Адаптация
Когда-то давно, когда ещё не было ни навигационных систем, ни радиосвязи, ни электричества, ничего, кроме компаса и звёзд, по морю то и дело плавали настоящие пираты. Конечно, и сейчас они есть, но тогда пиратское дело было более красивым и эстетичным. Все эти шпаги, сабли, треуголки, попугаи, деревянные ноги, крюки... Всё это вызывает бурю эмоций у неравнодушного к средневековью человека. О, и повязки! Да, точно, повязки на глаз, чёрные, как пиратский флаг. Пираты надевали такие, чтобы один глаз всегда был привыкшим к темноте, если когда-нибудь они окажутся в условиях, предполагающих сумерки или глухую ночь. А такие случаи редкостью не считались.
Разлепив свинцовые веки, изнутри присыпанные битым стеклом, Элеонора через несколько мгновений вдруг осознала, что видит абсолютно всё вокруг себя, хотя, если судить по уровню света, находилась она в кромешной тьме. Она могла без труда различить углы квадратной комнаты, в которой очутилась, стены, потолок, даже торчащий из балки гвоздь. Потом обнаружились и другие детали: лежала она на какой-то странного вида плоскости, напоминающей операционный стол, только деревянный; платье её было безнадёжно испорчено не только чернилами, но и сторонними силами - весь подол был изорван в клочья; руки едва-едва себя ощущали, ноги от них недалеко ушли, а сделавшуюся чугунной голову и вовсе невозможно было оторвать от поверхности, будто она была к ней приклеена.
Сделав над собой нечеловеческое усилие, женщина со стоном, выкарабкавшимся из недр болящего во всех местах тела, перекатилась на бок. Так дышать стало немного легче. Несколько раз наполнив и опустошив лёгкие, а также облизав сухие, полопавшиеся от покрывавших их пятен чернил губы, Элеонора попробовала сесть. Получилось не сразу. На финальной попытке пришлось со всех имеющихся у неё сил отталкиваться руками от стола, дабы привести верхнюю часть своего тела в вертикальное положение. Удержать себя оказалось ещё труднее. Казалось, мешок с песком весил меньше, чем 20-килограммовая груда костей, мышц и ливера.
Голова гудела. Ощущение было таким, как если бы в сантиметре от неё часов пятнадцать били в медный гонг. От всего того ужаса, что сейчас творился в её организме, Элеоноре страх как захотелось заплакать. Вся эта боль, весь дискомфорт, всё то, что произошло с ней ранее и продолжает происходить, давили на несчастную похлеще гидравлического пресса. Ей не выбраться. Ей ни за что не выбраться. Она больше никогда не увидит ни солнечного света, ни своего города, ни родного, но совсем недавно опустевшего дома, ни своего кота Никанора. Помощи ждать неоткуда. Её ни за что не будут искать в этом месте. Она здесь совершенно одна.
- «Одна?» - вдруг переспросил её внутренний голос, - «А как же он?»
Ах, да, точно, Бенди.
Постойте. Нет. Нет, нет, нет, это всего лишь плод её воспалённого сознания. Нет никакого Бенди. Это всего лишь мультяшный персонаж, всего лишь рисунок на бумаге. Та встреча? Да не было никакой встречи. Ей это привиделось. Или приснилось. Да, точно, это был всего лишь сон. Всего лишь дурацкий кошмар... Но кошмары не сидят напротив тебя после того, как ты проснулась, и не пялятся на твою фигуру отсутствующими глазами.
Может, сонный паралич? Тогда почему она может двигаться? Может, она всё ещё не проснулась? Сон во сне? В газетах не так давно писали об одном подобном случае. Бедный мальчик совсем запутался и едва не выпал из окна.
Из воспоминаний о мальчике и газете Элеонору вырвал глухой короткий рык. Похоже, тот, кто сидел напротив неё в несчастном подобии кресла, был недоволен тем, как она пялится на него. Она пялится? А он разве не... Нет, стой, стой, это всего лишь сон. Не думай об этом. Не думай. И видение само растает. Ты проснёшься у себя за столом с бутылкой шнапса в руке и ужасным похмельем в мозгу. И всё будет хорошо... Всё будет хорошо...
Но ничего нигде не таяло. Бенди как сидел, так и продолжал сидеть и смотреть на неё безглазой рогатой мордой, то и дело помахивая острым кончиком хвоста, свисающим с сидения. Элеонора вдруг усмехнулась. Боже, она в аду. Ну вот и всё. Всё кончено. А она даже не простилась с Никанором. У неё никого не осталось после смерти единственного человека, кто знал о её существовании. Бедный котик будет голодать, а потом начнёт обгладывать её окоченевший труп, лежащий где-нибудь у основания лестницы в погреб со сломанной шеей. Да, всё так и будет.
- Значит, я всё же умерла, - тихо сама себе проконстатировала женщина, опуская начавшие слезиться глаза в пол.
Краем глаза она уловила движение и тут же вздёрнула голову в прежнее положение, из-за чего повреждённый вестибулярный аппарат накрылся, и глаза заполнились белым туманом. Чернильный Демон с видными усилиями поднялся со своего места на кривые ноги и, сильно хромая на правую нижнюю конечность, приблизился к женщине. Та даже не шелохнулась. Какой теперь резон бояться, если ты всё равно мертва.
Бенди что-то прорычал. По рудиментам интонации Элеонора каким-то неясным для неё образом поняла, что это был вопрос. Но из чего он состоял, на что был направлен и был ли вопросом в действительности, она понять уже не смогла, лишь ещё раз грустно улыбнулась и ответила своим сделавшимся хриплым и низким голосом.
- Прости, - с улыбкой сказала она, глядя в ту точку на скрытом чернильными подтёками лице демона, где у чистой его версии по идее должны были быть глаза, - Но я не понимаю.
Видно было, что Бенди её как раз-таки понял и даже раздосадовался этой весьма неприятной новостью, но и у этой проблемы нашлось решение.
- Мессир говорит, мадам, - послышался за спиной мадам знакомый голос, - Что вы ужасно выглядите.
Женщина перекинула удивлённый взгляд через плечо. Позади неё стоял знакомый ей человек в штанах с подтяжками и картонной маске. Только теперь он выглядел так, как если бы обращался к грязи - очень напыщенно и пренебрежительно. Бенди на появление этого чернильного господина хотел было уже пустить в ход давно чешущиеся когти, но вероятное убийство - жаль, что временное - удалось предотвратить.
- Да, к сожалению, так и есть, - смиренным тоном проговорила Элеонора, - Скажите, эм..
- Лоуренс, - подсказал Сэмми. Леди Нельсон ушла из студии раньше, чем он сам пришёл туда работать, а потому бывший звукооператор не боялся, что его фамилия будет о чём-либо ей говорить.
- Мистер Лоуренс, - уже более спокойно обратилась к тому Элеонора, - Скажите, пожалуйста, как долго я здесь нахожусь?
- Без малого пять суток, - горделиво выплюнул человек в маске.
- Пять суток, да?... - эхом задумчиво повторила дама, вновь опуская глаза, - Не думала, что здесь существует время.
- Время есть везде, - пояснил Сэмми, - Но здесь измерять его, увы, нечем. Я лично ориентируюсь по густоте чернил.
Опять эти чернила, сколько можно. Но тут в этот не имеющий внятного продолжения разговор клином врезался демон, прорычав что-то явно угрожающее своему нежеланному последователю.
- Я уйду, мой лорд, - ответил Лоуренс, - Но тогда мадам не сможет понимать то, что вы глаголите.
Если бы у Бенди были глаза, Элеонора могла бы со стопроцентной уверенностью утверждать, что он бы их закатил. Разумеется, Сэмми никуда не ушёл, на что демону оставалось только недовольно фыркнуть. А потом началось нечто странное. Бенди вдруг поднял руку без перчатки и приблизил её к лицу дамы. Та, в свою очередь, инстинктивно отодвинулась. В этот момент Чернильный демон что-то ей пророкотал, но женщина опять-таки не поняла ни единого слова, хотя и слов-то никаких не было.
- Мессир спрашивает у вас разрешения прикоснуться к вам, - надменно выговорил масконосец, в душе сгорая от ненависти и ревности. Эта живая женщина принесёт ему одни беды. И зачем он только пригласил её сюда. Остальные бывшие работники умирали ещё на стадии включения чернильной машины - его лорд просто разрывал их на куски. А эта выскочка вдруг ни с того ни с сего дожила аж до этого момента. Ясен пень, что мессир относится к ней не как к предательнице, а потому на него рассчитывать больше нельзя. Пора брать всё дело в свои руки.
Тем временем выскочка, получив весьма честный комментарий действий Чернильного Демона, обратила свой взор к своему творению и немного покосилась на его руку. Тот, в свою очередь, терпеливо ждал её ответа.
- Что ж, - начала она, пододвигаясь обратно на прежнее местоположение, - Полагаю, ничего дурного не случится.
Она ещё сомневается. Она ещё смеет сомневаться! Да как она может так злоупотреблять расположением к ней мессира?! Нет, это что-то с чем-то. Она точно погубит весь его многолетний труд. Из неё же так и прёт женское коварство и расчётливость. И как его лорд не видит этого? Чернила совсем глаза запорошили? Так, стоп, надо успокоиться... Возможно, это такой план. Возможно, его лорд хочет как можно сильнее расположить эту женщину к себе, а потом убить со всей жестокостью, упиваясь её страхом и отчаянием, как наверняка упивалась она, бросив мессира на произвол судьбы, находящейся в руках выжившего из ума Дрю. Да, точно, так и есть! Ох, слава Сатане, всё встало на свои места! А он уже начал сомневаться в своём боге. Нет, он не должен сомневаться. Его лорд сделает всё так, как и предполагалось - убьёт последнего создателя и освободит их. И тогда он освободится из своей тюрьмы без стен.
Пока Лоуренс размышлял обо всём этом, Бенди тем временем, получив согласие Элеоноры, приблизил к ней свою когтистую пятипалую руку ещё немного и едва-едва коснулся когтем указательного пальца её слипшихся волос. В то же мгновение все чернила, покрывавшие тело и одежду женщины, даже те, которые уже засохли и потрескались, вдруг пришли в движение и за несколько секунд освободили из своего плена кожу и ткани, перекочевав в коготь, а затем и распространившись по всему худощавому телу демона.
- «Даже почистил её», - с ревностью подумалось Лоуренсу, - «Да она должна поклоняться ему больше меня.»
К слову, у Элеоноры была такая идея, но она лишь только слегка задела собой её разум и тут же исчезла из виду, будто и не существовав вовсе. Оглядев себя, совершенно обновлённую и чистую, будто и не купалась она в чернильном озере, женщина потрогала ушибленный ещё на верхнем ярусе студии локоть при падении через трубу во время побега, и прикосновение отозвалось тупой болью от потревоженного зарождающегося синяка.
- Благодарю, - тихо прошептала она, смотря на то, как отодвигается от неё чёрная рука, - Вы очень добры.
На это Чернильный Демон почему-то сердито фыркнул, а после что-то проворчал.
- Мессир просит вас звать его по имени, - шокированно пояснил Сэмми, никак не беря в толк, как его лорд, все тридцать лет ненавидящий своё имя как растворитель, вдруг переменился.
- Значит, Бенди? - с улыбкой уточнила Элеонора, на что демон согласно склонил рогатую голову, - Что ж, тогда спасибо тебе.
Едва только она успела высказать слова благодарности, как Чернильный Демон вдруг весь вздрогнул. Правая нога его задрожала в колене, и тот вынужден был так же с разрешения Элеоноры присесть на стол рядом с ней, иначе бы он просто свалился на пол, чего позволить себе решительно не мог, ибо подниматься без опоры для него было даже труднее, чем взбираться по лестнице.
- Больно? - участливо спросила женщина, на что Сэмми брезгливо фыркнул. Да она издевается.
- Мессир не чувствует боли, - выплюнул тот, сжимая за спиной кулаки.
Вот только то ли притуплённый материнский инстинкт, то ли недоверие к масконосцу сыграло решающую роль, но Элеонора была уверена, что сказанное Лоуренсом - гнусная ложь. Её создание выглядело так, будто сквозь зубы терпело все муки ада вместе взятые и помноженные на бесконечность. Не чураясь больше липкой чёрной субстанции, она положила совсем чистую руку на истекающее чернилами костлявое плечо Бенди, чем незамедлительно привлекла внимание и его, и Сэмми.
- Тебе точно не больно? - испытывающе переспросила она, вызвав бурю ненависти в бывшем звукооператоре. Нет. С ней надо кончать. Немедленно.