Красотка Монолита
для меня важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
Дом в Гаре просыпался медленно — так, будто даже время здесь двигалось по-другому. Как будто кто-то нажал на паузу между прошлым и будущим, а настоящее застыло в этой деревянной коробке среди леса, впитавшей в себя запах хвои, камина и человеческих чувств.
Я проснулась от легкого скрипа пола за окном — кто-то проходил по веранде, может, Винт, может, Марат. Сквозь щель в занавеске пробивался утренний свет, еще не яркий, мягкий, молочный. Где-то вдали куковала кукушка, и это было единственное напоминание, что время всё же идёт, хоть и медленно.
Я медленно перевернулась на бок и положила ладонь на грудь. Там, внутри, было всё то же странное, труднообъяснимое чувство — будто я держу в руках невидимую нить, которая тянется от моего сердца куда-то туда, за километры, к Валере. И каждая секунда, проведённая без него, натягивала эту нить сильнее.
Я посмотрела на руку, ту самую где кольцо. Оно поблёскивало в солнечном пятне, лёгшем на покрывало. Оно будто жило своей жизнью — и каждый его блеск говорил мне: «Он с тобой. Он выбрал тебя». Я медленно провела пальцами по металлу и глубоко вдохнула. Два дня, осталось два дня.
В дверь тихо постучали.
— Заходи, — отозвалась я, даже не спрашивая кто. Только один человек мог так осторожно и так по-доброму стучать.
Юля. В белом свитере, с небрежно собранными волосами в пучок и с аптечкой под мышкой. Она вошла, прищурилась от света и сразу прошла ко мне, не задавая лишних вопросов.
— Доброе утро, невеста, — усмехнулась она, садясь на край кровати. — Шов посмотрим?
Я кивнула, села, откинула одеяло и медленно задрала футболку. Юля аккуратно присела, расправила марлю и пальцами провела по коже, изучая.
— Уже лучше, — проговорила она, больше себе, чем мне. — Чуть припухло, но это нормально. Организм реагирует, никакого воспаления нет. Молодец, бережёшь себя.
Я слабо улыбнулась.— А как ещё? У меня теперь даже кольцо есть, надо как-то соответствовать.
Она посмотрела на мою руку, и уголки её губ дрогнули.— Он тебе его сам надел?
Я кивнула. И в этот момент воспоминания ударили так ярко, будто кто-то нажал «повтор» прямо у меня в голове — крыша, снег, его пальцы на моей руке, как он сказал: «Теперь ты моя». Я резко вдохнула, будто вернулась туда.
— Ты его очень любишь, да? — тихо спросила Юля, приклеивая новую повязку.
Я не ответила сразу. Только посмотрела в окно. Потом кивнула. Сильно. Однозначно.— Так люблю, что больно.
_____
День тянулся вязко, как мед. Мы с Крис возились на кухне — готовили какой-то пирог, больше для занятости, чем ради еды. Она все время косилась на меня, пыталась развеселить, подкалывала, но я видела, как она переживает. Просто молча была рядом — и это было лучшим, что она могла сделать.
Айгуль зашла позже, принесла варенье, которое варила ночью, и сразу начала меня обнимать. Её руки были горячими, пахли дымом и малиной.
— Ну вот и всё, Саша, — шептала она. — Скоро всё закончится. Он тебя не отпустит, я знаю.
Вечером на кухне появился Марат. Как всегда — громкий, с подколами, с кривой усмешкой и сигаретой в зубах.— Ну шо, Туркина, каково быть будущей женой самого Валеры?
Я закатила глаза, но улыбнулась. Он подмигнул, поставил передо мной кружку с чаем и уселся на край стола, глядя на меня, будто ждал, что я лопну от эмоций и всё расскажу.
— А когда свадьба? Я хочу быть шафером в костюме, с бабочкой. И чтобы Винт танцевал вальс с Юлей. А?
— Марат, заткнись, — пробурчала Крис, шлёпнув его по плечу.
— Да я ж за неё рад, вы шо! — Он засмеялся и поднял руки. — Только вы ж понимаете, да, Валера теперь нас всех на поводке будет держать. Саша — это вам не просто девочка теперь, это официальная «наша королева».
Я опустила глаза. Это звучало смешно, но внутри кольнуло — я действительно стала чем-то гораздо большим, чем просто любимой. И это пугало.
_____
Ночью я снова не спала. Лежала, прижав к груди подушку, и смотрела на кольцо. Снаружи гудел ветер, забивался в щели, стучал по стеклу. Винт, как я знала, не спал тоже — он обычно сидел на веранде, курил, прислушивался к ночи. Иногда мне казалось, что он следит за тем, чтобы я могла спокойно думать о Валере.
Я встала, закуталась в плед и вышла на кухню. Винт уже был там — варил себе кофе. Увидев меня, молча налил вторую кружку и протянул.
— Спасибо, — прошептала я, садясь на табурет.
— Не спишь?
— Нет. А ты?
— Я вообще не сплю, когда тебя надо охранять. Сам понимаешь, на мне вся ставка, если Валера узнает, что с тобой что-то случилось — меня даже хоронить не успеют.
Я усмехнулась.— Он придёт завтра?
— Да, — кивнул он. — Он сказал: ровно через два дня. Сказал, чтоб я тебя держал в безопасности, и чтобы был рядом всё время.
— Я скучаю.
Он выдохнул дым и посмотрел на меня спокойно, по-своему грубо, но с пониманием.— Он тоже. Даже если не говорит.
_____
Так прошёл первый день. На второй я всё время сидела у окна. Юля снова пришла. Крис приготовила обед. Айгуль принесла тёплый шарф.
Марат пытался учить Винта играть в домино.
А я просто ждала.
И каждый час становился всё громче внутри меня.
Завтра. Завтра он приедет и заберёт нас.
_____
Я проснулась внезапно, как будто кто-то дернул за ниточку моего сна, прервав его на полуслове. За окном ещё висел густой, неподвижный рассвет, тот самый, что кажется серым и тихим, будто мир замер на вдохе. Стены комнаты были окрашены в мягкий бледно-синий оттенок — свет пробивался сквозь занавеску полосами, ложась на кровать, на пол, на моё лицо. Я лежала на спине, с раскрытыми глазами, не мигая. Всё внутри было тревожным, электрически натянутым — как проволока, по которой пущен ток.
Сегодня. Сегодня он приедет.
Моё сердце билось часто, глухо, будто внутри сжималась пружина. Я лежала и вглядывалась в потолок, чувствуя, как поднимается волнение — спокойное, но сильное. Оно пульсировало в животе, под грудной клеткой, наполняло меня предвкушением. Каждый день без него был как маленькая пустота внутри. Но сегодня — сегодня всё должно было закончиться.
Я повернула голову и посмотрела на прикроватную тумбочку. Телефон лежал на ней, черный, как пустая книга, экран был тёмный. Я протянула руку и взяла его — холодный от утреннего воздуха. Разблокировала. Ничего.
И в ту же секунду — вибрация. Резкий толчок в ладони, экран вспыхнул.
Неизвестный номер.
Сердце дернулось. Я села, сжимая в пальцах телефон, ладони вспотели.
Сообщение:
| Родная, выйди к заднему двору. Там дорожка в лес, чтобы никто не видел. Я жду, поторопись |
Я прочитала его вслух одними губами, без звука, несколько раз, пальцы слегка дрожали.
Он приехал.
Я поднесла телефон к груди, как будто могла сжать это сообщение между ребрами. Он здесь, он приехал за мной, наконец-то.
Но почему он не пришёл к дому? Почему не зашел внутрь, не обнял меня сразу, не поднял на руки перед всеми, не сказал: «Поехали»?
Я застыла.
А как же Крис? Айгуль? Марат? Почему только я?
Но эта мысль пролетела мимо, как воробей, которого вспугнули. Сейчас всё было неважно. Только он. Он, я и уехать.
Я вскочила, сердце колотилось как сумасшедшее. Спортивный костюм — первое, что попалось. Серо-синий, мягкий, уютный. Я натянула его на себя так быстро, что запуталась в рукавах. На босые ноги — кроссовки. Холод кожи от подошвы. Пальцы быстро заплели волосы в низкий хвост. Я посмотрела на себя в зеркало на двери — глаза горели, лицо было по-домашнему бледным, но живым. Всё внутри кипело, сжималось в ожидании. На пальце — кольцо. Я коснулась его, будто оно могло подтвердить, что всё это правда. Он мой и я его.
Я вышла в коридор, тихо, почти крадучись. Сначала умывальник — плеснула ледяной водой на лицо, проснуться, прийти в себя. А потом — кухня.
Там уже была Крис. Она стояла у плиты, волосы завязаны, лицо сосредоточено. Айгуль сидела за столом, резала зелень в глубокую миску. Комната пахла свежим хлебом, жареными яйцами и чем-то тёплым, домашним, уютно. Я улыбнулась, стараясь скрыть волнение.
— Доброе утро, — сказала я, подходя к ним.
Крис обернулась, и её лицо тут же просветлело.— Ну что, сегодня уезжаем, наконец, — сказала она, и в её голосе было что-то лёгкое, почти детское.
— Да, — кивнула я, — сегодня.
Айгуль подняла глаза и тоже улыбнулась. У неё были такие тёплые, добрые глаза, и в этот момент мне почему-то захотелось обнять её. Просто потому, что она рядом. Потому что всё это время они были со мной.
Мы немного поговорили — о том, кто будет собирать вещи, во сколько выйдем. Крис поджарила что-то на сковороде, Айгуль накрывала на стол. Всё текло как обычно. Но внутри меня всё было наэлектризовано. Я смотрела на дверь кухни и считала секунды.
— Позови охрану, — вдруг сказала Крис, — и Винта с Маратом. Пусть идут есть, пока горячее.
Я замерла на полсекунды. И поняла: это идеальный момент.
— Хорошо, — кивнула я быстро, — сейчас.
Я вышла из кухни, и, закрыв за собой дверь, остановилась в коридоре. Воздух был плотным. Всё вокруг казалось слишком тихим, слишком ярким. Я шла, не чувствуя ног, не касаясь пола — будто меня что-то несло вперёд.
Я молча вышла на улицу, чувствуя, как в груди поднимается что-то беспокойное и одновременно сладкое, как перед первым свиданием. Сердце колотилось, мысли путались — всё внутри вибрировало, будто сама земля знала: он где-то рядом, он приехал.
— Эй! — крикнула я, подходя к сараю, где обычно возились Марат и Винт. — Завтрак готов! За стол все!
Марат, как всегда, первый отозвался, вытягиваясь и делая театральное движение, будто после тяжёлого сна.— Уже бегу, хозяйка! Надеюсь, Айгуль испекла блины, а не ты... а то опять будет «уголь по-татарски»! — хохотнул он, идя ко мне.
— Ха-ха, — фыркнула я и закатила глаза. — Быстрее иди, пока горячее.
К дому подтянулись и Винт с охраной. Они оживлённо обсуждали что-то, переговариваясь с полуслова, на автомате, как старые вояки. Пока они заходили в дом, я на секунду задержалась на пороге, снова чувствуя вибрацию в кармане — как будто телефон вот-вот завибрирует снова и он скажет, что уже ждёт меня там, за деревьями.
Мы с девочками пошли на тухню. Там уже пахло едой: тёплый хлеб, тушёная картошка, блинчики и горячий чай — всё это наваливалось одним плотным запахом уюта. Крис сжала моё плечо и тихо сказала:— Сегодня уедем наконец-то.
Я кивнула.— Да, уже совсем скоро.
Но внутри меня всё клокотало. Я знала: он уже рядом. Я чувствовала его дыхание где-то сквозь лес. Я знала, что он ждёт, просто... почему не пришёл в дом? Почему не забрал всех? Почему только меня?
Мы начали накрывать на большой деревянный стол в зале. Мужики уже сидели, шумели, Марат продолжал прикалываться:— Винт, не забудь, блины — не бронежилет, от голода не спасёт!
— Я бы сейчас съел и бронежилет, если бы его поджарили, — ответил Винт, потирая руки.
Я улыбалась, но внутри всё сжималось. Каждый шаг, каждое движение — как отложенный прыжок. Я знала, что вот-вот уйду, ещё чуть-чуть.
Я поставила на стол миску с жареной картошкой и, чуть понизив голос, сказала:— Мне что-то плохо. Голова кружится. Я пойду в туалет на минуту.
Крис мгновенно поняла. Она даже не задала ни одного лишнего вопроса. Лишь посмотрела на меня долго и чуть улыбнулась.— Иди, я прикрою, — тихо ответила она.
Я развернулась и спокойно, не вызывая подозрений, пошла по коридору. До туалета было рукой подать, но я, конечно, свернула к себе в комнату. Сердце грохотало, как будто я действительно убегала. Может, так и было, только не от чего-то — а к нему.
Я на цыпочках вошла в комнату, прикрыла за собой дверь, быстро скинула тапочки и натянула ботинки. Они были рядом, под креслом, где я оставляла их на случай, если придётся быстро бежать. И вот, этот случай настал.
Пальцы чуть дрожали, когда я затягивала шнурки. Ноги гудели от напряжения. Я выдохнула. Подошла к окну и осторожно приоткрыла его, свежий утренний воздух ударил в лицо. За окном уже всё светлело, но прохлада стояла такая, что по коже побежали мурашки. Я высунулась наружу, опустила одну ногу на деревянную подставку, где летом стояли цветы, и ловко спрыгнула вниз.
Снег под ногами был мокрый, но я даже не почувствовала этого, все было неважно. Все, кроме одного — дойти до него. До того, кто ждал меня где-то там, за лесом.
Я оглянулась, окно тихо прикрыла и побежала к забору, к той самой старой части, где доски чуть шатались. Подпрыгнула, уцепилась руками, перебралась через верх, будто всю жизнь этим занималась.
Снег за забором был высокий. Мои штаны моментально стали мокрыми. Но я уже видела — тропинку. Ту самую, о которой он писал. Она уходила в глубину леса, змеёй, теряясь в сумраке утренней дымки.
Я остановилась на секунду, чтобы отдышаться, и посмотрела вперёд. Деревья были белыми, безлистыми. Всё в этом утре будто замерло. И только в моей груди — бешеный стук сердца, будто кто-то внутри бил кулаками: «Беги! Он там!»
Я шагнула на тропинку и пошла.Прямо туда, к нему.
Я едва дышала, будто любое резкое движение могло выдать меня. Мокрый снег хлопал по голеням, ботинки вязли в нем, но я даже не чувствовала этого — шла, как во сне, вся на грани. Сердце грохотало в висках, деревья по бокам казались одинаковыми, вытянутыми силуэтами, но я точно знала: он где-то рядом, где-то тут. Ещё немного и я его увижу.
Я свернула чуть левее, через кусты, пробираясь между ветками. Ветки хлестали по лицу, по плечам, волосы прилипали к щеке, дыхание было уже рваным. И вдруг — я замерла. Впереди, за деревьями, между стволами, встала машина. Бмв, похожа как у него. Цвет её был почти слился с утренней дымкой, но я сразу почувствовала — это он.
— Валера?.. — вырвалось из меня почти шепотом.
Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Горло сжалось, ноги сами понесли меня, как будто тянули за невидимую нить. Я уже хотела бежать, броситься к машине, вскочить прямо в его объятия, запутаться в пальто, вдохнуть запах табака и кожаной куртки — как вдруг...
Резкий рывок сзади, сильные руки. Что-то тёплое, плотное — к лицу.
Тряпка.
Я резко вдохнула, и мгновенно мир начал плыть. Всё закружилось, будто лес завертелся вокруг меня. Я рванулась, попыталась вырваться, закричать, но воздух стал вязким, голос — пропал, руки — ватными. Всё уходило, всё исчезало — и солнце, и небо, и деревья, и эта машина, до которой я не добежала.
Последнее, что я почувствовала — чей-то горячий шёпот у уха. Голос чужой, хриплый, совсем не его.
— Спокойно, девочка. Всё под контролем.
А потом — темнота, полная, плотная. Как будто меня выдернули из мира. И всё оборвалось.
_____
...ощущение, что прошло несколько часов, но в голове всё плыло, как в густом тумане.
Я очнулась резко — будто кто-то резко вытолкнул меня из глубокого, липкого сна. Ресницы дрогнули, веки тяжело распахнулись, и первое, что я увидела — белый потолок. Треснувшая штукатурка, тусклый свет из окна, гулкий холод. Я моргнула ещё раз — реальность входила в меня неохотно, кусками, обрывками. Воздух пах пылью, деревом и чем-то сухим, будто здесь давно не жили. И тишина... такая гнетущая, что от неё звенело в ушах.
Я попыталась пошевелиться — и только тогда осознала.
Связана.
Руки — скручены за спиной, запястья жгло от жёсткой верёвки. Ноги — стянуты туго, чуть выше щиколоток. Я лежала на диване, старом, продавленном, обтянутом каким-то выцветшим вельветом. Всё тело ломило, как будто по мне прошёлся камаз. Плечи ныли, шея будто онемела, и голова... Господи, как же сильно болела голова. Каждый нерв пульсировал откуда-то из затылка, по вискам прошивалась тупая, давящая боль.
Я оглянулась, медленно, голова качнулась, и я чуть не потеряла сознание снова, но всё же огляделась.
Это был зал, большой, пыльный. Мебель старая — шкаф, диван, пара кресел. Всё какое-то светлое, выгоревшее временем, окна в лёгких грязных занавесках. Солнце било сквозь них полосами. Было утро или день — понять было сложно. Я слышала, как где-то в доме скрипит дерево, то ли ветер, то ли кто-то прошёл.
Я сглотнула. Горло пересохло — язык прилип к нёбу, губы потрескались. Очень хотелось пить, до ломоты. Даже мысль была не о том, кто это сделал или зачем я здесь — а просто: пить, хоть глоток воды.
Я дёрнулась, верёвка на ногах сжалась ещё туже, и я зарычала от боли — не в голос, а где-то внутри себя. Всё тело дрожало, внутри всё было слабым, будто я болела несколько недель подряд. Пальцы едва шевелились, мышцы дрожали, как будто я ничего не ела.
Паника подступила сразу — горячим комом. Что это за дом? Кто меня сюда притащил? Где Валера?.. Он же был там... машина... или нет?.. Я... я ведь почти дошла до неё... я видела её, видела!... но... что, если это была ловушка?..
«Господи...» — только и прошептала я, облизнув пересохшие губы.
Я снова повернула голову, стараясь не терять равновесие на этом дурацком диване, и всмотрелась в окна. Деревья, лес. Сы всё ещё где-то в лесу, или рядом с ним. Где-то за селом? Я не узнавала это место.
Шум, где-то на первом этаже.
Доска скрипнула, я замерла, сердце застучало в висках, а руки вспотели — хотя мне и так было жарко.
Я затаила дыхание, прислушалась. Тишина. Только сквозняк за окном. Может, показалось?..
Но потом снова — щёлкнула дверь. И уже точно — шаги, медленные, гулкие. Кто-то шёл, не торопясь. Как будто знал, что я не убегу. Потому что и правда — не убегу. С таким телом, с верёвками на ногах, я бы и до стены не доползла.
Я прижалась к спинке дивана, дыхание стало коротким. Всё во мне дрожало — не от холода, нет. От ужаса, липкого как эта тишина, как эта боль в голове.
Шаги становились всё ближе, скрип пола — совсем рядом. Я зажмурилась, губы сжались в тонкую полоску, и я вжалась в обивку, как будто это могло меня спасти.
Дверь приоткрылась.
И в комнату вошёл кто-то, я почувствовала это спиной.
Я не открыла глаза, не могла. Не хотела видеть, кто это, но сердце уже стучало так громко, что казалось его слышит весь дом.
— Привет, красотка Монолита, — сказал голос рядом, чуть хрипловатый, тягучий, с лёгкой усмешкой.
Я замерла.
Этот голос...Он был как удар током. Как будто я его помнила, знала, чувствовала — но не могла сразу поверить.
Я медленно, с трудом приоткрыла глаза, и резкий свет полосой скользнул мне по лицу. Передо мной стоял он. Человек, высокий, плечистый, в тёмной куртке, с растрёпанными волосами и легкой небритостью. Он стоял в полутени, спиной к окну, и лицо было наполовину закрыто отблесками света — но я видела, видела взгляд. Холодный, тяжёлый, прожигающий насквозь. Он смотрел на меня, как будто читал все мои мысли, видел всю боль, весь страх, что распластался внутри.
И я вспомнила, момент. Старый, рваный, как кадр из сломанной плёнки.
— Узнала? — спросил он, подойдя ближе. Теперь свет упал прямо на его лицо. Губы тронула ленивая, почти наглая ухмылка. Он присел на корточки рядом с диваном и опёрся локтем о колено.— Ну же, Сашка. Ты ведь не забыла меня?
Он подошёл ближе и наклонился над диваном. Его лицо оказалось совсем рядом. Я почувствовала его дыхание, уверенное, холодное.
Он протянул руку и обхватил моё лицо ладонью.
— Долго же я делал все, чтобы ты попала ко мне в руки....
__________
ТГК: Пишу и читаю🖤
оставляйте звезды и комментарии ⭐️