За кадром

- Королева, вам воспрещается сидеть за работой дольше трёх часов подряд! Немедленно положите карандаш!

Сэмми уже несколько минут пытался всеми возможными способами отодрать женщину от её стола, но она вцепилась в него, как дикая кошка, и едва ли не шипела на кардинально поменявшегося с последних событий товарища по несчастью. Её глубокие изумрудные глаза приобрели оттенок шиповника, а маленький жёлтый ободок вокруг зрачков будто метал искры молний.

- Лоуренс, я обязана закончить как можно скорее, а ты только заставляешь меня тратить драгоценное время на ни к чему не приводящие споры! - перекрикивала бывшего звукооператора Элеонора, всё глубже впиваясь ногтями в мягкое дерево наклонного художественного стола, - Отпусти меня, иначе я за себя не ручаюсь!

- Королева, вы не оставляете мне выбора! - наконец, выпуская плечо женщины из своих цепких склизких лап, воскликнул мужчина, - Мессир! Скажите вашей слишком самонадеянной даме, что четырёхчасовое сидение за черчением в конце концов её убьёт!

Бенди наблюдал за представлением, восседая на шатком деревянном стуле и подпирая голову кулаком руки, локтем упираемой в круглый низенький столик рядом с собой. Уже как двадцать минут эти двое спорили о том, как долго Элеоноре следует безостановочно водить карандашом по бумаге, как долго ей горбиться над созданием его будущего, как долго осталось им обоим до освобождения... И демона съедало чувство вины. Он сам ничего не смыслил в художественных науках, дизайне и тем более анатомии, чтобы вместе с Элинор разделить её работу и наравне с ней принимать участие в создании нескольких сотен эскизов его нового тела. В эти эскизы входило множество нюансов - надо было предусмотреть несколько вариаций одежды, нарисовать само тело с разных ракурсов, расписать физические характеристики, характер, выражение его нового лица под разными эмоциями, прописать сильные стороны, слабые стороны, способности, знания, умения, навыки, увлечения, пристрастия, страхи, мечты и многое, очень многое другое... И всё это Элеоноре приходилось делать в одиночку вот уже четвёртый день подряд.

- Я наблюдатель, - со вздохом отозвался Чернильный Демон, вспоминая, как долго и упорно женщина его отговаривала от помощи в работе, - Я наблюдаю за всем, что происходит, но вмешательство в происходящее перечит моей сущности.

Сэмми, казалось, вот-вот должен был лопнуть от возмущения. Подумать только, ещё какую-то неделю назад он только и грезил о том, чтобы эта ведьма сгорела в адском огне, а теперь носится за ней, как мать-кошка за котёнком. С недавних пор Лоуренс перестал настолько сильно боготворить Бенди, но по-прежнему иногда оговаривался, зовя его мессиром или своим лордом, а того это уже не так раздражало - влияние женщины даже в такой ужасно неудачной пародии на дом было нетрудно заметить.

- Мой лорд, умоляю! - прохрипел Сэмми, снова хватая за руку едва ли не рычащую Элеонору и силой, но безуспешно оттаскивая её от стола.

В конце концов демону это надоело. Он со вздохом неспешно поднялся на прямые ноги, так же неспешно подошёл к двоим малым детям и деловито обошёл их кругом, будто осматривая со всех сторон, со сложенными за спиной руками. Лоуренс страдальчески простонал. С момента получения нового тела Бенди приобрёл такую раздражающую черту, как юмор. Раньше он улыбался только от сознавания своей жестокости к ныне убитым создателям, а теперь этот дьявол в галстуке шутил налево-направо. Бывшему звукооператору это казалось просто диким.

- Элеонора, - наконец, разогнал создавшуюся атмосферу напряжения Чернильный Демон, стоя где-то за спиной женщины, - Отпусти стол, прошу тебя.

- Бенди, ты же сам знаешь, что я не могу, - рывками выдёргивая свою руку из липких лап Сэмми, прошипела Элинор, - Времени терять нельзя, а у меня ещё даже эскиз твоих эмоций не готов, что уж говорить о перечнях твоих характеристик! Я должна работать без остановок, неужели ты не хочешь выбраться отсюда и-..?!

- Эли.

Женщина вдруг почувствовала на своей открытой из-за удалённого в результате полного приведения в негодность чернилами воротника шее тёплую мягкую руку с тонкими длинными пальцами, облачённую в плотную белую перчатку. Ладонь Чернильного Демона ласково прошлась по её алебастровой коже от ключиц до подбородка, после чего завернула под нижнюю челюсть и чуть напряглась, вынуждая Элеонору немного поднять голову и закрыть рот.

Бенди изучил такой метод воздействия на Создателя совсем недавно, всего пару дней назад. Тогда, во время очередной перепалки с Сэмми Элинор настолько распалилась, что попыталась наброситься и на демона, а когда тот в попытке сохранить себе жизнь и здравие случайно коснулся рукой её шеи, та тут же присмирела, извинилась и исчезла в темноте коридоров так быстро, как исчезают отсветы на ресницах после входа в тень. Тогда Чернильный Демон совершенно не понял, почему та так быстро ретировалась, и даже забыл об этом случае, но уже спустя каких-то несколько дней начал активно пользоваться этой слабостью женщины, этим уговаривая её перестать сопротивляться и оставить работу на какое-то время.

- Ты снова оборачиваешь мои слабости против меня? - уже глубоко спокойным тоном произнесла Элеонора, отодвигаясь от вездесущей чёрной руки и всё же отходя от своего рабочего места на несколько шагов.

- Ты меня вынудила, - с таким выражением лица, будто тот ничего не делал, оправдался Бенди.

- Я никого не вынуждаю, - парировала женщина, внутри которой от таких прикосновений всё холодело, крутилось и сжималось, этим заставляя желудок конвульсивно вздрагивать и посылать в горло рвотные позывы.

- Извини, - сдался демон, между тем не теряя своей уверенности, - Но тебе действительно нужно отдохнуть. Ты без продыху трудишься уже несколько часов, ты себя так угробишь быстрее, чем успеешь такими темпами закончить. А я вовсе не хочу тебя терять.

Последние слова вырвались у него автоматически, и он тут же пожалел, что вовремя не прикусил себе язык, потому что Элинор посмотрела на него такими глазами, будто летающую тарелку увидела.

- В том смысле, что ты мне нужна, - попытался выкрутиться Чернильный Демон, тут же осознав, что сделал только хуже, - Нужна, чтобы выбраться отсюда. Да. Именно для этого и ничего более.

Несмотря на то, что по отдельности и без смущённого лица Бенди эти слова были бы очень обидными, они вызвали у Элеоноры материнскую улыбку. Она не знала, как так получилось, что её создание так сильно смущалось того факта, что нуждалось в родителе, но была этим очень довольна. Даже слишком.

- Я всё ещё здесь, - грубо напомнил о себе Лоуренс, и оба представителя разных форм жизни вздрогнули от такого резкого вклинивания в разговор.

- Ну хорошо, хорошо, - наконец, сдалась и Элеонора, поднимая руки ладонями кверху и этим выражая свою готовность покориться судьбе, - Я отдохну. Немного. Но после этого я сразу же сяду за работу, и никто из вас не должен будет меня отвлекать. Это понятно?

- Да, мэм, - прозвучали в унисон два чернильных мешка. Правда, у одного из них "мэм" вышло более похожим на "мам".

- Вот и отлично, - смягчилась женщина, после чего окончательно оставила потуги вернуться за стол. По крайней мере, на ближайший час.

–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–

Шум чернильных водопадов помогал успокоить растрёпанные последними событиями нервы. Мягкий свет нескольких мощных керасиновых ламп, висящих под потолком и на стенах, придавали тронному залу какой-никакой уют. Хрупкий чёрный ковёр засохших чернил, скрывающий под собой чёрно-белый плиточный пол, то и дело похрустывал от малейшего механического воздействия.

Бенди восседал на своём троне, больше напоминающем творение Франкенштейна в мире мебели, и боролся с самим собой, подперев голову кулаком правой руки, поставленной локтем на подлокотник предмета интерьера. Глаза то и дело слипались. Спать, как живые люди, демон не мог. Точнее ему это не было необходимо, так как самого по себе функционирующего мозга у него не было, как не прискорбно. Но иногда смертельно хотелось уподобиться представителям рода человеческого и просто посидеть с закрытыми глазами, насладиться своей собственной маленькой темнотой и мягким шумом жидких чернил.

В последнее время Чернильному Демону очень редко удавалось побыть одному и в относительной тишине. То Лоуренс прискачет с очередной претензией на Королеву и её трудоголизм, то сама Элеонора придёт и начнёт жаловаться, что её отрывают от работы, которая "не терпит отлагательств", хотя даже сам Бенди считал, что отлагательства возможны во всём, даже в оказании первой помощи, дабы дождаться приезда врачей. В общем и целом, спокойствия удавалось достичь редко, если не никогда.

На данный же момент демону, наконец, удалось в кой-то веки уединиться и искусственно вздремнуть. Не то чтобы он не был рад тому, что это место наполнялось жизнью и смыслом, напротив, он был очень рад, что дожил до встречи с официальной матерью. Вот только вместе с жизнью и смыслом пришёл шум, гам, сомнения, предубеждения, сроки...

Она была красива. Очень красива. Она всегда носила чёрный цвет - чёрные волосы, чёрное платье, чёрные туфли, чёрные редкие аксессуары... Только один элемент у неё имел отличный от монохромного оттенок - её бездонные изумрудные глаза. Чем дольше Бенди смотрел в них, тем яснее осознавал, что готов сделать ради их обладательницы всё, что она только пожелает - звезду с неба достанет, в чернила расшибётся, даже убьёт, если того захочет Эли. Он хотел видеть, как она улыбается. Она редко улыбалась, очень редко. Наверное, потому что она всё время плакала по "ночам". Но когда уголки её рта всё же меняли своё направление на более северное, демон ощущал такой прилив душевных сил, что едва удерживал себя, чтобы не упасть перед ней на колени и не завалить её вопросами о том, что ему сделать, чтобы она улыбалась ему хоть сколь-нибудь дольше. У неё была прекрасная улыбка. Настолько прекрасная, что вызывала ответную улыбку и у Бенди, и у Лоуренса, и наверняка у всех, кто видел, как она улыбается. Как она улыбается, боже, как она улыбается...

Чернильный Демон самозабвенно прикрыл глаза. Перед угасающим взором возникло самое приятное воспоминание из всех, что когда-либо крутились в его рогатой черепушке. Она стоит, гордо выпрямив спину и подняв подбородок, подбоченившись и яростно вдыхая и выдыхая грязный затхлый воздух часто вздымающийся грудью. По её яростно-серьёзному, но в то же время и какому-то азартному лицу, огибая чёрные ниточки бровей, ползут грязные капли пота. Рот приоткрыт для лучшей вентиляции лёгких, глаза блестят злобным огоньком. Такая сильная, гордая, прямолинейная и невероятно упрямая женщина. Рукава её официального платья до середины голени закатаны до локтей, подол поднят на высоту вдвое большую, чем задумано, и теперь края юбки приходятся ей до места чуть выше колен. На тот момент она боролась с такой же упрямой, как и она, трубой, которая никак не хотела прочищаться от застрявшего в ней тряпья. Она была вся в чернилах, измазанная, испачканная, с ног до головы вымокшая, но не обращающая на это ни малейшего внимания. Тогда она ещё сказала фразу, которая демона очень насмешила: "Так ты у нас упрямая? Тогда сюрприз, я тоже!". Именно в тот момент Чернильный Демон, наконец, перестал отрицать то, что уже несколько недель крутилось в его рогатой голове, но всё никак им не признавалось.

Бенди вздохнул полной грудью. И всё-таки это неправильно. Элеонора - человек. Она должна жить среди себе подобных. Она должна вернуться на поверхность, к себе домой, отмыться от всей этой зловонной грязи и зажить спокойной и размеренной, а по возможности и счастливой жизнью. Она говорила, что у неё есть кот, которого она назвала в честь героя одного романа. Названия книги он не запомнил, как на зло. И только он со своим никому не нужным мнением стоял между ней и её счастьем.

Он ненавидел себя. Ненавидел свои чувства. Ненавидел за то, что они позволили ему иметь хоть какое-то отношение к этой женщине. Он никогда не должен был вмешиваться в её жизнь, никогда и ни при каких условиях. Он лишь только всё портит. Даже своё былое тело он изуродовал. А она, этот чёрный ангел хочет забрать его с собой наверх. Зачем? Зачем он ей? Он должен остаться здесь, там, где он появился на свет и где должен будет закончить свой жизненный путь, как дождевая капля. Он не имеет никакого права ступать по земле, даже по той, которая находилась в этом месте. Он вообще не должен был существовать. Он виноват во всём.. Снова...

Из мыслей демона выдернул протяжный скрип огромной входной двери. В образовавшейся щели показалась знакомая картонная маска.

- Всё готово, мессир. Прошу за мной.