За кадром

Иногда, когда всё в мире погружается в тишину, покой и сонную усталость, когда единственный звук, доносящийся до твоего слуха, - тикание секундной стрелки часов, когда ты уже вот-вот готов провалиться в небытие и уже начинаешь видеть края сновидений, ты резко просыпаешься. У тебя в груди невообразимо громко и ощутимо быстро стучит сердце. На языке чувствуется вкус прислащённой воды. Всё тело слишком тёплое и рыхлое. Перед глазами стоит синий фильтр. И тогда ты осознаёшь, что с момента твоего последнего сознательного контакта с реальностью до настоящего прошло удивительно большое количество времени. С твоей стороны это ощущается так, как если бы ты на минуточку закрыл глаза и тут же вскочил с аритмией и синим фильтром, но на самом деле ты спокойно лежал в полуобморочном состоянии и даже не осознавал себя как живое существо. Ты был амёбой. Иногда, если очень повезёт, твои глаза даже могут слезиться от таких пробуждений и при том очень сильно, будто ты последние несколько часов места себе не находил от тоски по умершему на прошлой неделе хомяку. Если бы у тебя был хомяк. В такие моменты ты не знаешь, кто ты, не знаешь, где и когда ты живёшь и живёшь ли, не знаешь даже то, как управлять своим телом. Но эти ощущения длятся всего миг. Один краткий миг. После всё возвращается в норму, ты вспоминаешь своё имя и свою жизнь, вспоминаешь родственников, события безвозвратно ушедшего дня и то, что ты так и не сделал отчёт для работы. Всё возвращается в своё русло. Но в этот миг ты никто. Ты являешься куском постоянно подогреваемого мяса на костяном каркасе. Ты плывёшь по бескрайнему океану частиц, в волнах которого ты не более, чем ничтожная молекула. Ты не осознаёшь себя, ты не знаешь, что тебе делать, не знаешь ничего из того, что знал ранее, не знаешь даже тех примитивных потребностей, что заложены в тебе природой. С точки зрения науки в этот момент тебя от трупа отличает только непрекращающаяся жизнедеятельность твоего организма, подчиняющегося базовым приказам мозга. Однако ты выкарабкиваешься из этого состояния и возобновляешь свою былую жизнь.

А некоторые остаются там навечно.

Примерно так несколько секунд назад ощущала себя, а теперь и рассуждала Элеонора, вытолкнутая из подоплёки подсознания какой-то невидимой силой. Прошло уже несколько дней(а может и месяцев, она не следила за временем) с тех пор, как Бенди по её инициативе обрёл более здоровое с точки зрения анатомии тело. Он так радовался в первые мгновения. Женщина с пятидесятипроцентной вероятностью могла встретить его, бегающего по коридорам студии с лицом ребёнка, которому купили давно обещанную игрушку, когда прогуливалась по тем же коридорам, разминая затёкшие конечности. И всегда при этих встречах демон замечал её, всегда подбегал, благодарил и обнимал, сжимая её тело до хруста рёбер, а она при этом только улыбалась и похлопывала того ладонью по спине в жесте "Прекрати, задушишь".

Но сейчас, лёжа на импровизированной кровати, сколоченной из более-менее крепких досок, весьма редких в этом месте, и застеленной покрывалом из сшитых воедино элементов одежды, преимущественно штанов с подтяжками, она чувствовала себя последней обманщицей. Да, её милый дьяволёнок снова стал милым дьяволёнком, да, он был, она бы не побоялась этого слова, счастлив, да, Сэмми больше не пытался оглушить её обломком трубы из-за угла, но легче от этого почему-то не становилось.

Она хотела вернуться. Вернуться к своей городской жизни. Снова гулять по городским паркам, снова подставлять свою алебастровую кожу мягкому бруклинскому солнцу, снова давать встречному тёплому ветру играться со своими волосами... И от этого она чувствовала себя совершеннейшим образом ужасно. Просто кошмарно. Отвратительно. А ещё её Никанор... Ох, бедный котик... Сколько дней его уже никто не кормит... А может, он и вовсе сбежал. Помнится, она в спешке не закрыла окно на кухне, когда выбегала из дома с письмом в руке. А может, и дверь запереть забыла. Тогда от её особнячка к этому моменту уже должны были остаться одни головешки.

И, что самое страшное в этой нелёгкой для неё ситуации, демон уже поднимал её туда, на верхний этаж. Она даже видела дверь выхода. Но в память ей врезался тот недоверчиво-печальный взгляд её дьяволёнка, когда она впервые упомянула об этом при нём, ещё не оглашая свою цель и то, что Бенди должен будет побыть с ней. Тогда она не понимала, чем в тот момент он был так опечален, но теперь, спустя столько времени, до неё, наконец, дошло. Он подумал, что она хотела уйти.

Дура. Дура! Бесконечно безнадёжная дура! Как ты можешь думать о солнце и ветре, когда в одном здании с тобой бродит твоё же творение, которое по твоей же милости никогда не сможет увидеть свет?! Как ты можешь думать о себе, о своей жизни, когда столько невинных судеб были загублены тобой?!

- Это была не я... - прошептала в потолок Элеонора, закрывая глаза и позволяя обжигающим солёным каплям стекать по вискам к затылку.

Конечно, то была не она. Конечно же, это не так. Стоит ей появиться хоть где-нибудь, как тут же на это место бесконечным потоком начинают сыпаться несчастья. Из-за её удочерения погибла целая семья. Хорошая, крепкая, дружная семья с пятью прекрасными детьми. Какое будущее у них могло быть, не появись она однажды на пороге их дома? Возможно, под яблоней поселилась бы вовсе не ядовитая змея, и дедушка Эрнест не умер бы такой позорной для ветерана войны смертью. Возможно, тётя Карла не упала бы замертво как прокажённая от аневризмы сосуда головного мозга, при этом унеся с собой душу неродившегося ребёнка, а просто свалилась бы в безобидный обморок. Возможно... Возможно... Возможно...

Сколько таких "если бы не" было в её жизни. Сколько ещё будет. Сколько ещё она будет приносить страданий добрым людям. Сколько невинных жизней ещё пострадают от её призрачной руки. Сколько ещё ей осталось шататься по этой ненавистной ей земле, которой она приносит одни лишь беды. Когда же это закончится...

Боже... Если ты и вправду существуешь... Если ты слышишь нас, услышь мою молитву... Забери меня... Забери мою жизнь прямо сейчас... Пускай я умру, как тётя Карла - быстро и безболезненно... Только не дай ему лицезреть мою смерть... Прошу... Только не ему...

Из груди женщины вырвался громкий всхлип, который она не успела подавить. Больше всего на свете она ненавидела себя. Больше всего на свете она мечтала оставить этот мир. Больше всего на свете она боялась предать его ещё раз. Поддаться соблазну. Сбежать. Возможно ли? Если бы она была как её покойный муж, она бы без труда оставила это место ещё несколько дней назад... Или недель... Месяцев... Лет?...

- Эли.

Знакомый баритон из-за двери силой вырвал медленно сводящую себя с ума женщину из полусумасшедших обвинений. Изумрудные глаза её распахнулись, но более ничего в ней не поменялось - она не встала, не села, даже не дёрнулась. Будто притворялась мёртвой. Хотя...

- Эли, ты не спишь?

Уже много времени как демон начал обращаться к ней на "ты". После своего преображения он начал видеть в ней не только мать, создателя, спасителя, но и близкую подругу, с которой можно было поделиться всем, что лежало на душе, не опасаясь при этом быть осуждённым в строгих рамках. Кому, как не ей не хотелось судить других.

- Нет, - коротко, но очень мягко, стараясь скрыть дребезжание голоса, откликнулась Элеонора, - Не сплю.

- Можно войти?

Чернильный Демон никогда бы не посмел войти к ней в комнату(по сути это была обычная комната отдыха, откуда вынесли всю мебель) без её разрешения, ибо соблюдение личного пространства дамы - едва ли не важнейшее правило этикета и залог хороших отношений. Поэтому первые фразы из разряда "Можно войти" и другие формальности всегда говорились им из-за двери.

- Конечно, - немного повременив с ответом, согласилась женщина, быстро размазав слёзы по лицу, - Заходи.

Дверь с тихим, но от этого не менее неприятным скрипом отворилась. Бенди вошёл в помещение, как настоящий человек, и Элеонора подумала, что если бы плохо видела, то точно бы спутала его с каким-нибудь достойным джентльменом, встреченным по случайности ею на улице. Однако демон очень многим отличался от обычных людей, всего и не упомнишь, а потому не стоит на этом останавливаться.

Чернильный Демон быстро отыскал её обновлёнными овальными глазами цвета обсидиана, такими же блестящими и глубокими, как это вулканическое стекло, и беспечно-тревожное выражение на его лице сменилось расстроенно-напряжённым. Бенди всегда был очень внимательным к деталям, таким его задумывали и в конце концов создали, и благодаря этому новшеству демон сразу же, даже сквозь непроглядную темень различил странные движения Элеоноры в отношении своих щёк и её поблёскивающие в свете одной-единственной очень тусклой керосиновой лампы, захваченной с верхнего этажа, наполненные слезами глаза. Бенди глубоко вздохнул, внутренне наслаждаясь способностью дышать, и опустил руки.

- Вы опять плакали? - перейдя на "вы" из уважения к состоянию дамы, спросил он печальным, но малость упрекающим тоном, как будто то, что Элеонора плачет, вызывало у него лёгкое негодование, хотя такого и в помине не было и не будет.

- Да просто труха с потолка сыплется, - с невинной, но не вызывающей никакого доверия к своим словам улыбкой солгала женщина, - Не обращай внимания, у меня просто глаза засорились, ничего страшного в этом нет. Всё хорошо.

- Вы можете врать себе, - начал демон, начиная к тому же и движение к её импровизированной кровати, - Но мне вы достаточно хорошо никогда не сможете солгать. Думаете, я не различу слёз от пыли и от отчаяния?

- Извини, - мгновенно изменившись в лице, понурила голову Элинор.

- И прекращайте извиняться за что попало, - с некоторым раздражением, но в то же время и тонкой улыбкой парировал Бенди, присаживаясь к ней на край кровати ближе к ногам, - Ну, что случилось?

Не было смысла врать. Чернильный Демон видел её насквозь, и если ему не нравилось то, что она говорила, он любыми дипломатичными способами вытягивал из неё истину, а иногда и отчитывал за её сокрытие. Яйца курицу не учат, говорили они.

- Я хочу домой, - наконец, заставила себя выдавить Элеонора, готовясь к чему угодно, но только не к тому, что последовало.

- Так идите.

Женщина шокированно подняла непонимающие глаза на Бенди. Тот в лице никак не поменялся, как улыбался, так и продолжал улыбаться своей милой снисходительной улыбкой, не вскакивал, не орал на неё за очередное, как она думала, предательство, даже не переспросил "Что?" в его привычной манере.

- И ты отпустишь меня? Вот так просто? - не веря услышанному, уточнила Элинор, наконец, меняя своё телоположение и садясь на постели.

- А почему нет? - ответил вопросом на вопрос демон, - Это место не создано для вас. При всём желании, при всей моей заботе о вашей персоне вы не продержитесь здесь дольше года. Поэтому вы не просто можете, вы обязаны уйти.

Казалось, Бенди было всё равно. Казалось, Элеонора не интересовала его в принципе, и поэтому он так легко расставался с ней. Но как больно ему было от этих слов на самом деле, как долго он оттягивал этот разговор, как чурался даже мысли о том, что его гостья скоро покинет его личный ад.

- Я без тебя не уйду, - смело произнесла отвердевшим голосом женщина, смотря на своего компаньона таким уверенным взглядом, что сразу было понятно - настроена она более чем решительно.

Чернильный Демон расхохотался. Это был даже не смех, это был полуистерический насмешливый хохот. Элеонора раньше никогда не слышала, чтобы он так заливисто надрывался, да и вообще смеялся. Она и улыбку-то его видела довольно редко.

- Я сказала что-то смешное? - непонимающе осведомилась дама в чёрном, на подсознательном уровне убирая за ухо выбившуюся из общей копны прядь смоляно-чёрных волос.

- О да, Элеонора, вне всяких сомнений это - самое смешное, что я когда-либо слышал за всю свою сознательную жизнь, - как следует просмеявшись, но всё ещё хихикая, сообщил Бенди.

- И что же ты находишь в моих словах столь смехотворным? - уже чувствуя медленно поднимающуюся в глубине души бурю эмоций, вновь задала вопрос женщина.

- Как ты это себе представляешь? - вдруг совершенно переменившись в лице, насмешливо грустным тоном спросил демон, во время своего последующего монолога откинувшись спиной на стену, - Как ты видишь нас там, на поверхности? Посмотри на меня. Не правда ли я красавец? Рога, хвост, глаза-овалы, рот в форме огурца, Элинор, ты спятила?! О, да, конечно, ты свихнулась! Это место всех с ума сводит!

- Не кричи, - с напускным спокойствием припечатала женщина, - Я сижу в метре от тебя.

- Да не могу я не кричать, Элеонора! - совсем выйдя из себя, возопил Бенди, вскочивший со своего места сразу на середину комнаты, - Как это понимать?! Ты хочешь покинуть это место вместе с Чернильным, чёрт побери, Демоном! Демоном, Элеонора! Как ты себе представляешь свою дальнейшую жизнь?! Где ты освоишься с таким балластом?! Как, Эли, как, как и ещё раз как?!!

Демон сорвал голос. Он всё ещё не был настоящим, живым человеком, но уже имел некоторые элементы в своём организме, которые имеют все представители рода человеческого. Например, голосовые связки. Элеонора же, поняв, что жареным уже не пахнет, а воняет, поднялась с постели и подошла к ненаходящему себе места Бенди. Без особого труда она затянула его в свои уверенные объятия, направленные на плечевой пояс, и демон покорно склонился, кладя трясущиеся от пережитой ярости руки на спину Создателю.

- Тише, - успокаивала того Элинор, гладя ровную гибкую спину одной рукой, а второй попеременно оглаживая завитые кверху рога, - Всё хорошо. Всё в порядке. Тише.

- Не уходи... - страдальчески прохрипел Чернильный Демон, безвольно кладя рогатую голову на плечо женщине, - Умоляю, не уходи...

- Не уйду, - заверила его Элеонора, смотря куда-то в двугранный угол стены и потолка, - А если и уйду, то только вместе с тобой.

- Элинор, шансы на то, что со мной твоя жизнь изменится к лучшему, равны шансам встретить на улице динозавра, - снова распаляясь, запротестовал Бенди.

- А что, неплохие шансы, пятьдесят на пятьдесят, - с задумчивой улыбкой произнесла женщина, со вздохом отмечая, что демон отстраняется от неё.

- Какие ещё пятьдесят на пятьдесят? - изумился её собеседник, - Нет, ты точно спятила...

- Глупенький, - усмехнулась Элеонора, и Бенди обижено фыркнул, - Есть всего два варианта. Она либо изменится, либо нет. А в какую сторону - это уже не нам решать.

- Элинор, в последний раз прошу, подумай, - отчаянно упёрся рогами в свою справедливость демон, сжимая руками плечи дамы, - Со мной твоё существование окажется под угрозой. Я не создан жить вашей, человеческой жизнью. Всегда найдётся множество "нет". Вдруг эти чернила воспламеняются на солнце? Или консистенция моего тела легко плавится, и за тобой будет ползать позорная лужа? Или начнётся давление на тебя со стороны других людей? Или-..

Чернильный Демон не успел озвучить ещё один пункт вероятного будущего своей гостьи - та приложила свои тонкие мраморные пальчики к его рту и этим заставила его замолчать в немом изумлении.

- Не утрируй, - повелительным тоном произнесла женщина, убирая пальцы от лица Бенди.

- Элеонора, я сломаю тебе жизнь... - заключил демон, опуская голову.

- Что сломано однажды, не сломаешь дважды, - с грустной улыбкой парировала та, поднимая руку и проводясь ладонью по гладкой поверхности рогов.

В голове женщины снова что-то щёлкнуло. Перед глазами пронеслась вся её уже минувшая жизнь. Все девять смертей, угольки дома, пляж рядом с каньоном, волны, облака, детский дом, преподаватели местной школы, работа в студии, замужество, предательство, измены, побои, синяки, ссадины, удары, увечья, раны, порезы, ушибы, снова студия... Все эти воспоминания как кадры фотоплёнки пронеслись у неё перед глазами столь быстро, что слились в одну картину. Картину, изображающую её, её дом и Бенди.

Она могла себе представить их вместе. Рядом. Держащимися за руки, залитыми солнечным светом. Она могла это представить. Значит, она могла этого достичь. Она могла. Могла, может и будет пытаться до победного конца. Рога и хвост? Ну, что ж, против этого есть очень верное и действенное средство.

- Бенди. Ты уверен, что не хочешь пойти со мной?