Эхо проклятых слов
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
Саша
Я повернула голову влево, сердце болезненно сжалось. В тусклом свете фонарей, сквозь снегопад, я увидела её. Лина. Сучка. Стояла, как будто специально ждала момента, чтобы появиться. Её губы тронула насмешливая улыбка, глаза блестели холодом.
— Ах, как это все мило... — произнесла она, медленно делая несколько шагов к нам.
Мир вокруг будто потемнел, кровь прилила к голове, и во мне закипела ярость. Я чувствовала, как пальцы дрожат, сжимаясь в кулаки.
Я вцепилась в рукав Валеры, чтобы не сорваться, но внутри всё горело. Я смотрела на Лину, и каждое её движение вызывало желание разорвать её голыми руками. Она была причиной всего. Всей боли, моего ада.
— Убирайся, Лина, — процедила я сквозь зубы, голос сорвался на хрип. — Я клянусь, если ты сделаешь ещё шаг, я вырву тебе сердце.
Она только рассмеялась тихо, будто я была для неё забавной игрушкой.
— Посмотри на себя, Сашенька, — сказала Лина, вытягивая губы в кривую улыбку. — Ты вся в слезах, в соплях... Дерьмо, а не девушка. Ты думаешь, он будет с тобой после всего этого? Ты никому не нужна.
Её слова ударили, как нож в грудь. Но я знала — именно этого она и добивается.
— Заткнись! — выкрикнула я, шагнув вперёд, но Валера удержал меня за плечо. — Ты разрушила всё, Лина! Ты хотела украсть мою жизнь, мою любовь! Но знай — я ненавижу тебя так, как не ненавидела никого.
Она вскинула голову, глаза её сверкнули, и она сделала ещё шаг ближе. Снег ложился на её волосы, на чёрное пальто, но она будто этого не чувствовала.
— Ненавидишь? — она усмехнулась. — Так и должно быть. Ты всегда была слабее. Всегда. Я забирала то, что хотела, и ты даже пикнуть не могла. Думаешь, сейчас что-то изменилось?
Я чувствовала, как дыхание сбивается, тело дрожит от ярости.
— Ты — ничто! — выкрикнула я, вырываясь из рук Валеры. — Ты думаешь, что можешь всё, но без своих грязных интриг ты пустое место! Я убью тебя, слышишь?!
Я шагнула вперёд, ярость застилала глаза, сердце колотилось так сильно, что я думала, оно выскочит.
Она, не моргнув, улыбнулась ещё шире.
— Ну попробуй, — прошипела Лина. — Но знай: всё, что у тебя есть, — жалкая подачка от него. Сама ты никто.
Слёзы снова потекли по моим щекам, но теперь они были не от боли, а от злости, от бессилия. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, как будто весь воздух вокруг пропитан ядом, что исходил от неё.
— Я не дерьмо, — выдавила я, голос дрожал, но в нём была сила. — Я его люблю, и это ты никогда не сможешь забрать. Ты можешь плести интриги, лгать, строить козни, но у тебя нет сердца. Ты мразь, Лина.
Мы стояли напротив друг друга, всего в нескольких шагах. Валера держал меня за спину, готовый в любой момент оттолкнуть, но я чувствовала — если ещё хоть одно её слово заденет меня, я брошуcь на неё, несмотря ни на что.
Она же стояла спокойно, губы изогнуты в злой усмешке, словно ей всё это доставляло удовольствие.
— Ах, Саша... — прошептала она. — Ты ещё узнаешь, что такое настоящее дерьмо.
Я сжала зубы, пальцы до боли впились в ладони. Мир вокруг будто сжался в одну точку — только она и я. И этот момент стал началом того, что уже нельзя будет остановить.
Я вцепилась пальцами в его руку, но шагнула вперёд так, чтобы смотреть этой суке прямо в глаза. Снег лип к ресницам, ветер бил в лицо, но я чувствовала только одно — кипящую ненависть.
— Знаешь, Лина, — мой голос сорвался на крик, — тебя ещё в восемьдесят девятом нужно было об стенку прибить! Тогда бы я не тратила свою жизнь на твоё дерьмо!
Она расхохоталась так громко, что звук разлетелся по мосту, и это смех сводил меня с ума.
— Ой, Сашенька, — издевательски протянула она, — да ты смешнее, чем я думала. Ты? Прибить меня? Ты же всегда была тряпкой. Я тобой ноги вытирала. И сейчас смотри на себя — ревёшь, дрожишь, цепляешься за мужика, как утопленница. Жалкое зрелище.
— Заткнись! — выкрикнула я, и голос мой сорвался, стал хриплым. — Ты — мразь, Лина! Ты разрушила всё, ты из-за своей гнили довела меня до края!
Она снова рассмеялась, но уже зло, резко, почти визгливо.
— Довела? Да ты сама себя довела, дура! — прошипела она. — Я просто подтолкнула, а ты рухнула. Вот и вся твоя сила. Дерьмо ты, Саша, дерьмо и есть. Без него, — она кивнула в сторону Валеры, — ты никто.
Меня трясло так, что я едва держалась на ногах. Я чувствовала, как ярость рвёт грудь, как сердце бьётся, будто хочет выскочить.
— Лучше быть «никем», чем прожить твою гнилую жизнь, — выдохнула я, и голос мой дрожал, но в нём была сталь. — Ты всегда была пустой. И будешь.
— Ха! — Лина хмыкнула, скривив губы. — Слушай её, Валера. Она думает, что стала сильной. А по сути — та же серая мышь, что и тогда. Разве не так?
Я шагнула ближе, так что между нами оставалось меньше метра, и прошипела ей прямо в лицо:— Если ты ещё раз посмеешь меня тронуть — я сама сверну тебе шею.
Лина лишь прищурилась и улыбнулась, будто получала удовольствие от моего бешенства.
— Вот это уже интереснее, — сказала она тихо, почти ласково, но в глазах был яд. — Наконец-то ты показываешь зубы. Только поздно, Саша. Очень поздно.
Я готова была броситься на неё, плевать на снег, на холод, на всё — мне хотелось вцепиться ей в волосы, ударить, сделать хоть что-то, лишь бы стереть эту мерзкую улыбку с её лица.
Я уже почти рванулась вперёд, чтобы вцепиться этой сучке в лицо, как вдруг почувствовала, что Валера резко перехватил меня за талию и чуть оттянул назад, прижимая к себе так, что у меня перехватило дыхание. Его голос прозвучал низко, жёстко, с той холодной сталью, которую я знала — это был не просто предупреждающий тон, это был приговор:— Лина, проваливай отсюда. Пока я сам тебя не убил.
Она на секунду замерла, но потом издевательская улыбка снова растянула её губы. Она сделала шаг вперёд, чуть наклонив голову набок, глядя на Валеру снизу вверх, будто строя ему глазки.
— Ой, какой грозный... — протянула она, облизывая губы. — Ты правда выбрал её? — она кивнула на меня и скривилась. — Серьёзно? Сашеньку, вечно плачущую, слабую, истеричную? Ты ведь достоин большего. Достойной женщины, такой, как я.
Я почувствовала, как у меня кровь вскипела, я задыхалась от ярости, но Валера не дал мне вырваться, сжал сильнее, прижал к себе так, будто показывал, что никому меня не отдаст. Его глаза метнули в её сторону ледяной взгляд, и он сказал хрипло, низко, с такой уверенностью, что даже снег, казалось, замер в воздухе:
— Слушай сюда, Лина. Я не просто выбрал её, я живу ею, я дышу ею. Она — моя женщина, моя жизнь, моя единственная. А ты для меня пустое место.
Я почувствовала, как сердце сжалось и будто выстрелило в грудь от его слов — не ванильно, не мягко, а жестко, по-мужски, как присяга, сказанная на крови.
— Пойми уже, — продолжал он, не отводя взгляда, — я не вижу и не хочу видеть никого, кроме своей жены. Никого. И чем больше ты открываешь рот, тем яснее понимаю, что зря вообще терплю твоё присутствие здесь.
Лина вскинула брови, усмехнулась, но на долю секунды я увидела — её улыбка дрогнула. Она не ожидала такого напора.
— Ха, боготворишь её, да? — прошипела она, в голосе сквозила злоба. — Посмотрим, сколько продлится твоя сказка, Валера. Всё сказки кончаются, а реальность всегда дерьмо.
Я вывернулась чуть вперёд, не выдержав, и прокричала ей в лицо:— Лучше быть «сказкой» для него, чем таким гнилым дерьмом, как ты, Лина!
Она хотела что-то ответить, но замолчала, встретив взгляд Валеры. Его глаза были тёмными, опасными, и я знала — ещё слово, и он действительно сорвётся.
Лина ухмыльнулась, медленно обвела нас взглядом и, как будто дождавшись момента, бросила с таким ядом, что даже воздух вокруг похолодел:— А знаешь, Валера... я ведь почти добилась своего. Ещё чуть-чуть, и этой бы не было. Она бы сама сиганула с моста. Представляешь, как всё красиво вышло бы?
Её смех отозвался у меня в голове ударом молота. Я почувствовала, как Валера напрягся, его хватка на моей талии стала жёсткой, словно железо. Он шагнул вперёд, потянув меня за собой, его рука уже легла на пистолет, и в его глазах был тот самый взгляд — не человека, а зверя, готового убить.
— Ты, мразь... — его голос был низкий, хриплый, каждое слово срывалось, как приговор. — Я прямо здесь вышибу тебе мозги, если ещё хоть раз...
— Валера! — выкрикнула я и вцепилась обеими руками в его руку с пистолетом, тянула на себя, не давая ему поднять оружие. — Не смей ради неё пачкать руки!
Он тяжело дышал, мышцы каменные, лицо искажено яростью. Ещё секунда — и он бы сорвался, я видела это. Я прижалась к нему грудью, глядя в его глаза, и крикнула так, чтобы он услышал только меня:— Посмотри на меня! Я жива! Я здесь! Она ничего не добилась, слышишь? Ничего!
Я обернулась к Лине и уже сама, срываясь, прокричала:— Ты хотела меня уничтожить, но ты проебалась! Я рядом с ним, а ты навсегда останешься никем. Тебя не любят, тебя не ждут, тебя ненавидят. Ты можешь только травить и гадить, потому что внутри у тебя пустота.
Я держала Валеру за руку, не давая ему шагнуть ближе, а сама смотрела на Лину, и в моём голосе впервые звучало не только бешенство, но и сила, которая раньше во мне спала.
Лина сделала ещё шаг ближе, её губы изогнулись в мерзкой, липкой улыбке, и голос зазвучал нарочито сладким, но в каждом слове чувствовался яд:
— А знаешь, Сашка... без тебя нам было хорошо. Зачем ты вообще вернулась? Ты только мешаешь, только всё портишь. Валера любил меня, а не тебя. Да-да, не делай такое лицо — я помню каждую секунду. Вспомни, Валера, как мы были тогда в ДК... как ты целовал мою шею, как обнимал, как шептал, что скучал... как твоё дыхание обжигало, и как приятно было, когда она, — Лина ткнула пальцем в мою сторону, — видела всё это.
Я почувствовала, как Валера напрягся, как его дыхание стало рваным, а пальцы на моём плече будто окаменели. Его взгляд метнулся в сторону, челюсти сжались, и он был готов что-то сказать, но я не дала ему ни слова.
Вместо этого я расхохоталась — громко, зло, так, что даже снежинки, казалось, на миг замерли в воздухе. Я выпрямилась, облизнула пересохшие губы и сквозь смех произнесла, глядя прямо в глаза Лине:
— Ты забыла уточнить главное. Всё это время, пока ты строила из себя королеву и думала, что он с тобой... он шептал только одно. Моё имя. Моё, Лина. Понимаешь?
Лина дёрнулась, её ухмылка исчезла, лицо налилось злостью, а щеки мгновенно вспыхнули красным. Она не ожидала этого удара. На секунду её глаза сверкнули чем-то звериным, и кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.
А я лишь смотрела на неё и улыбалась — впервые с таким хладнокровием и презрением, что это бесило её ещё сильнее.
Лина резко взвилась, словно сорвалась с цепи. В одно мгновение её рука метнулась к карману пальто, и я увидела блеск холодного металла. Сердце упало в пятки, дыхание сбилось, когда дуло пистолета оказалось направлено прямо на меня.
— Сейчас... — её голос дрожал, но не от страха, а от ненависти, глухой и разъедающей, — сейчас все проблемы исчезнут. Всё это закончится, и тебя не станет. Я ненавижу тебя, Саша. Всегда ненавидела. Ты всё у меня забрала!
Её глаза горели безумием, пальцы напряглись на спусковом крючке. Валера рывком дёрнул меня к себе, прижимая к груди, прикрывая своим телом, и я успела только вдохнуть его запах — острый, родной, отчаянный.
И вдруг... хлопок. Резкий, оглушительный, разорвавший тишину ночи. Всё произошло за миг — слишком быстро, чтобы я могла осознать. Я зажмурилась, уши звенели, ноги подкосились. Я не поняла, куда пришёлся выстрел.
Тишина. Глухая, давящая. И сразу после — тяжёлый, сухой звук падения. Что-то глухо ударилось о землю рядом.
Я боялась открыть глаза. Слёзы сами катились по щекам, ладони дрожали, в груди колотилось сердце так, будто вот-вот вырвется наружу. Я задыхалась, ловя воздух рваными глотками, и всё ещё слышала этот звон выстрела в голове.
«Кто упал? Она? Валера?..» — мысль жгла, разрывала изнутри, но я не могла заставить себя посмотреть.
Я чувствовала, как руки Валеры всё ещё сжимают меня, тёплые, сильные, значит — с ним всё в порядке. На секунду я смогла вдохнуть чуть глубже, и только тогда, дрожащими веками, медленно приоткрыла глаза. Взгляд упал вперёд, и то, что я увидела, будто парализовало меня изнутри.
На снегу, возле перил, неподвижно лежал отец. Белизна вокруг была испачкана тонкой алой тенью, словно краска медленно расползалась по снегу, превращая его в холодное полотно. Его глаза оставались открытыми — такими же строгими и тяжёлыми, как всегда, но в них уже не было ни злости, ни упрёка. Только какая-то тихая, странная усталость.
— Папа... — выдох сорвался с моих губ, и я тут же вырвалась из рук Валеры, упав на колени рядом. Снег обжёг кожу, но я не чувствовала ничего, кроме паники. Я схватила его за плечо, трясла, не веря в происходящее. — Где болит? Скажи, где болит?! Я... я помогу, я всё сделаю, только скажи!
Мои ладони скользнули по его груди, по пальто, и остановились на тёмном пятне, которое медленно расползалось по ткани. Я задыхалась, едва понимая свои собственные слова.
Он посмотрел на меня, чуть улыбнулся уголками губ — устало, почти по-отечески нежно, как будто хотел успокоить. Его голос прозвучал хрипло, но удивительно мягко:— Теперь... нигде, доченька. Совсем нигде.
Я замотала головой, слёзы стекали по лицу, падали ему на грудь, смешиваясь с кровью.
— Нет, не говори так... Не смей! Ты... ты поправишься, слышишь? Я не дам тебе... — слова захлёбывались, я почти кричала, но он, словно не слышал моего отчаяния, продолжал говорить тихо, размеренно, будто каждая секунда стоила ему огромных усилий.
— Я люблю тебя... Ты единственная... моя кровь... моё всё. Я всегда... любил. Хотел как лучше. Прости меня...
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, грудь сдавило так, что я не могла вдохнуть. Моё сердце колотилось так сильно, будто пыталось заменить его собственное.
Отец с трудом поднял руку, она дрожала, пальцы едва слушались, но он всё-таки дотянулся до моего лица и провёл костяшками по моей щеке. Его кожа была ледяной, но в этом движении было столько нежности, что я сама вся задрожала, будто это он меня утешал, а не наоборот.
— Я... всё равно... умер бы скоро, — выдохнул он едва слышно, словно каждое слово давалось ему ценой последних сил. — Так хоть... не зря... хоть... спас тебя.
Я схватила его ладонь обеими руками, прижимая к своему лицу, будто хотела согреть её, вернуть жизнь.
— Зачем ты так говоришь?.. Зачем? — я всхлипывала, не понимая, как можно быть такой спокойным в эту секунду. — Я не хочу, слышишь? Я не готова тебя терять!
Он снова улыбнулся, совсем слабо, едва заметно, и глаза его чуть прикрылись.
— Ты сильная... всегда была... сильнее меня. Ты справишься. А я... — он запнулся, тяжело вдохнул и посмотрел на меня так, как никогда раньше. — Я всегда буду рядом... только теперь... вот так.
Я уже не сдерживала себя, слёзы текли сплошным потоком, я сжимала его руку, словно боялась, что она выскользнет.
— Не надо... папа... не оставляй меня... — мой голос сорвался в крик, но снег поглощал его, и казалось, что весь мир замер.
Сбоку я чувствовала Валеру. Он стоял молча, но его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Я знала, он тоже переживает этот момент, хотя ненавидел моего отца всей душой. Его кулаки были так сжаты, что суставы побелели, но он не вмешивался — понимал, что это последние секунды, которые должны принадлежать только мне и ему.
Отец снова прошептал, совсем тихо, но я расслышала каждое слово:— Ты... моё самое большое счастье... и моя вина... Прости...
Я почувствовала, как его пальцы в моей ладони слабеют, но он всё-таки сжал её ещё раз, словно хотел вложить в этот последний жест всё, что не успел сказать за всю жизнь. Его губы чуть дрогнули, и он выдохнул, сипло, но твёрдо, будто собрал остатки сил:— Саша... знай... я горжусь тобой. Несмотря ни на что... горжусь. Ты выросла сильной... такой, какой я никогда не был.
Я вся дрожала, кивала, давилась слезами и прижималась к его руке, пытаясь не отпускать ни на миг.
Он перевёл взгляд на Валеру, который стоял чуть позади, с холодным лицом и при этом глазами, полными внутреннего огня. Отец будто понимал, что это мгновение не должно пройти мимо.
— Валера... — произнёс он с паузой, и его голос стал совсем тихим, почти хрипом. — Ты... хороший парень... хоть я... и слеп был раньше. Берегите... друг друга. Берегите вашу любовь. Она... дороже всего...
Я почувствовала, как ком сдавил горло ещё сильнее, и, не выдержав, снова зарыдала, склонившись к его груди.
— Папа... — мой голос сорвался, я цеплялась за него из последних сил, — не уходи... пожалуйста... я всё прощу, только живи...
Он едва заметно улыбнулся, взгляд его снова скользнул на меня, и в нём была такая теплая нежность, какую я не видела от него никогда в жизни.
— Я всегда буду рядом... доченька... — прошептал он, и в тот же миг его веки медленно опустились. Его грудь вздрогнула в последний раз, дыхание оборвалось, и рука, которую я держала, стала тяжёлой, безжизненной.
Снег продолжал падать сверху мягкими хлопьями, укрывая его тело, словно белым покрывалом.
Я рухнула всем телом на его грудь, обхватив руками, прижимаясь щекой к холодной ткани пальто, словно могла согреть его, вернуть дыхание. Слёзы лились бесконечным потоком, падали на его лицо, на снег, растворялись в белом, но мне казалось, что я захлебываюсь ими, что они душат меня вместе с этой болью.
— Папа... папочка, не оставляй меня... пожалуйста... пожалуйста... — шептала я сквозь рыдания, задыхалась, целовала его лоб, его руки, — я всё прощу, всё забуду, только встань, слышишь? Встань!
В груди разрывалось так, что я не могла дышать, каждая клеточка тела вопила от бессилия. Я тянула его к себе, как будто могла не дать уйти, как будто сила моих рук могла удержать его душу здесь.
И вдруг я почувствовала — сильные ладони осторожно легли мне на плечи. Валера. Он не сказал ни слова, только медленно наклонился, накрыл меня своим телом, и я услышала его дыхание у виска. Оно было неровным, таким же надломленным, как и моё.
— Саша... — его голос прозвучал тихо, хрипло, но в нём было столько силы и тепла, что я вздрогнула. — Всё... всё, хватит, любимая. Ты не можешь здесь так... ты сама себя сломаешь.
— Отпусти! — я заорала, захлёбываясь в слезах, вцепляясь в грудь отца. — Я не могу! Не могу его оставить! Он же мой отец, он... он только что говорил со мной, он дышал! Валера, он дышал!..
Я сопротивлялась, билась, как раненый зверь, но Валера крепко, осторожно подхватил меня под руки, прижал к себе так, что я почувствовала его сердце — бешеное, горячее, живое.
— Саша... я здесь, слышишь? — прошептал он, прижимая меня к своей груди. — Я не дам тебе упасть. Держись за меня. Теперь только за меня.
Я вся осела в его руках, ноги подогнулись, и он буквально поднял меня, обняв, уводя от тела отца. Я уткнулась лицом в его шею, пальцы сжали его куртку, словно это был мой единственный якорь.
Снег продолжал падать, ложился на его плечи, на мои волосы, на лицо отца, который теперь лежал в полной тишине, и эта тишина казалась громче любого крика.
Валера аккуратно, но уверенно подхватил меня на руки, прижимая к себе так, чтобы я не могла даже пошевелиться, и мы медленно отошли от тела отца. Снег шуршал под ногами, воздух был колючим, а мороз щипал лицо, но я не ощущала ничего, кроме пустоты и какой-то нереальности происходящего.
— Саша, — тихо сказал Валера, держа меня за плечи и прижимая к себе, — дыши. Всё будет хорошо. Я уже позабочусь, чтобы всё было как надо.
Он достал телефон, набрал номер, и его голос прозвучал хладнокровно, ровно, словно он повторял инструкцию:— Да, тут был инцидент. На улице Мостовая, около перил, произошло нападение. Женщина с оружием ... погибший — пожилой мужчина. Направьте наряд.
Я слушала его, смотрела, как он говорит, и сама не могла поверить, что всё это реально. Слёз больше не было — только пустота, какая-то нереальность. Я сидела у него на руках, будто это происходило с кем-то другим, а не со мной.
— Валера... — прошептала я, голос дрожал, но слёз не было. — Я... я не могу поверить... это всё...
Он сжал меня сильнее, чуть наклонил голову к моей, и я почувствовала тепло его дыхания.
— Я знаю, — сказал он тихо, но твёрдо, — я знаю. Но послушай меня: Лина за всё ответит. Всё, что она сделала, всё, что пыталась — она заплатит. Никто не оставит тебе таких ран, Саша. Никто.
Я уткнулась лицом в его шею и впервые за долгое время ощутила, что хоть кто-то держит мир на своих плечах и способен защитить меня. Но внутри всё ещё не укладывалось: отец мёртв, Лина исчезла, а я... я жива, и это ощущение казалось странным, пугающим.
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️
