Явление дьявола
Вы когда-нибудь наблюдали за тем, как рождаются и умирают капли? Наверняка наблюдали. Каждый человек, когда-то будучи ребёнком, развлекал себя таким образом, когда ждал маму из магазина или скучал на уроке биологии. Процесс этот однообразный, медленный и весьма примитивный, но, как не странно, отнюдь не скучный. Сначала к участку какой-либо поверхности, который чуть ниже или эластичнее других участков, приливает одна молекула простейшего и нужнейшего на нашей планете соединения. Следуя её примеру, в эту точку устремляются и другие молекулы, за несколько единиц времени образуя из себя едва заметный купол, смотрящий вниз под действием силы притяжения. Это купол под гнётом продолжающих приливать молекул всё увеличивается, увеличивается и становится всё тяжелее и тяжелее. В конце концов под своим собственным весом зародыш капли прорывает силу поверхностного натяжения и срывается вниз. Пока отделившаяся от общей массы жидкость преодолевает путь из точки рождения в точку смерти, она успевает проходить сразу несколько стадий. Оторвавшись почти идеальным, но непостоянным шаром, под сопротивлением воздуха капля начинает вытягиваться. У неё появляется хвост, смотрящий вертикально вверх. От этого хвоста отделяются дочерние маленькие капельки, которые, имея меньший вес, чем материнская, падают с меньшей скоростью и отстают от основной сферы. Но вдруг сформировавшаяся в сферу жидкость встречает на своём пути преграду. Инерция расплющивает её в лепёшку о встреченную поверхность. По кругу разлетаются остатки. И следом, прямо в центр трагедии падают дочерние капельки, тут же исчезая во внутренностях материнской. От капли в прямом смысле остаётся лишь только мокрое место. И на этом трагичном моменте заканчивается её короткая, но такая переменчивая жизнь.
Элеонора из-за спёртого воздуха, который создавал ощущение остановки времени, невольно увидела все стадии существования чернильной капли, от самого рождения до самой смерти, когда она, сорвавшись с тонкого, кривого пальца, целиком и полностью состоящего из чернил, сорвалась с длинного когтя и разбилась о застеленный чёрным, грубым, ломким покрывалом пол. Мутно-зелёные глаза в исступлении смотрели в упор на склонившееся над ней существо.
С длинных, не совсем симметрично расположенных на заплывшей чёрной жижей голове рогов сорвалось ещё несколько капель. Неимоверно худое тело, которое, казалось, вот-вот переломится подобно сухой тростинке, стояло и слегка пошатывалось на искривлённых ногах, венчавшихся на конце раздвоенными копытами. Позади в чернильной луже затих, сливаясь с окружающей средой, чёрный хвост с острой пикой на конце, больше напоминающей стрелочку, которую рисуют на профессиональных чертежах.
Лица этого создания разглядеть было невозможно. Всё оно было покрыто густыми чернильными подтёками, разводами и какими-то овальными наростами, напоминающими отдельные волны. И всё же можно было распознать цвет этого лица - оно было желтовато-бежевым, такой оттенок кожи бывает у людей, больных раком. Такого же окраса был и чуть съехавший набок галстук-бабочка, который своими крылышками безнадёжно увяз во впалой груди. И что странно, на левой руке существа красовалась всё того же цвета обтягивающая перчатка с подворотом. Такие перчатки обычно носят и никогда не снимают мультипликационные персонажи стиля начала двадцатого века, то есть настоящего времени. Правая же его рука по какой-то причине не имела никакой защиты.
Элеонора смотрела на то, что стояло в полуметре от неё, и никак не могла понять, спит она или мертва. О реальности этого события не могло быть и речи. Впрочем, если рассуждать логически, то и так, и так терять ей было решительно нечего. Всего самого ценного, включая жизнь, она по её мнению уже лишилась. Так зачем же теперь беспокоиться о последствиях своих действий? Ответ более чем очевиден.
Ничем не покрытая, кроме толстого слоя чернил, правая рука создания осторожно, вновь будто бы даже бережно и аккуратно прикоснулась когтем указательного пальца к слипшимся волосам женщины. В лицо снова ударил поток смрадного воздуха. Из недр совершенно открытой грудной клетки выплыл тихий, можно даже сказать, ласковый низкий рокот, походящий на сильно заниженный и приглушённый звук завода мотора на катере, который ещё предстоит изобрести. Левая же рука его пока что бездействовала, свисая аж до согнутых в тупой угол колен.
- Бенди?.. - одними губами прошептала Элеонора, осознавая, что ни запах, ни чернила, ни тем более страх не отбивают у неё желание смотреть на своё творение.
Ответом ей был короткий визг, предшествующее ему и завершающее его фырканье и одёргивание конечности без перчатки, что по всей видимости значило, что этому существу не нравится, когда его кличут подобным именем. В ответ уже на это женщина почему-то засуетилась и, наверняка не осознавая, когда успела так осмелеть, перехватила всё больше отдаляющуюся от неё мягкую, но едва-едва тёплую чернильную руку обеими ладонями.
- Прости, - ласково извинилась Элеонора, опуская замершую на месте от такой храбрости чёрную конечность, - Не нужно кричать. Всё хорошо.
Создание всё с тем же грудным рокотом вновь приблизилось к даме. Почувствовав, что доверие восстановлено, гостья медленно подняла руки и, не встретив никакого сопротивления, положила обе ладони на покрытые слизью скулы Бенди, после чего, чуть придвинувшись, прижала его скрытый под толстым слоем чернил лоб к своему, из-за чего по её лицу от места соприкосновения кожи с другой субстанцией поползли вниз густые чёрные капли. Существо, казалось, совсем успокоилось и теперь лишь тихо рокотало, иногда подёргивая скрытым от людских глаз в небольшой луже хвостом.
- Что же здесь произошло... - сама у себя спрашивая, продолжала шептать Элеонора, - Что же с тобой стало... Как же это так... Боже... Что они с тобой сделали...
Чернильные капли, неспешно ползущие по её лицу к подбородку, смешались с горячими слезами раскаяния.
- Прости меня... - уже мало чего соображая, бормотала сквозь слёзы женщина, - Ради всего святого, прости меня...
Она почти не замечала, как опустилась ничем не скрытая рука Бенди, как она неловко, но цепко обхватила её собственное запястье, как прошлась по всей её руке до плеча и обхватила её беспокойную голову. Она не слышала его неудачных потугов что-то ей сказать, не слышала его сердитого рычания из-за того, что она его не слышит, не слышала даже гулких сердитых ударов его хвоста по полу. Слышала она только себя и свои слёзы. До тех пор, пока демон не привалился к ней.
Всё хрупкое женское тело окатило едва тёплой волной чернил. Истекающее чёрной субстанцией чело навалилось на неё, словно мешок с картошкой(да и то он полегче будет), и лицо Элеоноры оказалось прижато к галстуку-бабочке. Действие это сильно смахивало на попытку парализованного обнять кого-либо.
Лицо женщины, несмотря на страшную грязь, вдруг просветлело. Уголки губ слегка приподнялись, формируя едва отличимую от горькой усмешки улыбку. Лежащий на её голове почти голый рогатый череп неестественно круглой формы вновь издал какой-то звук, но на это Элеонора уже не обращала внимания, как не обращала она его и на то, что прямо сейчас теряла сознание от обезвоживания, а в следующую секунду потеряла над своими ногами контроль, из-за чего они подогнулись и уронили обмякшее тело прямо на лапы вновь ударившего хвостом по луже Бенди. Улыбка всё ещё трогала её губы, когда в зал по прихоти мессира вбежал её недавний спутник, но уже угасла, когда её безвольное тело выносили из злосчастного тронного зала.