий; Женя, на цыпочках, поправляла лампу у окна, чтобы свет падал ровно, и в этот момент её профиль казался мне более хрупким и одновременно сильным; одна из девочек, тихо поскрипев ногтями, распаковывала булавки и подбирала по цвету нити. Я встала, подошла к окну, провела пальцем по стеклу и увидела своё отражение — усталое, но счастливое: глаза блестели, губы сами собой тянулись в улыбку.
Крис подходила к каждой из нас с новым поручением и тут же его брала на себя:—Я позвоню в цветочный, договорюсь насчёт подставок, и не переживай, у нас есть ещё запас свечей, — говорила она, голос ровный и уверенный. Она разложила на столах план рассадки, указала, кто с кем занимается шампанским, а кто отвечает за музыку. Её глаза были усталыми, но живыми, а улыбка — той самой, что держит шторм. Я смотрела на неё и думала, как много значит один человек, который берёт организацию в свои руки и тем самым делает нужным нас всех.
Мы смеялись, готовили еду, пили чай из больших кружек и ловили короткие моменты тишины — те самые, где можно было просто сидеть и слышать, как где-то за стеной шуршит ветер. Я прижалась к подушке, чувствовала её текстуру под ладонью, и в голове складывались кадры: этот дом, эти лица, этот запах кофе и ладана, — всё как сцены фильма, где каждая секунда зафиксирована камерой и наполнена смыслом.
— Ну что, девочки, — сказала Крис, хлопнув ладонями, — садимся за стол и наконец-то отрываемся!
Мы все разом поддержали её, будто только этого и ждали. Решения были приняты, дела разобраны по полочкам, и теперь можно было выдохнуть и позволить себе быть просто счастливыми.
Я с улыбкой посмотрела на Дашу и Женю, которые обнялись и пританцовывали, пока мы шли в зал. Айгуль шептала что-то Венере, обе тихо хихикали, и в их смехе слышалась лёгкость — как будто впервые за несколько дней нам разрешили быть девчонками без забот.
Стол в зале выглядел как картинка: белая скатерть, на ней тарелки с фруктами, нарезки, маленькие тарталетки с сыром и виноградом, в центре — бутылки вина, шампанское и пара крепких напитков. Рядом переливались бокалы, и свечи добавляли вечеру немного магии.
— Я очень рада за вас, — сказала Даша, пока мы рассаживались, — я вас люблю.
Её голос прозвучал особенно искренне, и у меня снова защипало в глазах.
— А я рада, что мы все вместе, — поддержала её Женя, улыбаясь во весь рот. — И что у нас есть повод шуметь всю ночь!
Мы рассмеялись, и Крис разлила шампанское по бокалам. Я наблюдала, как пузырьки бегут вверх, будто танцуют в тон нашему смеху.
— Девочки, за Сашу! — сказала она, поднимая свой бокал, и глаза её блеснули.
— За Сашу! — хором повторили мы и чокнулись так, что звон разлетелся по залу и остался в воздухе, как маленькая искра счастья.
Я сделала первый глоток, сладкие пузырьки коснулись губ, и внутри всё потеплело.
Венера тут же потянулась за клубникой, аккуратно обмакнула её в шоколадный соус и протянула мне.
— Тебе, невеста, первой, — сказала она, и мы снова рассмеялись.
Айгуль включила музыку — лёгкую, танцевальную, и ноги сами начали отбивать ритм под столом.
— Ну всё, девчонки, — сказала Крис, — у нас девичник, и я хочу, чтобы завтра болела голова у всех, кроме Саши!
— Согласна! — подхватила Женя и щёлкнула пальцами, будто дирижировала настроением.
Мы ели, разговаривали, смеялись. Каждое движение было настоящим — как мы поднимали бокалы, как тянулись друг к другу через стол за угощением, как иногда задерживали взгляд, чтобы ещё раз сказать без слов: «Я рада за тебя».
Даша, поправив локон за ухо и хитро прищурившись, спросила:— Ну, а как там у мальчиков дела? Что они себе придумали?
Я сделала глоток шампанского, улыбнулась и, слегка покачав головой, ответила:— Они поедут в покер, а потом в баню.
Айгуль громко вздохнула, закатила глаза и облокотилась локтем на стол.
— Надеюсь, что Марат не напьётся, — сказала она, и в её голосе прозвучала искренняя тревога.
Мы дружно рассмеялись.
— Айгуль, ну ты как всегда, — поддержала её Крис, подмигнув. — Он у тебя под контролем, даже если захочет переборщить.
Айгуль фыркнула, но в глазах блеснула тёплая улыбка.
Женя, подперев щёку рукой, добавила:— Главное, чтоб они завтра вообще встали. А то мы-то точно будем как огурчики, да?
— Как огурчики! — повторила Венера, поднимая бокал и чокаясь с Женей.
Мы снова засмеялись. Смех был лёгкий, звонкий, как будто мы сбросили груз последних дней.
Я посмотрела на своих девочек — каждая сияла по-своему. Даша жестикулировала руками, увлекаясь разговором; Айгуль всё ещё делала вид, что сердится, но улыбка её выдавала; Венера ритмично покачивала плечами в такт музыке; Женя постоянно отпускала шутки, а Крис — как настоящий капитан — следила, чтобы у всех были полные бокалы.
— Девочки, — сказала я, подняв бокал, — вот вы знаете, я сейчас самая счастливая. И не только потому что замуж выхожу, а потому что вы рядом.
— Мы всегда рядом, — ответила Даша, наклоняясь ко мне и трогая мою руку.
И я почувствовала, как сердце стало ещё теплее.
Мы сидели за столом, смех ещё не утих после шутки Жени, и вдруг Крис, медленно подняв бокал, слегка постучала по стеклу ногтем. Звон разлетелся по комнате, и все сразу стихли, повернувшись к ней.
Она посмотрела на меня. Её глаза были мягкими, чуть блестели в свете свечей, и она на секунду глубоко вдохнула, будто собираясь с мыслями.
— Девочки... — начала она, голос дрогнул, и Крис чуть улыбнулась, — а точнее, Саша... Я хочу сказать то, что не могу держать в себе.
Я почувствовала, как сердце сразу ускорило ритм.
— Я знаю тебя давно, — продолжала Крис, сжимая бокал двумя руками, — и видела, как ты менялась, как боролась, как мечтала и как иногда теряла веру в себя. И сейчас, когда я смотрю на тебя... в платье, с таким светом в глазах... я понимаю, что ты наконец-то нашла своё счастье. Настоящее. То, которое делают вместе — два сердца, две судьбы.
Её голос дрогнул ещё сильнее, и Крис быстро вытерла уголок глаза.
— Ты заслуживаешь самого лучшего. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили так, как любит Валера. Чтобы за тебя боролись, как он боролся. И я счастлива быть рядом и видеть, как ты идёшь в новую жизнь.
Она подняла бокал выше.
— За тебя, Саша. За то, чтобы твои слёзы были только от счастья.
В её глазах стояли слёзы, и в тот же момент я почувствовала, как мои тоже начинают катиться по щекам.
— Крис... — прошептала я, и голос предательски сорвался.
Мы обе встали, обнялись крепко, так, что было слышно, как стучат сердца. Я уткнулась ей в плечо, и мы обе плакали и смеялись одновременно, потому что это был именно тот момент, когда всё внутри расплескивалось наружу.
— Я тебя люблю, — сказала я сквозь слёзы.
— И я тебя, — ответила Крис, прижимая меня к себе.
Девочки вокруг хлопали в ладоши, кто-то тоже вытирал глаза, кто-то смеялся сквозь слёзы.
Бокалы снова поднялись, и звон их был уже не просто весельем, а чем-то очень настоящим — тёплым, живым, женским.
После тоста и наших слёз наступила короткая тишина. В ней было столько искренности, что даже свечи, казалось, горели мягче. Но через минуту Женя вдруг хлопнула в ладоши и воскликнула:— Так, всё, хватит реветь! У нас девичник, девочки, музыка сюда!
Айгуль засмеялась и, не раздумывая, вскочила со стула. Она подошла к колонке, покрутила кнопки и включила зажигательную песню. В зале тут же заиграли ритмы, и наши сердца подстроились под этот темп.
— Вот это другое дело! — крикнула Даша, вскакивая и хватая меня за руку. — Пошли танцевать, невеста!
Я сначала смутилась, но тут Венера подхватила меня с другой стороны, и мы втроём оказались в центре комнаты.
Крис смеялась, глядя на нас, и тоже поднялась, держа бокал в руке. Её движения были плавными, и она выглядела, как настоящая хозяйка вечера — красивая, уверенная, сияющая.
— Девочки, я вас обожаю, — сказала она, подняв бокал над головой. — Сегодня мы творим историю!
Музыка набирала обороты. Айгуль закрутилась в танце, её волосы разлетались по плечам, и она, смеясь, потянула к себе Женю. Та, подражая звёздам сцены, исполнила пародию на певицу, держа воображаемый микрофон в руках. Мы все хохотали так, что даже живот сводило.
Я кружилась вместе с ними, юбка моего платья взлетала в стороны, и я чувствовала, как весь стресс последних дней растворяется в этом смехе и музыке.
— За невесту! — крикнула Венера, подняв бокал и сделав глоток прямо на танцполе.
— За девичник! — подхватила Айгуль, и мы все вместе чокнулись, не останавливая танцев.
Стол манил ароматами, и время от времени мы возвращались туда — схватить клубнику, выпить ещё бокал, попробовать что-то вкусное. Потом снова музыка, снова танцы, смех, объятия.
— Это лучшая ночь! — крикнула Даша, хватая подушку и начиная танцевать с ней, как с партнёром.
Женя не удержалась и упала на диван от смеха, закрыв лицо ладонями, но через секунду снова вскочила и закружилась с нами.
Я смотрела на них всех — мои девочки, мои самые близкие. Они сияли, смеялись, были самими собой. И в этот момент я поняла: это не просто девичник. Это вечер, который мы будем вспоминать всю жизнь.
Музыка сменилась на более спокойную, лёгкий ритм растворился в комнате, и мы все почти одновременно опустились на диван и кресла, тяжело выдыхая. Лица горели от смеха и вина, волосы растрепались, щеки пылали, но именно это и делало нас ещё счастливее.
— Ох, девочки... — сказала Айгуль, вытягивая ноги и откидываясь на подушки. — У меня уже всё кружится, но я так давно не чувствовала себя такой свободной.
— Потому что это девичник мечты, — ответила Венера и, держа бокал на коленях, сделала маленький глоток. — Саша, ты понимаешь, что мы с тобой сейчас проживаем один из самых важных вечеров в жизни?
Я улыбнулась, взяла подушку и прижала к себе.
— Понимаю, — сказала я тихо. — Но самое важное — что вы со мной. Без вас это было бы совсем не то.
Даша придвинулась ближе, положила голову мне на плечо.
— Я, честно, даже не думала, что буду так плакать сегодня, — прошептала она. — Но когда Крис сказала тост... Саша, я так рада за тебя, правда.
Я обняла её за плечи.— Спасибо, Даш. Для меня это всё значит.
Женя, лёжа поперёк кресла и размахивая рукой с бокалом, засмеялась:
— А я вот что скажу! Когда-нибудь и мы все тут соберёмся на мои проводы в замужнюю жизнь, и вы будете плакать надо мной, ясно?
— О, это точно, — сказала Крис, наклоняясь вперёд и улыбаясь сквозь усталость. — Мы будем плакать, смеяться и снова пить шампанское. Так что привыкай.
— Девочки, — вдруг серьёзно произнесла Айгуль, — давайте пообещаем друг другу, что будем всегда рядом. Где бы ни были, с кем бы ни были.
— Обещаем, — сказала я первой, и сердце дрогнуло от этих слов.
Мы все одновременно протянули руки, соединили ладони в центре — как маленький женский обряд. В глазах у каждой сверкнули слёзы, но это были слёзы счастья.
Венера тихо добавила:— Пусть у нас всегда будут такие вечера, когда мы можем быть самими собой.
И в тот момент в комнате стало особенно тепло. Вино, свечи, музыка и наши голоса переплелись в одно.
Мы долго ещё сидели, кто-то рассказывал истории, кто-то делился мечтами — о будущем, о семье, о детях, о путешествиях. Иногда мы снова смеялись до слёз, иногда просто молчали, слушая друг друга.
И я подумала: именно так выглядит настоящее счастье — когда рядом люди, которые видят тебя настоящую и всё равно любят.
Мы сидели, обнявшись, на диване, уже тяжело выдыхая после танцев, и вдруг Даша, которая до этого молчала и только смеялась над нашими разговорами, резко вскинула голову и сказала:
— Вообще-то... — её голос был серьёзный, но глаза блестели от вина, — у нас же есть ещё чан! Вы понимаете? Огромный чан с горячей водой! Мы сидим тут, а он ждёт нас!
Мы сначала уставились на неё молча, а потом разразились смехом.
— Ты с ума сошла? — Венера закрыла лицо руками. — Мы же пьяные в стельку!
— Вот именно! — выкрикнула Даша и встала, качнувшись так, что Айгуль едва успела её подхватить за руку. — Самое время!
Я, хохоча, поднялась с дивана, пошла к окну и выглянула во двор. Темнота, огни фонарей и тени снега делали ночь какой-то сказочной. Я вспомнила про охранников Валеры и позвала одного, который стоял чуть в стороне, будто не вмешиваясь, но всегда наготове.
— Слушай, — сказала я, всё ещё задыхаясь от смеха, — распали нам чан, пожалуйста. Мы хотим купаться.
Парень посмотрел на нас, потом перевёл взгляд на меня, и уголки его губ дрогнули.
— Будет сделано, — ответил он коротко, и ушёл во двор.
— Вот! — воскликнула Даша. — Всё! Бежим переодеваться!
Мы всей толпой, пьяные, спотыкаясь друг о друга, хохоча на каждом шагу, рванули в спальни. Я едва удерживалась на ногах, смеясь так, что живот сводило. Крис, запутавшись в длинной футболке, врезалась в Венеру, обе упали на кровать, и мы с Айгуль минуту не могли их оторвать друг от друга.
Наконец каждая оказалась в своей комнате, и начался хаос — хлопанье дверей, возня, смех, чей-то крик, чей-то заливистый смех, шаги по лестнице.
Когда мы вышли обратно, каждая уже в купальнике, волосы кое-как собраны, на щеках пылали огоньки от вина, я почувствовала, как в комнате стало неожиданно жарко.
Даша остановилась напротив меня, широко распахнула глаза и, держа руки на бёдрах, выдала:— Вау... Саша, ты очень горячая, честно, была бы я на месте Валеры — я бы от тебя не отлипала ни на секунду.
На секунду повисла тишина, а потом все, как сговорившись, разразились хохотом. Я схватила подушку и швырнула в неё, но промахнулась, потому что сама уже падала от смеха.
— Ты ненормальная! — выдавила я, смеясь так, что слёзы текли по щекам.
— Но я же права! — с видом победительницы сказала она, и снова все разом засмеялись.
А за окном уже шёл пар от разогревающегося чана, и ночь только начинала превращаться в самое сумасшедшее приключение.
Мы всей компанией выбежали во двор, кто-то босиком, кто-то в тапочках, кто-то прямо в резиновых сапогах, потому что уже никому не было дела до внешнего вида. Хохот, визг, звонкие шаги по деревянным ступенькам — всё сливалось в одну безумную какофонию радости.
Воздух был ледяной, такой, что от одного глотка морозного дыхания сразу обжигало лёгкие, а щёки мгновенно покрывались розовым. Снег под ногами хрустел, а над двором висело тёмное небо, усыпанное крошечными яркими звёздами.
А чан уже дымился — над ним поднимался густой белый пар, клубился, смешиваясь с ночным воздухом, и казалось, что прямо в воздухе растекается тепло.
— Оооо, как в фильме! — протянула Айгуль, подпрыгивая на месте, и прижала ладони к лицу. — Смотрите, какой пар!
— Ну всё, девчонки, — крикнула Крис, поднимая руки вверх, — давайте, с разбега!
Мы засмеялись, переглянулись, и Даша первой сорвалась с места, под визг и смех побежала к чану. Она едва не подскользнулась на ступеньках, но удержалась, бросила нам быстрый взгляд через плечо и, не раздумывая, нырнула в горячую воду.
— Аааааа! — её крик эхом отдался по двору. — Это кайф!
Мы все загоготали и начали толпой карабкаться следом. Венера споткнулась и схватила меня за руку, я чуть не упала, но мы обе с визгом ввалились в чан прямо друг на друга, подняв волну горячей воды и облако пара.
Горячая вода сразу обожгла кожу, но через секунду стало так блаженно, что я только зажмурилась и выдохнула. Лёд на щеках таял, волосы от влажного воздуха моментально начали пушиться, а тело словно оживало после мороза.
— Боже, как же это круто! — закричала я, поднимая руки вверх, и брызги полетели на всех.
— Тихо ты! — смеясь, отмахивалась Айгуль, прикрывая лицо ладонями. — Я только успокоилась!
Но уже через мгновение она сама начала плескаться, и все хором визжали, смеясь как дети.
— А знаешь, Саша, — Даша, которая сидела напротив, вытянула руку и ткнула в моё плечо, — я повторю ещё раз: если бы я была Валерой, я бы вообще тебя из чана не выпускала.
Все снова разразились смехом, а я только покачала головой, вытирая слёзы, и тихо сказала:— Да ты сумасшедшая.
— Но зато искренняя! — выкрикнула она и, смеясь, нырнула с головой под воду.
Пар заволакивал нас так, что лица едва различались, вокруг стоял звонкий смех, а над головами сияли звёзды. В этот момент казалось, что весь мир где-то далеко, а есть только мы — пьяные, счастливые и бесконечно живые.
Я замолчала на секунду, вдыхая горячий пар, и слово за словом начала говорить так, как правда лезла наружу — пьяная, откровенная и без усталости.
— Я так благодарна судьбе, — прошептала я, смотря в дымку пара, — что она свела меня с Валерой. Я действительно безумно счастлива с ним. Он... он самый лучший.
Моё дыхание стало чуть прерывистым; в воде всё казалось громче — бульканье, эхо наших голосов, и моё собственное сердце.
— Сначала он мне просто понравился, — продолжила я и улыбнулась сквозь слёзы. — Но он казался таким непонятным, каким-то злым. Я тогда думала: «Что за человек?» А потом поняла, что он тот, кого я хочу видеть каждый день. Он помогал, оберегал, любил по-своему — но любил.
Я провела ладонью по поверхности воды; капли с руки упали обратно, разлетелись мелкими кругами.
— А потом, — голос упал ниже, — как отец... украл меня. Я признаюсь честно: тогда я хотела умереть без него.
В ту секунду все замерли, в паре виднелись лица: кто-то прищурился, кто-то опустил голову. Крис хмурилась, но в её глазах уже была знакомая боль — она знала эту историю от начала до конца. Айгуль слушала настороженно: суть ей была известна, но не все детали. Остальные — Венера, Женя, Даша — слышали это впервые; их рты были раскрыты от простого удивления и сострадания.
— Я видела его во снах, — продолжила я, и слова рвались наружу в сплошном потоке, — он мне снился так часто, а рядом его не было. Я так хотела прижаться, забыться в его руках, но отец... отец не давал.
Я почувствовала, как в груди поднимается комок; кто-то тихо вытер глаз, кто-то в воздухе шевельнул плечом.
— Я безмерно благодарна судьбе, за такого друга как Вахит, — я улыбнулась, но слёзы всё равно катились по щекам. — Я доверилась лишь ему одному, и он сделал всё правильно. Если бы не он — меня бы не было здесь, нас с Валерой бы не было.
Крис сжала мою руку в воде, её пальцы были твёрды и тёплы.
— Я знала, что ты сильная, — сказала она тихо, — но не думала, что тебе прийдется пройти через всё это одной.
— Ты не одна, — прошептала Венера, и её голос был как покрывало — тёплый и обволакивающий. — Мы с тобой, всегда.
Мы все на минуту замолкли. Пар окутывал лица, и в этом влажном сумраке я ясно видела их глаза — полные удивления, нежности и защищённой решимости.
— Спасибо вам, — сказала я, и это было не просто слово, — спасибо, что вы рядом, спасибо, что выслушали, я люблю вас.
Даша рассмеялась сквозь слёзы и плюхнулась ближе, брызнув водой, — смех её был лёгким и освобождающим.
— Ну всё, — сказала Айгуль, — хватит драм, давайте лучше ещё раз за нас чокнёмся!
Мы дружно хохотнули, и звук смеха снова заполнил двор — такой же искренний, как только что сказанные слова. Пара потянулась вверх, смешивая наши голоса, и в той горячей воде, под звёздным небом, мне вдруг стало легче.
Мы снова смеялись, плескались, обрызгивая друг друга горячей водой, и казалось, что весь мир остановился только для нас. Смеялась Даша, визжала Айгуль, Венера подбрасывала воду руками, а Крис сидела, чуть наклонив голову, и улыбалась так, будто вся её душа танцевала вместе с нами.
Я наконец прижалась к ней, вытирая слёзы смеха, и в этот момент почувствовала, что лёгкость и счастье вокруг — абсолютны.
Но вдруг, сквозь нашу шумную радость, донёсся низкий, гулкий звук. Сначала мы даже не поняли, что это. Сначала казалось, что просто ветер или где-то вдалеке кто-то завёл мотор.
Но гул становился всё громче, отчётливее, и вскоре сквозь снеговые хлопья показались яркие огни. Далекие, но приближающиеся. Фары пробивались сквозь тьму, и в тот же миг охранники, которые всё это время стояли чуть в стороне, мгновенно насторожились.
Они вытянули пистолеты, взгляды стали резкими, движения скоординированными. Я почувствовала, как сердце словно упало в пятки и колени подкосились.
— Девочки... — прошептала Крис, сжимая мою руку, — стойте тихо.
Мы замерли, вода в чане уже не казалась тёплой; горячий пар смешался с морозным воздухом, и дыхание каждого из нас стало слышно особенно отчётливо.
Фары приближались всё быстрее. В груди забилось ощущение угрозы, а смех и радость только что казались далеким эхом.
Я сжала кулаки, чувствуя, как пальцы прилипают к коже от напряжения, и взгляд мой невольно метнулся к охранникам. Их лица были сосредоточены, глаза как у хищников, готовых к любому движению.
— Кто это... кто едет? — выдохнула я почти шёпотом, и в ответ — только тихий скрежет колес по снегу и приближение фар.
В тот момент казалось, что весь мир сузился до этих огней, до этого гула, до напряжения, которое повисло между нами и тем, что может вот-вот прорваться из тьмы.
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️
