Я убью тебя
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
Валера
Я сидел в офисе, откинувшись на спинку кожаного кресла, пальцами машинально постукивал по столу, а взгляд то и дело возвращался к часам на стене. Стрелки лениво ползли вперёд, и когда я увидел, что уже половина седьмого, во мне что-то дрогнуло. Я выдохнул, хотел было подняться, забрать пиджак со спинки кресла и ехать домой. Там меня ждала она. Моя Красивая. Наверняка ей скучно одной в этом большом доме. И я сам... да что уж там, я соскучился по ней до боли.
Я уже встал с кресла, когда в дверь раздался осторожный стук.
— Войдите, — сказал я, сдержанно, но с лёгкой досадой.
Дверь открылась, и в кабинет заглянула Татьяна — моя секретарь. Улыбнулась так, будто ничего особенного, просто обычный рабочий момент.
— Валерий Станиславович, тут пришёл конверт на ваше имя. — Она подошла к столу, положила его аккуратно передо мной и тут же вышла, оставив за собой тишину.
Я опустил взгляд на белый конверт. Ничего примечательного: обычная бумага, никаких отметок. Я взял его без особого интереса, даже с некоторой усталостью — деловая корреспонденция, наверное, очередная скучная бумага.
Пальцы машинально разорвали край. Я достал из конверта фотографию, взглянул — и всё внутри меня застыло. На секунду даже дыхание прервалось, будто кто-то перехватил горло, а сердце пропустило удар и рухнуло вниз. Я моргнул, надеясь, что мне показалось, что это какая-то ошибка, бред, дурной розыгрыш... но нет.
На снимке была она. Саша. Моя девочка, моя жизнь. И рядом с ней...этот ублюдок, сукин сын, её бывший. Богдан.
Они стояли в кафе. И на фотографии — они целовались.
Я резко втянул воздух, так глубоко, что грудь свело. Снимок был размытый, некачественный, снятый украдкой, но лица угадывались слишком легко. Её лицо, его лицо, их силуэты, их губы... вместе.
В висках гулом отдавала кровь. Я сжал фотографию так, что пальцы побелели. В груди что-то оборвалось, и вместе с этим оборвался весь мир.
— Сука... — выдохнул я, почти беззвучно, и в глазах потемнело.
Меня начало трясти. Я безумно люблю её. Я дышу ею. Она — всё, что у меня есть. Она — мой воздух, моя жизнь, моя единственная семья в этом проклятом мире. И вот сейчас перед глазами — кадр, который рвёт меня на части.
— Я убью его... — прорычал я, сжимая зубы до боли. — Клянусь Богом, я убью этого псину.
Грудь вздымалась так, будто я не мог насытиться воздухом. Внутри всё смешалось — ярость, боль, предательство, любовь. И эта любовь жгла сильнее всего. Я готов был на всё ради неё, отдал бы ей мир, свою жизнь, каждый кусок души... а сейчас я смотрю на эту бумажку и чувствую, что меня просто разрывают изнутри.
Я вскочил из кресла, и бешенство захлестнуло так, что я не смог сдержаться.
Первым полетел стул — я с силой ударил его ногой, он грохнулся о стену и разлетелся в щепки. Я сдёрнул со стола всё — бумаги, телефон, пепельницу, стакан с водой — всё рухнуло на пол с грохотом, разлетаясь в стороны.
Я схватил папку с документами и швырнул её в дверь, потом с силой ударил кулаком по стеклу витрины, и оно с треском разлетелось, осыпавшись осколками. Кулак тут же вспыхнул болью, кожа рассеклась, кровь потекла по пальцам, но я даже не почувствовал.
Я рвал и крушил всё, что попадалось под руку, потому что иначе это бешенство и боль сожгли бы меня изнутри. В голове стоял её смех, её глаза, её голос — всё то, что я любил больше жизни. И рядом — эта чёртова фотография.
— Блять... — заорал я, хватаясь за волосы, и мой крик эхом ударился о стены кабинета.
Боль пронзала каждую клетку. Я чувствовал, как сердце медленно ломается, как будто его рвут на куски голыми руками.
Я опустился на колени среди осколков, прижимая фотографию к груди, и впервые за долгое время не знал, что мне делать. Я был зверем в клетке, которого разрывают сразу две силы: любовь и ненависть.
Я чувствовал, как бешенство разрывает меня изнутри. Слёзы злости, которых я ненавидел в себе, жгли глаза, но я даже не моргал.
— Ты была моей жизнью... — хрипло вырвалось из груди, голос сорвался, стал низким, чужим. — Всем, что у меня было. Всем... сука!
Я с силой ударил кулаком по полированному полу, костяшки вспыхнули болью, кровь брызнула, но мне было всё равно. Внутри боль была сильнее любой физической.
— Я весь мир ложил к твоим ногам, слышишь?! Весь грёбаный мир! — заорал я, хватая со стола телефон и со всей силы бросая его об стену. Пластик разлетелся, экран треснул, звон разнёсся по кабинету. — А ты... ты?!
Я вскочил, схватил кресло и с силой опрокинул его, так что оно перевернулось, с грохотом ударившись о пол. Я носился по кабинету, как зверь, и всё, что попадалось под руку, летело в стену, рушилось, ломалось. Шкафы, бумаги, стаканы, ваза — всё.
— Что я тебе не дал, чего тебе не хватало, блять?! — я закричал так, что голос сорвался на хрип, и в груди стало больно, будто рёбра сжимала железная рука.
Я схватил фотографию снова, прижал к лицу, и в горле встал ком, от которого я почти задохнулся. В глазах застлала красная пелена.
— Я убью тебя, Богдан... — прохрипел я, почти срываясь на звериный рык. — Я найду тебя и сотру с лица земли...
Я размахнулся и швырнул фотографию обратно на стол, но тут же сорвался, схватил её снова, сжал в кулаке так сильно, что бумага смялась, а ногти впились в кожу. Я быстро вставил дрожащими пальцами фотографию назад в конверт, и с болью в груди вложил его во внутренний карман пиджака, прямо возле своего сердца.
Кабинет был разгромлен. Осколки стекла, обломки мебели, документы, кровь с моей руки на полу. А я стоял посреди этого хаоса, весь дрожал, дыхание рвалось из груди. И внутри — только пустота и боль, такая острая, что я хотел выть.
Я рванул к двери, мне было плевать на всё. Я хотел только одного — добраться до дома. Увидеть её, посмотреть в глаза, услышать хоть одно её слово.
И если она подтвердит то, что я увидел — мир рухнет окончательно.
Я сорвался из офиса, будто за мной гналась вся чертова Москва. Секретарша что-то крикнула вслед, но я даже не услышал — кровь в ушах гудела так, что заглушала всё. В голове была только одна мысль: домой. К ней.
Машина везла меня сквозь вечерний город, огни фонарей мелькали перед глазами, как вспышки чужой жизни, и каждая из них только сильнее давила на меня. Мои пальцы дрожали, дыхание сбивалось.
Я хотел вырвать из себя это чувство, но оно не отпускало. В груди сидело что-то чёрное, обжигающее, и оно росло с каждой секундой. Предательство. Боль. Любовь, которая рвала сердце на куски.
Ты была всем. Абсолютно всем. А теперь...
Когда машина остановилась у ворот, я вылетел наружу, даже не дожидаясь, пока охрана распахнёт двери. Шёл быстрым, тяжёлым шагом, и каждый мой шаг отдавался в висках, как удар.
Я открыл входную дверь, и в нос ударил привычный запах дома. Тепло. Там, где всегда была она. На секунду сердце дрогнуло, будто внутри зажглась искра, но тут же её задушила та самая фотография, которую я нес под сердцем.
В коридоре было тихо. Я слышал её дыхание ещё до того, как увидел. Она сидела на кухне, ждала. Как всегда.
Я прошёл мимо. Просто прошёл, не взглянул, хотя каждое волокно во мне кричало: «Посмотри! Остановись!» Но я не мог. Если бы я посмотрел — я бы сорвался.
Я чувствовал её взгляд в спину. Она улыбнулась, я знал это без слов, но через секунду её улыбка наверняка исчезла, потому что она уловила во мне то, что я не мог скрыть.
Я шёл дальше, неся в себе бурю. В груди колотилось сердце, но не от любви, а от бешенства, боли и предательства. Я был готов разорвать весь мир.
Зачем, Саша?
Я поднялся наверх, каждый шаг был как пытка. Я чувствовал, что вот-вот сорвусь, и тогда в доме рухнет всё — стены, потолки, мы.
Но я не остановился.
Я шёл по коридору, каждый шаг отдавался в висках, словно молот бил по черепу, а груди клокотало. Я знал, что она за мной. Её лёгкие шаги по полу, быстрые, торопливые, почти бегущие.
— Валера... — её голос догнал меня. Я стиснул зубы так, что скулы заболели.
Я не остановился. Не обернулся. Просто шёл дальше, будто меня гнала вперёд какая-то тьма.
— Что с тобой? — она почти запыхалась, и в голосе было столько беспокойства, что на секунду сердце дрогнуло, но тут же в груди вспыхнула ярость.
Я молчал. Даже головы не повернул.
— Валера, что случилось?! — её голос сорвался на крик, тонкий, звенящий.
Я замедлил шаг, вдохнул резко и тяжело. Остановился. Она тут же обошла меня, встала прямо передо мной, заглядывая в глаза.
И вот тут я почувствовал, как что-то внутри меня рвётся. Я увидел её — такую родную, мою, красивую, и одновременно... перед глазами встал тот снимок. Её губы и губы Богдана.
Мир внутри меня хрустнул.
Я смотрел на неё, и в глазах наверняка горело то, чего она никогда раньше во мне не видела. Злость. Бешенство. Боль.
Она повторила:— Что случилось? — и голос дрогнул, будто она боялась ответа.
Я ухмыльнулся. Горько, зло. Улыбка сама вывернулась на губах, хотя внутри меня всё ломалось. Я не выдержал её взгляда — прошёл мимо, толкнув плечом.
— Ты издеваешься, да? — её голос был полон шока.
И в этот момент я почувствовал её руку на своём запястье. Лёгкая, нежная, почти умоляющая. Я остановился, глянул вниз, как она держит меня, и во мне взорвалась ярость.
Я рванул рукой, откинул её прикосновение и, обернувшись, впервые сорвался:— ЧТО?! — мой крик сотряс коридор, сорвался с самой глубины, с боли, которую я уже не мог держать в себе.
Она отпрянула, глаза расширились от шока, но через секунду в них вспыхнула злость. Она тоже заорала.
— Что случилось, я спрашиваю?! Если у тебя проблемы с головой, не нужно срываться на мне!
Я чувствовал, как дыхание вырывается рывками, сердце стучит, словно хочет разорвать грудь. Я отвернулся от неё, потому что иначе я мог сорваться окончательно.
Но в следующую секунду я сделал то, что сам от себя не ожидал: я резко сунул руку в карман пиджака, вытащил смятый конверт и швырнул его на пол. Бумага пролетела между нами и скользнула по паркету.
Она моргнула, посмотрела вниз.
— Что это? — её голос дрожал.
Я хрипло выдавил:— Посмотри.
Она опустилась на колени, медленно подняла конверт, достала смятую фотографию и развернула её. И в ту же секунду её лицо изменилось.
Глаза расширились, цвет сошёл с лица, руки дрожали.
Я смотрел на неё сверху, и в груди всё рвалось на части. Стоял над ней, и весь мир сжался до этой секунды — до её дрожащих пальцев, до того, как она держала в руках этот проклятый снимок. Внутри меня кипело всё, что только можно. Я не мог молчать.
— Ты понимаешь, Саша...я доверял тебе, — голос сорвался с груди глухо, низко, будто камень падал в бездну. — Я весь мир, всю жизнь — я все ложил к твоим ногам. Ты была моей семьей, моим лучиком в этом ебаном мире. Ты была единственная, кто заставлял меня дышать... моим гребаным воздухом! — я шагнул ближе, и в глазах у неё мелькнул страх, но я не остановился. — И спустя столько... мне в офис присылают эту фотографию?
Саша... ты в себе? Сколько ты ещё хотела скрывать это?!
Слова рвались сами, каждое резало мне горло.
Она сидела на полу, смотрела на меня снизу вверх, губы дрожали, глаза блестели от слёз. Она задыхалась, слёзы катились по щекам, замотала головой, закрыла лицо руками, потом резко убрала ладони и почти закричала:
— Валера...пожалуйста...я всё объясню! Ты можешь спросить у Винта, у Крис, они были со мной, они всё подтвердят! — её голос срывался, она хватала воздух, будто задыхалась.
Я рассмеялся. Горько. Тяжело. Смех сорвался сам, хриплый, без радости.
—Саша...— я склонил голову набок, смотрел прямо ей в глаза. — Ты думаешь, я могу просто поверить твоим оправданиям? После всего этого... после того, что ты сделала...
Я отвернулся, потому что если бы я смотрел на неё дальше, я мог бы разорваться на куски прямо здесь.
Внутри всё кричало: не верь! Не слушай! Не дай ей обмануть!
Но в то же время что-то тихое, еле живое, шептало: а если правда?..
Я сжал кулаки так, что кровь выступила на рассечённых костяшках, и сделал шаг в сторону, но она снова вскрикнула, протянула руку ко мне:— Валера, прошу тебя, посмотри на меня! Это не правда! Я никогда бы!..
Я резко остановился, сердце гулом билось в груди. Я ещё не знал, что будет дальше — слёзы, крик или окончательный разрыв.
— Саша... — сказал он, тихо, но каждое слово рубило меня точно ножом по живому. — Ты думаешь, я могу просто поверить твоим оправданиям? После всего этого... после того, что ты сделала...
Я смотрю прямо в неё, не моргая, прожигая взглядом. Она что-то пытается выдавить, оправдаться, но я не слышу. Я не хочу слышать. Любые её оправдания кажутся пустыми звуками, они тонут в воздухе, а вот боль от предательства жмёт сильнее и сильнее, давит на грудь.
Она дрожит, глаза полны слёз, губы трясутся. Я вижу, как её мир рушится прямо передо мной, но моё сердце всё равно не отпускает. Оно бьётся так, будто хочет вырваться наружу.
И вдруг она падает на колени. Я вижу, как её тело ломается, как колени врезаются в холодный пол, как она, в панике, хватает воздух рваным дыханием и кричит:— Валера... пожалуйста... я объясню всё!
Её голос трясётся, а я стою, сжатый, как пружина, внутри рвёт на части, и всё, что во мне есть — это боль, злость и отчаяние, которое я никогда раньше не чувствовал.
Она продолжала говорить, захлёбывалась словами, голос срывался, но я слышал только гул в своей голове. "Валера, это правда не так! Ты можешь спросить их! Ты можешь!" — и каждое её слово будто ударяло меня по лицу. Но не в том смысле, чтобы вернуть в реальность. Нет. Оно только сильнее ломало изнутри. Я видел её, видел, как губы дрожат, как слёзы текут, как руки сжимаются, и всё равно внутри у меня было ощущение, что земля под ногами трескается.
Я сделал шаг назад, медленно, будто сам боялся упасть. Я смотрел прямо в её глаза, но внутри себя чувствовал ледяную пустоту. Смотрел и видел...конец. Холодные глаза, холодный воздух вокруг нас, и улыбка, которую я позволил себе — это не была улыбка. Это было оружие. Острый нож, которым я резал её и себя заодно.
Я выдавил почти шёпотом, но каждое слово было выстрелом:— Саша... ты разрушила всё. Ты была моим всем... а теперь...
Я даже не смог договорить. Горло сдавило так, что слова просто застряли.
Она рухнула. Я видел, как её ноги не выдержали, как тело словно отказалось жить в этот момент. Она упала на холодный пол, ладонями вцепилась в кафель, будто хотела ухватиться за что-то, что удержит её от падения в пропасть, но... поздно. Её плечи содрогались от рыданий, крик внутри дома рвал тишину, а я стоял и смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как сердце колотится так, что я думал — оно вырвется и рассыплется у моих ног.
— Валера, пожалуйста, не уходи... я всё объясню... — её голос трещал, ломался, будто она сама рвалась на части изнутри. Она кричала, слёзы лились по щекам, а я... я не мог двинуться к ней.
Она билась руками о пол, с каждой секундой всё сильнее. Гулкие удары отдавались у меня в висках, будто кулаками били прямо по моему сердцу. Каждый её удар был попыткой выцарапать из меня хоть искру веры, хоть каплю понимания, но я уже не мог. Я смотрел, и вместо тепла внутри росла пустота.
Я сделал шаг к двери. Тяжёлый, словно за мной тянулся весь мир. Замер. Моя рука легла на ручку, и я сжал её так сильно, что металл болезненно впился в пальцы. Я ещё секунду стоял, слушая её крик за спиной, и чувствовал, как он разрывает меня.
Я стоял, рука всё ещё сжимала холодный металл дверной ручки, и внутри меня шёл бой. Там, за спиной, её крик рвал стены и моё сердце вместе с ними. Но я уже не мог вернуться. Если я сделаю шаг обратно — я утону, раздавлю себя окончательно. Я рванул дверь и вышел, хлопнув так, что эхо прокатилось по всему дому.
На крыльце морозный воздух врезался в лицо, словно пощёчина, и только тогда я понял, что дыхание сбито, грудь ходит ходуном. Я сделал шаг вперёд, потом ещё. Снег хрустнул под ногами, такой хрупкий, такой чистый, не тронутый. В отличие от меня.
Я остановился и запрокинул голову к небу. Оно было тёмное, густое, звёзды тускло мерцали где-то там, далеко. Я смотрел вверх и чувствовал, как внутри что-то надламывается окончательно. Грудь сдавило так сильно, что воздуха почти не осталось. И вдруг... слёзы сами прорвались. Горячие, тяжёлые, без звука. Я не рыдал — нет, у меня даже сил не было на это. Слёзы просто текли, будто из меня вытекала вся жизнь.
Я поднял руку, провёл по лицу, сжал ладонь в кулак, но остановить их не мог. Чёрт, я любил её. Любил больше жизни, больше самого себя, больше всего, что у меня когда-либо было. Она была моим светом в этой бесконечной темноте. Моим воздухом. Моим смыслом.
А сейчас... предательство. Фотография, которая разодрала меня изнутри. Картинка, что въелась в мозг и прожигала там дыру. Саша и он. Богдан. Я скрипнул зубами, настолько сильно, что челюсть свело. В висках билось одно: убью его. Клянусь, я убью этого сукина сына.
Но вместе с яростью снова накатывало то самое чувство, что разрывает душу изнутри — боль. Та, которая не лечится. Та, которая остаётся на всю жизнь. Я стоял, смотрел в небо, и в первый раз за долгие годы... я плакал. Настояще, беззвучно, так, что сам себе не верил.
Я шепнул в пустоту, глухо, почти не слыша своего голоса:— За что ты так со мной, Красивая?..
Морозный воздух тут же проглотил эти слова.
Я стоял на крыльце, тяжело дыша, глядя в это чёртово небо, и постепенно боль в груди начинала превращаться во что-то другое — в ледяную ярость. Слёзы высохли, будто их и не было. Я провёл ладонью по лицу, шумно втянул воздух, опустил голову и медленно выдохнул. Всё. Хватит.
Я развернулся, спустился по ступеням, шаг за шагом, и подошёл к машине. Металл дверцы отдался в ладони холодом, я резко дёрнул её, сел внутрь и захлопнул с силой. Салон встретил меня тишиной и запахом бензина вперемешку с морозом. Я сжал руль так, что костяшки побелели, и надавил на газ, не дожидаясь, пока двигатель прогреется. Колёса взвизгнули на снегу, и машина рванула вперёд.
Я достал трубку, пальцы дрожали, но голос был глухим и холодным:— Найди мне ублюдка Богдана, бывший Саши.Немедленно.
Собеседник что-то пробурчал в ответ, но я уже не слушал. Лишь короткое «ага» и обрыв связи. Я вжимал педаль всё сильнее, дорога под фарами летела навстречу, как будто весь мир исчез — осталась только цель.
Через несколько минут телефон завибрировал. Я схватил его, поднёс к уху.— Адрес, — сказал я, и услышал в ответ коротко и ясно: «Кафе у вокзала. Он там. Один».
Внутри меня что-то хищное ухмыльнулось. Отлично.
Я рванул к вокзалу. Машина взрывалась скоростью, мотор выл, стрелка спидометра упиралась в край. В висках билось одно: он целует её — а я убью его.
Кафе оказалось на углу, светлое изнутри, но почти пустое снаружи. Я резко затормозил прямо у входа, машина скользнула, подняв снег клубами. Вышел, захлопнув дверь так, что на мгновение в кафе обернулись люди, но я уже не видел никого, кроме него.
Он сидел за столиком у окна, развалившись, курил и лениво листал газету. Богдан. Та же ухмылка, та же самодовольная рожа, от которой меня трясло.
Я зашёл внутрь. Шум дверей заставил его поднять глаза. В тот миг, когда наши взгляды встретились, в груди взорвалось всё. Он даже не успел ничего сказать. Я молча пошёл к нему, шаги отдавались в ушах, будто грохот.
Богдан поднялся, но поздно. Я со всего размаха врезал ему кулаком в челюсть. Щёлкнуло, он отлетел назад, стул упал, люди в кафе вскрикнули, но я уже не слышал. Я навалился сверху, ещё раз, ещё. Он захрипел, попытался закрыться руками, но я ударил снова, пока он не обмяк.
Тишина. Только моё дыхание и кровь, стекающая с его губ.
Я поднялся, схватил его за шиворот и поволок к выходу. Люди шарахались в стороны, но я даже не смотрел. Вышел на улицу, открыл заднюю дверь машины и со всей силы швырнул его внутрь. Тело глухо ударилось о сиденье.
Я хлопнул дверью, снова сел за руль и надавил на газ так, что колёса взвились снегом. Машина сорвалась с места и исчезла в темноте улиц.
Эта гнида заплатит за то, что сделал.
Я вёл машину, и пальцы на руле дрожали не от страха, а от злости, от того кипящего бешенства, которое залило мне кровь. Богдан валялся на заднем сиденье без сознания, голова уткнулась в стекло, и мне хотелось вдавить педаль ещё сильнее, разбить его об эту чёртову дверь, чтобы он почувствовал хоть крошку той боли, что грызла меня изнутри.
Фары выхватывали пустую трассу за городом. Я не думал ни секунды, куда ехать, ноги сами жали на газ, и машина летела, пока впереди не показался тёмный силуэт заброшенного склада, одинокого, заросшего бурьяном и снегом, с полусломанными воротами, скрипящими от ветра.
Идеальное место.
Я затормозил так резко, что Богдан скатился с сиденья и глухо ударился головой о дверь.
— Просыпайся, мразь, — процедил я, оборачиваясь.
Он застонал, поднял голову, но не успел ничего сказать — я схватил его за воротник и дёрнул из машины, бросив прямо в снег. Тело глухо рухнуло, он попытался подняться, но я со всего размаха врезал ногой в бок. Воздух вырвался из его лёгких сипом, он скрючился.
— Ты думал, что можешь забрать у меня её?! — заорал я так, что горло сорвалось. Мой голос отразился эхом от стен склада. — Ты думал, что я это стерплю?!
Я поднял его за волосы, таща по снегу к воротам, и открыл их с грохотом. Внутри было темно, пахло ржавчиной, гнилым деревом и тишиной. Я втащил его внутрь, пнул так, что он откатился по бетонному полу и застыл у стены.
Я шёл на него, тяжело дыша, чувствуя, как сердце рвётся из груди, но в голове — пусто. Одно желание: уничтожить.
— Ты, сука, не понимаешь... — я сорвал голос, почти рычал. — Она — моя жизнь. Моя! — кулак со свистом разрезал воздух и врезался в его лицо. Хрустнул нос, кровь брызнула на бетон. Богдан вскрикнул, но я ударил снова. И снова. И снова.
Кровь на моих руках блестела в тусклом свете, я уже не чувствовал боли в костяшках. Я бил его, пока глаза Богдана не закатились, пока лицо не превратилось в месиво.
Я отпрянул на секунду, хватая воздух, и понял, что улыбаюсь. Улыбаюсь, как сумасшедший. От бессилия, от боли, от того, что всё равно не вернёшь то, что он забрал.
— Видишь, ублюдок? — прошептал я, опускаясь к нему, хватая за подбородок и поднимая его голову, чтобы он смотрел в мои глаза. — Вот так выглядит человек, у которого отняли смысл жизни.
Я толкнул его назад, и он рухнул на пол, хрипя и захлёбываясь кровью.
Но мне было мало. Я хотел, чтобы он страдал, чтобы понял каждую секунду, что значит потерять всё.
Я встал, провёл рукой по лицу, размазывая чужую кровь, и посмотрел на него сверху вниз. Внутри меня больше не было Валеры, которого знала Саша. Остался только зверь, обезумевший от боли.
— И это только начало, — сказал я тихо, срываясь на смешок, в котором не было ничего человеческого.
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️
