Тебе будет лучше
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
Я проснулась и, не открывая сразу глаза, потянулась, ощущая мягкость одеяла и приятное тепло, которое разливалось по всему телу. Глянула на часы — почти восемь. Улыбнулась самой себе: я выспалась, и это чувство легкости и спокойствия обволокло меня с головы до пят. Встав с кровати, я накинула спортивный костюм — легкий, удобный, в котором можно было свободно двигаться.
Спустилась на кухню. Дома никого не было: мама, как всегда, куда-то ушла, и было тихо, почти странно тихо. Я подумала о Валере — скорее всего, он скоро придет, голодный после работы. Решила позаботиться о нем заранее: достала из холодильника остатки еды, разогрела, аккуратно разложила на тарелке, сама же села за стол, стараясь сделать вид, что занимаюсь своими делами, хотя сердце немного дрожало в ожидании.
И тут послышался скрип входной двери. Я сразу поняла: это он. Невольно улыбнулась, но эта улыбка застыла, когда я увидела, как он просто прошел мимо кухни, не взглянув ни на меня, ни на еду. Что-то в этом движении насторожило меня, тонкая тревога проползла по спине.
— Валера?.. — тихо позвала я, но он уже шел дальше, будто меня и вовсе нет.
Я быстро встала и пошла за ним, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Сердце начало биться быстрее, а в голове мелькали вопросы: почему он такой холодный, что случилось, что он думает... и что я должна делать сейчас.
Я побежала за ним по кухне, чувствуя, как сердце бешено колотится, и сразу начала спрашивать:
— Валера, что с настроением? Почему такой холодный?
Он молчал, даже не посмотрел на меня, словно я была прозрачной. Я ускорила шаг, обошла его и встала прямо напротив. Его глаза были темные, а в них кипела какая-то безумная злость, и от этого стало страшно.
— Скажи, что случилось уже?! — спросила я, пытаясь держать голос ровным, хотя внутри все горело от напряжения.
Он посмотрел на меня, разглядел с усмешкой, будто я была смешной, и просто прошел мимо, не сказав ни слова.
Я охренела. Всплеснула руками и потянула его за руку.— Валера, подожди!
Он резко откинул мою руку и крикнул на меня:— Что?!
Я отшатнулась, охренев еще больше, и почувствовала, как в глазах появляются слезы от бессилия. Я закричала, почти рыча:— Что с тобой происходит?! Если у тебя проблемы с головой, не нужно срываться на меня!
Он повернулся ко мне спиной, но потом резко дотянулся к пиджаку, что-то вытащил и бросил на пол. Я посмотрела вниз и спросила:— Что это?
Он холодно сказал:— Посмотри сама.
Я опустилась на колени, руки дрожали, и подняла конверт. Он был тяжелый, жесткий, с каким-то колючим ощущением. Я развернула его... и замерла от ужаса.
Там была фотография. Я — сегодня в кафе, а рядом Богдан, и будто бы мы целуемся. Сердце застучало так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я подняла взгляд на Валеру, но он стоял спокойно, почти невозмутимо, и эта его холодная тишина делала все еще страшнее.
Я почувствовала, как в груди что-то сжимается, дыхание стало резким, руки дрожат. Этот снимок... это невозможно, это подстава, но кто мог так сделать и зачем... и почему он так смотрит на меня сейчас.
Я резко вскакиваю с колен, чувствуя, как сердце бьется так, что кажется, грудь вот-вот лопнет. Смотрю на него, пытаюсь заглушить дрожь в голосе:
— Валера, это не то, что ты думаешь! — начинаю говорить, слова вырываются сами собой. — Ты можешь спросить Винта, Крис... они были со мной, это подстава!
Он лишь смеется. Глубокий, холодный смех, который режет прямо по коже. Я ощущаю, как внутри все сжимается. Он делает шаг ко мне, глаза сверкают яростью, а голос — ледяной и тяжелый, будто каждый звук выдавливает из меня дыхание:
— Ты понимаешь, Саша... я доверял тебе. Я весь мир, всю жизнь — я всё ложил к твоим ногам. Ты была моей семьей, моим лучиком в этом ебаном мире. Ты была единственная, кто заставлял меня дышать... моим гребаным воздухом! — он делает паузу, его глаза наполняются безумием. — И спустя столько... мне в офис присылают эту фотографию? Саша... ты в себе? Сколько ты ещё хотела скрывать это?!
Я чувствую, как внутри меня что-то лопается. Я пытаюсь говорить, оправдываться, но слова звучат жалко и неубедительно:— Валера... это правда не то... Я была с Винтом и Крис... это кто-то подставил...
Он лишь насмешливо покачивает головой, его смех становится жестче, резче, почти режет мне лицо. Он делает шаг ближе, так, что я чувствую его дыхание, тяжелое и горячее:— Подстава? — повторяет он медленно, с ядовитой улыбкой. — Да, конечно... наверное, Крис и Винт тоже в сговоре с Богданом, да? Ты единственная, кому я доверял всем, всем сердцем... и что? В итоге — ложь, предательство?
Я чувствую, как горло сжимается, слезы подступают, но я не могу ничего сказать. Он смотрит на меня так, что слова кажутся пустыми, как будто все оправдания растворяются в воздухе, а боль от предательства давит с каждой секундой всё сильнее.
— Ты была моей вселенной, Красивая... — его голос падает до шепота, но в нём такая ярость и боль, что у меня мороз по коже. — И ты... ты можешь просто это разрушить?
Я пытаюсь дышать, пытаюсь говорить, но это невозможно — эта ссора, эта ярость, эта боль — она накрывает нас обоих, и я чувствую, как теряюсь в том, что я не могу доказать, что это не я, что всё это — ложь, что он ошибается... и всё это только раззадоривает его ещё сильнее.
Я чувствовала, как мир вокруг меня сжимается, сердце стучало бешено, а руки дрожали так, что я едва удерживалась на ногах. Слезы катились по щекам, горячие и горькие, смешиваясь с дыханием, которое казалось рвущимся из груди. Я не могла выдержать этот взгляд, эту боль, эту холодную решимость, что исходила от него.
— Валера... пожалуйста... я объясню всё! — крикнула я, и голос мой трясся, будто тонкая ветка на ветру. В панике я опустилась на колени, чувствуя, как колени врезаются в холодный пол, ощущение жесткости и беспомощности пробивает меня насквозь. Я потянула руки к нему, пытаясь хоть как-то зацепиться за то, что ещё оставалось между нами, но он не сдвинулся, словно каменная стена.
— Саша... — сказал он, тихо, но каждое слово рубило меня точно ножом по живому. — Ты думаешь, я могу просто поверить твоим оправданиям? После всего этого... после того, что ты сделала...
Я попыталась взглянуть ему в глаза, моля, умоляя, слёзы лились рекой, и внутри всё кричало от ужаса и отчаяния. — Валера, это правда не так! Ты можешь спросить их! Ты можешь... — голос перехватывало рыдание, каждое слово обрывочно, срывалось с губ, но внутри меня всё рушилось.
Он снова сделал шаг назад, его глаза холодные, почти неуловимо блестят, словно лёд, а улыбка, которую он бросил мне, была не улыбкой — это было оружие, которое разбивало меня на части.
— Саша... — сказал он, тихо, почти шепотом, — ты разрушила всё. Ты была моим всем... а теперь...
Я не услышала конца фразы. Сердце застучало так, что казалось, что оно вот-вот выскочит из груди. Слёзы и рыдания переплелись в хаотичное бурление внутри меня, а ноги перестали держать вес тела. Я рухнула на пол полностью, ладони вцепились в холодный кафель, пальцы впились в него, пытаясь удержаться, хотя всё внутри кричало: «Нет! Это не может быть!»
— Валера, пожалуйста, не уходи... я всё объясню... — кричала я, голос рвался, слёзы обжигали щеки. Я билась руками об пол, каждый удар казался попыткой выцарапать хоть частичку понимания из его сердца.
Он сделал шаг к двери, замер, и его рука с усилием схватила ручку. Я подняла взгляд на него сквозь поток слёз — он был спокоен, абсолютно невозмутим, а это спокойствие разрывало меня на куски. Он резко открыл дверь, толкнул её, и хлопок от удара о стену эхом прокатился по дому.
— Н-нет! — завопила я, не сдержав себя, и крик вырвался из груди, наполненный отчаянием и болью, разрывая воздух и дом вокруг. Я подскочила на коленях, руки выбросила вверх, слёзы не прекращались, дыхание стало резким, прерывистым, каждый вдох болью врезался в ребра.
Я чувствовала себя раздавленной, пустой, как будто изнутри меня вынули всё живое. В голове стучало одно: «Он ушёл... он просто ушёл...». Истерика захлестнула меня полностью — я билась в слёзе, кричала на весь дом, заливая всё вокруг собой, пытаясь хоть как-то удержать его, вернуть, выцарапать обратно хоть малейшую крупицу того, что у нас было.
В этот момент время будто остановилось. Каждая секунда растягивалась, каждое движение его уходящей фигуры оставляло внутри зияющую пустоту. Хлопок двери, эхом отдававшийся в груди, стал ударом, который отбил у меня последние силы. Я опустилась на пол полностью, дрожащая, слёзы катились, дыхание срывалось, а дом вокруг меня превращался в чужое пространство, где осталась только моя боль и его холодная тень, ушедшая навсегда.
Я лежала на холодном полу, дрожа всем телом, словно каждое движение отдавалось в груди колючей болью. Слёзы лились ручьём, смешиваясь с рыданиями, которые вырывались из меня самопроизвольно, громко и безудержно, отражаясь эхом по пустым стенам дома. Каждая секунда казалась вечностью: я слышала только себя, свой хриплый крик и стук сердца, который будто собирался разорвать грудь.
Руки судорожно сжимали пол, пальцы впивались в кафель, пытаясь удержаться на этой земле, на этом мире, который казался мне чужим. Я поднимала голову, и через мокрые волосы взгляд выхватывал пустую дверь — там, где ещё недавно стоял Валера, а теперь была лишь его тень, холодная и неприступная.
— Почему?! — кричала я, почти не осознавая, что говорю, — Почему ты так со мной?!
Мои слова растворялись в воздухе, терялись среди эха и гулких стен, и ничто не отзывалось в ответ. Я дергалась, пытаясь встать, но ноги предательски дрожали, не держали вес, и я снова рухнула на колени. Слезы текли бесконтрольно, горло сжималось, дыхание стало резким, прерывистым, каждый вдох обжигал, будто я вдыхала огонь.
Я начала кататься по полу, рыдая и дергаясь, бьюсь руками, толкая мебель, зная, что это бессмысленно, но внутри меня что-то кричало, требовало выхода. В голове повторялись его слова: «Ты разрушила всё... Ты была моим воздухом...» — и от этого каждый вдох становился болезненным, каждый удар сердца отзывался болью в висках.
Я стонала, пыталась выговориться, но слова застревали в горле, слёзы забивали голос, и только рыдания и крики рвали воздух. Всё вокруг стало размытым, стены, мебель, пол — всё слилось в одну огромную пустоту, в которой осталась только я и моя боль.
В какой-то момент я услышала, как за дверью скрипнула ручка — словно кто-то мог вернуться, но это было ложное ощущение. Дверь была закрыта, и тишина вокруг стала ещё более давящей. Я вскакивала на ноги, но снова падала, руки цеплялись за всё, что попадалось, пытаясь найти опору, и с каждым падением отчаяние внутри меня только росло.
Я кричала на весь дом, на весь мир, на него:— Валерааааа!!! Ты меня слышишь?! Ты меня слышишь, а?!
Слёзы текли по щекам, горло перехватывало дыхание, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Я каталась по полу, стонала, билась, ругала воздух, а внутри что-то разрывалось, как будто меня раздирали на куски изнутри.
Каждая секунда казалась вечностью, каждое движение давалось с усилием, каждое дыхание обжигало. Я чувствовала, как истерика полностью меня захватывает, и уже не осталось силы сдерживаться — лишь этот поток боли, отчаяния и ярости, который вырывается наружу, ломает меня и дом вокруг.
Всё в этом моменте было живым, каждой клеткой тела я ощущала, что потеряла кого-то, кто был всем моим миром, и эта потеря давила с невероятной силой, почти физически. Я хотела кричать, плакать, ломать что-то, лишь бы выплеснуть хотя бы частичку той боли, которая заполнила меня целиком.
Тело дрожало, руки судорожно били кафель, а мысли сыпались в голове как осколки разбитого стекла — острые, режущие, больные.
И вдруг, среди всего этого хаоса, появилась пугающая тишина. Я замерла, прислушиваясь к себе, к пустоте вокруг. И тогда пришла мысль, которая пробила насквозь: а как же будет он без меня? Но тут же в голову врезалось холодное, словно ледяное осознание: а ему будет лучше. Ему не нужна я в этой жизни. Я не могу подарить ему счастья. Не могу подарить ему любовь. Не могу подарить ему ребенка, ту жизнь, о которой он, наверное, мечтал.
В груди сжалось, сердце словно сдавило железными руками. « Я не достойна его...» — шептала я себе снова и снова. « Я не могу быть той, кто сделает его жизнь лучше. Я не могу. Не могу...»
С этими мыслями я поднялась. Каждое движение давалось с трудом: ноги тяжёлые, словно наполненные свинцом, руки висели безжизненно, плечи опущены, спина согнута. Я шла, словно чужая, сама себе чужая, к двери.
Обувшись безжизненно, я замерла на пороге, вдохнула холодный воздух коридора, ощущая, как каждый вдох режет лёгкие, и сделала первый шаг наружу. Дверь за мной закрылась почти бесшумно, но внутри меня всё кричало, всё рвало изнутри — я уходила, а часть меня оставалась там, на кухне, с ним, с его болью и моей.
Каждый шаг отдавался в сердце, каждое движение — как будто я шла по стеклу. А в голове крутилось одно: «Ему будет лучше без меня... Я не достойна его...» — и эти слова сопровождали меня, пока я выходила во двор, растворяясь в холодном утреннем воздухе, одинокая и опустошённая, но с каким-то тихим, болезненным пониманием: этот уход — единственное, что я могу сделать для него.
Я вышла из дома, дверь за моей спиной закрылась, и тишина коридора сменилась холодным воздухом улицы. На крыльце стояли охранники, они молча курили, кто-то разговаривал вполголоса, но никто даже не посмотрел на меня. Будто я была тенью, пустым местом. Их равнодушие только сильнее давило, потому что ещё вчера я чувствовала себя частью чего-то, а теперь... просто прохожей, которую никто не видит.
Я шагнула вниз по ступенькам, и сразу же обдало морозом. Снег хрустел под ногами, воздух резал лёгкие, дыхание вырывалось изо рта белыми облачками. Слёзы всё ещё текли по щекам, смешиваясь с холодом, обжигая кожу. Я шла по снежной улице к воротам, и каждый шаг был тяжёлым, будто ноги вязли в этом белом покрывале.
Дойдя до ворот, я остановилась. Оглянулась — дом за спиной стоял тёмный, глухой, и где-то внутри был он. Мой мир. Моя жизнь. Но не для меня.
Я достала телефон из кармана, пальцы дрожали от холода, но я всё-таки нажала на кнопку, набрала номер и вызвала такси. Голос диспетчера казался далёким, будто не со мной говорили, и я автоматически назвала адрес, не особо понимая, куда хочу ехать, просто — подальше.
После звонка я опустила руки и просто присела прямо на снег у ворот. Белые хлопья прилипали к спортивным штанам, таяли и тут же впитывались в ткань, холод пробирался сквозь кожу, но мне было всё равно. Я сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку перед собой.
Слёзы уже высохли, глаза были красные, воспалённые, но новых слёз не было. Я сидела пустая, как будто внутри вырвали всё. Дыхание стало ровным, тихим, а сердце билось вяло, словно потеряло смысл. Мир вокруг растворился: голоса охраны за спиной, редкие машины на дороге, даже холод перестал ощущаться так остро.
Я просто смотрела вперёд, в пустоту, и внутри было только одно ощущение — пустота и мысль: «Теперь всё закончилось».
Снег подо мной уже начал промокать насквозь, холод забирался всё выше по ногам, но я не шевелилась. Внутри всё было слишком пусто, чтобы даже пытаться согреться или встать. Ворота за моей спиной казались стеной, отделяющей меня от прошлого, а впереди тянулась дорога — серая, пустая, как и я сама.
Я услышала, как за углом медленно подъехала машина. Фары прорезали снег, подсветили белые хлопья, которые кружились в воздухе. Такси. Я медленно поднялась, движения были вялыми, будто чужими. Снег сыпался на волосы, на плечи, оседал на ресницах, но я даже не стряхнула его.
Подойдя к машине, я открыла дверь и опустилась на сиденье. Тепло салона ударило в лицо, но оно не принесло никакого облегчения — мне было одинаково холодно и внутри, и снаружи. Водитель бросил на меня короткий взгляд в зеркало, хотел что-то спросить, но, заметив моё лицо, промолчал и только тихо включил радио, чтобы заглушить неловкую тишину.
Машина тронулась, и я уставилась в окно. За стеклом проплывали огни фонарей, белые сугробы, редкие фигуры прохожих, а в голове — только он. Валера. Его глаза, полные злости. Его голос, рвущий меня изнутри. Его слова: «Ты разрушила всё...» Они повторялись в голове, как заезженная пластинка, каждый раз больнее.
Я прижималась лбом к холодному стеклу, дыхание запотевало его, и в этом размытом отражении я видела себя — разбитую, чужую, ту, которую он больше не любит.
«Как он будет без меня? — думала я, и внутри что-то тянуло вниз. — Ему будет лучше. Он заслуживает счастья. Он заслуживает семью. Дети, дом, тепло... а я? Я не могу дать ему ничего. Я только рушу его жизнь. Я не достойна его. Никогда не была достойна».
Слёзы уже не текли. Я будто выплакала всё. Теперь была только тишина. Безразличие. Опустошение. Я сидела, не чувствуя ни дороги, ни времени. Каждая секунда сливалась с предыдущей, каждая мысль снова и снова возвращалась к нему.
— Девушка, а куда ехать-то? — голос таксиста прорезал тишину, и я вздрогнула, будто вернулась из какого-то другого мира.
Я моргнула несколько раз, глядя в окно на размазанные огни, и только тогда поняла, что ехала молча, не назвав адреса. Губы дрогнули, и перед глазами вдруг всплыло воспоминание: мост на окраине города. Высокий, широкий, с тяжёлыми металлическими перилами, под которыми медленно текла река, а над ней вечно витал холодный ветер. Когда-то я там сидела и смотрела на закат, и казалось, что всё вокруг может остановиться.
— На мост, — тихо сказала я, голос прозвучал с хрипотцой, будто чужой. — На тот... на окраине.
Таксист покосился на меня в зеркало заднего вида. Его глаза задержались чуть дольше, чем обычно, словно он хотел что-то понять, но я отвела взгляд и снова уставилась в боковое стекло.
— У тебя всё в порядке? — осторожно спросил он, чуть приглушив радио.
Я глубоко вдохнула, пытаясь, чтобы голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.
— Да, — ответила я, едва заметно кивая. — Просто... хочу посидеть в одиночестве.
Таксист с сомнением посмотрел вперёд, пожал плечами и махнул рукой, будто говоря: «Как хочешь». Потом прибавил звук радио и замолчал.
В салоне повисла тишина, нарушаемая только гулом мотора и редкими всплесками музыки. Я сидела неподвижно, пальцы переплетены на коленях, взгляд всё так же уткнут в окно. Машина мчала меня всё дальше от дома, от него, от всего, что было важно.
Фонари мелькали, как отблески чужих жизней, и каждый новый огонь резал глаза, а вместе с ним в сердце вспыхивали новые обрывки воспоминаний — его голос, его прикосновения, его глаза, в которых я теперь больше не отражаюсь.
Мы ехали молча. Он — в мир, где меня больше нет. А я — к мосту, туда, где можно раствориться в тишине, спрятаться от всего, что осталось позади.
Машина мягко затормозила у обочины, и я, чуть замешкавшись, сунула руку в карман, достала деньги и положила их на переднее сиденье.
— Спасибо, — мой голос был тихим, почти безжизненным.
Таксист кивнул, бросив короткий взгляд, будто хотел что-то сказать, но не стал. Я открыла дверь, вышла и тут же почувствовала, как холодный ветер ударил в лицо. Машина тронулась и уехала, красные огни фар постепенно растворились во тьме.
Я осталась одна. Передо мной тянулся мост — огромный, массивный, со снежными перилами и гулом машин, которые проносились мимо. Я сделала несколько шагов вперёд и остановилась почти возле ограждения. Металл был холодный, покрытый инеем, и я провела по нему пальцами, чувствуя, как мороз обжигает кожу.
Я смотрела вниз. Там, внизу, текла чёрная вода, неспокойная, отражающая редкие огни города. Машины с гулом проносились по мосту, фары резали ночь, а я стояла, будто застывшая в этом шуме, в этой движущейся жизни, к которой я больше не принадлежала.
Мысли накатывали одна за другой, как волны. Я понимала, что я не виновата. Он не так всё понял. У меня даже не было возможности объясниться, не было секунды, чтобы доказать, что это подстава, что это ложь. Но чем больше я думала об этом, тем сильнее понимала — наверное, это знак. Повод, чтобы мы расстались. Чтобы он наконец был счастлив.
Я опустила взгляд на руку. На пальце блестело кольцо — его кольцо. Моё дыхание перехватило, пальцы дрогнули, когда я начала медленно крутить его, словно боялась, что оно вдруг исчезнет. Перед глазами вспыхнула картина — крыша, звёзды, его взгляд, его дрожащие пальцы, когда он надевал его мне. «Будь моей...» — и я была.
Улыбка сама собой появилась на моём лице, маленькая, тёплая, будто огонёк, который на секунду согрел всё внутри. Но тут же глаза наполнились слезами. Они хлынули снова, горячие, солёные, и сжали горло так, что дышать стало трудно.
Мне пиздец больно.
Я посмотрела вниз, туда, где черная река. Вдохнула глубоко, холодный воздух обжёг лёгкие.
— Я люблю тебя... — едва слышно сорвалось с моих губ. — Но тебе будет без меня лучше...
Я закрыла глаза. Слёзы катились по щекам, стекали на губы. Я сделала шаг вперёд.
Сердце замерло на мгновение, и весь мир будто исчез, осталась только тьма перед глазами и моя мысль о нём.
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️
