За кадром

- Ты хочешь перестать хромать?

Бенди был, мягко говоря, в замешательстве. Разумеется, он хотел, и на то был целый ряд причин: во-первых, хромать ему было ужасно больно, правда, эта боль с годами стала почти незаметной, но в это "почти" влезало очень много; во-вторых, хромота сама по себе создавала неудобства - невозможно было разогнаться, как следует, или даже прыгнуть; в-третьих, из-за нарушаемого равновесия очень легко было упасть, а из-за хрупкости повреждённой ноги встать без опоры было решительно невозможно. Рубрика "Дурацкие вопросы" от Элеоноры продолжала свою деятельность.

- Да, - ответил он и весьма лаконично, усилием воли сдержав в себе всё, что вызвал у него этот вопрос, чем впоследствии будет гордиться, - Но не думаю, что с этим можно что-либо сделать.

- А вот у меня кое-что наклюнулось, - с улыбкой лисы сообщила женщина, наконец, слезая с операционного стола, на котором сидела на протяжении шести глав, - Но у меня к тебе будет одна просьба. Сможешь исполнить?

- Зависит от просьбы, - мудро ответил Бенди, так же слезая с края стола, но всё ещё облокачиваясь на него.

- Мне нужно, чтобы ты поднял меня наверх, - пояснила Элеонора, тыкнув указательным пальцем вертикально в направлении потолка, - И при этом остался там со мной на какое-то время.

Всё это попахивало какой-то аферой. Но демон, поразмыслив над ситуацией, решил, что раз Эли до сих пор не предприняла попытки к чему-либо "плохому", то и дальше всё будет оставаться на том же уровне. Да и в конце концов он ей доверял как своему единственному истинному Создателю и, да простят его последователи феминистского движения, женщине. Он безусловно считал её сильной и волевой, но не настолько, чтобы справиться с ним, если до этого дойдёт.

- Согласен, - наконец, отозвался Бенди, чем вызвал у своей компаньонки прилив энергии и надежды, - Но вам придётся расстаться с одеждой.

Эти слова могли иметь самый разный подтекст от безобидно-предупредительного до пошло-принудительного, но Чернильный Демон никогда бы не сказал Элеоноре нечто подобное с той интонацией, про которую говорят "Если ты понимаешь, о чём я". И на это тоже был свой ряд причин, который мог растянуться пунктов на сорок, а потому не стоит вдаваться в подробности.

Уже через несколько минут Элинор снова стояла на краю той самой чернильной ямы, тянущейся вглубь здания на невесть какую глубину, в которую упала несколькими днями ранее. От её вида занудело некогда вывихнутое плечо. Мышечная память в другом своём обличье, что поделаешь.

- Я могу поднять вас столбом, - сообщил стоящий рядом Бенди, - Но вы можете захлебнуться, если не умеете плавать. В тот раз я успел вас вытолкнуть, в этот раз могу не успеть.

Так вот как она выплыла тогда в полубессознательном состоянии. Он её спас. Что ж, теперь она у него в двойном долгу.

- Ты говоришь так, будто есть и другие варианты, - с нервной улыбкой откликнулась Элеонора, сжав в кулак подол наполовину закостеневшего платья.

- Есть, - согласился демон, - Но этот самый быстрый.

- Они более безопасны? - осведомилась женщина.

- Некоторые - да, - признался Бенди.

- Тогда лучше попробовать их, - решила Элеонора, - В конце концов нам спешить некуда, а умереть ещё раз мне не хочется.

Демон хотел бы измученно вздохнуть, но отсутствие лёгких не дало ему такой возможности. Когда же она поймёт, что всё ещё жива. Или она так шутит? Тогда у неё не слишком развитое чувство юмора. Либо это он в нём не разбирается, во что он бы поверил больше. В любом случае, пора действовать.

Уже через несколько десятков минут и километров пройденных коридоров и лестниц эта странная пара, наконец, выбралась из тёмных закоулков нижних этажей в основную часть студии. К удивлению Элеоноры, затопленной она не оказалась, что вскоре объяснилось тем, что Бенди умел управлять чернилами в объёме до пятидесяти кубометров, что не могло не радовать.

- Теперь я могу спросить, зачем вы сюда наведались? - не удержал своё любопытство демон, снова стоя где-то за спиной женщины в чёрном.

- Мы, - поправила Элеонора и тут же добавила, - Мы здесь за бумагой и машиной.

Если бы Чернильный Демон не знал этого человека и не испытывал к нему никаких эмоций и чувств, он бы наверняка подумал "Ну всё, сломалась психика", после чего ретировался бы как можно скорее. Но Элеонора никак не походила на душевно больную, особенно если сравнивать с Лоуренсом, а потому основания доверять ей всё ещё держались, лишь чуть-чуть пошатнувшись.

- Надеюсь, вы знаете, что делаете, - опять-таки мудро произнёс Бенди, стараясь всеми возможными способами избегать поводов для конфликта, а они были и не в малом количестве.

- Да, я тоже на это надеюсь, - произнесла женщина, глубоко при этом вздохнув, - Пойдём. У нас много работы.

- У нас? - опешил демон.

- У нас, - повторила Элеонора, подавив этой фразой всякое возможное сопротивление своего создания.

Уже через пять минут Создатель вновь восседал за своим чертёжным столом. Вновь эти руки легли на родную наклонную деревянную поверхность, вновь эти пальцы прошлись по едва не рассыпающимся бумажным листам, вновь эти пальцы взялись за карандаш, пролежавший в столе более тридцати лет.

- Когда я ушла отсюда, - непонятно почему начала рассказывать Элеонора, с трудом подавив в себе желание извиниться перед демоном, опять же устроившимся за её спиной, - Я некоторое время наблюдала за развитием этой студии. Я всё ещё общалась со своими бывшими коллегами, так как некоторые из них тогда ещё были моими хорошими друзьями. И как-то раз мой, можно сказать, информатор, боюсь ошибиться, мистер Бертрам Пидмонт, отвечавший тогда за сувенирную продукцию, обмолвился со мной тем, что мой бывший работодатель трудится над каким-то грандиозным проектом.

Бенди не сказать, что с интересом, но всё же слушал даму в чёрном. Не только из чистой вежливости, но и ради развеяния скуки. К тому же, если леди зачинает беседу, лучше её не перебивать.

- Мистер Пидмонт, - продолжала она, - Был редкой трещоткой и при том очень щепетильно относящейся к тому, проявляют к его словам интерес или нет. Стоило мне всего лишь один раз поинтересоваться у него, что за проект затеял его босс, как он тут же выложил мне все карты на стол. Рассказал и про машину, и про её предназначение, устройство, топливо... В общем и целом, конфиденциальной информацией он обеспечил меня предостаточно, за что вскоре и поплатился своим рабочим местом.

Пока Элеонора пересказывала неизвестно кому - себе или Бенди - этот отрезок из своей жизни, карандаш в её руках без продыху елозил по тонколистовой бумаге, вычерчивая человеческий каркас и облачая его в стандартную мужскую модель. Стали появляться штриховка, детали, элементы одежды, рога...

- В итоге я знала о чернильной машине всё, - начала подводить итоги женщина, - Я знала, для чего она, как и на чём работает, как ею управлять и всё-всё из этой области. Тогда я ещё не задумывалась над тем, что буду делать с этой информацией, но, как видишь, пригодилась она мне совершенно неожиданно.

Сказав это, Элеонора отложила уже отслуживший своё разваливающийся карандаш и, взяв лист бумаги в обе руки, придирчиво оглядела нарисованное на нём.

- Что думаешь? - спросила она мнения демона.

- Думаю, может получиться, - стараясь скрыть своё восхищение художественным талантом своего создателя, деловито отозвался Бенди, от чьего тона Элеонора усмехнулась впервые за несколько дней.

- Тогда приступим, - уже более серьёзно проконстатировала женщина, вставая из-за стола.

Уже через минуту они оба стояли перед дверным проёмом в помещение с чернильной машиной, всё так же висящей на четырёх цепях над чёрной пропастью в никуда.

- Нам нужно как-то туда попасть, - задумчиво произнесла Элеонора, держа в одной руке свой листок, а другой потирая ссадину на щеке от ранившего её болта.

- Я могу перенести вас туда, - высказал своё предположение демон, - Но быть с вами не смогу.

- Ладно, чёрт с ним, - уже без всякого зазрения совести выругалась женщина, под ошарашенный взгляд Бенди подходя к нему и намертво прилипая к его полужидкому телу, - Будь добр, перенеси меня туда. Желательно, поближе к панели управления.

Через секунду вытянувшийся в длину Чернильный Демон дугой перекинулся через разделяющую их и машину пропасть, удостоверился, что Элеонора твёрдо стоит на подножке и падать не собирается, и только после этого вернулся в свою обычную форму, вновь всецело оказавшись на балкончике. Сама же Элеонора тем временем, изучив все кнопки и рычажки, даже те, что были без подписи, нажала на кнопку "Платформа", из-за чего бездна под ней начала меркнуть и вскоре поднявшаяся из её глубин и состоящая из скреплённых вместе медными заклёпками кованых железных листов платформа соединилась с самой машиной, от чего по всей студии прокатился одиночный грохот. Махнув ожидающему её демону рукой и этим попросив его встать на весьма надёжную поверхность ровно под выдающей трубой, самой большой среди всех, Элеонора, подождав, пока её молчаливая просьба не будет исполнена, вставила лист бумаги в специальный отсек, внутри которого находились тысячи других механизмов, обрабатывающих сам рисунок и с помощью особой технологии считывающих нужные линии. Отсек был рассчитан на куда более внушительный объём бумаги, но один лист машина тоже приняла. После захлопывания дверцы отсека женщина нажала на кнопку "Переписать объект", а после - на большую чёрную кнопку с подписью "Пуск".

Вся конструкция загудела и затряслась. Трубы по всему зданию заполнились жидкими чернилами. Соединяющие болты, распорки, колёса и шестерни с воем начали работать. Элеонора выглядела очень воодушевлённо и уверенно, в отличии от Бенди, который всеми фибрами души жалел о своём согласии подняться сюда. Из выдающей трубы вдруг хлынул густой поток чёрной массы, полностью окатив и покрыв собой тело демона, но дальше трёх метров от него не разливаясь.

Кнопка "Пуск" с громким щелчком отщёлкнулась. Машина затихла. Лишние чернила, не вошедшие в готовый результат, вскоре расползлись по краям платформы и стекли по стенам вниз, в бездну. Элеонора, сойдя с подножки на кованожелезную поверхность, осторожно подошла к всё больше принимающему очертания человека чёрному комку и положила руку на его спину.

- Как ты? - участливо спросила она, про себя с затаённым восторгом отмечая, что рука от прикосновения с созданием из чернил абсолютно сухая.

- Не больно... - ровным мужским голосом отозвался Бенди, выпрямляясь в полный рост своего нового тела.

Когда он самолично пытался сделать из себя хоть несколько более похожее на человека существо с шеей и конечностями с суставами, он и подумать не мог, чем всё это в дальнейшем обернётся. Рисовал он ужасно, на листе ноги вышли кривыми, бантик под головой неровным, а из-за его перегрузки и стресса весь рисунок оказался заляпан чернилами, стекающими с его лица. Из-за этого таким он и стал - несуразным, ломанным и полужидким, что доставляло ему хоть и меньше дискомфорта, чем его былое тело, но всё же доставляло.

Теперь же он выглядел гораздо правильнее. Гладкая поверхность чёрного туловища - абсолютно сухая! -, ровный хвост, правильной формы рога, руки и ноги правильной формы, на ногах - слившиеся с туловищем ботинки, на руках - обе беленькие перчатки, под шеей ровный бантик... И лицо. Нормальное человеческое лицо. Правда, без носа, но его у него никогда и не было, так что не о чем жалеть.

- Совсем не больно... - вновь повторил Бенди, оборачиваясь к своему дважды создателю.

- Я рада, - с улыбкой отозвалась она, - Могло выйти и лучше, если бы я не торопилась, но, вижу, ты доволен, так что можно и не переде-..

Договорить она не успела. Демон вихрем налетел на неё, едва не сбив с ног, и окольцевал всё её туловище всем, чем только было можно, прижавшись к ней, как в последний раз.

- Спасибо... - прыгающим шёпотом произнёс Бенди, пряча новое лицо где-то в её волосах, - Спасибо...

Элеоноре ничего не оставалось, кроме как заторможенно поднять руки и приобнять уже вовсе не худощавое, а вполне крепкое и здоровое тело своего творения. Голова её оказалась водружена ему на плечо, а двинуть она ей в силу своего положения не могла, так что пришлось оставить всё, как есть.

- Всегда рада, - так же заторможенно произнесла она, поглаживая гладкую поверхность его бока.

Этот день ознаменовал новую главу в жизни их обоих. Новую, написанную твёрдой рукой главу, в которой каждый из них обретёт то, к чему так долго стремился и чего так долго желал. Главу, где мечты оживают.