Другие
Во всём мире существует всего два отдела растений: голосеменные и покрытосеменные. Первые всю свою жизнь тратят на то, чтобы поймать на себя хоть немного ветра, который принёс бы им хоть немного биологического материала с другого растения их вида. Всю свою жизнь они со скорбью наблюдают, как птицы клюют их ничем не защищённые семена. Всю свою жизнь они смотрят, как по счастливой случайности выжившие в схватке с птицами и грызунами семена, упав на землю, не могут пробиться сквозь толстый грунт и просто гниют, моля о помощи своих родителей-деревьев. Вторые же с восторгом наблюдают, как на их цветки или соцветия садятся насекомые, как они лакомятся специально припасённым для них нектаром, как яркая ультрафиолетовая окраска цветков привлекает таких гостей, которых никто в жизни не видел. А затем они с гордостью наблюдают, как цветок их отсыхает, как на его месте медленно вырастает плод или соплодие, как этот плод наливается соком, твердеет, а затем... А затем разбивается всмятку о землю при падении. Иногда прилетают осы, шершни, птички... Иногда приходят какие-то голые обезьяны, которые могут снять с себя шкуру, и забирают всех их детей... А иногда плоды остаются на ветках настолько долго, что начинают гнить прямо там, и родитель начинает плакать, плакать, наблюдая за тем, как его ребёнок гниёт плесенью всё больше и больше, пока от него не остаётся малюсенький, тоненький стручок с семенами. В обоих случаях дети погибают. В обоих случаях родители плачут. И в обоих случаях ни цветки, ни ветра не спасают их от участи, которую им приписал Создатель. Ничто не способно пойти против его воли. Всегда будет смерть, всегда будут слёзы.
В хороших историях всегда были кровь и крики.
Бенди часто думал о том, как долго ему ещё предстоит здесь блуждать. Прошло уже тридцать лет с тех пор, как... Впрочем, не стоит вдаваться в подробности. Почти треть века миновала с тех времён. У него не было цели. Цель для него придумал Лоуренс, с какого-то перепугу решивший, что ему стоит поклоняться и строить алтари. Разумеется, не бесплатно. Делая всё это: поклоняясь, почитая, создавая всяческие условия конкретно для демона -, Сэмми имел чёткий план, что получит взамен. А получит он благословение. Смешно, правда? Демон дарует ему своё благословение. И, как выразился сам бывший звукооператор, не только ему одному, но и другим.
Другие... Хах. Кто же знал, что после смерти все сюда входящие перерождаются в зловонные живые чернильные кучи. Правда, это перерождение отняло у них память, разум и всякую человечность, которую они имели до этого, но это лишь необходимые жертвы. Так говорит Сэмми. Эх, как жаль, что он не может убить этого ублюдка раз и навсегда... Как же он ему надоел...
Как он там сказал немногим раньше? Нужно избавиться от женщины? Потому что у неё есть какая-то туманная сила? Да ради Сатаны. Бенди был бы очень ей благодарен, если бы она избавила его от мучений и стёрла бы с лица земли. Он ведь на самом деле простая мультяшка, созданная для показов через бобины и прожектор. Он не был создан для жизни вне краёв бумажного листа. Слишком тонкие мультяшные ноги всё время ломались под общим весом, отсутствие шеи очень досаждало болью, с которой давила на плечи левитирующая и чересчур большая голова. И тогда пришлось пойти на крайние меры.
Джоуи Дрю действительно был предателем. Он руководил этой студией, долго и упорно вёл её к мировой славе, работал над её составляющими только лишь с одной целью - самому стать всемирно известным. Но в погоне за славой он совершенно упустил из виду условия работы других людей. А во времена великой депрессии... Коротко говоря, люди начали уходить оттуда со скоростью мух. Студия развалилась по кирпичикам так быстро, как вода покидает перевёрнутый стакан. И у Дрю созрел другой план, как стать известным во всём мире.
Он создал машину. Машину, которая была способна оживлять мечты. Машину, которая могла бы решить проблему всего на свете - голода, нищеты, недостатка медицины... Если бы был выбран достойный материал. Но этим материалом стали чернила. И тогда всё пошло крахом.
Джоуи разослал письма всем своим самым близким друзьям. Этот круг оказался очень мал и состоял всего из пяти человек, но этого оказалось достаточно. Вместе они стали работать над машиной. Бесконечные калибровки, убирание и внедрение различных деталей, подыскивание самых дорогих и надёжных в своём составе чернил... И вот машина была полностью завершена. Она была совершенна. Никто бы не сказал ничего против. А потому пришло время тестов.
Первым был воплощён в жизнь волк Борис. Из-за того, что и на бумаге он выглядел по фигуре, как полноценный человек, и получился точно таким же, никаких дефектов и болей у него не было. Кроме того, что он оказался глух.
Вот только Джоуи смертельно захотелось узнать, как работает его машина. Что заставляет ожившие чернильные фигуры двигаться. Какой механизм внутри них способствует жизни неживого. И Борис стал подопытной крысой.
Следующим на очереди оказалась ангел Алиса. Она вышла с некоторыми отклонениями. Её руки, не имеющие локтевых суставов на рисунке, не могли сгибаться. Во всём же остальном Алиса получилась просто божественной красоты. Она даже умела говорить, но её развитость на этом уровне оказалась ниже, чем у младенца, и говорила она только те фразы, которые ей приписывал созданный специально для неё сценарий. Она не знала очень многих вещей, и обучать её этому, естественно, никто не собирался. Однажды Джоуи, отпраздновав с какими-то сторонними людьми в пабе свои успехи, вернулся в студию совершенно пьяный. Уже через пару минут он клеился к Алисе, как к единственной женщине, что была тогда в том месте. В итоге всё дошло до того, что для того, чтобы усмирить брыкающегося под собой ангела, Дрю ударил её гаечным ключом наотмашь по лицу, снеся его добрую половину. Позже Алису постигла та же участь, что и Бориса.
Последним тестом стал Бенди. Из-за его маленького роста дефектов у него было в разы больше, чем у предыдущих: ноги и руки ломались, голова отваливалась, он всё время падал при ходьбе, спотыкаясь о собственный хвост... Он всем надоел в первые же дни, и Джоуи уже был готов закончить свой последний тест.
Вот только в этом маленьком дьяволёнке ненависти накопилось больше, чем во всех остальных. С каждым падением, с каждым ломанием конечности в нём росла ярость. Зачем. Зачем они призвали его в этот мир. На бумаге, в двухмерном мире было гораздо, гораздо легче. Его истинный создатель никогда бы так не поступил.
Джоуи не был его создателем. Он никогда не проявлял участие в создании персонажей. Он был лишь руководителем этого проекта. И когда выдался удобный момент, Бенди напал на своего незадачливого палача, с лёгкостью задушив его своим хвостом, многим похожим на проволоку. Такой же смертью пали и остальные пять человек. Позже Бенди использовал чернильную машину, дабы облегчить свои страдания. Но чернил получилось слишком много. Они затопили множество подземных этажей, где и проводились эксперименты, накрыли собою тела, распространились по всей чёртовой студии...
Так родился Чернильный Демон.
Позже каким-то чудом воскрес Лоуренс. Вероятно, ни в аду, ни тем более в раю места ему не было. Воскрешение забрало у него часть воспоминаний, но способность говорить и мыслить он каким-то образом сумел сохранить. Он сам до сих пор думает, что это именно Бенди его таким образом "пощадил", дабы у него был "пророк". Хах. Чушь собачья.
В течение всех тридцати лет на ставшую заброшенной студию приходили люди, так или иначе играющие роль в становлении Бенди как персонажа. Всех их он лишал жизни без промедления. Просто за то, что они сделали его таким. За то, что позволили тому выродку вылепить его из чернил в этом мире. За то, что они позволили ему жить. И только одному человеку он был действительно признателен - своему истинному Создателю. Тому, кто создал его таким, каким он являлся первоначально. Тому, кому не нужны были перемены. Тому, кто так трепетно отреагировал на него самого, на то, кем он стал, на всё то, что здесь произошло. Остальным на него было плевать. Им всегда было плевать. Они работали лишь ради денег. Ради рабочего места во времена великой депрессии. А она его любила.
Она. И больше никто.
- Больно?
Больно ли ему было? Всегда. Каждую чёртову секунду его существования он испытывал поистине адские муки.
- Мессир не чувствует боли.
Да что ты можешь знать, мешок хреново упакованного конского дерьма. Твои же слова, между прочим. Не знаешь - заткнись. Тебя вообще здесь быть не должно. Ты ничто. Ты всего лишь клякса. Чёртова бессмертная клякса. Какие права ты имеешь на то, чтобы раскрывать свой рот?
- Тебе точно не больно?
В этом и проявляется отличие её от остальных. Другие бы просто сказали "А, понятно" и закончили бы эту тему. Хотя какие другие. Никто не доживал до этого момента.
Её рука коснулась его плеча. Она даже трогает его. Он ведь специально очистил её от чернил, от грязи и пыли, а она всё равно не боится запачкаться о его тело. Она действительно его любит. Любит как своё творение. Большего он никогда и не просил.
Бенди слегка поднял голову. Её изумрудные глаза смотрели прямо туда, где у него самого когда-то были эти зрительные органы. И в её очах плескалось беспокойство. Истинное беспокойство за него, порождение чернил и воспалённой фантазии.
- Нет, - сказал он, и уголки его вырезанного на лице рта сделали попытку посмотреть на север, - Мне не больно.