Тени над сердцем

    для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________

Я сидел в своем кабинете, окружённый бумагами, отчетами и постоянным гулом старого вентилятора, который едва справлялся с жарой в помещении. Часы на стене уже показывали почти восемь вечера, но работа, как бесконечный поток, не позволяла расслабиться. В этот момент зазвонил телефон — звук резкий, почти раздражающий.

Я схватил трубку, на другом конце Винт, и уже с первых слов в колонках раздалась громкая музыка, тяжелый бит клубного трека.

— Босс, мы в клубе Метелица, — сказал Винт, голос его был спокойным, но в мелодии зазвучала нотка лёгкой насмешки.

— Что за хрень? — я нахмурился, голос выдал раздражение, — чего они там забыли? Кто вообще туда полез?

— Саша с Крис решили развеяться, — ответил Винт, словно оправдываясь, — сказали, что им надо отвлечься.

Я выдохнул, приглушая раздражение. — Блядюшник этот клуб, — выговорил я тихо, почти себе под нос, — внимательно следи за ними.

— Принял, господин.

Я положил трубку и вздохнул глубоко, потянулся к чашке с остывшим кофе, взглянул в окно, на темнеющий город.

В голове ворох мыслей — о Саше, о Тенях, о том, что уже слишком поздно, а я всё ещё здесь, в этом сраном офисе, пытаясь удержать контроль над хаосом. Мне хотелось быстрее закончить эту чертову работу, чтобы вернуться домой, к ней, к тому, что действительно важно. А она, блять, в клубе.
___
Я резко бросил папку на стол. Довольно. Вся эта бумажная возня не важнее того, что сейчас происходит. Не могу позволить им там шляться, словно без меня.

Я встал, потянулся, ощущая, как напряжение нарастает. Уже почти девять вечера, а я всё еще в этом убогом кабинете. Нужно вырываться.

Куртка на плечи, ключи в руку. Каждый шаг отдавался стуком в груди. Всё мое тело просило только одного — добраться туда, где сейчас она, и вернуть домой.

В голове мелькали мысли — Саша, Крис, Винт, их смех, музыка, а я далеко. Так не пойдет.

Я выскочил из офиса, не обращая внимания на взгляды сотрудников. На улице мороз — зимняя Москва, холод, резкие ветры. Но я гнался не за погодой, а за временем.

Машина была уже на улице. Я влетел внутрь, рванул на старт. В голове — одна мысль: я должен быть там.

Город проносился мимо, огни улиц и фонарей сливались в неоновую полосу.

Я гнал машину по улицам Москвы, будто за мной гонялся сам дьявол. Холод щипал лицо, но я не замечал — мысли только о ней, о Саше. Она — моё всё, моя слабость и моя крепость. Любовь, что жгла меня изнутри, без остатка, с бешеной страстью, но в сердце жил зверь, что не простит никому обиды на неё.

Повороты, светофоры — всё это не имело значения. Я был один на один с этим днём, с этой ночью, и с тем, что случилось без меня. Всё, что могло сломать меня — теперь только топливо. Я не просто ехал в клуб — я ехал за ней. За своей жизнью. За тем, что стоит всей этой чертовой войны.

Подъехал к Метелице. Свет фонарей, дым сигарет, музыка, что гудела в воздухе, словно предвестник грозы. Машина затормозила у входа, и я вышел — высокий, твёрдый, с холодом в глазах и огнём внутри.

Меня сразу узнали. Мужики в куртках, охранники, официанты — все наклонили головы.

— Здравствуйте, Валерий Станиславович, — прозвучало чуть ли не с уважением, — рады вас видеть.

Я не ответил словами, но взглядом дал понять, что здесь я хозяин. Вся эта Москва, эти улицы под контролем. А сейчас моя задача одна: найти её. Мою Сашу.

Я шагал в клуб, в этот лабиринт света и тени, крутящейся музыки и разбитых историй. Звуки вокруг казались приглушёнными, а в голове — только одно: где она?

Где моя жена? Где та, ради которой я готов сжечь весь мир?

Я оглядывался, выискивал, и вдруг... Я увидел её.

Ту, что держит моё сердце, словно крепко сжатый кулак.

Я подошёл к ней резко, схватил за талию, притянул близко. Она мгновенно дернулась и, глядя мне прямо в глаза, сказала, чуть прерывисто, с явной угрозой в голосе:— Слышь... отвали... или завтра найдёшь свои ноги там, где не найдёшь...

Меня пробрал холод, но злость закипела сразу же — я видел, как она меня не узнаёт, как будто я для неё чужой. А это было просто невозможно. Я резко сжал руку чуть сильнее и сказал:— Ты меня не узнаёшь? Это я, Валера.

Она лишь рассмеялась — хрипло, с ноткой презрения и пьяного безумия:— Кто? Ты? Я тебя вообще не знаю! Отвали, я сама решаю, что делать и с кем быть!

Гнев подпитывался внутри меня, голос стал громче, твёрже:— Ты под кайфом, ты пьяна, а я стою тут и пытаюсь забрать тебя домой. А ты как бешеная отталкиваешь меня. Слушай, хватит играть в эти игры.

Она попыталась вырваться, брыкнулась ногой, глаза горели вызовом:— Я не твоя собственность! Ты кто такой вообще, чтобы меня хватать?

Я сжал челюсть, весь накалился, но пытался удержать контроль:— Я твой муж. И сейчас ты вернёшься со мной. Конец разговора.

Она, едва стоя на ногах, ударила меня по груди, почти крича:— Ни за что! Я не поеду никуда!

Я приблизился к лицу, голос шипел, глаза сверкали:— Слушай сюда, Красивая. Я не играю. Ты моя. Я забираю тебя отсюда. Хочешь ссориться — будет хуже. Поняла?

Она смотрела на меня, будто пыталась прочесть, где правда, а где угроза. Потом, с яростью и отчаянием, выдала:— Твои угрозы меня не пугают. Я сама разберусь.

Я тихо, но с отчётом сказал:— Не сегодня.

Она попыталась снова вырваться, но я держал её крепко.

— Отпусти! — прокричала она.

— Нет.

Между нами повисла тишина, в воздухе ощутимо пылало напряжение — я смотрел на неё, а в сердце горела и любовь, и злость, и бессилие.

Злость внутри меня закипела, и терпение лопнуло, как тонкая нитка. Я резко перекинул её через плечо, почувствовал, как она начала брыкаться и кричать, пыталась вырваться:— Отпусти меня, сука! Я сама хочу решать!

Но я только крепче сжал руки и начал идти к выходу, не обращая внимания на её истерику. За нами следом шли Винт, Крис и какая-то девушка.

Когда мы вышли на улицу, холодный воздух ударил по лицу. Я аккуратно опустил Сашу на землю, и Винт протянул мне её куртку.

— Одень, — сказал он серьёзно.

Я начал натягивать куртку на её дрожащие плечи, а она продолжала ворчать и возмущаться, еле удерживаясь на ногах:— Что ты творишь? Отвали уже! Я сама знаю, что делать!

Я не отвечал, лишь крепче обнял её, чтобы она не упала, в груди рвалось одновременно и злость, и что-то совсем иное — желание защитить.

Она молчала, дыхание прерывистое, глаза горели непокорой, но я чувствовал, как внутри она сдаётся хотя бы на секунду.

Снег крупными, тяжёлыми хлопьями падал на её волосы, цеплялся за ресницы, а она, будто не замечая ни мороза, ни мокрого воздуха, щурилась в мои стороны, неуверенно моргая. На ней было платье и от этого внутри меня что-то дёрнулось — злость вперемешку с какой-то болезненной нежностью.

— Иди сюда, — я тихо, но жёстко сказал, делая пару шагов навстречу.

Она неуверенно переставила ногу, чуть занесло, и я успел подхватить её за локоть. Запах спиртного ударил в нос, и в груди стало ещё тяжелее — не от самого запаха, а от того, что это была она, моя Саша, в таком виде.

— Холодно же, блять, — я выдохнул, уже стягивая с руки куртку, чтобы накинуть ей на плечи.

Она вдруг подняла на меня глаза, замерла, будто что-то в голове щёлкнуло. Взгляд стал странным — тёплым, как будто она увидела не просто меня, а что-то давно потерянное.

— Ва-а-лерка... — протянула она, растянув слова, а губы её дрогнули в какой-то пьяной улыбке. — Я тебя знаю... я... я ж за тебя замужем, да?

Я замер с курткой на весу, сердце будто ухнуло вниз. Она, едва удерживая равновесие, ткнула пальцем в мою грудь, потом, не дождавшись ответа, продолжила шёпотом, но так, что каждое слово прожигало меня:

— Ты мой муж... мой... самый красивый, самый злой... но я тебя люблю... вот так... — она нелепо сжала кулак и приложила его к своему сердцу, чуть не свалившись вперёд.

Я поймал её за талию, удержал, прижал ближе, чтобы не упала. Она была тёплая, мягкая, и от этого злость внутри только росла.

— Дура, — тихо, почти сквозь зубы сказал я, накидывая ей куртку и запахивая её так, что она утонула в ткани. — Пьяная дура...

Она, не обращая внимания на мой тон, уткнулась лбом мне в грудь и бормотнула что-то ещё, уже совсем несвязное, но я разобрал:— Я тебя не отдам никому... никогда... даже если сама убегу...

От этих слов в груди всё стянуло, и я поймал себя на том, что держу её слишком крепко, будто боясь, что отпущу — и она снова исчезнет.

Я повернулся, когда Винт подошёл ближе, пробиваясь сквозь толпу под клубом. Глаза его цепко скользнули в сторону Крис, рядом с ней какая-то тёмноволосая девчонка в короткой шубке, явно тоже из тех, кто перебрал.

— Я Крис и Венеру домой отвезу, — сказал он коротко, будто между прочим, но я всё равно кивнул, даже не пытаясь уточнить, кто такая эта Венера. Честно? Мне было плевать. Сейчас меня интересовала только одна — и она стояла рядом, держась за мою куртку, как будто это был единственный якорь в мире, который мешает ей упасть лицом в сугроб.

— Ладно, вези, — отрезал я и крепче обхватил Сашу за талию, чувствуя, как она вяло покачивается под моей рукой. Она что-то тихо лепетала, слова слипались, но в её голосе было столько какой-то тёплой, пьяной нежности, что от этого у меня внутри будто кто-то осторожно провёл пальцем по нервам.

— Валера, ты знаешь... — она подняла на меня глаза, чуть щурясь, как ребёнок, пытающийся разглядеть что-то в темноте. — Ты... такой... ммм... мой. Вот мой. Только мой... — и вдруг засмеялась, тонко, с хрипотцой, прижимаясь щекой к моей груди, как будто мы стояли не посреди обледенелого тротуара, а где-то дома, в тепле.

Я выдохнул сквозь зубы, сдерживая желание встряхнуть её, чтобы хоть на секунду вернулась в реальность. Вместо этого просто подхватил её под руку и повёл к машине, чувствуя, как её каблуки цепляют асфальт, а она продолжает шептать что-то своё, совсем не замечая, как я всё больше напрягаюсь.

— Саш, тише, — пробурчал я, — а то я сейчас сорвусь...

Она лишь улыбнулась, словно не слышала ни
слова, и снова повторила:— Ты мой... слышишь?.. мой...

Я открыл тяжёлую дверцу чёрного Мерса, чувствуя, как в груди всё сильнее поднимается глухая, тёплая, но злая волна раздражения. Пахло смесью холодного ночного воздуха, дешёвого табака и алкоголя, который тянуло от Саши, будто она только что вывалилась не из клуба, а из самого погреба. Я усадил её на мягкое кожаное сиденье, сам обошёл машину, сел за руль, глухо захлопнул дверь. Пальцы легли на холодный руль, и я сжал его чуть сильнее, чем стоило бы.

Саша устроилась рядом, запрокинув голову на подголовник, и, улыбаясь каким-то своим мыслям, начала бормотать что-то — тёплое, рассыпчатое, совершенно нелогичное. Я краем уха слышал обрывки — «ты знаешь, я... а-а, а ещё этот...» — и всё это перемежалось с тихим, пьяным смешком, который, будь я спокойным, возможно, показался бы милым. Но не сейчас.

— Саша, сиди спокойно, — выдохнул я, глядя прямо перед собой, но она, словно специально, вытянула руку и потянулась к моей щеке, коснулась пальцами, потом засмеялась, как будто это какая-то игра.

Я почувствовал, как в груди сжалось — не от её прикосновения, а от того, что внутри меня уже скрипели зубья злости. Я медленно отвёл её руку, вернул на колени.

— Не начинай, — тихо сказал я, хотя голос был натянут, как струна.

Но она, будто не слыша, наклонилась ближе, начала что-то насвистывать, потом вдруг тянулась к рычагу коробки передач, щёлкнула им в сторону — я перехватил её руку в последний момент.

— Саша! — сорвалось чуть громче, чем хотел.

Она замерла на секунду, потом улыбнулась, шепнула:— Ты злой... но красивый.

Я снова вдохнул, глубоко, пытаясь удержать себя в руках. На секунду представил, как просто молча выхожу из машины и даю себе остыть, но знал — нельзя. Я должен был отвезти её домой. И довезу.

Хочется орать, встряхнуть её, чтобы хоть на секунду включила голову, но вместо этого я просто сижу и дышу, с каждым вдохом чувствуя её запах — перемешанный с духами и этим чёртовым алкоголем.

— Валера... — тянет она сзади, голос мягкий, растянутый, будто мы не в этой реальности. — Я же тебя... сразу узнала... — и смеётся, как ребёнок, которому всё смешно. — Даже в темноте... даже вот так... — она не договаривает, просто кладёт ладонь на спинку моего сиденья, пытаясь дотянуться до меня, и у меня от этого сжимается всё внутри.

— Саша, хватит, — говорю жёстко, но голос предательски дрожит, потому что злость и любовь во мне сейчас дерутся, не разбирая, кто кого.

— А ты... — она щурится, разглядывая затылок, — всё такой же... мой... злой... — и тут же захихикала, как будто это самое милое, что можно сказать.

Я сжимаю зубы, бросаю быстрый взгляд в зеркало — и вот она, растрёпанная, с блестящими глазами, и всё, блядь, внутри рушится. Да, я злой, да, меня колотит, но я люблю её так, что самому страшно.

— Пристегнись, — бросаю резко, заводя мотор.

— А ты пристегнись... к моему сердцу... — пьяно шепчет она и сама же начинает хохотать, утыкаясь в сиденье.

Я отворачиваюсь, чтобы не выдать, что губы сами тянутся в улыбку, хотя ещё секунду назад готов был сорваться. Чёртова девчонка. Моя.

Опустился чуть вперёд, уперевшись локтями в колени, чувствуя, как по венам кипит злость вперемешку с этим ебаным, безнадёжным чувством, которое я ненавидел и боготворил одновременно.

Саша сидела, уставившись в окно, но уже через пару секунд, как будто вспомнив, что я здесь, повернулась ко мне, ухмыльнулась и, протянув руку, ткнула пальцем в мой плечо.

Я сглотнул, не отвечая, чувствуя, как кулаки сами сжимаются. Она не умолкала:— У тебя плечи... вот такие... и глаза... — она склонилась чуть ближе, почти прижавшись, и, словно доверяя мне мировую тайну, шепнула: — Самые... мои.

Я медленно втянул воздух, стараясь не сорваться, не сказать то, о чём пожалею. Она тянула руку, зацепила пальцами ворот моей куртки, потянула на себя, как ребёнок, — и вдруг рассмеялась, тихо, но так заразительно, что я, несмотря на себя, едва заметно усмехнулся.

— Саша, сиди спокойно, — выдохнул я, глядя прямо в её глаза.

— А я... я спокойная, — протянула она, откидываясь на спинку, но через секунду снова подалась вперёд, прижимаясь к моему плечу, и уже почти шёпотом: — Ты злишься, да?.. Я чувствую... Но ты же всё равно... — она замолчала, губы чуть дрогнули, — ...любишь.

Эти её слова прожгли меня насквозь. Хотелось рявкнуть, напомнить ей всё, что она сделала, но вместо этого я просто обхватил её рукой, притянул ближе, уткнувшись лицом в её волосы, чувствуя этот дурацкий запах алкоголя вперемешку с её шампунем.

— Спи, Саша, — тихо сказал я, почти устало. — Дом скоро.

А она всё ещё, с полузакрытыми глазами, улыбалась, как будто знала, что в этот момент я готов ради неё на всё.

— Тебе... — начала она, но я бросил взгляд и оборвал её тоном, от которого даже в салоне стало тесно:— Молчи.

Она усмехнулась, словно я ей не приказывал, а комплимент сделал, и наклонилась ко мне, локтем упираясь в сиденье. Тёплое дыхание коснулось моей щеки, и от этой близости я сжал руль так, что костяшки побелели.

— Ты злой... — протянула она медленно, с каким-то почти ленивым интересом. — Но такой...сексуальный, когда злой...

Я едва не ударил по тормозам. Хотел повернуться и сказать всё, что думаю, но в тот же момент поймал себя на том, что от её пьяной наглости кровь пошла вниз быстрее, чем злость вверх. Она вытянула руку и провела пальцами по моему плечу, потом медленно спустилась ниже, почти к груди, и с какой-то детской усмешкой тихо добавила:— Хочу тебя...

Я сжал зубы, потому что в голове уже не было чёткой границы между желанием вытрясти из неё всю дурь и желанием вдавить её в сиденье прямо здесь. Каждая её фраза, каждый взгляд, даже этот запах алкоголя вперемешку с её духами — всё это только подливало масла в огонь.

Я повернул к дому, но рука сама собой легла ей на бедро. Сжал чуть сильнее, чем нужно было, словно проверяя, сколько она выдержит. Она тихо хмыкнула, и я понял — это игра для неё, но для меня уже не игра.

Мы подъехали к дому, но я не торопился выходить. Саша чуть повернула голову, взгляд заплыл, и откуда-то из глубины меня полезло жадное, сырое желание, которое не терпело отлагательств. Я резко схватил её за талию, не давая ей даже пошевелиться, и притянул к себе.

— Ты вообще понимаешь, что творишь? — выдавил из себя, голос хрипел.

Она только усмехнулась, чуть покусывая губу, и, как будто соглашается с моим вызовом, прижалась к мне сильнее.

Я почти не думал, просто действовал. Рука сжала её волосы, чтобы удержать голову, губы жадно нашли её, ломая всё вокруг — нервы, трещины, остатки сомнений. Саша отвечала, даже пьяная, как дикая, с выплеском страсти, который казался ненасытным. Её тело обвивалось вокруг меня, губы и руки жадно искали меня, будто хотели забрать всю злость и боль, переплавить их в это глухое, почти жестокое желание.

Было тесно от этой напряжённости — она рвалась наружу, пока мы, дышим в унисон. Я жадно и грубо хватал её за плечи, заставляя тонуть в себе, а она без остатка отдавалась, с лёгкой дрожью, смешанной с отчаянием и жаждой.

Я вдруг резко отстранился, словно от горячего пламени, вырвался из её объятий и вышел из машины. В голове клокотала злость, жадная и резкая, как острый нож — эта пьяная, дурацкая Саша совсем меня довела. Но несмотря на всю злость, не мог оставить её на улице. Лёгким движением я схватил её на руки — она, хоть и пьяная, не оказала сопротивления, а наоборот, усмехнулась и загляделась в глаза с этим своим дерзким, игривым блеском.

— Ты что, теперь меня таскать будешь? — прохрипела она, губы играли, а взгляд цеплял меня как крючок.

В моём теле всё ревело — жгло злостью, но одновременно с этим звалось показать ей, кто здесь хозяин, кто сейчас держит ситуацию под контролем. Я сжал её крепче, чуть сильнее, чтобы в её теле мелькнуло понимание — сейчас я не тот, кто даст ей поблажку.

Я не ответил, просто встал и потащил её к дому. Каждый шаг отдавался в груди острым камнем — хотелось выплеснуть всю злость, показать, насколько я сейчас не просто зол, а готов сжать и сжечь всё вокруг.

Саша продолжала играть со мной, улыбалась и шептала что-то на грани между вызовом и смехом. Но я не позволял себе даже намёка на слабость.

Войдя в дом, я почти не заметил холодного воздуха, что валил из открытой двери. Поставил её на пол, она чуть покачнулась, опираясь на меня, и снова улыбнулась, словно провоцируя.

— Ты так зол, что даже будешь меня теперь на руках носить? — её голос был тихим и игривым, но я видел в нем вызов.

Я откинул куртку на стул и резко схватил её за плечи. Взгляд её блестел, но я уже не терпел. Грубый рык вырвался из груди:— Ты думаешь, что я с тобой играю? Сейчас я тебе покажу, что значит злость, — голос был низким и резким.

Она не отступила, только чуть наклонила голову, играя волосами, и медленно прошептала:— Я не боюсь тебя.

В этот момент я взял её за подбородок, чуть приподнял лицо и посмотрел в глаза. Там не было страха — была дерзость и желание. И в этой игре мы оба были равны.

🔞🔞🔞не читайте, если вам неприятно от таких сцен. Листайте к следующей главе❗️❗️❗️

Я не стал церемониться. Снял куртку, бросил на стул, а потом сжав зубы, схватил её за плечи и потянул к себе. Медленно опускал руки по её рукам, скользил по коже, не щадя ни одного сантиметра. Она дрожала, и это только разжигало во мне зверя.

— Ты думаешь, что я сейчас стану мягким? — прошипел я, голос низкий и хриплый.

Она молчала, просто смотрела в глаза, и в этих глазах читалась вся её пьяная наглость и наслаждение.

Резко я начал расстегивать её куртку, пальцы ловко и уверенно сняли с плеч ткань, обнажив горячую кожу. Кусочек за кусочком — рука скользила по ней, заставляя трепетать каждую мышцу.

Она стонала тихо, отозвалась лёгким дрожанием, а я чувствовал, как её тело откликается на мою злость, как будто в ней смешались страх и желание, боль и наслаждение.

С каждым движением ощущал, как напряжение внутри растёт. Грудь стучала, кровь пульсировала в венах, а глаза не отрывались от неё.

Опустился к её шее, губы оставляли жгучие поцелуи, а руки жадно и грубо сжимали талию, заставляя её прижиматься сильнее.

Она выгибалась, будто хотела сбежать, но не могла. Моё тело — как стена, которая не позволяла уйти.

Я вёл её к кровати, не отпуская, касаясь кожи, горячей и влажной. Её дыхание сбивалось, и я слышал каждый её стон — тихий, почти беззвучный, но полный желания.

Я скольжу рукой вверх, обхватывая ее затылок, и нахожу ее губы. Поцелуй не такой жадный, как обычно, но, черт, именно это меня заводит еще больше. Легкий вздох, дрожь, едва заметное движение ее бедер у меня на коленях, когда она приоткрывает для меня свой горячий ротик.

Она тихо стонет, проводя ладонями по моей кофте. Я улыбаюсь, отрываясь от ее губ.— Сними его.

Она без вопросов делает, как я сказал, и свитер падает на пол. Её взгляд горит таким же огнем, как и мой.

Мои пальцы цепляют край ее платья, и я нетерпеливо стягиваю его через низ.— Блять... — выдыхаю я, когда вижу, что на ней. Черное кружево. От нее невозможно отвести взгляд. — Ты сводишь меня с ума.

Мои пальцы ловко расстегивают лифчик, и как только он спадает, мой член дергается от вида ее идеальной груди. Я хватаю ее за талию, подтягивая выше, ровно настолько, чтобы ее грудь оказалась там, где и должна быть — прямо перед моим лицом.

Я обхватываю её губами и она стонет мое имя. И от этого звука меня чуть не накрывает. Я мог бы кончить просто от того, как она звучит. Ее пальцы запутываются в моих волосах, и я ловлю ее взгляд, когда языком дразню ее.— Валера... — шепчет она, ее глаза потемнели от желания.

Я усмехаюсь, продолжая мучить ее, пока мои руки скользят вниз. Она тяжело дышит, когда я отодвигаю в сторону ее насквозь мокрые трусики, большим пальцем скользя по ней.

Ее голова запрокидывается, бедра вздрагивают.— О боже... — тихо выдыхает она.

Она тянется к моим брюкам, пальцы чуть дрожат, когда она расстегивает ремень. Я хрипло смеюсь, приподнимаясь, помогая ей избавиться от костюмных брюк и боксеров.

Она оседает на мои колени, прижимаясь всем телом, грудь давит мне в грудь, а мой член идеально ложится между ее ног. Все так близко. Почти. Но мне мало.— Красивая... — тихо роняю я, накрывая ее губы своим поцелуем.— Они должны исчезнуть. — Я дергаю ее трусики, крепко сжав пальцы на тонком кружеве.

Я хочу чувствовать ее целиком, без преград, без этой проклятой ткани между нами. Я рву их, и Саша издает тихий вскрик, но я тут же перекрываю его поцелуем.— Да, — выдыхаю я ей в губы, когда она начинает двигаться на мне. — Вот так.

Она трется об меня, все сильнее, пока мы тонем в этом поцелуе. Ее пальцы в моих волосах, мои ладони вжимаются в ее округлость, сжимая, играя. Каждое движение заставляет мой член все глубже толкаться в ее вход, и я целую ее еще жестче, теряя остатки контроля. Её стоны, ее движения — она сводит меня с ума, и я уже не знаю, сколько еще смогу держаться.

Я резко переворачиваю ее на спину, вдавливая в мягкую поверхность кровати. Теперь она раскинулась передо мной, волосы разметались по подушкам, создавая чертовски красивую картину.

Она смотрит на меня из-под длинных ресниц, ее губы слегка приоткрыты. Да, эта женщина знает, что делает со мной.

Я торопливо пинаю прочь брюки, не желая оставлять между нами ни единого барьера. Ее глаза расширяются, когда я раздвигаю ее ноги, встав на колени между ними. Ее взгляд тут же падает на мой стояк, и она прикусывает нижнюю губу, ее грудь вздымается в неровном дыхании.Она — самое сексуальное, что я когда-либо видел. И самое безумное — она моя жена. Почти.

Я склоняюсь к ней, перехватываю запястья и прижимаю их к подушке над ее головой одной рукой, а второй беру себя у основания, проводя головкой вдоль неё.

Я проникаю к ее шее, оставляя мягкие поцелуи, пока продолжаю погружаться в нее.

— Это...просто... — всхлипывает она, ее голос дрожит. Я почти полностью выскальзываю из нее, прежде чем снова медленно вхожу, обхватывая ее бедро.— Да? — спрашиваю я, двигаясь мягко, глубже, но не спеша.

Мы двигались в едином ритме, дыхания смешались, а вокруг был только этот жар и шум.

Я слышу, как она шепчет моё имя, как дрожит и кончает вместе со мной, тело охватил тёплый, влажный поток. Я почувствовал, как она становится мокрой для меня — вся насквозь, наполненная до краёв, и это взрывало меня изнутри.

Я наблюдаю за ней, слышу, как ее стоны становятся все более отчаянными. Каждый мой толчок идеально совпадает с движением, пока я не довожу ее до самого края.— Хочешь кончить для меня, жена?

— Да... — простонала она. — Да, Валера. Пожалуйста.

Я усмехаюсь и начинаю двигаться быстрее. Я обожаю, как она стонет мое имя. Так и должно быть — ее желание всегда должно принадлежать мне.

— Как сильно ты этого хочешь, милая?

Она выгибает бедра, пытаясь заставить меня двигаться так, как ей хочется,

— Валера... — стонет она.

— Скажи мне, — тихо приказываю я, наслаждаясь тем, как дразню ее.

— Очень, — выдыхает она, ее голос пропитан мольбой.

Блять, как же приятно это слышать. Каждый раз, когда мне кажется, что я её контролирую, она переворачивает игру. Слышать как она зовет меня мужем — это слишком. Я готов кончить прямо сейчас.

Мои глаза на мгновение закрываются, когда ее мышцы судорожно сжимаются вокруг меня. Я еще даже не начал ее как следует трахать, а уже теряю голову. Снова наклоняюсь, обхватываю ее, переворачиваю так, чтобы оказаться сверху.— Когда ты так стонешь мое имя, ты делаешь все, чтобы я не сдержался, чертова ты соблазнительница, — рычу я, тяжело дыша.

Саша смотрит на меня с дьявольской усмешкой, ее глаза все еще затуманены после оргазма. Она запускает руки в мои волосы, и этот  жест убивает меня.

Я резко выхожу из нее и снова вхожу, уже жестче. Она вскрикивает, ее глаза расширяются, а губы приоткрываются в бесшумном стоне.

Она цепляется за меня, ее ноги сжимают мои бедра, ногти оставляют царапины на моей спине, но я только сильнее схожу с ума.— Я не могу больше сдерживаться, — стону я, ощущая, как близко нахожусь к грани. — Это слишком. Слишком охуенно.

Саша прижимает мою голову к себе и целует, и этого достаточно, чтобы я потерял контроль.

Пару резких, жадных толчков — и я кончаю внутри неё, чувствуя, как всё тело сжимается, а время будто замирает.

Прижимая её бедра к своим, я ощущаю каждое её дрожание, каждый вздох, каждое движение. Она вся моя, вся насквозь, влажная и жадная, будто сама впитывает меня целиком.

Мы лежим, не двигаясь, сердца бьются в одном ритме, дыхания смешались в одно, и в этом молчании нет ничего, кроме полной, абсолютной правды — что мы принадлежим друг другу навсегда.

Её пьяная наглость была как вызов — и я не мог отказаться. Но завтра она так легко не отделается.
__________
                        ТГК: Пишу и читаю🖤
       оставляйте звезды и комментарии ⭐️