Глава 34
Сынчоль появляется очень невовремя. В сопровождении статс-дамы он входит в покои Дженни, идет к Тэхену и припадает на одно колено, как бы извиняясь за свое вторжение.
– Срочное донесение, ваше величество, – говорит он, а во взгляде: «Ты нужен мне позарез, Тэ!»
А спустя уже четверть часа император спешно выходит во внутренний двор, ему выводят коня, и он вскакивает в седло. Он надевает перчатки несмотря на то, что тыльная сторона его ладони превратилась в кровавое месиво. Тэхен никак не реагирует на это, боль ему даже нравится, она отвлекает от мыслей куда более болезненных. Например, о том, что он в очередной раз повел себя деспотично, не дав ничего сказать Дженни в ответ на его признание. Он просто ушел, бросив, что их разговор состоится позже. Не очень-то галантно. Даже оскорбительно по отношению к женщине, в которую он влюблен.
Слуги слегка притормаживают, и Тэхен оглядывается – его отряд в полой готовности, жеребец Сынчола нетерпеливо гарцует, но все смотрят куда-то в сторону. По дорожке, ведущей ко дворцу, движутся фрейлины. Император замечает фигурку в плаще и хмурится. Сейчас не время для женщин. Но сердце – его влюбленное сердце – начинает стучать чаще. А когда он понимает, что это действительно Дженни, ощущает проклятый трепет. Скрывает это напускным спокойствием, почти безразличием.
Принцесса решительно проходит к его коню. Она поднимает голову, и Тэхен склоняется, облокачиваясь на луку седла локтем. Он жадно разглядывает свою жену, не в силах унять бешенное биение сердца.
Почему она здесь? Зачем пошла за ним? Что хочет сказать?
– Ваше величество, – она выглядит решительной и злой, – займу вас всего на минуту.
Никаких истерик и трепетных взоров, к которым он привык от других женщин. Его жена просто излагает свои требования.
Тэхен косится на Чхона. За последним стоит отряд из тридцати человек, все в полном вооружении, на конях щитки и броня, сумки с провизией, в руках у знаменосца развевается знамя рода Кимов. Все ждут и смотрят на принцессу, которая настолько хороша собой, что Тэхен ощущает укол ревности.
За кого его примут, если он будет идти на поводу у женщины? Тем более, с репутацией Дженни. Самое разумное, холодно приказать ей вернуться в замок – женщина должна знать свое место.
Тэхен смотрит ей в глаза и понимает, что Дженни этого не потерпит. Он выбрал ее именно за это. Любит ее, потому что она такая.
Он протягивает ей руку, и принцесса удивленно вскидывает бровь. А Тэхен усмехается, понимая, что ставит ее перед выбором – мол, хочешь говорить, иди сюда. И она – он знал это! – не пугается, лишь стискивает зубы, подает ему руку и ставит ногу в аккуратной атласной туфельке на сапог мужа. Тэ поднимает ее вверх, в седло. Сажает перед собой и обнимает за талию.
Его заводит ее упрямство и своеволие. И то, что она бесстрашна. Забываясь, он утыкается носом в ее макушку, втягивая аромат сладкого меда и солнца.
– Ждать, – командует своим людям и понукает коня идти к парку.
Берет поводья одной рукой, а другой прижимает жену к своей груди. Ее ладошки касаются его дублета, она цепляется за его одежду пальцами, чтобы не упасть, и Тэхен едва не теряет голову.
Он превосходит ее физически, у него огромная власть и сильнейшая армия, но эта женщина, такая хрупкая, способна поставить его на колени.
Он везет ее подальше от чужих глаз, не в силах скрыть, как реагирует его тело на ее близость. Тэ впервые ощущает себя животным и как никогда понимает Чимина. Впервые, но понимает. Поделать ничего не может и прижимает Дженни так крепко, вжимая в себя, в свои бедра, что она ошарашенно вскидывает взгляд. Ее зрачки расширяются.
– Могу я спуститься? – с досадой говорит она и ерзает.
Он позволяет ей соскользнуть с коня на траву и смеется. Вот, что может ее напугать – его желание. Ни казнь, ни перспектива прожить всю жизнь, запертой в стылом замке, ни его гнев, а всего лишь его любовь. Впрочем, ее страх оправдан, его любовь может быть разрушительной.
Едва она оказывается на земле, хмурится сильнее. Оглядывается и понимает, что она с ним наедине. Смотрит вверх, ему в лицо.
– Я хочу решить все сейчас, – говорит она, отступая от морды коня, который отчего-то решил укусить ее за подол плаща. – Достаточно недомолвок.
Конь ведет за ней мордой, приняв ее плащ за что-то съедобное, а она отмахивается, скидывает капюшон и хмурится. Ее оскорбляет то, что в такой серьезный момент все складывается так несерьезно.
– Раз вы признались мне, – говорит она. – Я тоже хочу быть честна. Я понимаю, в какой попала мир: жестокий, патриархальный и варварский. Ваши боги те еще шутники, и, я скажу, у них хреновое чувство юмора. Я рассчитывала после смерти на теплое местечко в раю, а тут – Кимэлдара и... вы. И вся эта канитель с изменами, мятежами и кровавым средневековьем. И нет ни электричества, ни интернета, ни достижений современной науки. Медицина – это часть меня. Когда вы разрешили мне поехать в Дрейб, когда дали возможность изготовить эфир, когда решили поддержать все мои проекты, вы сделали для меня очень много. Я ценю. Спасибо. Я знаю, что вам было сложно преодолеть вашу неприязнь к Дженни и увидеть за этим меня. А теперь я прошу вас посмотреть, кому вы признались в своих чувствах. Пожалуйста, увидьте это. Я могу быть полезнее вам, как исследователь и врач, а не жена. Кимэлдара может быть еще сильнее, но не как агрессор, а как созидатель. Медицина, образование, стабильная экономика – посудите, вам это нужнее. Я выросла, получила диплом и степень в мире, где была свободной. Если вы решите неволить меня, я стану бороться с вами. Я не покорюсь, и вы знаете.
Тэхен стискивает зубы.
Боль разливается внутри, затрагивая, кажется, каждую клеточку его тела. Он испытывает не только боль, но и злость. И да, он хочет сломить, подчинить и принудить. Это легче легкого, эта женщина полностью его, он на ней женат – перед законом и богами она принадлежит ему!
Дженни смотрит уверенно, ее руки напряжены и вытянуты вдоль тела.
«Ты так и оставишь это, Тэ? Какая-то баба будет диктовать тебе условия? Может, будешь жить при ней монахом?»
Слова его отца бьют в черепной коробке.
«Нет в мире жалости. Никто не жалеет тебя, и ты никого не жалей».
Он спешивается и ступает на землю, чувствуя боль в едва зажившей ноге. Теперь он хром, и двор уже судачит об этом. Хромота – проявление слабости.
– Значит, быть мне женой ты не хочешь? – ставит он вопрос максимально остро.
Его голос звучит напряженно. Он приближается к Дженни, и она не отступает. Ее голубые глаза глядят уверенно и сердито.
– Мы можем подумать о компромиссах.
– Каких? – вкрадчиво спрашивает Тэ.
– Я могу остаться вашей женой номинально. Я буду всячески вас поддерживать при условии, что вы не сделаете жизнь людей в Рубиянса невыносимой, не обложите их непосильными налогами, а ваши войска не будут их грабить и убивать. Дайте мне возможность помогать людям, лечить их и развивать медицину.
– Роди мне сына, и ты получишь все, что хочешь.
Она вздыхает, опускает взгляд, а когда поднимает, в нем горит отрицание. Дженни качает головой.
«Видишь, сынок, она ни во что тебя не ставит! Обуздай ее или отправь на плаху. Женщина при муже не должна раскрывать рот!»
Тэ подходит ближе, касается лица жены пальцами.
Ясно же, она влюблена в другого. Чимин прав, ей было хорошо в Кеха, потому что там был Чон. Простой капитан... проклятый капитан, которому она отдала свое сердце, вот кто ей нужен!
Тэхен резко отступает к своему коню, берет поводья и молча садиться в седло. Он ощущает пустоту, будто сердце из груди вырезали. Почему он, вообще, влюбился именно в эту женщину? До конца дней своих он будет желать только ее, это неоспоримо. Любая другая – лишь блеклая тень, замена и подделка.
«Ты разочаровал меня сын. Ты мог получить ее, взяв Руиянсь. Сделал бы ее своей походной шлюхой. Корсо заслуживают именно этого. Их надо умывать кровью. Война не закончена».
– Рубиянсь выдвинул войска, – говорит он, – нам удалось взять их разведчиков. Твой отец не собирается присягать мне в верности. Юг присоединился к нему, они напали на наши границы. Они рассчитывают убить меня и посадить на трон Пака, как марионетку.
– Что? – Дженни изумленно округляет глаза. – Чимин? Он был в курсе?
– Цена его предательства – ты. Он хочет получить тебя.
Дженн. вздыхает и прикрывает глаза ладонью, бормоча что-то невнятно. Кажется, сквернословит.
– Я не допущу этого, – говорит Тэхен. – Во дворце есть люди, недовольные миром с Рубиянсам. Я думаю, что убийство моего отца, это своего рода повод, чтобы заставить меня стереть его с лица Земли. Когда-то я отказался от продолжения войны и женился на тебе, что стало отправной точкой. Наши государства стравливают друг с другом, и я вижу здесь следы более масштабные, чем пешки в Киэльмора.
– Вы говорите про Орден и магистра?
Тэхен глядит на нее по-доброму. Уголок его губ коротко дергается в усмешке. Да, за это он ее и любит. С ней можно говорить о политике, заговорах и мятежах. Обо всем. Ни с одной другой женщиной он этого никогда не делал.
– Считаю, Сунён заинтересован в тебе не меньше Пака.
– Почему?
– Это долгая история. И давняя. Между мной и Сунёном, – произносит Тэхен мрачно, касаясь темы, которую он не любил обсуждать. – Мой отец передал храмовикам мою мать, когда они усомнились в ее вменяемости. Она говорила о таких вещах, о которых не могла знать. Она была кем-то вроде тебя. Переселенцем из другого мира. Храмовики убедили отца, что она несет знания, вредные для Кимэлдара. И для меня, как будущего наследника престола.
– И он согласился отправить ее в монастырь?
– Да. Чтобы уберечь меня от ее влияния.
– Вы думаете, что они вновь развязали войну, чтобы забрать меня?
– Чтобы получить знания, которыми ты владеешь. Они очень боятся, что ты теперь здесь. У меня.
Дженни размышляет, сложив на груди руки.
– Дайте мне поговорить с королем Рубиянсом, – вдруг говорит она. – Дженни ведь его дочь.
– Ты всего лишь женщина.
– Черт бы вас... – сокрушается она. – Разве я не принцесса Рубиянса и единственная наследница престола? Я смогу убедить отца остановить войну и, наконец, прийти к миру.
Тэ снова усмехается. Любая бы испугалась, а эта нет.
– Я помогу вам, а вы освободите меня, – продолжает она. – Я покажу жителям Рубиянса, что признаю лишь единственного императора и господина этих земель – вас. Но я сделаю это при условии, что вы будете справедливы к жителям моего государства и сохраните жизнь короля.
– Ты пытаешься заключить политическую сделку? – удивляется он.
– Да. И я сдержу слово. Это в моих интересах.
Тэхен прямо сейчас влюбляется в нее все сильнее и сильнее.
Как удивится двор, если император начнет таскать с собой в военные походы женщину. Чужестранку. Ту, что опорочила его имя связями с другими мужчинами. Такой, как Ким Тэхен, не может принять этот ход вещей. Он переломает все и сделает по-своему... Или нет?
Почему не скажет ей в лицо прямо сейчас, что никогда ее не отпустит? Почему задумывается о том, смогла бы она, гостья из другого мира, быть счастлива здесь, вдали от него? Смог бы он хоть когда-нибудь стать для нее кем-то значимым? И смог бы он беречь, любить и заботиться о ней на расстоянии?
– Я подумаю об этом, Дженни.
Он пришпоривает коня и уносится по парковой дорожке.
Его снедает злость, ярость и отчаяние. Но больше желание бросить к ее ногам целый мир, ведь она этого достойна.
***
В отличие от герцога Пак Юнги Сынчоль ничему не удивлялся, никогда не оспаривал приказов и был очень жесток. Да, он мог дать фору даже императору Кима в вопросах бессердечия. И он сейчас просил императора отдать ему графиню Манобал.
Тэхен смеется в голос, когда они идут через двор в замке Арнэр, куда привезли пленных саорельских лазутчиков. Он поверить не может в то, что Юнги, этот мрачный человек, который никогда не проявлял трепетных чувств ни к кому, и был скорее безэмоциональным исполнителем любых страшных приказов императора, вдруг заговорил о женщине.
В любой другой день Тэ ответил бы категоричным отказом. Леди Манобал направлялась в монастырь, где должна была коротать дни в уединении и молитвах. Она, вообще, была жива лишь потому, что Дженни проявила о ней заботу. И тут Юнги просит бывшую фрейлину себе в качестве любовницы. Жениться он на ней, конечно, не собирается, но обещает указать ей на ее женское предназначение и держать в строгости. «Черноволосая, красивая и ладная, – говорит Сынчоль, – жалко ее в монастырь». Под Чхоном она и не дернется никуда. Он клянется, что от нее не будет никаких проблем. Если надо, Юнги готов ее хорошенько наказать, чтобы было неповадно.
Вот Тэхен и смеется, не в силах понять, что его так смешит.
Он и сам когда-то рассуждал, как Сынчоль. Есть цель – есть результат. Сейчас все как-то сильно усложнилось в его жизни.
– Забирай, – спокойно говорит император. – Но держи ее подальше от дворца и столицы.
Мин довольно распрямляет спину.
Женщины – это товар, мерило платы и удовольствие. Мужчины рассуждают именно так, когда берут их себе, отдают замуж или принимают в свою семью или постель. С женщинами особо не разговаривают и не церемонятся. Мужчина, который не может обуздать женщину, слабак и неудачник.
К его величеству выбегают люди, командир Мингю и его помощник. Они припадают на колено, приветствуя его. Они же сопровождают императора в темницу, где едва живые после пыток висят на цепях пленники.
Тэхен, вздернув бровь, переводит взгляд на Сынчоль, тот жмет плечами. Они оба не ожидают такой исполнительности от командира. Но реалии таковы, что удивляться бессмысленно. На войне нет ничего более логичного, чем жестокость.
Ким ставят кресло, и он садится в него. Устав от скачки, он совмещает приятное с полезным – пьет вино. Сняв перчатки, он морщиться, видя, что кожа с руки сошла лоскутом в месте ожога. Улыбается, представляя, как разозлиться его жена, узнав, что он снял ее повязку. Отругает, как мальчишку.
– Итак, что же такого интересного они сказали, раз я притащился сюда лично? – спрашивает Тэхен с усмешкой, поглядывая на командира, который самолично прислал во дворец донесение.
Тот кивнул тюремщику, который стал крутить колесо на стене. Цепи зазвенели, поднимая пленников за руки выше.
– Говорите то, что сказали мне, – приказывает командир. – Перед вами его величество император Ким!
Страдальцы едва ли могут прийти в себя, и Тэхен устало вздыхает. Почти шесть часов в седле ради этого – да оба саорельских солдата сейчас вверят богам души! Он пригубляет вино, а затем выливает на руку и стискивает зубы от боли. Натягивает перчатку обратно и поднимается. Не успевает приказать Сынчоль готовить лошадей, как один из пленников хрипит:
– Генерал Пак...
Тэхен резко оборачивается.
– Повтори, – он подходит к одному из плененных солдат и заглядывает ему в глаза: – Что ты сказал?
– Во главе армии короля Рубиянса генерал Ю Си Джин, – окровавленными губами говорит тот. – Он придет сюда...
Тэхен смотрит холодно.
Какой сегодня занимательный день. Мертвецы восстают из своих могил. Или все не то, чем кажется? Тэ совершенно точно помнит, что проткнул генерала Рубиянса мечом и отбросил на землю. Си Джин был, скорее мертв, чем жив. С выпущенными кишками он бы долго не протянул, а у него было еще несколько серьезных ранений, потому что они изрезали друг друга в мясо. Тэхен и сам чудом выжил.
Глядя в глаза пленника, он видит – не врет. Сейчас страдальцу не до лжи, он уже одной ногой в могиле.
– Достаточно с них, – говорит Тэхен. – Убить быстро, без мучений.
Он выходит из темницы, поднимается по ступеням. Всю другую информацию он получил из донесения. Размеры и расположения войска, пути наступления... Ему известно многое, но он никак не может понять, каким образом Ю Си Джин остался жив. И это злит. Потому, что Си Джин был первым мужчиной Дженни. Это как иметь незакрытый гештальт, о котором и не подозревал ранее.
Три года Рубиянсь собирал силы ради этого удара. Б Си Джин хочет получить Дженни? Конфликт не разрешить простыми переговорами? Война неизбежна.
– Тэ, – вяло зовет Юнги. – Это может быть ловушкой.
Они оба выходят на улицу. Император облокачивается спиной на колонну открытой галереи, подставляя смуглое лицо осеннему солнцу. Смотрит на деревья, усыпанные золотой листвой.
Сынчоль бродит рядом, потирая подбородок. А потом он останавливается, глядя в сторону и усмехается.
– Может, это тебя отвлечет? – и указывает кивком головы в сторону дверей, откуда выходят девушки с кувшинами воды. – Задержимся?
Тэхен ловит взглядом гибкие юные тела прислужниц. Ему все-равно. А раньше бы кровь уже забурлила в венах. Иметь разных женщин в походах и на войне – это вполне нормально для мужчины, и изменой не считается. Тэхен давно потерял счет таким легким развлечениям. Но теперь все иначе – Дженни отравила все его естество. Он мечтает только о ней.